Текст книги "Кровавая ярость (ЛП)"

Автор книги: Дж. Уорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

Пэрадайз улыбнулась.

– Иногда отношения подкрадываются неожиданно. Чувства, эмоции, они как ниндзя, скрытные и…

– Смертельно-опасные.

Пэрадайз нахмурилась.

– Нет, я собиралась сказать, что они появляются из ниоткуда.

– Ну… слушай, я ничего не могу сказать по этому поводу.

– Извини. – Идеальные брови Пэрадайз обеспокоено сошлись на переносице. – Я не должна была поднимать эту тему. Это не мое дело.

– Нет, все круто. Все нормально.

Казалось, что девушка испытала искреннее облегчение, и у Ново возникло совершенно неожиданное желание обнять ее, но она быстро его задавила.

Она совсем размякла или что? Что за хрень?

– Увидимся в автобусе, – сказала Пэрадайз, закинув на плечо спортивную сумку. – Я никому ничего не скажу. Даже Крэйгу.

– Все нормально. – И, что самое интересное, это была правда. – Мне нечего скрывать, потому что ничего эмоционального не происходит.

После того, как Пэрадайз вышла из раздевалки, Ново задержалась на минутку. Обычно такой разговор мог бы выбить ее из колеи. Но уже нет. Или… по крайней мере, не сегодня.

Странно.

Собрав вещи и сложив их в вещевой мешок, она проверила свой телефон по привычке…

И в этот прекрасный момент, мобильный тренькнул мелодией Бобби Макферрина[103]103
  Роберт «Бобби» Макферрин-младший (англ. Robert «Bobby» McFerrin, Jr., род. 11 марта 1950) – американский джазовый певец и дирижёр, десятикратный лауреат премии «Грэмми».


[Закрыть] «Не волнуйся и будь счастлив», всплыло окошко сообщения, и она увидела имя адресата.

Открыв сообщение, ей пришлось прочитать его дважды. Затем она убрала телефон и нетвердой походкой вышла в коридор.

Ново была на полпути к стоянке, когда раздался голос у ее уха:

– Как насчет матч-реванша, только голыми?

Подпрыгнув, Ново повернулась к Пэйтону.

– Ой! А, да, конечно… куда направляешься?

– Домой. И я надеялся увидеться с тобой.

– Да. Мне нужно сначала в прачечную и доделать кое-какие дела. Увидимся через час?

– Эй. – Он положил ладонь ей на руку. – Ты в порядке?

– В полном. – Она уклонилась от его прикосновения. – Плечо побаливает, а дома беспорядок. Нужно разгрести завал на домашнем фронте, и я приеду.

– Заметано. – Его взгляд стал нечитаемым. – И, слушай, если тебе нужна передышка, я пойму.

– Не-а. Я в порядке. – Ново покачала головой, пораженная странным желанием подарить ему быстрый поцелуй.

Пэйтон словно почувствовал это и медленно улыбнулся уголками губ.

– Не торопись. Я всегда буду ждать тебя.

Вместе они пошли по коридору и сели в автобус, устраиваясь вдоль прохода лицом друг к другу, вытянув ноги так, что их кроссовки коснулись подошвами. Когда автобус тронулся, Бун включил старый добрый U2, и она узнала альбом «Джошуа Три» по шипящему ритму в наушниках. Крэйг и Пэрадайз расположились на задних сидениях, в объятиях друг друга, но без заигрываний, они просто расслаблялись. Акс же начал похрапывать.

Когда они добрались до назначенного места высадки, все вышли, и Пэйтон махнул ей рукой, прежде чем исчезнуть.

Ново подождала, когда все дематериализуются. Затем она рассеялась в ночном воздухе… в противоположном направлении от того места, где жила.

Она приняла форму перед ирландским баром под названием «У Пэдди» в квартале города, который она избегала более двух лет.

Она сделала глубокий вдох, и вошла в паб. Здесь было, по большей части, безлюдно, но там был мужчина-вампир, сидевший в глубине зала.

Он встал, как только она вошла. Спустя мгновение она подошла к нему.

– Привет, Оскар, – сказала она, останавливаясь перед ним. – Вот так сюрприз.

Глава 37

После того как Ново поздоровалась, последовала неловкая пауза, и она использовала ее должным образом, усаживаясь и пристраивая свой вещевой мешок поудобнее – так что не было никаких шансов на объятие или что-то в этом духе.

Оскар прокашлялся, а затем снова вернулся за стол.

– Хочешь что-нибудь выпить?

«Может, пиво», подумала Ново. Обычно она предпочитала хороший скотч, но эта ситуация далека от обычной.

– Да, «Курс»[104]104
  «Пивоваренная компания „Coors“» – региональное отделение пятой по величине в мире и третьей в США пивоваренной компании Molson Coors Brewing Company. Coors известен также находящимся в городе Голден (Колорадо) крупнейшим пивоваренным заводом в мире.


[Закрыть]. – Затем добавила: – Лайт.

Он поднял руку, и когда бармен подошел, сказал:

– Два «Курса» Лайт.

– Мы закрываемся через полчаса.

– Хорошо. Спасибо.

Человек, явно недовольный, ушел и сразу же вернулся с парой бутылок.

– Вы хотите рассчитаться сейчас?

Оскар кивнул и привстал, чтобы достать из кармана бумажник.

– Сдачи не надо.

– Окей. Спасибо… но мы закрываемся через полчаса.

Парень продолжал бормотать что-то себе под нос, даже когда вернулся к протиранию стаканов в дальнем конце барной стойки.

– Я рад, что ты пришла, – тихо произнес Оскар.

Ново ковыряла этикетку своей бутылки, чувствуя, как Оскар разглядывает ее лицо, волосы, ее тело.

– Ты изменилась, – пробормотал он. – Стала тверже. Сильнее.

– Это все тренировки.

– Я не только о физической форме…

– Послушай, я не знаю, что ты надеешься из всего этого получить, но мне неинтересно ворошить прошлое, ясно? Я пережила это, закрыли тему. Ты начал новый этап уже с Софи, и я тоже не топталась на месте.

– Я просто… хотел тебя видеть.

– Прямо перед тем, как ты собираешься сочетаться браком… ох, прости, жениться по человеческим традициям на моей сестре? В самом деле? Да ладно. В какую игру ты здесь играешь…

– Я знал, что ты беременна.

Слова были тихими, но ударили по ней как взрывная волна, остановив сердце и дыхание.

– Ты знал?

– Да. – Он кивнул и уставился на свою бутылку. – То есть… я догадывался. Тебя постоянно тошнило по вечерам. По крайней мере, как говорила Софи. Она думала, что это грипп и не хотела заразиться.

Ну разумеется, она не хотела.

Сейчас уже Ново изучала его. Оскар похудел. Под глазами залегли мешки. Бородка была похожа на аккуратно подстриженную садовую изгородь, а очки? Не для зрения, всего лишь часть образа.

Когда смотришь лишь на обложку, подумала она, очень легко соответствовать стандартам… и так же легко их менять.

– Что случилось с ребенком? – спросил он хрипло. – Где ты делала аборт?

Когда ее желудок свело, Ново оттолкнула от себя пиво.

– Почему ты думаешь, что я сделала аборт?

– Я видел тебя десять месяцев спустя. Ты не была беременна.

А, тооооочно. Она вспомнила счастливое маленькое воссоединение. Она пришла к своим родителям на обед, ее пригласила мамэн. Это случилось после ее переезда, и она чувствовала себя виноватой, что не вернулась. О, да, конечно, мама, я поморщусь и перетерплю.

И, естественно, центральной темой была Софи, которая привела своего нового парня домой, чтобы «познакомить» с семьей. Очевидно, ее сестра выбрала этот ужин, чтобы рассказать родителям, что на романтическом фронте события резко изменились, и она подчеркнула важность присутствия Ново. Все расслабились по поводу того, что все так хорошо закончилось.

Ново вернулась домой и не могла есть три дня.

А Софи же сияла победной радостью еще несколько недель.

– Это было твое решение, – сказал он. – Я бы не остановил тебя. В тот момент мы не были готовы к тому, чтобы стать родителями.

– Ага, потому что ты трахал мою сестру. Но это лишь детали.

Он вздрогнул.

– Извини. – Он потер лицо ладонями. – Я просто… я не знал, что делать.

На кончике ее языка повисло предположение, что, вероятно, для начала он не должен был трахаться с ее сестрой. Но потом она снова посмотрела ему в лицо. Первая любовь была по определению лишь тренировкой, пробником. Кому-то везет, и тогда вас ждет долгое будущее, полное самопознания с обеих сторон, которое только сближает. Но чаще всего, вам предстояло еще очень много узнать друг о друге.

Он был у нее первым. Во всех важных аспектах.

Но по сравнению с одним белобрысым аристократом? Самоуверенным наглецом, который забивал на все и вся?

Оскар нервно курил в сторонке.

И если подумать, тот факт, что Софи вмешалась и прервала естественный ход вещей, в действительности не имел никакого значения. Истинная трагедия заключалась не в уходе Оскара. Речь о потере ребенка и предательстве ее собственной семьи.

– Я в порядке, – выпалила Ново. – Все в полном порядке.

Что являлось для нее шокирующей правдой.

– Я рад, – ответил он.

– Я сказала эти слова не для тебя. – Ново положила руку на сердце. – Я сказала их для себя. Я… в порядке.

По крайней мере, что касается его ухода к сестре. Ребенок? Ну, это другая история… и она не касается Оскара. Если мужчина знал, что она беременна и все равно ушел? Он не заслуживал ее секретов.

Правду, как и доверие, надо заработать.

Оскар прокашлялся и провел ногтями по бородке, словно его кожа зудела. Затем он снял массивные очки в черной оправе. Положив их на стол, он потер глаза, как будто они болели.

Когда тишина затянулась, Ново покачала головой.

– Ты решил, что совершаешь огромную ошибку, собираясь жениться на Софи, и сейчас не знаешь, что делать.

Он опустил руки на стол.

– Она сводит меня с ума.

– Ничем здесь не могу тебе помочь, извини.

– Она… очень требовательная. Я ведь никогда не просил ее выйти за меня. Она отвела меня в ювелирный магазин, и следующее, что я вижу – как она меряет кольца… и вот я покупаю то, которое она захотела. Этот бриллиант. С окаймлением или как там оно называется. Что бы это ни было. – Оскар снова почесал щетину, словно пытался стереть свою жизнь, содрав то, что Софи, несомненно, заставила его отрастить. – Софи нашла нам квартиру. Которую я не могу позволить. Она говорит, что не может работать из-за церемонии… то есть свадьбы. Нескончаемое дерьмо – вечеринки, салфетки, украшения стола. Она начинает что-то делать, бросает, орет на меня, пытается втянуть своих подружек. Это кошмар, но что еще хуже…

Ново подняла руку.

– Стоп. Просто… остановись.

Когда он посмотрел на нее, Ново выскользнула из-за стола с вещевым мешком в руках.

– Это меня не касается. И, на самом деле, это не круто – просить меня приехать сюда, чтобы при мне полить грязью мою же сестру. Женись на ней или нет. Работай над отношениями или нет. Это твое дерьмо, не мое.

– Я знаю. Прости. Я просто не знаю, что еще сделать.

В тот момент его слабая сущность была настолько очевидна постороннему взгляду, что Ново поражалась, как, черт возьми, она когда-либо находила его привлекательным. И она точно знала, что произойдет. Он пойдет под венец, или как там еще люди называли этот алтарь, женится на Софи, они заведут ребенка, а может и двух. И потратит свою жизнь, задаваясь вопросом, как так вышло, что он оказался с шеллан, которую терпеть не может, детьми, которых он не любит, и домом, который не может себе позволить. Это будет загадкой, которую он никогда не сможет решить, даже когда зайдет в могилу по тропе, которую сам себе протоптал.

– Знаешь, Оскар, никто не приставляет пистолет к твоей голове.

– Что?

– Ты сам выбираешь это. Ты выбираешь свою судьбу, и значит, если ты чувствуешь, что это не правильно, тебе не обязательно это делать. – Ново покачала головой. – Но это зависит только от тебя. Все это… это все на тебе.

– Не ненавидь меня. Пожалуйста.

– Знаешь… Я совсем не испытываю к тебе ненависти… Мне жаль тебя. – Она кивнула. – До свидания, Оскар. И удачи. Я действительно это имею в виду.

Когда она выходила из паба, бармен крикнул:

– Возвращайтесь к нам обязательно!

Она бросила через плечо:

– Спасибо. Он определенно вернется, это я вам точно говорю.

***

Пэйтон вышел из душа и натягивал украшенный монограммным принтом халат, когда зазвонил телефон. Ответив, он даже не стал смотреть, кто это, потому что боялся, что это Ново звонит, чтобы все отменить.

– Да?

– Пэйтон?

Узнав женский голос, он на мгновение закрыл глаза. Затем подошел и сел на край ванны.

– Ромина. Привет.

Последовала пауза.

– Послушай, я не знаю, в курсе ли ты, но наши отцы записаны на встречу в Доме для аудиенций. С Королем.

Он вскочил на ноги.

– Как? Зачем?

– Я думаю, что платеж согласован, и дело… идет.

– Нет. Ни в коем случае. – Когда он понял, что это прозвучало как колоссальное оскорбление, то быстро сказал: – Слушай, дело не в тебе…

– Конечно во мне, но я тебя не виню.

– Нет, я… я влюблен в другую. Я встречаюсь с другой.

Было странно и очень приятно говорить это. И он, казалось, искушал судьбу. У него возникло ощущение, что за последние пару ночей он словно оттаял вместе с Ново, но он не обольщался. Она все еще не доверяла ему, хотя это и не удивительно. Они вместе не так давно.

Технически они пока не вместе.

– Я рада за тебя, – сказала Ромина. – И в этом случае, нам действительно надо что-то с этим делать.

– Они не могут нас заставить.

– Если твой отец примет платеж, мой будет ожидать, что за ним последуешь ты.

Он нахмурился.

– Прости… что?

– Твой отец установил цену, и, если я правильно понимаю, мой отец согласился заплатить. Поэтому, если деньги переходят из рук в руки, дело сделано. Это Древнее Право.

Его продали? Как скотину?

Пэйтон пропустил пальцы сквозь мокрые волосы и был настолько ошеломлен, что не мог думать.

– Черт возьми, теперь я знаю, как чувствуют себя женщины, – пробормотал он.

– Мне очень жаль. И у меня было ощущение, что ты не в курсе. Я думаю, они могут попытаться заставить Короля подписать все без какой-либо церемонии. В этом случае вряд ли мы сможем что-то изменить. Слово Рофа, сына Рофа, – закон. Тогда нам придется пожениться.

– Вот хрень…

Послышались помехи, и голос Ромины стал глухим.

– Мне пора. Ты должен это остановить. Ты работаешь на Братство. Так или иначе, ты в состоянии добраться до Короля. Я не хочу этого для тебя.

– Или себя.

– О себе я не волнуюсь.

Когда звонок прервался, он проиграл в голове разговор, гадая, чего он мог не знать. Финансовые дела своей семьи – да. Только одно «но». Вокруг столько всего происходило, и отец не выглядел обеспокоенным. Установленная цена была, без сомнения, просто способом отыграть неудачную инвестицию в первого наследника.

– Пэйтон?

При звуке голоса Ново в своей спальне он развернулся. Черт, ему нужно позаботиться об этом. Немедленно. И также он должен рассказать своей девушке, что происходит.

– Я здесь, – сказал он. – Послушай, я должен…

Когда Ново вошла через дверь ванной комнаты, он сразу понял, что стряслось нечто серьезное. И затем он увидел слезы у нее на глазах.

– Ново? Что происходит?

Устремившись вперед, он сжал ее в объятиях. Ее сотрясали жуткие рыдания, все тело дрожало, и он потянул Ново глубже в ванную комнату и закрыл дверь, чтобы никто не услышал ради ее же собственного уединения.

– Ново… – Пэйтон склонил голову и погладил ее по спине. – Ново, любовь моя… что случилось?

В конце концов, Ново вздрогнула и отстранилась от него.

Она начала ходила кругами, держа руки сцепленными на животе, и она сгорбилась, словно была в агонии.

Потом остановилась и посмотрела на него глазами, наполненными болью до самых краев так, что было невыносимо смотреть в них.

– Я потеряла своего ребенка, – Когда Ново заговорила, эмоции снова накрыли ее, и она всхлипнула. – Это была маленькая девочка. Я держала ее в ладонях… после того, как потеряла ее…

Глава 38

Ново думала, что она – кремень. Что она просто ушла из этого паба, от Оскара и всего прошлого дерьма в ее голове. И в подтверждение подобной уверенности она смогла без проблем дематериализоваться, приняла форму за гаражом особняка семьи Пэйтона и проскользнула через дверь в библиотеку, используя код, который ей дал Пэйтон.

Она даже немного посмеялась, поскольку у нее получилось прокрасться мимо дворецкого, которого Пэйтон так ненавидел.

Но в длинном коридоре, по пути в его комнату выяснилось, что она зацепилась о метафорический каблук тканью некой внутренней одежды, плетение швов ослабло, и к тому моменту, как она добралась до спальни Пэйтона, она была абсолютно голой.

И когда Пэйтон посмотрел на нее, а она вдохнула его запах… плотину снесло подчистую. Поэтому она поделилась с ним правдой, своим секретом, рассказала ему то, о чем никому не рассказывала.

Видя потрясение и ужас на его лице, ей захотеть сбежать.

– Прости, – пробормотала она. – Я не должна была приходить…

В панике она развернулась, готовясь к побегу, но Пэйтон рванул вперед и загородил своим телом выход.

– Расскажи мне, – сказал он. – Расскажи, что случилось. О, Боже… Ново… Я даже подумать не мог…

Она очень долго качала головой, слезы катились по щекам, приземляясь полукругом у ее ног.

– Никто не знает. Никто не знал… – Она хлюпнула носом и вздрогнула, когда образы вернулись… вместе, Господь Всемогущий, с воспоминаниями о старом, сыром, холодном доме. – Я никому не рассказывала.

– Оскар, – сказал Пэйтон мертвым голосом. – Это был Оскар.

Она кивнула.

– Он оставил меня сразу после жажды. Я думала, что мы были осторожны, но, очевидно… прошло три недели, кровотечения не было, а потом я узнала. Я сохранила все в тайне. Уехала из дома своей семьи, сказала родителям, что мне нужно пространство… они до последнего не знали, что натворила Софи. Что Оскар ушел к ней.

– Вот. Возьми.

Ново уставилась на то, что он протянул ей, не понимая, что это… а, коробка с «Клинексами». Она вытянула несколько салфеток, а остальные спрятала под руку.

Она шумно высморкалась.

– Прошло восемь месяцев, когда начались боли. Примерно спустя две недели я была в съемном доме… У меня началось кровотечение и… – Она снова высморкалась и прижала салфетку к глазам, когда боль вернулась. – Я потеряла ребенка. Она вышла из меня… девочка была такой крошечной, такой идеальной. Моя дочка…

Образ ребенка был высечен в ее разуме, как глубокий овраг, никогда не теряющий контуров, независимо от того, сколько раз она вспоминала об этом или сколько лет прошло.

Внезапно Ново почувствовала тепло вокруг себя, чье-то тело рядом с собой.

Пэйтон.

Она снова всхлипнула и прижалась к нему, сжимая в кулаках мягкую ткань его халата, повиснув на нем.

– Я рядом… – сказал он. – Я с тобой.

– Я не сказала ему. Он догадался, что я была беременна… но я не рассказывала ему, что случилось… – Внезапно она подняла глаза. – Он позвонил мне сегодня вечером и попросил о встрече. Хотел… поговорить о Софи. Он думал, что я сделала аборт.

Пэйтон нахмурился.

– Подожди минутку… он знал? Что ты была беременна? И ушел к твоей сестре?

– Когда он говорил сегодня вечером… – Ново отстранилась, а затем снова начала ходить кругами. – Он спросил меня, куда я пошла, чтобы сделать аборт. Я не сказала ему, что был выкидыш. – Она посмотрела на свой плоский живот. – Я похоронила своего ребенка. В поле за домом. Пока из меня все еще лилась кровь. Я… покрыла могилу камнями и посадила глупый куст, потому что не хотела, чтобы у ее могилы не было надгробного камня или какого-либо обозначения. – Ново покачала головой. – Оскар не заслуживает того, чтобы знать о произошедшем. Это моя жизнь, моя личная боль. Он не хотел ребенка и не хотел меня. И я не думаю, что он заслуживает… он не заслуживает нас.

Ново закрыла глаза.

– Понимаешь, она все еще со мной. Она умерла, прежде чем узнала что-нибудь об этом мире, но я храню ее здесь. – Ново коснулась своего сердца. – Она здесь со мной. Всегда. – Она посмотрела на него. – И ты – единственный, кто знает.

***

Существует так много разных способов сказать «Я люблю тебя».

Пэйтон подошел к Ново и снова притянул ее к себе, думая, что эти три слова, безусловно, служили самой распространенной передачей священных эмоций между двумя душами. Но были и другие способы. Жесты, подарки, восстановление сарая после пожара, чистка дорожки от снега, нечто банальное, например, перенос сумок с продуктами из машины.

Ново говорила ему о своей любви, делясь страшной правдой о потере настолько невообразимой, что он не мог понять, как она смогла справиться с трагедией и как продолжала идти дальше: она призвала его в свидетели своей истории, своей боли. И открываясь ему, как никому до этого, она заявляла, что любит его.

– Я так давно живу в боли, – прошептала она, немного успокоившись. – Так долго держала всё в себе.

Он представлял ее где-то там, в одиночестве, без медицинской помощи, никто не держал ее за руку, никоим образом не облегчил ее страдания. И затем она похоронила своего ребенка.

Пэйтон крепко зажмурился при мысли, что она перенесла.

– Пойдем со мной, – сказал он, беря ее за руку и ведя в спальню. – Ложись. Позволь мне обнять тебя.

Ново закуталась в одеяло с монограммным принтом так, будто у нее все болело. Он присоединился к ней, обнял и натолкнулся рукой на уголок коробки с Клинексом, которую она обхватила, как ребенок хватает игрушку, чтобы успокоиться. Когда ее снова накрыла дрожь, он притянул Ново к себе.

– Как ее звали? – услышал он свой голос.

Ново дернулась в его руках, и подняла глаза.

– Я… я не успела дать ей имя.

Он смахнул пряди волос с ее раскрасневшегося лица.

– Ты должна дать ей имя. И ты должна вернуться и установить правильное надгробие. Она жила внутри тебя. Она существовала.

– Я думала, может быть…

– Что ты думала? – прошептал он, откидывая её волосы. – Расскажи мне.

– Я спрашивала себя, следует ли мне дать ей имя. Но сомневалась… Я чувствую, что не заслужила этого. Настоящая мамэн дает имена своим детям. Я не смогла сберечь своего… Я отпустила ее, я убила ее… я не достойная мать, чтобы давать имя кому-нибудь.

– Остановись, – прохрипел он. – Ты не сделала ничего плохого. – Потом яростно добавил: – Чего не скажешь о многих других. И ты должна дать ей имя. Ты хранишь ее в своем сердце, ты – мамэн, и эта невинная маленькая душа сейчас в Забвении наблюдает за тобой. Твоя дочь – ангел, и ты должна дать ей имя, только так ты сможешь обращаться к ней, когда говоришь с ней в своей голове.

– Как ты узнал, – хрипло спросила она. – Что я говорю с ней?

Скользнув взглядом по ее лицу, он понял, что хотел бы взять ее боль на себя, забрать бремя из усталых рук и нести его на себе всю оставшуюся жизнь.

– Разве нет? Она же твоя дочь.

Новые слезы появились в ее глазах, и он достал «Клинекс» из коробки и стер все до единой. Когда они остановились, она прошептала:

– Я внезапно ощутила дикую усталость.

Пэйтон провел кончиками пальцев по ее щеке.

– Спи. Я присмотрю за тобой. Сегодня у тебя не будет кошмаров.

– Обещаешь? – спросила она.

– Обещаю. – Он закрыл глаза. – Я не оставлю тебя. И никаких кошмаров. Просто отдыхай.

Сильное тело Ново вздрогнуло и расслабилось, а потом она прижалась к нему.

– Если бы я умел петь, я бы спел тебе колыбельную, – сказал он мягко. – О месте, где нет боли и потерь. Волнений. Но мне медведь на ухо наступил.

– Само желание – вот что главное, – пробормотала Ново.

Вскоре после этого ее дыхание стало медленным и ровным, тело вздрагивало время от времени – значит, она провалилась в глубокий сон.

Смотря на нее в своих объятьях, Пэйтон понимал, что без сожаления отдаст за нее свою жизнь. Он будет убивать драконов и двигать горы ради нее. Завоюет целые миры по ее приказу, будет голодать, пока от него не останутся кожа и кости, но убедится, что она обеспечена едой. Она не была его солнцем или луной… она была его галактикой.

– Я тоже люблю тебя, – прошептал он ей на ухо. – Навсегда и навечно.