Текст книги "Кровавая ярость (ЛП)"
Автор книги: Дж. Уорд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)
– А ты, типа, эксперт.
– Эксперт. – Мужчина пожал мощными плечами. – Сам прошел через это. Поэтому и знаю, чем в итоге все кончится.
Боец ушел с таким спокойствием, будто мог предвидеть будущее, и Ново пожелала ему наслаждаться чувством собственного превосходства… пока есть такая возможность.
Она же с удовольствием потратит его баксы.
Это она знала наверняка.
Глава 3
Стоя перед длинным окном, обрамленным зелеными бархатными шторами с золотыми кисточками и вышивкой, Сэкстон вглядывался в бурю, морально готовясь к ледяному душу. В одной руке он держал портфель, в другой – шарф от «Гуччи»… и его сопровождала острая неприязнь к холоду вокруг.
Особняк Братства Черного Кинжала располагался на вершине горы, и порывы ветра на возвышении напоминали армию, штурмующую стены каменного строения. Ветер дул резкими порывами с разных сторон, и, наблюдая, как снежинки сносит под его силой, он подумал о косяках рыб, двигавшихся в беспорядочном хаосе.
Я не хочу больше заниматься этим, подумал Сэкстон.
Когда его посетила данная убежденность, он сказал себе, что причина его апатии в январе… который на севере штата Нью-Йорк был сам по себе мерзким периодом в году, холодным, темным и опасным, если надолго оставаться на улице. Однако он опасался, что виноват не только мертвый промежуток с декабря по февраль.
– Попытаешься добраться до дома?
Сэкстон посмотрел через арочный проем в бильярдную. Роф, сын Рофа, Великий Слепой Король, появился в фойе, и мужчина казался огромным, жестким и аристократичным прирожденным убийцей в этой черной коже… а рядом с ним стоял красивый золотистый ретривер с доброй мордой.
Сэкстон прокашлялся.
– Не уверен, мой Господин.
– За тобой закреплена спальня.
– Вы очень великодушны. – Сэкстон поднял портфель, хотя Король и не мог его увидеть. – Но меня ждут дела.
– Когда ты в последний раз брал выходной?
– У меня нет в этом необходимости.
– Чепуха. Я знаю ответ, и он мне не нравится.
На самом деле, целую вечность. Ночные аудиенции Короля с подданными требовали последующего контроля и бумажной регистрации… и помимо этого обоснования, он уходил в работу, пытаясь отвлечься и избавиться от тоски.
Как по наводке, до него донеслась пара голосов, эхом пронесшаяся по громадному пространству, и Сэкстон сделал глубокий вдох. Блэй и Куин спускались по парадной лестнице, каждый нес в руке по малышу, и пара смеялась. Когда они добрались до последней ступеньки, Куин положил руку на поясницу Блэя, и парень взглянул на Брата, задерживаясь взглядом так, будто мог смотреть на него бесконечно.
В груди вспыхнула резкая боль, такая же знакомая, как и щемящее чувство в животе: эта боксерская двойка[3]3
«Двойной удар», в боксе – серия из двух ударов, в переносном смысле – атака с двух фронтов
[Закрыть] – заявление Блэя «Я-хочу-его-а-не-тебя» – делала перспективу сражения с Норд-остом[4]4
Норд-ост – ураган который проносится по северо-восточной части США (особенно это название употребляется в Вашингтоне, округ Колумбия
[Закрыть] вполне заманчивой. В конце концов, другой вариант – воспользоваться комнатой, которой он пренебрегал, и попытаться поспать под одной крышей со счастливой парой и их красивыми малышами.
Порой ничто так не заставляет почувствовать себя древним и дряхлым, как чужое счастье. И да, звучало неблагородно… но именно поэтому хорошо, что внутренними мыслями ты делишься только с собой.
– Мой Господин, желаю вам приятного ужина. – Сэкстон нацепил улыбку на лицо, хотя Король, разумеется, ее не увидит. – Я обязательно…
– Присоединишься к нам за Последней трапезой? Офигенно. Пошли. Зайдем вместе.
Сэкстон прокашлялся и начал придумывать ложный предлог, которому нельзя будет возразить, неоспоримый аргумент…
– Я жду, – пробормотал Роф. – А ты в курсе, как я люблю ожидание.
Поникнув, Сэкстон понял, что проиграл это спор еще до его начала. И он также осознавал, что терпение Короля такое же короткое, как и его запал.
После предупредительного выстрела Роф мог вполне приказать его пытать и четвертовать на снегу.
– Ну разумеется, мой Господин. – Сэкстон поклонился и начал снимать свое любимое пальто от Марка Джейкобса. – С удовольствием.
Следуя за своим Королем, он прошел через фойе и зашел в просторную столовую, оставляя свой портфель, шарф и пальто из добротного кашемира на кресле возле одного из боковых столов. Если повезет, то никто из додженов не «поможет» ему, убрав его вещи. В масштабах особняка? Они могут оказаться в чьем-нибудь шкафу в миле от столовой.
Буря или нет, но как только закончится трапеза, он уйдет.
Пользуясь периферийным зрением, Сэкстон определил положение счастливой семейки из четверых и стратегически выбрал свободный стул в стиле Королевы Анны[5]5
Стиль мебели начала XVIII в. эпохи королевы Анны
[Закрыть] на той же стороне необъятного стола. Как результат – целых пятнадцать человек между ними… ну, точно будет, когда все рассядутся по своим местам. Тем временем, он устроил целое шоу, перекладывая с места на место и без того идеально расставленное столовое серебро… а потом преступно долго объяснял терпеливому доджену, сколько именно клюквы и сельтерской воды[6]6
Сельтерская вода (нем. Selterswasser; по современным нормам транслитерации правильнее «зельтерская») – хлоридно-гидрокарбонатно-натриевая минеральная вода естественной газации из источника Нидерзельтерс, по состоянию на 2009 год из источника Зельтерс-ан-дер-Лан (в составе коммуны Лёнберг). Имеет солоноватый, пощипывающий благодаря заметному содержанию углекислого газа вкус.
[Закрыть] он хочет в своем напитке.
Без алкоголя. От алкоголя он становился – за неимением другого слова – озабоченным… и в таком случае ему светит лишь сексуальная неудовлетворенность. Никто не ждал его дома. Никому не хотелось звонить. И ничего с этим не поделаешь…
Я не хочу больше этого.
Когда мысль всплыла в его мозгу, он решил, что да, наверное, Король был прав. Может, ему следовало взять выходной, если бы он только смог найти облегчение в компании незнакомца… одного или двух. На большее не стоит и надеяться. Его сердце осталось в другом месте и уже не вернется, и порой безымянное тело, используемое в качестве тренажера, – все, что ему светит…
Прямо напротив, через стол, сел огромный мужчина. И Сэкстон ощутил, как непроизвольно выпрямляет спину.
Это был Ран. Родной дядя Битти, удочеренной Рэйджем и Мэри. Новый житель в особняке. Весь из себя сдержанный, крайне… примечательный… мужчина.
Странно, как кто-то его размеров может двигаться в такой собранной, контролируемой манере. Он словно управлял и побуждал к движению не только свои руки и ноги, но и каждую клетку, вплоть до молекул.
Поразительно.
И да, простая одежда подходила ему. Не сшитый на заказ твидовый костюм с рубашками ручной работы, галстук и туфли из кожи страуса… стандартная рабочая униформа для Сэкстона. Нет, Ран носил футболки «Хэйнс» под темно-синим вязаным свитером «Ливайс». Мужчина закатал рукава свитера, и сухожилия и вены, выделявшиеся на предплечьях, служили доказательством силы и сухощавости. Чистые руки, покрытые мозолями, с неотполированными, стриженными под корень ногтями, а грудь была такой широкой, что несчастный свитер…
– Дядя, привет!
Когда Битти обогнула стол, Сэкстон прекратил мысленную оценку. Но его глаза тут же вернулись к предмету его рассуждений.
– Привет, Битти. – У Рана был прекрасный голос, низкий и звучный, с рабочим акцентом южных штатов. – Как ты?
Не громко. И когда девочка обняла его, эти огромные руки бережно и медленно обняли ее в ответ, словно мужчина боялся раздавить малышку.
И, учитывая его сложение? Это вполне в его силах.
– Хорошо! У тебя волосы влажные.
Действительно, темные пряди были зачесаны назад и уже закручивались на кончиках, благодаря сухому зимнему воздуху.
– Ты только с тренировки? – спросила девочка.
– Да.
– Ты становишься таким же огромным, как и мой папа.
– Да нет, на самом деле.
Сэкстон улыбнулся. Мужчина набирал вес, это было заметно: сколько бы часов он не проводил, качая железо в учебном центре, он прибавлял фунты в груди, плечах… руках. Но, очевидно, он предпочитал держаться в тени.
Когда девочка села за стол, продолжая разговор, Ран с кивком и легкой улыбкой произнес пару слов в ответ на некий вопрос. К несчастью, сорокафутовый стол вскоре заполнился под завязку, и Сэкстон не мог расслышать их разговора.
Но он не перестал смотреть. Пока Марисса устраивалась по одну сторону от него, а Тормент – по другую, а еду разносили на серебряных блюдах и в глубоких фарфоровых чашах, Сэкстон поддерживал приятный разговор, при этом время от времени сканируя противоположную сторону стола.
Ран ел с низко опущенными бровями, словно концентрировался на каждом движении ножа или вилки. Было ли дело в том, что он умирал с голоду, но не хотел набрасываться на еду, или в том, что боялся уронить что-нибудь, сложно сказать… но Сэкстон думал, что виновато последнее.
С тех пор, как Ран переехал в особняк, он вел себя исключительно вежливо и тихо, и ему нельзя было не посочувствовать. Он словно боялся, что его попросят на выход из-за любой мелочи, но это было далеко от правды. Сейчас он стал членом семьи, ведь Битти тоже вошла в семью… и, воистину, поразительно, насколько мужчина заботился о благополучии своей племянницы. После ухода в Забвение мамы Битти, Ран был ее ближайшим родственником, и имел все права, чтобы забрать малышку у Рэйджа и Мэри.
Которые стали ее приемными родителями и отчаянно хотели удочерить.
Но вместо проявления собственнических чувств, Ран повел себя бескорыстно… и увидел сильную любовь, связывающую эту семью. Мужчина сам настоял на удочерении и отказался от всех прав, не ожидая ничего взамен.
Если это не любовь, то что, в таком случае?
И в ответ на этот акт сострадания, Рана приняли все домочадцы… хотя привыкание к Колдвеллу и особняку давалось ему с трудом. Но ему не стоило беспокоиться за свое будущее под крышей Братства, ведь этот особняк будет домом для него столько, сколько он сам захочет.
Он впервые встретил Рана во время процедуры удочерения, но после того как он помог оформить документы на Битти, Сэкстон старательно избегал встреч.
Хотя у него были выдающиеся внешние данные, мужчина ни единым намеком не выказал свою сексуальную открытость или просто тот факт, что он обращает внимание на мужчин… ни на кого не обращал, на самом деле. Зная, как устроена вселенная? Ран был на сто процентов гетеросексуален, и, видит Бог, Сэкстону надоело хотеть того, что он не может получить…
Внезапно глаза цвета бурбона посмотрели на него через весь стол, и, наткнувшись на спокойный, даже невинный взгляд Рана, Сэкстон от шока смахнул салфетку со своих колен. Что дало ему прекрасный предлог наклониться и скрыться из вида.
Не-а. Он точно не останется на день.
Плевать, если он ошибочно материализуется в сугроб вниз головой, черта с два он останется под одной крышей со своей безответной любовью с одной стороны и с безответным сексуальным влечением – с другой.
Он этого не допустит.
***
Стоило пообедать в своей комнате.
Опустив взгляд на столовый набор, Ран попытался проглотить тревогу, которая поднималась внутри во время каждой подобной трапезы. Вокруг его тарелок так много позолоченных вилок и ложек. Столько народу вокруг, которые чувствовали себя комфортно в огромной столовой – в противовес ему. Так много блюд, слуг, свечей и…
– Дядя?
Услышав тихий голос Битти, он сделал глубокий вдох.
– Да?
– Еще булочку?
– Нет, спасибо.
Он отказался от серебряной корзинки не потому, что не хотел есть. Боги, он умирал с голоду, хотя уже вылизал свою тарелку. Но ему была ненавистна дрожь в руках, и он боялся, что может уронить корзинку и перебить весь хрусталь.
Прошу, отправь корзинку в другом направлении… о, слава Богу. Рейдж забрал булочки и поставил между солонкой и перечницей из стерлингового серебра и золотым канделябром.
Ран не понимал, как они могут просто сидеть, расслабившись, после того, как управились с главным блюдом, и буднично болтать, уверенно держа в руках бокалы с вином, пока перед ними убирали тарелки и выставляли десерт…
Когда он поднял глаза и поймал на себе взгляд королевского адвоката, Ран поежился, ему захотелось рявкнуть, «да знаю я, у меня ужасные столовые манеры, но я стараюсь изо всех сил, и твой внимательный взгляд, отмечающий каждую выроненную горошину или каплю соуса, нисколько не помогает».
Вместо этого, он опустил глаза, гадая, сколько еще должен просидеть здесь, прежде чем станет мало-мальски приемлемым ломануться к двери.
Сэкстон, сын, без сомнения, Высокородного Аристократа из Благородной Семьи, часто смотрел на него. Когда Ран проходил мимо или садился поблизости к джентльмену, что, к счастью, случалось редко, эти глаза следили за ним с неодобрением и осуждением. С другой стороны, адвокат всегда был одет с иголочки, в костюмах, сидевших на его теле так, словно шились прямо на нем, с идеальной прической, из которой не выбивалось ни волоска, его светлые волосы были зачесаны на один бок, а выбрит он был так, что даже к концу ночи казалось, что он только вышел из душа.
Для подобного мужчины? Разумеется кто-то, пришедший в этот дом с двумя парами джинсов, тремя футболками – парадной, средней и потрепанной – и одной парой рабочей обуви, был оскорбителен на вид. А прибавить к этому безграмотность Рана и тот факт, что он не смог написать даже собственное имя на бумагах об удочерении Битти? Да ладно. Неприязнь была оправдана и очевидна.
Но, может, было что-то еще. Может, Сэкстону была известна правда о его прошлом.
Ран содрогнулся при одной мысли об этом. Он рассказал правду о том, откуда он и чем занимался, и понимал, что королевский адвокат имел доступ к информации. Но кто знает. По крайней мере, казалось, все остальные приняли его… и когда его совсем тревожил вопрос с Сэкстоном, он старался успокаивать себя этим. Но это все равно приносило боль и беспокойство.
Тем временем, Ран пытался найти способ приносить пользу домочадцам и отработать свое содержание. В чем проблема? Повсюду были доджены, и как бы он не хотел взять на себя заботы о ремонтных работах в особняке или помогать по кухне, все отказывали ему.
Поэтому он качался и пытался притвориться, что не заходится внутренним криком, убеждая себя при этом, что связь с дочерью своей покойной сестры все оправдывала.
Но с каждым днем становилось все сложнее.
И, как бы ни было ненавистно признавать, но он начинал думать, что должен уйти. Он больше не мог барахтаться здесь, как рыба на суше.
Ничего не получалось.
– Я люблю тебя, дядя, – сказала Битти, будто читая его мысли.
Закрыв глаза, он протянул руку и сжал крошечную ладошку. Оставить ее – значит заморозить свое сердце. Но однажды у него получилось.
Получится еще раз.
Глава 4
В учебном центре был достаточно большой спортзал, и даже разделив помещение пополам, все равно хватило бы места на две полноценные баскетбольные коробки. Потолок на уровне пятидесяти футов от пола, с зарешеченными лампами, ряды скамеек протягивались как крылья вдоль обоих флангов. Имелось два табло, которые можно приспособить для ведения игрового счета, а также множество колец и баскетбольных щитов, которые также легко демонтировались. Пол был медового цвета, покрыт толстым слоем лака, с баскетбольной разметкой, и на сосновых досках отменно скрипели кроссовки.
Пэйтон развалился в металлическом складном кресле прямо возле одной из дверей, с бутылкой «Грей Гуза» Вишеса, в другой руке он держал открытую пачку «Комбос»[7]7
«Комбос» – закуски, упаковки в крекерами, кренделями или тортильями с разнообразными добавками.
[Закрыть]. Алкоголь он прикончил наполовину, закуски осталось буквально на донышке, кренделя и кусочки сыра чеддер заменили ему Последнюю трапезу.
Ему жутко не хватало бонга[8]8
Бонг (также водяная трубка, сленговое название – бульбулятор, от тайского บ้อง [bɔːŋ] – «бамбуковая труба») – устройство для курения конопли и табака.
[Закрыть], но Братство не одобряло наркотики… и, к тому же, водка вполне неплохо справлялась, от легкости его голова ощущалась надувным шариком, прицепленным к позвоночнику на честном слове.
Он также охренеть как хотел секса.
Бун, Крэйг, Джон Мэтью и Ново играли два на два, эхо стуков мяча напоминало оркестр марширующих музыкантов, которые никак не попадали в такт. Пэрадайз – вместе с остальными – расположилась на трибунах, все еще в обнимку с конспектами, и поэтому он сидел здесь в одиночестве, прямо возле выхода: у нее не получится втихаря подкатить к нему с разговором по душам… а она хотела поговорить с ним. Девушка постоянно поглядывала на него, пыталась встретить его взгляд.
Не-а.
Выражаясь словами старого-доброго Дэна Карви[9]9
Дэн Карви – Весьма популярный американский актер и комик, получивший наибольшую известность благодаря участию в шоу 'SaturdayNightLive', а также по роли Гарта в музыкальной комедии 'Мир Уэйна' ('Wayne'sWorld').
[Закрыть], Фигушки.
К счастью, возле нее сидел Зэйдист… и пытливая натура Пэрадайз не могла не воспользоваться моментом и не задать Брату вопросы, а также указать на моменты, которые она выписала для самостоятельного изучения.
Это достойно уважения. И, учитывая, что Пэйтон собирался избегать ее до конца своих дней, данная склонность работала в его пользу…
Крик привлек его внимание.
Мяч был у Ново, и она вела его к корзине, уклоняясь от Буна, а потом прогнала снаряд между ног Крэйга. Ее данк[10]10
Данк, слем-данк – бросок мяча в корзину в прыжке, из положения на уровне кольца; в баскетболе
[Закрыть] вышел в стиле Майкла Джордана из середины девяностых, она зависла в воздухе, посылая мяч прямо в сетку, и удар оказался победным. Когда Джон Мэтью подошел к ней, чтобы дать пять, она улыбнулась.
Искренне улыбнулась.
На короткое мгновение Ново выглядела на свой возраст, ее глаза сияли, лицо смягчилось, аура светилась.
– Утритесь, лузеры, – сказала она, показывая средние пальцы Буну и Крэйгу. – Выкусите.
Они с Джоном Мэтью пустились в пляс, имитируя MC Хаммера[11]11
Отсылка к популярному клипу Can’t touch this, https://www.youtube.com/watch?v=otCpCn0l4Wo – движения смотреть c 1:55
[Закрыть], четкие движения спортивных тел приправлялись «утритесь» от лица Ново, пока соперники повержено вскидывали руки и стенали на свою жалкую судьбу.
Внезапно Пэйтон забыл обо всем. Забавно… как порой открываешь что-то новое в том, с кем давно знаком. А это открытие о Ново?
Она была до ужаса несчастна. Иначе это короткое проявление нормальности не выглядело бы таким контрастом.
И да, она посмотрела на него, и сразу же прекратила свое победно-песенное выступление, возвращая на лицо маску холодной и жесткой сосредоточенности. Повернувшись к нему спиной, она подошла туда, где сидела Пэрадайз и порылась в вещевом мешке в поисках бутылки воды.
Но она не стала пить. Она достала телефон и нахмурилась, посмотрев на экран.
Когда Джон Мэтью подошел к ней и похлопал по плечу, она подпрыгнула и чуть не выронила телефон.
Братство недавно улучшило прием связи в подземных помещениях, поэтому сейчас звонки и смс-ки доходили с большей вероятностью. Это было и благословение, и проклятье. Порой просто хорошо быть в зоне доступа.
Покачав головой Джону Мэтью, она оставила игру и направилась к комнате физиотерапии, скрываясь за закрытыми дверьми.
Когда началась следующая партия, Пэйтон наблюдал, как Хекс и Пэйн вышли против Бутча и Вишеса. Но недолго. Примерно через пять минут от начала игры он поднялся на ноги и двинулся вдоль противоположной стены зала… следуя за Ново.
***
Сэкстон едва смог высидеть десерт, и, как только народ начал уничтожать парфе и фрукты, он свернул салфетку и положил рядом с нетронутыми сладостями. Пожелав хорошего дня своим соседям, он поднялся из-за стола и направился к выходу вместе с парой домочадцев, которые, как и он, торопились закончить: Братство обычно задерживалось после последней трапезы, расслабляясь и ведя беседы под кофе или легкие вина.
Что в настоящий момент казалось ему целой вечностью и по ощущениям как ожог второй степени по всему телу…
– Ты серьезно собираешься домой по такой буре?
Сэкстон оглянулся через плечо и попытался скрыть свою реакцию. Блэй стоял позади него с салфеткой в руке, будто спешно покинул стол.
Ну… черт. Было сложно игнорировать его красивое лицо, его доброту, ум, участие и заботу.
– Со мной все будет нормально, – сказал Сэкс хрипло.
Но в это было сложно поверить, особенно стоя в непосредственной близости к источнику своей боли. Что он хотел сказать? Я скучаю по тебе. Я хочу обнять тебя. Я снова хочу почувствовать себя целым, ощутить вкус к жизни…
– Погода на самом деле разбушевалась.
Сэкстон сделал глубокий вдох.
– Это вопрос пары секунд – добраться до центра города.
Блэй нахмурился.
– До центра… но зачем тебе… прости, это не мое дело.
– Я переехал три месяца назад.
– Подожди, я думал, ты живешь в доме Фрэнка Ллойда Врайта[12]12
Фрэнк Ллойд Райт (англ. Frank Lloyd Wright, 8 июня 1867 – 9 апреля 1959) – американский архитектор-новатор. Оказал огромное влияние на развитие западной архитектуры в первой половине XX века. Создал «органическую архитектуру» и пропагандировал открытый план в архитектуре.
[Закрыть]?
– Нет. Я продал его и купил пентхаус Рива в Коммодоре.
Рыжие брови удивленно взметнулись вверх.
– А что случилось с викторианским домом?
– Тоже продан.
– Ты любил это место.
– И я люблю свое новое жилье.
– Вау. – Блэй улыбнулся спустя мгновение. – Ну, ты путешествуешь по жизни.
– Забираюсь все выше, это точно. – Повисла пауза, и Сэкстон не мог не сказать: – Малыши хорошо себя чувствуют.
Блэй оглянулся на Куина и два детских кресла, которые им принесли из кухни.
– С ними весело. Также они требуют много внимания, но мы вчетвером справляемся. – Мужчина скрестил руки на груди, но его поза была расслабленной. – Боже, кажется, мы не разговаривали целую вечность.
– Мы оба очень заняты.
А ты любишь другого.
– Я рад за тебя. Кажется, все получается как нельзя лучше.
Для Куина.
– Я тоже рад за тебя. Вы с Королем делаете невероятную работу. Кстати об этом. Не возражаешь, если я поделюсь кое-чем? Речь пойдет о соседке моих родителей. Мне очень нужно знать твое мнение о происходящем.
А, так, значит речь не о том, что я отправляюсь домой в самый разгар бури. Рабочий вопрос.
– Да, конечно, – ответил Сэкстон, как он надеялся, ровным и спокойным тоном.
Когда Блэй начал рассказ, Сэкстон ощутил, что выпадает из реальности, внутренняя часть его спряталась глубоко внутри тела и разума, прочь на целые мили от этого приятного незамысловатого разговора о недвижимости.
Жестокость выражается множеством разных способов, не правда ли? И Блэй ненамеренно причинял ему боль. Для него стал бы шоком тот факт, что он разрывает душу опечаленного, пустого мужчины в клочья своим простым, теплым и будничным разговором.
– Прошу прощения, – сказал ему Сэкстон. – не хочу перебивать тебя, но ты мог бы обобщить основные пункты в электронном письме, и я отвечу чуть позже? Если я собираюсь уйти, то нужно сделать это прямо сейчас.
– О, Боже, ну конечно. Прости. Твоя безопасность важнее, не стоило мне начинать разговор сейчас. – Блэй положил руку на плечо Сэкстона. – Будь осторожен среди бури.
– Спасибо.
Хотя под этой крышей ему будет намного хуже, чем посреди шторма, – добавил Сэкстон мысленно.
Привычно поклонившись, он покинул своего бывшего любовника… и отворачиваясь, он был рад обнаружить свое пальто и портфель там, где он их оставил – возле столика. Натянув пальто, Сэкстон пересек фойе и вышел в вестибюль.
И сразу же остановился, опуская голову.
Сердце гулко стучало, и он покрылся потом, несмотря на прохладу.
Ничего не получится. У него в Колдвелле. Ему нравилось работать на Короля, но боль от общения с тем, кого он потерял и с кем больше никогда не будет, убивала его.
Блэй и все, что было между ними в тот короткий срок, – вот причина его переезда в пентхаус в небоскребе. Дом Фрэнка Ллойда Врайта не терпит модернизации, а они провели много времени в том прелестном викторианском доме… это было их любовное гнездышко, в которое они сбегали из особняка Братства в поисках уединения. Они занимались любовью в главной спальне. Лежали бок о бок перед камином. Обсуждали личное и обедали. Читали книги и газеты. Пели в душе и смеялись в ванной на ножках.
Он мечтал, что они будут жить там вечно, образуют семейную ячейку, наслаждаясь жизненными взлетами и переживая падения.
Поэтому да, было необходимо переехать куда-то. Он не хотел постоянно видеть мужчину, беспокоиться, как он там на поле боя вместе с Братьями, вспоминать каково это – заниматься с ним сексом… а потом возвращаться домой, туда, где каждая поверхность – прямая и не очень – связана с воспоминаниями об их страсти.
Это был сущий ад…
Его внимание привлек ритмичный стук, и Сэкстон нахмурился.
Подавшись вперед к двери вестибюля, он не смог идентифицировать звук, понимая лишь одно – он исходил снаружи.
Если бы это были лессеры, то они бы ломились внутрь, а этот стук нельзя назвать громким или требовательным.
Поставив портфель на пол, Сэкстон обмотал шарф вокруг шеи, заправив концы в пальто в районе груди и застегиваясь на пуговицы.
А потом он открыл дверь…
Ветер со снегом ударил прямо в лицо, зрение затуманилось от жгучего холода. Но вскоре помехи исчезли. В следующую секунду, порыв устремился в другую сторону и, подобно рок-звезде, ведущей за собой толпу, снежинки последовали за своим лидером, оставляя за собой пустоту, открывающую для него обзор.
Шшшш. Бросок. Шшшш. Бросок. Шшшш. Бросок…
Ран кидал снег через плечо мощными движениями без единого признака усталости, он создавал тропу от парадного входа в сугробах высотой в три-четыре фута… невольно задумываешься, ради чего он старается. В любом случае до рассвета к ним никто не приедет и, уж определенно, в дневное время, даже несмотря на затянутое облаками небо…
У него было невероятно мощное тело.
Сэкстон, наблюдая за его движениями – выпад вперед, оттяжка назад, снова и снова – почувствовал, как что-то зашевелилось внутри него… и это было удивительно. После того как Блэй пронесся по его жизни, оставив после себя замерзший разрушенный ландшафт, Сэкстон особо не обращал ни на кого внимания. Да, в его жизни был секс, но он быстро обнаружил, что это нисколько не приглушало его боль, и никто не трогал его сердце. И вот он, стоит посреди снежной бури, оценивая размах плеч, разворот торса и мощные ноги.
Словно почувствовав его присутствие, Ран обернулся.
– О, прости, я загораживаю тебе путь.
– Вовсе нет.
Подул ветер, прогоняя поток снежинок между их телами. Потом Ран внезапно отступил в свежевыпавший снег и устроил лоток лопаты у ног. Опустив голову, он обхватил древко, принимая позу слуги, готового ждать до рассвета – или до смерти – пока мужчина с более высоким социальным статусом пройдет мимо.
– Что ты делаешь на улице? – спросил Сэкстон.
Ран удивленно поднял глаза.
– Я… нужно расчистить дорогу.
– У Фритца есть снегоуборщик.
– Он занят по дому. – Мужчина снова опустил взгляд. – И я хотел помочь.
– Он знает, что ты занимаешься этим?
Глупый вопрос. Несмотря на социальный статус Рана до переезда, сейчас мужчина был гостем Первой Семьи, а проживая в доме в таком статусе и занимаясь при этом чисткой снега в шторм? Дворецкого хватит удар.
– Я никому не скажу. – Сэкстон покачал головой, хотя мужчина даже не смотрел на него. – Обещаю.
Эти глаза цвета ирисок снова посмотрели на него.
– Я не… я не хочу причинять неудобства. Но, по правде…
На них налетел очередной порыв ветра, и Сэкстону пришлось сместить вес, чтобы его совсем не унесло. Когда природа угомонилась, Сэкстон все ждал, что Ран закончит фразу.
– Ты можешь поговорить со мной, – сказал он, потому что мужчина хранил молчание. – Я – адвокат. Это мой профиль – хранить чужие тайны.
В итоге Ран просто покачал головой.
– Мне это не по нраву.
– Что именно?
– Жить здесь и… ничего не делать. – Мужчина скользнул взглядом по серому камню огромному особняка. – Это неправильно.
– Ты – почетный гость.
– Нет, это не так. Так не должно быть. Я не хочу…
Когда мужчина снова замолк, Сэкстон подтолкнул его:
– Чего ты не хочешь?
– Я не хочу быть бесполезным. – Мужчина нахмурился. – Ты действительно собираешься уходить в бурю?
– Я выгляжу таким хрупким?
Ран низко поклонился.
– Прошу прощения. Я не хотел оскорбить тебя…
– Нет, нет. – Сэкстон шагнул вперед, протягивая руку, чтобы, может, успокоить парня. Но вовремя остановил себя. – Я просто шучу. И со мной все будет хорошо. Спасибо за заботу.
Повисла неловкая пауза. И, воистину, было невозможно не заметить, как снежинки приземляются на эти темные волосы, покрывают массивные плечи… а в воздухе чувствовался запах, дурманящий, сексуальный аромат здорового мужчины, занимающегося физическим трудом… и, Боже, посреди бури, при виде этого сурового профиля хотелось расслабить шарф.
– Мне стоит поторопиться, – сказал Сэкстон хрипло. – Оставайся здесь сколько хочешь. Нельзя держать все в себе.
На этой ноте он дематериализовался под вой ночи.
И путешествуя потоком молекул, он смутно подумал, что к следующему вечеру вся гора может быть расчищена от снега.
У Рана определенно хватит сил для этого.
