Текст книги "Кровавая ярость (ЛП)"
Автор книги: Дж. Уорд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)
Глава 45
Когда наступила следующая ночь, Ново узнала, что солнце село, потому, что в доме стемнело, и опустилась температура. Бросив быстрый взгляд на часы, она поняла, что угадала, и медленно поднялась на ноги.
Она провела день, сидя на кухонном полу в холодном доме с заколоченными окнами, а облака, плотно окутавшие дневное небо, обеспечили ей необходимую защиту.
Она не спала, ее мозг медленно, но верно обрабатывал информацию, часы пролетали незаметно.
«Ты сам выбираешь это. Ты выбираешь свою судьбу, и значит, если ты чувствуешь, что это не правильно, тебе не обязательно это делать».
«Все это… это все на тебе».
Более того, она обнаружила, что собственные слова преследуют ее, слова, которые она сказала парню, который предал ее и причинил боль.
Но она думала о них не в контексте Оскара. Она думала о тех, что относились к Пэйтону.
Он был прав. Она не дала ему шанса что-либо объяснить. Она была настолько готова вернуться в прошлое, окунуться в состояние беспросветного горя, которое, как ей показалось, снова случилось с ней. Она выслушала то, что сказал ей его отец. И развернулась на сто восемьдесят.
В принципе, какой-то смысл в этом был.
Только вот она все думала об очках Оскара. Тех, что несли декоративную функцию.
Его фальшивые, ненастоящие очки, нереальные.
Покидая дом через дверь, она вернулась к могиле Серенити и немного постояла на ветру.
– Я еще приду навестить тебя. Покойся с миром.
И она ушла, вернулась в свою квартиру… где приняла душ, съела что-то со вкусом картона и проверила свой телефон. В тренировочном чате повисла куча сообщений, и она быстро прочитала их.
Ночные занятия отменены. Что-то случилось, Братья особо не объяснили. Однако сообщение прочитали все. Даже Пэйтон.
Он не звонил и не писал ей, но она этого и не ждала.
Выбирая его номер из списка контактов, Ново знала, что он вряд ли ответит, и уже начала составлять в голове голосовое сообщение…
– Алло?
От шока она даже слегка закашлялась.
– А… а… привет. Это я.
– Да, у меня определился номер.
– Послушай, я… могу я тебя увидеть?
– Я сейчас немного занят.
– О. Ладно.
– Но если ты не против потаскать кучу всякого дерьма вниз по лестнице, подгребай.
– Прости… погоди минутку. Ты переезжаешь?
– Ага. В любом случае, ты знаешь, где я живу. Или жил. Приходи, если хочешь.
Когда он закончил разговор, Ново почти запаниковала. Но ведь она сама выбрала это, не так ли? Она собиралась выбрать глубину, а не поверхность. Она собиралась… довериться тому, что ее сердце знало об этом мужчине, а не двухминутному разговору с отцом, которого Пэйтон не уважал.
Отбросив мысли о своих прошлых психологических травмах в сторону, она поняла, что должна дать парню шанс объясниться. И вот тогда… ну, будь что будет. Но по крайней мере, она не станет наказывать его за грехи, которые он, по его словам, не совершал.
На улице ей понадобилась пара попыток, чтобы дематериализоваться, и когда Ново приняла форму на лужайке семейного особняка, то была удивлена. Большой белый грузовик U-Haul с морским львом и данными по штату Мэн на боку кузова был припаркован прямо у главного входа.
Словно величественный дом превратился в студенческое общежитие в конце учебного года.
Пройдя по снежному газону, Ново остановилась, чтобы заглянуть в открытый кузов фургона. Там стоял диван. Коробки. Гардеробные стойки с одеждой на вешалках. Обувь в ящиках для стирки.
– Эй, не поможешь мне? – раздался голос издалека.
Она резко развернулась. Пэйтон стоял у подножия лестницы, пытаясь удержать кушетку и пуфики.
– Да, конечно.
Она вытерла подошвы своих берцев о коврик не потому, что боялась натоптать в доме его отца, а потому что не хотела поскользнуться на мраморной плитке. И бросилась вперед, с трудом игнорируя запах Пэйтона, проникающий в ее нос.
Но еще сложнее было слышать в голове свои собственные слова, те, что она бросила в него, как кинжалы.
Прихватив диванчик по краям, они оба закряхтели, выравнивая вес, а затем по-крабьи зашагали по Смитсоновскому[110]110
Смитсоновский музей американского искусства (англ. Smithsonian American Art Museum; сокр. SAAM, бывший National Museum of American Art) – музей в Вашингтоне, США.
[Закрыть] фойе и вышли на трап, который вел в нутро грузовика.
– Куда поставить?
– Сюда в самый раз. Я не много с собой беру.
Поставив мебель на пол, она спросила.
– Так… ты уезжаешь?
– Да. – Пэйтон хлопнул ладонями по задним карманам своих джинсов. – Пришло время. Наши с отцом отношения уже давно исчерпали друг друга.
Он старался на нее не смотреть. Не потому, что был зол, нет. Похоже, он просто закончил с их драмой.
Тревога пронеслась сквозь нее, как токсин.
– Куда ты поедешь?
– У одного моего приятеля есть пентхаус с дополнительной комнатой. Поживу там какое-то время, пока не обзаведусь собственным жильем.
– Так ты, по крайней мере, остаешься в Колдвелле. Что насчет учебной программы?
– О, нет, ее я не брошу. А смысл? Я больше не убегаю от трудностей. – Пэйтон посмотрел на свои пожитки. Затем на нее. – Так чем я могу тебе помочь?
Он был спокоен и сосредоточен – ни злости, ни каких-либо эмоций вообще. Словно разговаривал с незнакомцем на улице: вежливо, но не вникая глубоко в суть.
Ее сердце колотилось. И не от того, что она только что таскала мебель.
– Я хочу извиниться.
– Все нормально, это не обязательно. – Пэйтон отвернулся. – На занятиях я буду вести себя как ни в чем не бывало.
Ново протянула ладонь и взяла его за руку.
– Пожалуйста. Позволь мне высказаться.
Пэйтон намеренным движением освободился из ее захвата, и Ново вспомнила то время, когда поступала с ним таким же образом, буквально и образно.
– Вообще-то, – сказал он, – может, лучше, если ты не будешь этого делать.
– Пэйтон, я совсем не то имела в виду прошлой ночью…
– А по мне ты звучала ясно и понятно. И слушай, ты не первая, кто считает меня пустышкой и лгуном. – Внезапно его лицо стало серьезным. – Но ты станешь последней. Это я тебе обещаю.
– Я не это имела в виду. Мне было больно, и я сделала эти выводы после того, как я…
– О, кстати. Я сожалею о том, что сказал тебе мой отец. Когда я вернулся сюда после нашего разговора, у нас возникла небольшая, так скажем, дискуссия. Он рассказал мне, что сделал, и пошла веселуха. Я разбил его любимую лампу от Тиффани, но, по крайней мере, не об голову ублюдка. – Пэйтон пожал плечами. – Кстати, не то чтобы тебе есть до этого дело, но именно по этой причине я съезжаю. Он не заставит меня жениться на нелюбимой женщине, и я охренеть как уверен, что не смогу жить под одной крышей с тем, кто назвал тебя проституткой.
– Значит, это была ложь.
– По поводу женщины? Почему ты задаешь мне сейчас этот вопрос?
– Ты по праву обвинил меня в том, что я не дала тебе возможности объясниться…
– Нет, зачем ты задаешь мне вопрос, если не собираешься верить моим словам? Я уверен, что могу доказывать тебе что-то до посинения, но ты все равно сама сделаешь все выводы. – Отвернувшись, Пэйтон направился обратно в дом. – Знаешь, ответь, как тебе самой больше нравится. Играй словами, словно в шахматы и двигай фигуры, пока не получишь результат, который ты сама предварительно посчитаешь самым правильным…
Она догнала его у изящной лестницы.
– Я ходила навестить Серенити.
Тут он остановился.
– Я так ее назвала. Я провела день в том доме. На кухне.
Казалось, прошла целая жизнь, прежде чем Пэйтон медленно обернулся.
И, господи, она не собиралась упускать этот шанс. Ново заговорила быстро и отчаянно:
– Ты был прав. Я наказывала тебя и окружающих за то, что Софи сделала со мной, и за то, что Оскар был недостаточно силен, чтобы бороться. А потом я наказывала себя за выкидыш, хотя я не сделала ничего плохого. Это все… ярость в моей крови, с которой я не могла справиться. И мне очень жаль. Ты сказал мне вчера вечером, что надеешься, что я все это выясню для себя, и я пытаюсь, на самом деле. Я просто… Я люблю тебя. Даже если я сломлена, я все равно люблю тебя. И не так, как я любила Оскара. Я была с ним, потому что он стал первым мужчиной, который обратил на меня какое-то внимание, и я оказалась слишком глупа, чтобы понять разницу между надеждой и реальностью. Но ты… ты был единственным, кого я хотела видеть, когда пришло время рассказать правду. Ты был единственным, к кому я захотела пойти. И все потому, что это, – указала она на свое сердце, – знает больше, чем это. – Указав на свою голову, Ново молила о том, чтобы достучаться до него. – Я бы сделала все, чтобы вернуть те слова, которые я бросила тебе. Ты этого не заслужил. Ты более чем достоин шанса объяснить все, что на самом деле произошло с тем договорным браком, но мой гнев не дал мне возможности выслушать тебя. Я знаю, что не заслуживаю второго шанса, но…
– Ш-ш, помолчи хоть минуту.
Пэйтон обхватил руками голову и глубоко вздохнул. Затем сосредоточился на чем-то позади нее.
Сердце Ново билось так сильно, что соперничало с барабанной установкой.
– Позволь мне задать один вопрос, – сказал он после долгой паузы.
– Что угодно, я отвечу на любой.
Пэйтон посмотрел ей в глаза.
– Как думаешь, мы сможем втащить мой диван к тебе в квартиру? Ну или хотя бы эту кушетку.
Ново в недоумении тряхнула головой.
– Прости, что…
– Ну, сколько квадратных футов в твоей квартире? – Когда Ново в полном замешательстве посмотрела на него, он развел руки и улыбнулся. – Да брось, женщина моей мечты говорит, что любит меня, и при этом думает, что я, несчастный бомж, не воспользуюсь ситуацией и не перееду к ней? В самом деле? Типа, серьезно? Не будь я влюблен в тебя, ты при любом раскладе более приятная соседка, чем Николь.
Ново не знала, плакать ей или смеяться.
Она сделала и то и другое, когда прыгнула в любящие объятия Пэйтона.
– Я не заслуживаю тебя, – задохнулась она. – Серьезно…
***
Пэйтон прижал Ново к груди, закрыл глаза и выдохнул:
– Не заслуживаешь меня? Ну, учитывая, что многие считают меня проклятием библейского масштаба…
Она отодвинулась.
– Говори, кто. Я вырежу этой суке сердце.
– Мой отец, например. Но у него дурной вкус.
Пэйтон быстро поцеловал ее. А потом еще раз. Когда они прервались, чтобы вдохнуть немного воздуха, он вытер слезы с ее щек.
– Можешь ничего не говорить, – прошептал он. – Я уже знаю.
– Знаешь что?
– Что ты не хочешь, чтобы кто-нибудь знал о твоей мягкой стороне. Поэтому я просто скажу всем, что ты пришла, врезала мне по яйцам, забрала мою печень после того, как я выкашлял ее на пол. И мне пришлось последовать за тобой к тебе домой, иначе я бы не смог смыть с себя собственную кровь.
Ново засмеялась, а потом долго вглядывалась в его лицо, словно снова вспоминала его черты после долгой разлуки.
– Все нормально. Я больше не чувствую необходимости все время держать оборону.
– Хорошо. Потому что я всегда тебя прикрою.
– А я тебя, – она взглянула на открытую дверь особняка. – И думаю, нам придется оставить твой диван. Один твой гардероб займет больше места, чем у меня есть.
– Круто. Я просто вытащу его из грузовика и оставлю посреди фойе. Отец, вероятно, захочет вытащить его и сжечь на передней лужайке, потому что он принадлежал мне, но по крайней мере не придется заставлять додженов снова заносить его наверх.
– Ты очень внимательный сын.
– Согласись, а?
Она снова поцеловала его.
– Послушай… мое жилье – это помойка по сравнению с тем, к чему ты привык. Квартира маленькая, без окон, а соседи порой могут быть очень надоедливыми.
Пэйтон окинул взглядом то величие, в котором вырос. Его отец поклялся вычеркнуть его из завещания и убрать из родословной, поэтому все это теперь в прошлом. И что самое удивительное? Ему было невероятно хорошо от такой перспективы.
Материальное благополучие – это приятно. Но любовь намного лучше.
Снова посмотрев на Ново, он сказал:
– Я предпочту жить с тобой в лачуге, чем в замке с кем-то другим.
Когда она подняла взгляд, ее улыбка была такой яркой, что он чуть не ослеп на мгновение. Затем Пэйтон поднял вверх указательный палец.
– А что касается твоих надоедливых соседей, то у меня есть решение. – Наклонившись в бок, он вынул из кармана сложенный лист бумаги. – Я просто повешу это на дверь.
Разгладив листок, он развернул его, чтобы показать записку, которую доктор Манелло написал и повесил на дверь больничной палаты, в которой она выздоравливала.
– О… – выдохнула Ново, прикасаясь к бумаге. – Ты собирался взять его с собой.
– Я жутко сентиментален. Когда дело касается тебя. – Он улыбнулся ей. – Рано или поздно я бы все равно сдался и попробовал подкатить еще раз. Моя тяга к тебе непреодолима.
– Даже несмотря на то, что я бываю редкостной сукой?
Пэйтон подмигнул ей.
– Что поделать, я люблю трудности.
Они снова обнялись и сошлись в поцелуе. И затем он подхватил ее под руку.
– Давай, выгружаем диван и валим отсюда.
– Идеальный план.
Они были на полпути через фойе, когда Ново сказала:
– Эй, ты будешь моей парой на свадьбе сестры… бракосочетании… как там называется это мракобесие?
Остановившись, Пэйтон задумался.
– Да, но при одном условии.
– Каком?
– Я его ударю.
– Кого? Оскара?
– Ага. Прямо по роже. – Когда Ново закатила глаза и замотала головой, он вскинул ладони. – Один удар. Обещаю. И послушай, только потому, что я настоящий мужик, я сделаю это после того, как они закончат со свадебными фотками. Да ладно, ты же моя женщина. Я должен заботиться о тебе.
– Я могу сама позаботиться о себе, – строго сказала она.
– Это правда. Но признайся, ты хочешь на это посмотреть. Признайся. Ну, даваааай.
– Хорошо, – пробормотала она. – Признаю. Но ты его не ударишь…
– Даже слегка? – Спросил он, когда они вышли на холод. – Что, если я склею его булки скотчем? Сложу вдвое его простыню?[111]111
Пранк с простыней смотреть здесь – https://www.youtube.com/watch?v=C6ihY0niBow
[Закрыть] Подсыплю слабительного в шоколадный пудинг…? Знаешь, у меня есть и другие идеи…
Ново положила руки на бедра, пытаясь удержать серьезное лицо. В конце концов, она не выдержала и рассмеялась.
– Ты совсем безбашенный.
Пэйтон взял ее в захват, и она не стала с ним бороться.
– Больше нет. Я знаю, чего я хочу и где хочу быть. И это только с тобой. Ты мой дом, так же как я – твой.
Она обняла его за шею.
– Разгрузим грузовик, прежде чем займемся сексом?
– Да ну нахрен. – Он ухмыльнулся. – Вообще-то я собирался по дороге через город съехать где-нибудь на обочину и трахнуть тебя на переднем сидении.
– Мне нравится ход твоих мыслей, – ответила Ново, поцеловав его долго и крепко. – Ты мужчина с большими планами…
Глава 46
Было двенадцать минут после полуночи, когда Сэкстон дематериализовался к черному входу Дома для аудиенций. Он не стал входить через кухонную дверь. Вместо этого он обернулся и оказался прямо перед гаражом на четыре машины, что стоял позади особняка. Там был припаркован черный фургон Братства, и со спокойствием, шокирующим при таких обстоятельствах, Сэкстон отправился по снегу к внешней лестнице, ведущей на второй этаж строения. Когда он поднялся, его дыхание было ровным, как метроном, сердечный ритм устойчивым, глаза не моргали, несмотря на холод.
Казалось, откуда-то издалека, Сэкстон наблюдал, как его рука тянется и поворачивает ручку. Открыв путь, он шагнул внутрь, в тусклый свет.
Кляпы заглушали человеческие стоны. Их было трое, еле стоящие на ногах, с завязанными за спиной руками, вспревшие от ужаса, как мясо, которое слишком долгое время лежало на жаре. Двоих он узнал по нападению за рестораном. Третьего он раньше не встречал, но типаж был предсказуем: большой, мускулистый, коротко стриженный, с лицом кирпичного цвета.
Одного из них держал Вишес. Остальных Блэй и Куин.
Под их сапогами была расстелена полиэтиленовая пленка.
Люди стали сопротивляться еще сильнее, когда увидели его, и судорожно задергались в своих путах, чем напомнили Сэкстону стреноженных лошадей в конюшне, настолько похожи были дергания тяжелых тел.
Все молчали.
Вишес просто кивнул в сторону верстака. На нем лежал кинжал. Черное лезвие. Интересно, он принадлежит Ви или Куину? – мелькнула смутная мысль, и Сэкстон снял кожаные перчатки.
Не важно, – подумал он, когда подошел и взял его правой рукой.
Без особой на то причины, он осмотрел пространство под балками. Несколько вставных окон в крыше, но каждое из них покрыто черными занавесками. В дверях не было стекла. Никто из соседей не сможет это увидеть.
Даже если и могли, ему было все равно.
Он приблизился к первому человеку, и тот заметался в захвате Ви, из его носа текло, щеки надулись от кляпа.
Пытаясь облегчить доступ, Вишес изменил хватку, и его опасная рука, покрытая перчаткой, ударила мужчину по лбу, и тот дернулся назад, обнажая горло.
Бусина пота, как слеза, скатилась по щеке человека, когда он умолял о пощаде. Сэкстон ничего не слышал. Нет, все, что он сейчас видел, это тело Рана на полу той кухни, залитой его драгоценной кровью, он лежал на пальто, и шерстяная ткань стала единственным утешением умирающему мужчине.
Рука Сэкстона пришла в движение прежде, чем он осознал, что дает ей ментальную команду. Он поднял кинжал…
И затем провел черным лезвием по обнаженной, хрупкой шее.
Кровь хлынула потоком, брызги полетели в лицо Сэкстона. И Ви удерживал человека, не давая упасть на пол, пока тот корчился в предсмертных судорогах.
Сэкстон перешел ко второму и ощутил, как открывает рот и шипит, полностью обнажив клыки. Затем он высунул язык и лизнул клинок.
Человек, который собирался умереть, увидел все это и закричал в свой кляп, сопротивляясь, тщетно пытаясь высвободиться из рук Куина, и не только потому, что его собирались убить: он обнаружил, что существует что-то, очень сильно отличающееся от людей, и это нечто станет его палачом. В ответ Брат только крепче схватил его и дернул за волосы голову.
Сэкстон описал лезвием в воздухе огромную дугу, проходящую прямо через горло, разрез получился ровным, как и первый.
А потом остался последний, тот, кто напал на Рана за рестораном, чья рука была сломана.
Глаза Блэя были холодны, как камни, когда он вздернул мужчину немного выше.
Теперь Сэкстон не спешил. Нагнувшись к мужчине, он надавил кончиком окровавленного клинка на плоть над яремной веной.
Человек сошел с ума от страха, ноги конвульсивно дергались, словно его били электрошоком, исходящая от него вонь говорила о крайней степени паники.
– Это за мою любовь, – прорычал Сэкстон. – Это за моего возлюбленного. Это…
С каждым словом он погружал конец клинка все глубже и глубже, пока не брызнула кровь.
– За то, что принадлежало мне. За то, что вы пытались у меня отобрать.
С этими словами он опустил кинжал, запрокинул голову и впился зубами в горло так сильно, что достал до позвонков. Разорвав плоть, он выплюнул ее, наблюдая, как человек ахнул, раскрыв рот и, истекая кровью, начал испускать дух.
Все трое были неподвижны, их головы болтались по сторонам, жизнь покинула тела, они отдали долги. Воины позволили телам упасть на пол, одно за другим, лицами вверх.
Сэкстон вытер рот рукавом своего дорогого пальто. Затем порезал ладонь, ту, в которой держал кинжал. Подойдя к каждому из тел, он стоял и смотрел в их безжизненно распахнутые глаза и нанес свою печать на их лица собственной кровью, помечая убийства, как в Старом Свете.
– Что с ними будет? – спросил он, закончив.
Вишес заговорил:
– Мы доставим их к их боссу.
– Заодно и потолкуем с ним, – продолжил Куин.
И Блэй закончил:
– И он больше не побеспокоит госпожу Минайну.
Сэкстон на мгновение уставился на тела.
– Пусть так и будет.
По дороге к двери он аккуратно вытер кинжал и вернул его точно туда, где взял, прежде чем пустить в дело.
Холод снаружи очистил его ноздри от медного запаха человеческой крови. И он спустился по лестнице и обошел фургон без проблем.
Но когда Сэкстон подошел к тому месту, куда материализовался, его накрыла тошнота. Спотыкаясь и падая вперед, он ухватился за забор, который окружал задний двор, и его вывернуло прямо на ботинки.
Когда он снова выпрямился, перед ним стоял Блэй.
– Я не чувствую себя лучше, – простонал Сэкстон, вытирая рот платком. – Я чувствую себя… ничуть не лучше.
– Почувствуешь. Позже. Этот откат необходим для равновесия.
Когда Сэкстон качнулся в сторону, мужчина поддержал его, а затем предложил глотнуть воды из бутылки, и, как ни странно, он отметил, что это была «Поланд Спринг». Его любимая.
А затем Блэй обнял его.
– Ты поступил правильно. Ты сделал все так, как нужно.
Сэкстон обнял Блэя в ответ.
– Я просто хочу, чтобы Ран…
– Он пришел в себя! – закричал Ви с верхнего этажа гаража. – Сэкстон! Они пытались дозвониться до тебя. Он пришел в себя и зовет тебя!
Когда Сэкстон перевел ошеломленный взгляд на Блэя, мужчина начал улыбаться.
– Никогда не слышал о том, что отмщение может вернуть любимого человека с того света, – сказал он. – Но все бывает в первый раз. Иди! Давай же… поспеши!
***
Поскольку сейчас, лежа в больничной палате, Ран хотел видеть только одного человека в мире, то первой мыслью стал вопрос…
Почему любовь всей его жизни покрыт человеческой кровью с головы до пят?
Но потом все это было забыто, когда Сэкстон бросился на грудь Рана.
– Ты жив… О, Боже…
Ран попытался что-то сказать, но выходило лишь мычание. Однако вскоре он смог ответить.
– Я… не собираюсь покидать… тебя.
Сэкстон отступил назад и, казалось, выискивал на его лице признаки того, что Ран серьезно намерен остаться здесь, по эту сторону от Забвения.
– Я думал, что потерял тебя.
– Я слышал… ты… Битти и… вы говорили со мной.
Боги, как болит горло, – подумал Ран.
– Когда ты был здесь, я умер? Я думаю, так и было.
Сэкстон промолчал, и Ран испугался.
– Я… умер?
– Ты сейчас со мной. И это главное.
– Горло… болит.
– Я знаю, любимый. – Сэкстон внимательно оглядел его с головы до ног, словно искал скрытые повреждения. – Тебе нельзя говорить…
– Забвение. Дверь. В Забвение… я отказался открыть ее…
– Что? – Сэкстон наклонился к нему. – Что ты сказал?
– Я увидел дверь… в тумане… Я знал, что если открою ее… то покину тебя. Много раз я подходил к ней. Я отказывался… Я не собирался… покидать тебя. Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю.
Слезы Сэкстона закапали, словно дождь, но это был весенний ливень. Обновляющий. Эмоции переполняли Рана и стали еще сильнее, когда Битти вошла в комнату вместе с Рейджем и Мэри.
– Дядя.
Ран улыбнулся так, что заболели щеки, и попытался что-то сказать, но получалось плохо. Он уже потратил всю свою энергию и голос, но Битти, казалось, не думала об этом. Она прыгала, как мячик, полная радости, и сам ее вид избавлял от боли лучше всяких лекарств, которыми он был напичкан.
Пока девочка продолжала выдавать по сто слов в минуту, он понял, что Сэкстон подошел к двери. Парень поднял указательный палец, показывая тем самым, что вернется через мгновение.
– И я знала, что с тобой все будет в порядке! Я знала это!
– Чувак, – сказал Рейдж, он подошел и коснулся Рана рукой. – Я рад, что ты с нами. Могу я купить тебе второй грузовик или что-то еще?
Когда Ран нахмурился и покачал головой, потому что у Брата хватило бы ума сделать что-то подобное, Мэри ткнула мужа локтем в бок.
– Рейдж, тебе совсем не обязательно что-то покупать человеку, чтобы выразить свои чувства.
– Знаешь, а у тебя могла быть отличная коллекция ювелирных украшений, я тебе точно говорю. – Рейдж подмигнул Рану. – Клянусь, моя женщина живет как спартанец.
Ран откинулся назад и просто слушал их болтовню. Он понимал, что всех отпустило напряжение и волнение, даже если у него не было желания принять участие в разговорах… а затем вернулся Сэкстон, он него приятно пахло мылом и шампунем, и он переоделся в больничную одежду.
В конце концов, Рану не пришлось спрашивать, что произошло. Он и так знал, что его любимый нашел тех людей… и сделал то, что сделал бы сам Ран, если бы на Сэкстона напали и бросили умирать в том самом доме, в котором они жили. Тем не менее, ему было грустно при мысли, что его красавцу-юристу пришлось воспользоваться чем-то страшнее и опаснее, чем шариковая ручка.
Но он не мог отрицать права своего возлюбленного на мщения.
Что было, то было.
– Окей, как насчет того, чтобы позволить дяде и Сэкстону пообщаться вдвоем? – сказала Мэри. – Кроме того, твой отец ничего не ел уже двадцать минут.
Рэйдж посмотрел на дочь.
– Знаешь, я слегка проголодался.
– Давайте сделаем такос и принесем дяде!
С его саднящим горлом? О, нет, подумал Ран. Он бы начал с ванильного пудинга. Например, через неделю.
После того, как Битти и ее родители обняли его и ушли, он посмотрел на Сэкстона.
– Не могу говорить… – тихо сказал он. – Больно.
Сэкстон сел на кровать.
– Тебе не нужно ничего говорить.
– Люблю тебя. Так сильно люблю тебя.
Он потянул Сэкстона за руку, пусть и слабо, но юрист понял, чего он хочет. С улыбкой Сэкстон вытянулся на кровати и положил голову на плечо Рана.
– Ты никогда больше не покинешь меня? – спросил Сэкстон.
– Никогда. Обещаю.
Ран закрыл глаза, думая… что ж, похоже, ему придется позвонить своему старому менеджеру и попросить его больше не беспокоиться по поводу поиска для него работы и жилья в Колдвелле. Он ни за что не покинет этот дом.
Ни за что, пока здесь Сэкстон.
Но как мало он тогда знал… На самом деле, в ближайшем будущем его ждал большой сюрприз…
