Текст книги "Кровавая ярость (ЛП)"
Автор книги: Дж. Уорд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)
Если он правильно запомнил, то прошло два года со смерти ее хеллрена.
Он бы помог ей, если бы умел вести хозяйство.
– Я проверю, все ли нормально в гостевой комнате внизу. – Ана направилась к двери в подвал. – Она захочет убедиться, что все в порядке, ведь она хочет, чтобы вы чувствовали себя почетным гостем здесь. А я не хочу тратить время или возвращаться.
– Со мной все будет хорошо.
– Я вернусь через минуту.
Спустя мгновенье Минни вышла из-за угла, женщина надевала пальто винного цвета. Увидев открытую дверь в подвал, она засуетилась.
– Ой, я должна спуститься и…
Ана появилась на вершине лестницы.
– Гранмэн, все в порядке. Пойдем, нам пора.
Мини огляделась по сторонам, словно с тяжестью на сердце прощалась с домом.
– Я, эм… – Она посмотрела на Сэкстона. – Твой друг тоже может пожить здесь.
Сэкстон скрыл неловкость за поклоном.
– Вы так добры.
Потребовалось целых десять минут на то, чтобы вывести женщину из дома, но в итоге они с внучкой оставили свои вещи у парадного входа и дематериализовались из закрытого гаража. Оставленный в одиночестве, Сэкстон вернулся на кухню, снял пальто и запустил кофемашину. Когда аппарат забурлил и зашипел, он достал кружку. Потом еще одну. И сел за круглый стол в алькове.
Забавно, что у каждого дома был свой особенный запах, собственный акцент из скрипов и стонов, каждый производил уникальное впечатление. И оглядываясь по сторонам, Сэкстон отмечал черты Древних Традиций… и видел нежно оберегаемую любовь. Печально было созерцать свидетельства неумолимого течения жизни, которые выражались в видимом упадке и старении; оставшаяся в одиночестве супруга тщетно пыталась уследить за тем, за чем раньше ухаживали двое.
Сэкстон подумал о Блэе и времени, что они провели вместе.
И все еще был погружен в воспоминания, когда к дому подъехал грузовик.
Ран, подумал он, поднимаясь и направляясь к парадному входу.
Или, может, застройщик с преступными умыслами отправил сюда бандитов.
Сердце грохотало в груди одинаково от любого из вариантов.
Глава 26
Ран поднялся к парадному входу и неосознанно расправил шерстяную куртку. На нем была кровь. Костяшки разбиты. Его также пару раз ударили по лицу, хотя холод заглушал боль.
Выглядел он отвратно.
После того, как Сэкстон дематериализовался с парковки французского ресторана, Ран недолго поговорил с Братьями. Казалось, их совсем не заботил акт насилия, в результате которого он едва не убил человека. Но его волновало не их мнение.
Он постучался и, отступив на шаг, сбил снег с ботинок, готовясь войти. А потом ему открыли дверь. По другую сторону стоял Сэкстон, без пальто, его светлые волосы образовали вихор, словно он неоднократно запускал в них пальцы.
Его взгляд задержался на левом глазе Рана, который опух и пульсировал.
Подняв руку, Ран накрыл синяк. Как это было глупо.
– Я могу войти?
Сэкстон встряхнулся.
– Да, прошу. На улице холодно. Я готовлю кофе.
Мужчина жестом пригласил его, и Ран вошел и просто застыл на входе перед подножием лестницы. Сэкстон скользнул по его телу глазами, но потом задержал взгляд на лице.
Может, его раны выглядят хуже, чем он думал? Они почти не болели. С другой стороны, у него высокий болевой порог, он никогда их не чувствовал.
– Я в порядке, – сказал он, касаясь лица. – Что бы там ни было.
Сэкстон прокашлялся.
– Да. Конечно. Кофе?
Ран покачал головой и прошел за адвокатом в заднюю половину дома. Да, на столешнице стояли две кружки, а в воздухе витал кофейный аромат.
– Что добавить в твою чашку? – Сэкстон подошел к кофемашине и взял кофейник. – Я предпочитаю немного сахара…
– Я был связан долговым контрактом и сражался на ринге. В течение десяти лет.
Сэкстон медленно повернулся с кофейником в руке.
– Прости, что?
Ран прошелся по кухне, стараясь не утонуть в ненависти к своему прошлому.
– Это был долговой ринг в Южной Каролине. Люди организуют собачьи и птичьи бои. Вампиры – среди своей расы. Я провел десять лет на том ринге с другими мужчинами, и на нас делали ставки. Я был очень хорош в этом и ненавидел происходящее. Каждую секунду.
Сэкстон ничего не ответил, и Ран остановился, посмотрев через кухню на мужчину. Столько шока на его лице.
Боги, как тошно.
– Прости, – выпалил Ран. Хотя он не знал, за что извиняется.
Нет, нет, знал. Он извинялся за то, что приходилось признаваться в чем-то подобном доброму, уважаемому мужчине… и, заговорив о прошлом, его снова начало засасывать в эту дыру.
Он помнил закутки, в которых держали бойцов. Испорченную еду. Императив «убей-или-умри», когда он выходил на ринг, даже с теми, кто едва пережил превращение. Ему приходилось бить тех, кто был слабее его, и получать побои от более сильных соперников. А организаторы боев в это время получали прибыли с тел – травмированных, покалеченных, мертвых.
Чаще всего его преследовали воспоминания о молодняке: просящие налитые кровью глаза, умоляющие рты, грудные клетки, тяжело вздымающиеся от боли и напряжения. В конце боя он всегда плакал. Когда приходил неизбежный момент, слезы катились по его грязному, потному, окровавленному лицу.
Но если бы он не выполнил работу, то семье пришлось бы платить.
Поэтому он на своей шкуре узнал, что фактически можно умереть, продолжая при этом дышать.
– Прости, – выдавил Ран хрипло.
Сэкстон моргнул. А потом поставил кофейник в кофемашину, так ничего и не налив.
– Я не… не могу поверить, что в Новом Свете существовало нечто подобное. Но я слышал о ставках, которые делали на мужчин в договорных боях в Старом Свете. Как ты… если не возражаешь, я задам вопрос: как случилось, что ты стал частью этого предприятия? Долговое обязательство подразумевает рабство. Ты… как это произошло?
Ран скрестил руки на груди и опустил голову.
– Я любил своего отца. Он всегда обеспечивал мою мамэн и всю семью. Мы никогда не купались в роскоши, но и не бедствовали. – Образ мужчины, занимавшегося рубкой дерева, стройкой, ремонтом автомобилей заменил ужасный бойцовский ринг. – Но у него была слабость. У всех есть, а те, кто отрицают это, просто лгут. У него были проблемы с азартными играми. Какое-то время он делал ставки на бои, и в конечном итоге накопил столько долгов, что мог не просто потерять дом… но и мою сестру с мамэн… то есть, они были в опасности. Их хотели заставить заниматься… определенными вещами. Ты понимаешь, о чем я говорю? – Когда Сэкстон, побледнев, кивнул, Ран продолжил: – Я должен был сделать что-то, чтобы покрыть его долги. Не мог стоять в стороне и наблюдать, как две невинные женщины расплачиваются… Боги, я до сих пор слышу голос отца, умоляющего того босса, с рыданиями выпрашивая отсрочку.
Когда голос сорвался, Ран прокашлялся.
– Если не возражаешь, я все-таки выпью кофе.
– Давай я налью…
Ран вскинул руку.
– Нет. Я сам.
Ему нужно занять себя чем-то, иначе он сломается. Воспоминания были слишком четкими, прожигали подобно лазерным лучам. Он все еще помнил, как к ним пришел босс, с грохотом долбясь в их дверь, угрожая забрать его сестру и заставить уже ее отрабатывать долги.
Мужчина сказал, что если их мамэн также пойдет, то они справятся быстрее. Пять лет вместо десяти. Они должны были закрыть долг до рассвета.
Вместо этого Ран ушел еще до восхода солнца, ушел дальше на юг, в глухие леса, в которых скрывался подпольный комплекс, где занимались нелегальными боями, игорным бизнесом и проституцией. Они испытали его, натравив на него мужчину в два раза ниже и два раза меньше него; Рана жестко избивали, но он каждый раз поднимался, снова и снова, пока в конечном итоге не покрылся кровью, вытекающей изо рта и из порезов по всему телу.
После того, как они приняли его, он подписал какой-то документ, который не мог прочитать, и дело было сделано.
Возвращаясь к настоящему, Ран опустил взгляд и обнаружил полную кружку в своей руке. Похоже, он налил себе кофе.
Сделав пробный глоток, он отметил, что кофе получился идеальным… но пощипывание подсказало, что у него была разбита губа.
– Как я сказал, я должен был все исправить. Мой отец был слишком стар для боев, а я прошел превращение за двадцать лет до этого. Я всегда был большим и очень сильным. Порой то, что мы делаем ради выживания… сложнее чем то, что мы делаем при нашей смерти. – Он пожал плечами. – Но мои родители смогли изменить свою жизнь. А моя сестра… ее жизнь сложилась иначе. – Он посмотрел на адвоката. – Я хочу, чтобы ты знал, что я не выбрал такой путь добровольно. Мне не свойственна жестокость, но я понял, что готов на все ради своих любимых. Я также выяснил, что когда кто-то пытается причинить мне вред… я буду защищать себя до самой смерти.
Он покачал головой.
– Мой отец… он так и не пережил это. После моего ухода он не поставил ни одного пенни, а к моменту моего освобождения они оба работали и были в добром здравии. Когда я сражался, мне запрещали видеться с ними. Нас не выпускали из клеток.
– Клеток? – в ужасе переспросил Сэкстон.
– Они держали нас в подвалах в стойлах, как лошадей. В клетках шесть на шесть футов. Нас выпускали только для сражений, и к нам никого не пускали, не считая кормивших нас женщин. Для этих целей они хотели использовать мою сестру и мамэн. – Горло сжалось, но он добавил: – Иногда нам также приходилось… неважно.
Сэкстон потер глаза.
– Я не могу представить, каково это.
– Это было… – Ран дотронулся до виска. – Это делало что-то с головой. Это изменило меня, я не знал, навсегда или… пока однажды ночью мне снова не пришлось сражаться. И тогда все вернулось ко мне. Всё.
Ран сделал еще один глоток из кружки, не потому, что хотел пить, а чтобы закончить разговор. Он поделился фактами и попытался быть достаточно честным, не вдаваясь при этом в отвратительные подробности.
В то, каким отвратительным он был там.
Молчание затягивалось, и он рискнул посмотреть на Сэкстона…
Дыхание замерло в груди. Глаза мужчины были полны сочувствия, а не отвращения или страха.
– Присядь, – тихо сказал Сэкстон. – У тебя идет кровь, я хочу умыть тебя. Садись.
***
Когда Ран продолжил стоять на месте, Сэкстон подошел к нему, взял мужчину за руку и потянул его к столу. Он сел за стол, и кофе в его кружке заплескалось от дрожи в его руках.
Значит, их обоих трясло, подумал Сэкстон, подходя к раковине и открывая кран, чтобы вода прогрелась. Оторвав пару бумажных полотенец с держателя, он попытался уложить в голове все¸ что пережил Ран.
Не удивительно, что мужчина так кардинально изменился во время схватки за рестораном… и его больше расстраивал пустой взгляд, чем само проявление жестокости. Воистину, прожив столько лет рядом с Братством и постоянно слушая истории о сражениях с лессерами? Сэкстон давно привык к насилию. Нет. Его тревожил тот факт, что Ран уступил место другой стороне своей личности и набросился на свою жертву.
Дикое животное, сорвавшееся с цепи.
Сэкстон проверил температуру воды указательным пальцем. Достаточно теплая. Выдавив немного мыла, он намочил полотенце и повернулся к Рану. Мужчина сидел, упершись взглядом в чашку, брови были низко опущены, а плечи окаменели.
Понятно, о чем он думал.
Спасти сестру и мамэн, которых могли отдать бойцам для секса и крови? Оказаться в клетке? Из-за ошибок его отца?
В течение десяти лет запертый, словно тигр, живя со знанием, что в любую минуту его могут отправить на ринг, где его изобьют или убьют. И все это время он жил наедине с постоянными ранами, одиночеством и болью.
Об этом было жутко просто думать.
Сэкстон подошел к нему, ожидая, что Ран поднимет взгляд. Он этого не сделал, и Сэкстон аккуратно положил руку на его плечо.
Ран подскочил, опрокинув кружку.
– О! Прости, я…
– Я уберу. – Сэкстон подошел к раковине и снял рулон бумажных полотенец. – Вот. Я уберу.
Оторвав несколько штук, он кинул их на стол, позволяя жидкости впитаться.
– Посмотри на меня. – Он подцепил указательным пальцем подбородок Рана и повернул его голову к себе. – Вот так.
Ран поморщился, когда их взгляды встретились, но Сэкстон был уверен, что виновата свернутая реальность.
– Здесь большой порез, – пробормотал Сэкстон, промывая рану над его бровью. – Он распухнет еще сильнее. Наверное, стоит показаться Доку Джейн или доктору Манелло.
– Бывало и похуже.
Сэкстон помедлил.
– Да. Уверен, что да.
Продолжив стирать кровь, он хотел бы сказать что-нибудь правильное, подобающее ситуации… что-нибудь, что смогло бы облегчить боль от того десятилетия. Но слов не было.
Но было некое лекарство.
– Этот бойцовский тотализатор до сих пор существует? – спросил он напряженно.
Ран покачал головой.
– Спустя год после моего ухода бойцы подняли бунт. Они освободились, убили стражников и головорезов, прикончили босса. То место сейчас поросло травой. – Он прокашлялся. – Я возвращался туда. Пару раз. Я пытался… осмыслить произошедшее. Ничего не вышло, как видишь.
– Не знаю, возможно ли это.
– Я говорил, что сделал это ради своей семьи. Только это и спасает меня. – Ран медленно выдохнул. – Знаешь, еще я жалею, что подвел свою сестру. Может, если бы я был дома, она бы не влюбилась в того жестокого мужчину. Возможно, я бы смог сделать что-нибудь, прежде чем он успел увезти ее так далеко от дома, в Колдвелл. Вырвавшись на свободу, я пытался найти ее, но она пропала бесследно. Мои родители знали, что он опасен… наверное, он увез ее, чтобы полностью контролировать. Ненавижу себя за то, что она умерла, а меня не было рядом.
– Ты сделал все, что было в твоих силах, – печально сказал Сэкстон. – В конечном итоге, другого утешения нам не остается.
Он вернулся к раковине с остатками полотенец и намочил их, на этот раз простой водой. Опять подошел к Рану и смыл остатки мыла. На его лице остались лишь синяки, которые ничем не уберешь.
– Ты сказал, что я поступил бескорыстно по отношению к Битти, – сказал Ран хрипло. – Это не так. Я спасал ее от себя. То, что я сделал с теми людьми на парковке? У меня есть плохая сторона, и я знал, что с Рейджем и Мэри ей будет безопасней. К тому же… что, если она когда-нибудь узнает? Ей нельзя иметь такого отца, как я.
– Чем, по-твоему, Рейдж занимается для расы?
– Это другое. Я никого не спасал.
– Ты спасал свою сестру и мамэн.
– Не знаю.
Сэкстон высушил рану.
– Выглядит плохо.
– Я буду в порядке. – Ран посмотрел на него. – Ты очень добр ко мне.
Сэкстон провел пальцем по его подбородку. А потом, смахнув густые волосы назад, прикоснулся к его нижней губе.
– Здесь тоже порез, – прошептал он.
Наклонившись, Сэкстон нежно поцеловал губу, рассеченную человеческим кулаком. Он выпрямился, чувствуя, как волосы на затылке встали дыбом.
Как бы его не тянуло к Рану, как бы он ни хотел быть с ним, причиняя другому боль… ты делаешь ему больно.
Да-да, подобную фразу можно встретить на слезливых мемах[67]67
Мем (англ. meme) – единица культурной информации. Мемом может считаться любая идея, символ, манера или образ действия, осознанно или неосознанно передаваемые от человека к человеку посредством речи, письма, видео, ритуалов, жестов и т. д.
[Закрыть] в «Фейсбуке», шаблонные слова, подходящие под депрессивно-уязвимую чувствительность «поколения снежинок»[68]68
Поколение снежинок (от англ. Generation Snowflake) – оскорбительный термин для обозначения поколения, годы взросления которого пришлись на начало XXI века. Название подчёркивает уязвимость этих молодых людей и их уверенность в своей исключительности. Газета «Файненшл Таймс» в 2016 году объявила использование слова «снежинка» в этом смысле «словом года», словарь Коллинз (рус.) англ. включил выражение в десятку слов 2016 года.
[Закрыть]. И, учитывая его тягу к спасению, это вполне в его духе – подобрать беспризорника, битого жизнью. Но где взять уверенность, что прошлое Рана действительно осталось в прошлом?
Он подумал о том его взгляде… точнее об отсутствующем выражении… во время боя, особенно когда Ран едва не свернул человеку шею.
– Все нормально, – сказал Ран хрипло, отодвигая стул и поднимаясь.
– О чем ты?
Мужчина отступил назад.
– Я все понимаю.
– Понимаешь что? – переспросил Сэкстон.
– Я себе тоже не доверяю.
– О чем ты говоришь?
– Я вижу все по твоим глазам. – Ран кивнул. – И я все понимаю. Ты пытаешься сопоставить то, что увидел, с тем образом, который хочешь во мне видеть. Я все время живу с этим. Каждый день, когда закрываю глаза, то вспоминаю все, что сделал. Достаточно просто взглянуть в зеркало.
– Ран, не принимай решения за меня.
Мужчина дрожащими руками снял куртку. Потом развернулся и задернул футболку до самых плеч.
Сэкстон пораженно охнул. Широкая спина была усеяна рубцами… но нет. Эти отметины оставлены не плетью. Четырехдюймовые надрезы были слишком хирургическими, располагались на одинаковом расстоянии… не меньше тридцати порезов расходилось по коже от позвоночника. Раны засыпали солью, чтобы убедиться, что они не затянутся и не исчезнут в процессе исцеления.
– Тридцать семь, – сказал Ран безжизненным голосом. – Я убил тридцать семь мужчин голыми руками. И с каждой новой смертью они брали нож и добавляли к счету. Это делалось для толпы, чтобы клиенты ставили больше денег. Все делалось ради шоу.
Сэкстон накрыл рот ладонью, и к глазам подступили слезы.
Когда Ран повернулся к нему лицом, Сэкстон хотел одного – обхватить его руками и прижимать к себе, обнимая, пока воспоминания не перестанут причинять ему такую боль.
Но, очевидно, он этого не сделает.
Ран натянул футболку и накинул куртку на плечи.
– Я поеду. Но сначала объясни, куда отвезти вещи Госпожи Минайны. И не беспокойся, я не подойду к ним. Оставлю вещи в безопасном месте и буду держаться подальше от женщин.
– Ран, прошу, не…
– Куда ехать?
– Ран, не считай себя недостойным.
– О, но я недостойный. Я прирожденный убийца. Те мужчины стремились к этому не больше, чем я. Они все были в рабстве, отрабатывали долги. Они не были убийцами, не больше, чем я… по крайней мере, когда я впервые попал туда. Я – ходячее напоминание своих деяний. Сэкстон, на моих руках много крови. Я – убийца.
Мужчина подошел к арочному проему.
– Так ты расскажешь, куда я должен отвезти…
– Ты – не убийца.
Ран пораженно опустил голову.
– В тебе говорят эмоции, а не логика, и ты это знаешь.
– Ран, ты…
– Слушай, я не люблю говорить об этом. – Ран окинул кухню взглядом. – В ночные часы я прячу воспоминания в дальнем чулане, а днем надеюсь, что не запомню свои сны. Единственный раз, когда я обсуждал эту тему до сегодняшнего дня – когда Братья изучали мое прошлое из-за Битти… и даже тогда, я не… это неважно. Я рассказал тебе все, потому что считаю, что ты заслуживаешь честного отношения. Между нами что-то происходит, и это взаимно. Проблема в том, что я знаю, кто ты, но ты не знаешь меня… точнее, не узнав этой правды, ты не будешь знать меня настоящего. А выражение в твоих глазах? Настороженность, подозрительность. Оно подсказывает мне, что я поступил правильно.
– Я могу доверять тебе.
– Это необязательно. – Ран положил руку на сердце. – После многих лет работы на Глимеру, одно я узнал точно: бедные могут предложить этому миру только свою честь и гордость. Отец научил меня этому. И я замараю свою честь, если буду лгать тому, в кого начинаю влюбляться.
Дыхание замерло в груди Сэкстона.
Но прежде, чем он успел ответить, Ран покачал головой и отвернулся.
– Знаешь, я думаю, что лучше кому-то другому отвезти вещи в город. Мне нужно ехать.
– Ран…
Мужчина замер, но не обернулся.
– Прошу, просто отпусти меня. Просто… позволь уйти.
Каждый инстинкт Сэкстона кричал, чтобы он остановил Рана.
Но это не зависело от него.
Спустя мгновение хлопнула центральная дверь, и Сэкстон рухнул на стул, на котором ранее сидел Ран. Кофе в его кружке оставался теплым.
Но не долго.
Глава 27
– Я знаю, ты хочешь трахнуть меня.
Пэйтон поднял взгляд на человеческую женщину, которая обращалась к нему, и не сразу смог сфокусировать взгляд на ней… с другой стороны, тусовка в клубе «Голубой лед», в котором он часто тусил, была в разгаре, музыка громыхала, а он раскурил полдюжины косяков прежде чем взяться за выпивку.
А, и еще голубые лазерные лучи вспарывали задымленный воздух, плюс он уже пару дней толком не спал.
– Ты слышал меня? – промурлыкала она.
Женщина была одета в облегающее белое платье из латекса с глубоким декольте, выставляющим напоказ изумительные груди, и высоким разрезом, открывающим ноги. Туфли с ремешками были с таким подъёмом, что казалось, будто она стояла на пуантах, а ее темные волосы были завиты и рассыпаны копной по плечам и спине до поясницы.
В ВИП-секции она была богиней, главным призом этой ночи, самой горячей и красивой телочкой, и она хотела его. Почему? Едва ли он поразил ее разговорами… они обменялись стандартным «привет-как-дела». Черт, он даже не знал своего имени…
Ее имени. Он не знал ее имени.
Нет, дело в его шикарном костюме. Туфлях из страусовой кожи. Том факте, что они со своей компанией зашли с черного входа – где не приходилось волноваться за обувь, испорченную снегом, или утомительную очередь. Также свою роль сыграла элитная выпивка за VIP-столом; то, с каким почтением к нему обращалась охрана; стольники, которыми он разбрасывался при подаче напитков. Он не жалел денег, и она намеревалась использовать свои физические достоинства, чтобы запрыгнуть на денежный поезд.
И, хэй, он тоже весь в белом, поэтому да, их свела сама судьба.
– Давай замутим селфи, – сказала она, оседлав его ноги и достав телефон из сумочки, в которую мог вместиться разве что айфон. Маленький, а не размером с лопату.
– Нет. – Он вскинул руку. – Никаких фото.
Захихикав, она убрала телефон.
– Хочешь сказать, ты – селебрити? Я тебя не узнала.
Она поймала его руку и отточенным движением уложила на свое бедро.
– Я с Манхэттена. Завтра у меня съемка у реки. Ненавижу холод. Жаль, что я не в Майами.
С этими словами женщина откинула волосы назад с отрепетированным выражением «О, как я недовольна своей гламурной жизнью… и как же мне мешают волосы».
Призыв к спариванию от клубной потаскушки.
И, как правило, в это время он начинал строить планы о минете в темном закоулке. Но сейчас, по неясной причине, он мог думать лишь о… Если ты действительно хочешь быть сейчас в Майами, так прыгай в самолет. И, ради Бога, ты деньги отдала за накладные пряди. Если не хочешь, чтобы они закрывали твои сиськи, собери их в хвост.
Когда она снова заговорила с ним, он четко осознавал, что это ощущение «не-на-своем-месте» было непривычным для него. Оглянувшись на свою компанию, он увидел троих вампиров в стандартных шмотках из мужской секции «Нейман Маркус», троица бездельников, мало чем отличающихся друг от друга: костюмы могли варьироваться в разных оттенках синего или серого, но фасон был один, зауженные брючины и узкие лацканы, а под пиджаками виднелись рубашки с ненавязчивым узором. Часы – не «Ролексы», нет, слишком дешево. Они от «Адемар Пиге» и «Юбло»[69]69
Марки элитных швейцарских часов
[Закрыть]. Грудные карманы набиты коксом или экстази. О, и в переулке их ждет водитель – на время, когда их совсем развезет от всякой гадости. Никакого «Убер», что вы.
И эта цыпочка в белом латексе прекрасно все понимала.
Она также пришла с группой поддержки, подруги из ее курятника уже оккупировали его приятелей.
Так что да, не обидят никого.
Он без особого интереса сжал ее талию, чтобы узнать, что стало причиной резкого изгиба – «спанкс» или же диеты… и то, и другое, судя по очертаниям корсета. Она была слишком тощей на его вкус.
Ему больше нравилась фигура Ново. Сила. Мощь. Твердость.
Блин, это не может происходить с ним. Он напоминал шнур, выдернутый из сети, его выход в свет впервые в жизни был спровоцирован скукой, а не апатией.
Девочка встала с него одним плавным движением, вытягивая руки над головой, и повернулась к нему задом. Она оглянулась через плечо, и ее пухлые губы шевелились, словно она говорила что-то, может даже начитывала лекцию по астрофизике.
Один из его приятелей наклонился к нему.
– Ты всегда получаешь самое лучшее. Но я дышу тебе в затылок.
И, как доказательство, мужчина развернул девчонку, которую подцепил, будто припарковал R8 рядом с 911[70]70
Марки автомобилей – Porsche R8 и Porsche 911
[Закрыть] и сравнивал спойлеры двух тачек.
Пэйтон отвел взгляд… и голубой луч зарядил ему прямо в глаз.
По неясной причине, может, потому что от вспышки света вспыхнула мигрень, он подумал о своем отце. Когда Пэйтон пересек порог особняка, отец сразу же закатил невиданную истерику, подкрепленную фейерверком из серии «ты позоришь свой род». И, как и с этим представлением в клубе, он просто откинулся на спинку кресла и мысленно абстрагировался.
Он бросил отцу пару костей на затравку, а потом поднялся на верх – принять душ и переодеться. Три телефонных звонка – и вот он в клубе.
Сколько раз он поступал так?
Слишком много, не сосчитать…
Его подружка приземлила попку прямо на его ремень от «Гуччи» – кто-то из реперов пел об этом? – и начала ерзать.
Она была очень возбуждена. Он чувствовал по ее запаху.
Положив руки на ее бедра, он закрыл глаза и попытался проникнуться моментом.
***
Сэкстон какое-то время еще посидел в кухне Минни с кофейной чашкой, прислушиваясь к свисту ветра, просачивающемуся между щелей. Что он хотел на самом деле – это поговорить с кем-то, и в мыслях возникал лишь Блэй, но парень воспринял бы эти откровения как желание Сэкстона доказать, что он пережил трагедию и двигается вперед.
Есть в сексуальном влечении такая черта: его сила и мощь может создать иллюзию близости между двумя людьми. Когда тела тянутся друг другу, отчаяние и жажда требуют физического выражения, у мозга возникает желание подстроиться под тело путем создания мысленной и эмоциональной связи.
Таким образом, мнимой совместимости придается флёр глубокой внутренней связи.
На самом деле, не узнав человека, ты не знаешь его на самом деле. Как там говорят? Ты не узнаешь партнера, не побывав в совместном отпуске…
Проверенный вариант – знать кого-то на протяжении лет десяти.
Но правда в том, что Ран тоже не знал его. Мужчина не был в курсе его отношений с Блэем, проблем с отцом, его прошлом и его борьбе. А произошедшее в прошлом Рана? Это поистине ужасно, и Сэкстону было ненавистно, что мужчине пришлось пройти через это. Но он осознавал, что ему больше нравилась идея, что он оберегает скромного, застенчивого и чувствительного мужчину, что служит опорой и открывает ему новое в этой жизни.
Например, во время ужина он распланировал, куда еще хочет сводить Рана на ужин, попробовать вьетнамскую, тайскую, итальянскую кухни. И, несмотря на его обещание, все рестораны превышали возможности Рана в финансовом плане.
В своих мыслях он хотел предоставить ему возможность попробовать новые блюда и вкусовые сочетания.
Когда вытаскиваешь человека из скорлупы, очень важен контроль. Безопасность, потому, испытывая неизвестный и непривычный дискомфорт, он ищет в тебе опору.
А сейчас, когда Сэкстон стал свидетелем той драки, ему предстоит пересмотреть свои фантастические noblesse oblige[71]71
«Noblesse oblige» – французский фразеологизм, буквально означающий «благородное (дворянское) происхождение обязывает». Переносный смысл – «честь обязывает» или «положение обязывает» – власть и престиж накладывают известную ответственность.
[Закрыть]. Нежный гигант пережил пытки и не нуждается в чьей-либо защите.
Уронив голову на руки, Сэкстон подумал… вау, хорошо, что люди не делятся тайными мыслями с другими.
Потому что подобную правду лучше держать под замком. Каким же придурком он был, тревожась о своих мелких психологических драмах, учитывая, что пережил этот мужчина. Десять лет в клетке? Убей или убьют тебя? Метки за убийство?
С Сэкстоном никогда не случалось ничего и отдаленно похожего, и было сложно осознавать, что прошлое Рана сделало их роман чересчур реальным.
«Я замараю свою честь, если буду лгать тому, в кого начинаю влюбляться».
К слову о храбрости. Сказать такое и на самом деле иметь это в виду?
Выругавшись, Сэкстон поднялся на ноги. Он не помнил, когда успел снять пальто, но обнаружил его на стуле рядом с тем, на котором сидел только что и смотрел в пространство.
Натянув его, он вышел в гостиную и посмотрел на камин, на плитки вокруг очага. Он попытался представить Минни и ее хеллрена, которые пересекли океан, отправившись в неизвестные земли, под открытым солнцем, без сбережений, и защищала их только любовь.
Это – храбрость.
Покачав головой, он вернулся на кухню и, включив сигнализацию на панели возле двери в гараж, закрыл глаза и попытался сконцентрироваться. В конечном итоге он смог дематериализоваться, потоком молекул проскочив через щель у двери.
Сэкстон принял форму за многие мили оттуда, в другом конце города, на заднем крыльце Дома для аудиенций. Он зашел через кухонную дверь, а его мозг, казалось, отключился. Вокруг сновали доджены, делая… одному Богу известно, чем они занимались… и он даже обменялся парой слов с кем-то из них. В духе вопрос-ответ.
А потом он прошел в свой кабинет. Король сегодня отдыхал, но у него все равно было много бумажной работы… также надо было разобраться с тем, что сообщил ему Роф по телефону…
Или это было в другую ночь? В прошлый раз?
Другой…
Садясь за стол, он уронил голову на руки и попытался вспомнить, когда и о чем именно шла речь. Но мысли путались, не было когнитивной карты, которая бы волшебным образом закрыла собой творящуюся в голове кашу и помогла вернуться к номинально нормальному функционированию.
Стук в дверь заставил его вскинуть голову.
– А. Привет.
В кабинет вошел Брат Рейдж, заполняя все пространство своей ослепительной красотой, невероятными габаритами и мощной харизмой. Словно к нему для «поболтать» зашел Райан Рейнольдс[72]72
Райан Родни Рейнольдс (англ. Ryan Rodney Reynolds; род. 23 октября 1976, Ванкувер, Канада) – канадский актёр кино и телевидения, кинопродюсер. Наиболее известен по ролям в ситкоме «Два парня, девушка и пиццерия», а также в фильмах «Король вечеринок», «Просто друзья», «Да, нет, наверное», «Предложение», «Ужас Амитивилля», «Большая жратва», «Люди Икс: Начало. Росомаха», «Погребённый заживо», «Блэйд: Троица», «Зелёный Фонарь» и «Дэдпул».
[Закрыть], Веселый Зеленый Гигант[73]73
[Закрыть] из рекламы замороженных овощей и дюжина мировых лидеров – все в одном флаконе.
– Хреново выглядишь, – сказал Брат, садясь напротив него. – Что происходит?
– О, да ничего. Тебе что-нибудь нужно?
– Да нет, на самом деле. Я принес Джорджу всякие жевательные вкусняшки. Только не рассказывай Фритцу, он взбесится. Так вот. Я проезжал мимо Petco[74]74
Petco – сеть магазинов с товарами для домашних животных
[Закрыть]… черт, да что с тобой творится? Я серьезно. На тебе лица нет.
Сэкстон подумал, с чего начать, и в голове начал раскручиваться клубок мыслей. Рейдж тем временем достал вишневый леденец из кожаной куртки и сорвал обертку.
– Приём? У тебя припадок или что? – Рейдж блеснул идеальной белой улыбкой, когда пропихнул леденец мимо клыков. – Позвать врача?
– На самом деле, что мне нужно… – Сэкстон прокашлялся. – Не знаю, могу ли обсуждать с тобой этот вопрос.
Он не хотел ставить под удар отношения Битти с ее приемными родителями и Раном. Но к кому еще он мог обратиться?
– И я не хочу, чтобы этот разговор повлиял на что-то, – добавил он.
Рейдж пожал плечами.
– Ну, учитывая, что я не знаю, о чем ты хочешь поговорить, то не могу ничего обещать. Но я ровно отношусь к любым провокационным темам. Черт, я лучше всех выношу Лэсситера. Ну, ладно, лучше Вишеса – это факт. Хм, так себе показатель. Так в чем дело?
– Речь пойдет о Ране.
Рейдж отбросил показное легкомыслие.
– Что с ним?
– В частности, о его прошлом.
Брат мигом переменился, подался всем телом вперед, прищурив глаза и раздавив леденец коренными зубами.
– Что именно?
Взяв ручку из держателя, Сэкстон затеребил ее в руках, проворачивая колпачок. Снял его. Надел обратно.
– Я знаю, что Фьюри и Вишес отправлялись туда. – Сэкстон поднял взгляд. – В дом его бывшего работодателя. Узнали о его прошлом.
– Да.
– Ты тоже в курсе, что с ним случилось.
Повисла пауза.
– Да. Бойцовский ринг. Но откуда ты узнал об этом? Мы не распространяемся об этом из уважения к нему.
– Он рассказал мне. – Сэкстон покачал головой. – Не представляю, как можно пережить нечто подобное.
