Текст книги "Кровавая ярость (ЛП)"

Автор книги: Дж. Уорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

Рейдж откинулся на спинку и бросил взгляд поверх стола, его небесно-голубые глаза были такими яркими, что их свет мог отбрасывать тени.

– Могу я задать личный вопрос?

– Конечно.

– Ты думаешь о том, чтобы встречаться с ним? – Когда Сэкстон напрягся, Брат пожал плечами. – Хорошо, если так. В смысле, я же знаю, что у него нет женщины, и он никогда не состоял в браке.

– Я не знаю, что ответить на это.

– Но ты хочешь знать, не убьет ли он тебя во сне, верно? – Когда Сэкстон охнул, Рейдж вскинул руку. – Мэри оценивала его психический профиль. Ну, когда Битти пригласила его жить с нами, мы более чем хотели этого… алло, он же ближайший родственник нашей дочки. Но учитывая, что в доме живут Роф, Бэт и Роф-младший, мы не могли рисковать. Мэри провела с ним устные тесты, ведь он не умеет читать. Он прошел все обследования. Среднестатистический типаж, без психозов. Она сказала, что у него, естественно, полно проблем с ПТСР[75]75
  Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР, «вьетнамский синдром», «афганский синдром» и т. п.) – тяжёлое психическое состояние, которое возникает в результате единичной или повторяющихся психотравмирующих ситуаций, как, например, участие в военных действиях, тяжёлая физическая травма, сексуальное насилие, либо угроза смерти. При ПТСР группа характерных симптомов, таких как психопатологические переживания, избегание либо выпадение памяти о травмирующих событиях и высокий уровень тревожности сохраняется на протяжении более месяца после психологической травмы.


[Закрыть]. В смысле, после всего, через что он прошел, разве может быть иначе? И, не знаю… после сегодняшней ночи? Когда он напал на тех людей? Наверное, ему не стоит заниматься твоей охраной.

– Действительно.

– Он – хороший мужчина. Я доверяю ему. Тебя, как правило, нет рядом, когда он общается с Битти, но тебе стоит понаблюдать за ними. Каждый день перед тем, как она отправляется спать, они поднимаются вместе наверх. В ее комнате стоит стол для сбора мозаик. Они сидят там и собирают пазлы… честно говоря, эта хрень сводит меня с ума. К слову о психозах. Алло, сидеть с восьмью миллионами кусочков, которые невозможно взять пальцами, пытаясь подобрать их по цвету… что-то я отошел от темы. – Он раздавил леденец и начал жевать. – Они обожают пазлы. И в процессе Ран всегда тихим голосом рассказывает ей истории из жизни ее мамэн и дедушки с бабушкой. Каково это – взрослеть… он выстраивает картинку потрясающей жизни. В деревне, игры на улице, кони и овцы, мамэн и отец, которые так сильно любили Рана и его сестру. Это бесценно. На самом деле. – Рейдж рассмеялся. – И, только подумать, больше я не слышал, чтобы он где-то разговаривал.

Сэкстон кивнул.

– Я рад, что между ними установилась связь. И да, исходя из того, что я видел, они очень близки.

– Ран мне как сын. Без преувеличения.

– Я просто не ожидал… ну, не ожидал, что он мог пережить такое.

– Никто бы не подумал. – Рейдж забросил белую палочку с розовым кончиком в мусорку. – И, слушай, я уже поговорил с Мэри о том, что произошло сегодня. Она зайдет к Рану. Посмотрит, нужна ли ему регулировка, образно выражаясь. Она сильно помогла Зи с его проблемами, поэтому, трагично, но у нее достаточно опыта в работе с травмами.

– Я не осуждаю его. – Сказав это, Сэкстон поймал себя на том, что оценивает правдивость своих слов… и от этого почувствовал себя скверно.

– Хорошо. Потому что ты не должен. И ты не должен бояться его. Все заслуживают второго шанса. Я – тому доказательство.

– Ты прав. И он не напрашивался на это.

– Справедливо.

– Мне горестно при мысли об этом.

– Так почувствует себя каждый, кому доведется услышать его историю.

Будет ли мое сердце в безопасности с ним? – спросил себя Сэкстон.

И, если быть честным с собой, он бы задал этот вопрос вне зависимости от личности партнера.

– Хотел бы я видеть будущее, – пробормотал он.

– Иногда такое умение бы пригодилось в жизни. Жаль, что не могу помочь тебе чем-то большим.

– Спасибо. – Сэкстон улыбнулся. – Ты джентльмен, несмотря на внешнюю несерьезность.

– Не, с этим ты поторопился.

Спустя мгновение Брат поднялся и вышел, оставляя Сэкстона наедине со своими мыслями.

Сэкстон подошел к архиву и, опустившись на корточки, прижал большой палец к сенсорной панели, открывая замок. Там хранились материалы, касающиеся Братства Черного Кинжала и их семей, и он быстро нашел документы по удочерению Битти.

Достав файл, он перевернул обложку и быстро пролистал до последней страницы, где Ран «написал» свое имя.

Мужчина нарисовал автопортрет на строчке, где должна стоять подпись.

Сходство было поразительным, таким реалистичным, что Сэкстон скользнул пальцем по контурам его щек, и мог поклясться, что почувствовал тепло его кожи.

По неясной причине, он подумал о Блэе и Куине. Насколько он понял, Блэй всегда заботился о своем партнере, присматривал за ним, убеждаясь, что он максимально стабилен. Таким образом он выражал свою любовь еще до того, как были сделаны вербальные признания.

Чем дольше Сэкстон смотрел на рисунок, тем больше осознавал, почему Ран оказывает на него такое влияние.

У него были все шансы влюбиться в этого мужчину.

И значит, ставки очень высоки. Он знал слишком хорошо, какова на вкус безответная любовь. Их отношения? Имели еще больший разрушительный потенциал.

Глава 28

Ново сочла трость за громадное улучшение. Да ладно, по сравнению с инвалидным креслом?

И это также значило, что она пропустила стадию с ходунками.

Вышагивая по коридору учебного центра, она придерживалась черепашьей скорости, ноги в больничных тапочках для душа шаркали, почти не отрываясь от бетонного пола. В помещениях царила тишина, Братья были где-то в другом месте, ученики разошлись по домам, в клинике не было пациентов, не считая…

Из палаты, где держали того сумасшедшего, вырвался обезличенный вопль, похожий на сквозняк в воздухе – невидимый и вызывающий мурашки.

Ново прошла дальше. Она проходила этот путь каждые десять минут, хотя доктор Манелло говорил про раз в час. Но, серьезно, повторяя снова и снова, она добьется улучшения средней скорости… если, конечно, забьёт на двухнедельное расписание.

Ему нужно было уточнять.

Подойдя к двойным дверям в спортзал, Ново заглянула в окно, перетянутое металлической сеткой. Она не могла дождаться, когда сможет вернуться к спаррингам.

Она двинулась дальше, опираясь на трость для равновесия, шаткость скорее указывала на проблемы с вестибулярным аппаратом, чем с сердцем. Они даже сняли с нее капельницу, хотя заставили надеть холтеровский монитор[76]76
  Суточное мониторирование ЭКГ, холтеровское монитори́рование, или длительная регистрация ЭКГ – метод электрофизиологической инструментальной диагностики, предложенный американским биофизиком Норманом Холтером.


[Закрыть], чтобы убедиться, что сердце работает как часы.

Ново оглянулась назад, и ее комната, казалось, располагалась в нескольких милях. Но, черт с ним. Она пошла дальше. В итоге, спустя сто пятьдесят лет, она добралась до дверей в бассейн.

Там кто-то был.

Жажда чужого общества была также незнакома ей, как и физическая слабость, и последнее наверняка только усиливало первое; прежде чем Ново поняла, она уже заходила в небольшой предбанник и топала по плитке, как старушка.

В носу защипало от запаха хлора, а тепло и влажность воздуха напомнили о летней ночи…

Плеск воды. И голоса.

Осознав, что в бассейне был не один человек, она едва не повернула обратно. Но потом она увидела Элену у края бассейна, медсестра сидела на корточках и побуждала кого-то к плаванию.

– О, Ново, привет! – Женщина помахала ей. – Иди к нам!

Ново проверила, чтобы две больничные сорочки, повязанные на скорую руку, прикрывали весь ее срам, а потом, стуча тростью, подошла ближе. Покрытая плиткой область, опоясывающая бассейн олимпийских размеров, была сухой, можно было не бояться падения, а жар и влажность помогли ослабить боли, оставшиеся в ребрах.

– Лукас, привет, – сказала она мужчине, повисшем на бортике.

– Добрый день, – раздался хрип в ответ.

Его худые, деформированные руки с отсутствующими пальцами цеплялись за край словно когти, хрупкое тело зависло в воде, оставшаяся нога медленно бултыхалась.

Он был таким бледным, и Ново отвела взгляд при виде резких линий его ключиц, выступающих под тонкой кожей.

– Жаль я не могу присоединиться к тебе, – сказала она и села, опершись на трость.

– Да, с этим монитором, боюсь, тебе нельзя. – Элена улыбнулась. – Но тебя почти выписали. Завтра уже отпустят домой.

– Жду с нетерпением. – Ново скинула тапочки и спустила в воду сначала одну ногу, потому вторую. – Какое блаженство.

Движения Лукаса создавали волны, и Ново закрыла глаза, чтобы сконцентрироваться на воде, омывающей ее икры и ступни.

Она также не хотела, чтобы мужчина чувствовал на себе ее взгляд.

Исходя из того, что ей было известно, брат Куина был похищен во время набегов, и долгое время считался погибшим, как и вся его семья. Но правда оказалась намного ужасней. Мужчину нашли в цистерне в крови Омеги. Едва живого, и у него было столько сломанных костей и даже отсутствовали некоторые части тела, что его не положили на медицинскую тележку – буквально вытряхнули на нее.

Хотя его спасли уже давно, он все еще жил в клинике, не мертвый, но и не живой. Куин часто навещал его, но в их встречах не было радости, смеха и радужных перспектив. И молодого человека, который когда-то вел роскошную жизнь, такая реальность угнетала.

– Хорошая работа, – сказала ему Элена. – Ты разогрелся, поэтому перейдем к рукам.

– Ладно.

Раздался плеск, а потом медсестра направляла мужчину, когда он тянул мышцы и пересекал брасом неглубокий участок бассейна.

Лукас был полностью сконцентрирован, словно его жизнь зависела от способности выполнить указания… и да, если он перестанет плыть, то непременно утонет, ведь на его теле не было ни грамма жира.

Она встречала его раньше в учебном центре, но никогда не думала, что у них будет что-то общее. Но вот они оба… разница лишь в том, что она поправится, а для него была велика вероятность, что он навсегда останется в пограничном состоянии – не здоровый, но и не мертвый: к завтрашней ночи она уже будет нормально ходить, а еще через сутки вернется в качалку, черт возьми. Лукас же, с другой стороны? Сложно представить его в другой форме.

– Я пойду, наверное, – сказала Ново, берясь за трость и поднимаясь на ноги.

– Я рада, что ты зашла к нам, – Элена махнула рукой. – Дай знать, если что-то понадобится.

– Спасибо… Лукас, поговорим еще при случае. – Ново помахала ему. – Береги себя.

– Ты тоже, – донесся хриплый ответ.

Мужчина не взглянул на нее, и она с радостью ушла. Было сложно находиться в компании кого-то в столь уязвимом состоянии, когда сам чувствуешь себя прекрасно. Начинаешь задумываться, почему именно тебе повезло в Лотерее Жизни.

Учитывая важность всего, что стояло на кону, ты частенько задумываешься об избирательном характере удачи.

Вернувшись в коридор, она задрожала при относительном холоде, и в палату вернулась без задних ног. Словно марафон пробежала.

У койки она повесила трость в изножье и затащила себя на матрас. Чувство одиночества накрыло ее словно ядовитое облако, и она была слишком уставшей, чтобы бороться с этим…

На столике, на котором она обедала, зазвонил ее мобильный, и Ново повернула голову на звук. Телефон лежал экраном вниз, и ей совсем не хотелось смотреть, кто это. Она и так знала. Ее мамэн и сестра ясно дали понять, что девичник или как там называется эта бесовщина, намечен на завтрашний вечер, а Ново ни черта не приготовила.

Но, да ладно. Благодаря Софи они уже зарезервировали место. Что там еще нужно… ааа, точно, орденская лента, корона, скипетр и перьевые боа, чтоб им провалиться.

Стандартное инстаграмное дерьмо.

Да, ведь если не создаешь «моменты», подтверждающие фееричность твоего существования, то и не живешь вовсе.

Вскинув руку, она взяла телефон и перевернула…

Ново резко села, отвечая на звонок.

– Опять ты.

Да, ее тон был далек от дружелюбного. На самом деле, в нем звучала нотка нытья, поэтому она буквально напрашивалась на затрещину.

Голос Пэйтона звучал приглушенно.

– Привет.

На заднем фоне было полно шума. Он в клубе. Ну конечно.

Но звонил ей.

– Чем ты занимаешься, транжира? – протянула она.

Уже лучше, подумала она. Да, именно так она хотела звучать. Больше похоже на нее прежнюю… ее привычную, исправила она себя.

– Все тоже дерьмо, изо дня в день.

– Тогда почему не трахаешь случайную цыпу в подсобке?

– Был такой вариант.

– И ты отказался? Чувствуешь себя неважно, да?

– А ты чем занимаешься?

– Нарезаю круги по коридору. Потом займусь физикой элементарных частиц, отожму пару «Приусов»[77]77
  Toyota Prius – первый в мире массовый гибридный легковой автомобиль, который движется за счёт как бензинового, так и электрического двигателей.


[Закрыть] от груди, и почитаю томик Шекспира. Дел невпроворот.

Его смех был приятен слуху.

– Не против компании?

– В зависимости.

– От чего?

Она окинула взглядом полупустую комнату.

– Не знаю, – тихо ответила она.

– Мне одиноко.

– Ты тусуешься с теми парнями? Мудозвонами, одинаковыми на лицо?

Он засмеялся.

– Да.

Она приставила телефон к другому уху.

– И окружен человеческими женщинами, верно? Горячими телочками, с навыками глубокого минета и с достаточным количеством силикона, чтобы считаться инертной молекулой?

– Так точно.

– Тогда почему ты звонишь мне?

– Потому что я бы предпочел быть с тобой.

Ново закрыла глаза.

– Похоже, ссора с отцом нехило тебя задела.

– Дело не в нем.

– Уверен в этом? Лично я сомневаюсь.

– Так, что скажешь? И я не намекаю на секс.

– Хорошо. Потому что я передвигаюсь с тростью и чувствую себя сексуальной, как микроволновка.

– Ладно, краткий экскурс по теме: микроволновки очень даже горячие. Ну, это же их предназначение. Ведь иначе не разогреешь пиццу, плюс, откуда, по-твоему, взялось название «горячие конвертики»[78]78


[Закрыть]? Без микроволновки они бы назывались «Конвертики Комнатной Температуры», какая ересь.

Ново рассмеялась.

– Ты – псих.

– Смысл в чем: если хочешь сказать, что не чувствуешь себя сексуальной, то используй другую метафору. Например… я чувствую себя сексуальной, как флакон «Тамс»[79]79
  «Тамс» – лекарство от изжоги


[Закрыть]. Ведь они избавляют от изжоги и…

– Заткнись уже и вызови автобус.

Она улыбалась, вешая трубку. А потом без всякой на то причины… направилась в ванную – почистить зубы, умыться и переплести косу.

***

Пэйтону потребовался час, чтобы добраться до учебного центра, и когда он, наконец, вышел из автобуса, то понял, что едва ли не бегом несется в комнату Ново. А подойдя к ее двери, он пригладил волосы и убедился, чтобы костюм был застегнут должным образом.

Открыв дверь, он застыл на пороге.

Ново спала как убитая, голова наклонена в сторону, словно она пыталась дождаться его и вырубилась. У нее убрали катетер, не считая нескольких проводов на груди, подцепленных к крошечному монитору, все остальное оборудование исчезло.

Он бесшумно закрыл дверь и сбросил лоферы, чтобы не топать. На полпути к кровати он снял пиджак. Уже возле Ново выдернул ремень, вытащил заправленную рубашку и снял запонки.

– Это я, – сказал он, аккуратно устраиваясь возле нее.

Ново что-то пробормотала во сне. Потом повернулась к нему и прижалась всем телом, подходившим к нему как пазл, ее аромат наполнил его нос, и Пэйтон ощутил, как его накрывает умиротворение.

Мысленно выключив свет, он закрыл глаза.

Тихое гудение вентиляционной системы над головой казалось самым приятным звуковым фоном на планете. А глубокий расслабленный вздох Ново заставил его почувствовать себя Суперменом.

– Ты пришел, – прошептала она ему в грудь.

– А ты проснулась.

Ново подняла голову. Ее взгляд был слабым и заспанным, густые ресницы почти лежали на щеках. А румянец подсказал ему, что она далека от сна.

– Да, я пришел. – Он смахнул прядь волос с ее лица. – Выглядишь восхитительно.

– Издеваешься?

– Нет. Никогда.

Позднее он попытается вспомнить, кто первым инициировал поцелуй. Это он прижался к ее губам? Или она к его? Может, они встретились на полпути?

Наверное, так и было.

Медленно, так медленно. Неспешно. Нежно.

– Забирайся под покрывала, – прошептала она.

– В одежде или без? – спросил он.

Пауза.

– Без.

Сердце гулко стучало в груди, когда он сел, и прежде чем продолжить, Пэйтон мысленно запер дверь на замок. Потом стянул рубашку через голову и бросил на пол. Стащил носки. Спрыгнул с кровати, вытащил ремень и расстегнул ширинку. Он прижал полностью возбужденный член к животу и повернулся.

Ново скинула больничную сорочку на пол.

Какое-то мгновенье он мог лишь пялиться на нее. Она была изумительна: золотистая кожа сияла на фоне белых простыней и покрывал, упругие груди с сосками-бусинками, изгиб талии и плоский живот.

– Поможешь избавиться от этого?

Избавиться от чего? – задумался он.

– А, провода. Да, конечно.

– Просто отсоедини их от панелей.

Он окинул взглядом сенсоры, которые передавали данные на сердечный монитор.

– Уверена, что стоит?

– Мне разрешают снимать их во время душа. Все нормально. И доктор Манелло сказал, что это в любом случае ради перестраховки. Но сперва – забирайся на кровать.

С дрожью в руках, которую он не мог скрыть, Пэйтон скользнул на нагретое место рядом с ней. И он старательно держал дистанцию в районе бедер, хотя места катастрофически не хватало… но ему показалось грубым тереться о Ново, пока она снимает провода…

Ее соски были маленькие, розовые и такие идеальные.

И он хотел помочь ей снять провода, но вместо этого его пальцы накрыли грудь. Скользнули по гладкой коже. Она охнула, когда он дотронулся до соска.

– Я должен попробовать тебя, – хрипло сказал он.

Ново в ответ выгнулась, предлагая ему желанное, и, о, Боже… он накрыл горошину ртом, посасывая, облизывая. Ново запустила пальцы в его волосы, поощряя его… о, а этот запах. У него закоротило мозги от ее запаха.

Но он сдерживался.

Нетерпеливый, оголодавший, он все равно был на чеку.

И когда его рука запуталась в проводах, Ново оттолкнула его.

– Дай мне… подожди, остались слева.

Ново сняла последний, а потом улыбнулась ему, приподнимая уголок рта. – Постарайся игнорировать датчики.

Пэйтон посмотрел ей в глаза.

– Я вижу только тебя. Уж поверь.

Снова опустив голову, он потерся о ее живот и поцеловал кожу в районе сердца. Послав мысленную молитву, он принялся за другой сосок, скользнув по нему языком, а потом вобрав в рот.

Его рука под покрывалом ласкала ее ноги и бедра. Ново была мускулистой и жилистой, такой сильной и мощной, и – срань Господня, невероятно сексуальной. И хотя он отчаянно хотел войти в нее, он не торопился, лаская ее, все больше возбуждая, пока она не заерзала ногами по покрывалам. Ее дыхание отчаянно вырывалось изо рта, а спина выгибалась волной вслед за движениями бедер.

Уже после он поцелуями поднялся к ее ключице, горлу… губам. Скользнув в ее рот языком, Пэйтон прошелся ладонью по внутренней стороне бедер, приближаясь к жару.

– Да, – простонала она в его губы. – О, Боже… да.

Он чуть не кончил от ощущения ее влажного лона, такого открытого и готового для него. Но ее удовольствие было важнее. Сдерживаясь, он вошел в нее и подобрал ритм, лаская при этом большим пальцем. Когда она кончила, он проглотил ее стоны поцелуями.

– Хочу тебя в себе, – потребовала она.

Ново обхватила его член рукой, и ей не нужно было просить дважды. Пэйтон перекатился на нее, когда она широко раздвинула ноги, освобождая для него пространство. А потом он отодвинулся, направил член под нужным углом и…

– О, черт, – простонал Пэйтон, проникая в нее головкой.

Он вошел глубоко, охрененно глубоко. И Ново была такой тесной, сжимала его как кулак. И она была горячей огня. Из прошлого опыта он уже знал, что так будет, но чтобы настолько хорошо… Потому что сейчас она тоже участвовала, жаждала этого не меньше.

Он отстранился, полностью выходя, и вошел снова. И еще.

Бедра хотели неистово вбиваться в нее, но он поддерживал медленный и уверенный ритм. Ново под ним же изнывала от нетерпения и даже вонзила ногти в его задницу, подгоняя.

Он не сменил ритм.

И был рад этому.

Потому что когда она снова кончила, он смог ощутить каждый спазм вокруг своего члена…

Оргазм подступил к нему со спины, обрушив на голову тонну кирпичей, отбрасывая его в океан удовольствия, из которого не было спасения.

Он хотел продержаться дольше. Но выплеснувшись в нее и уткнувшись головой в благоухающую кожу ее шеи, он не мог сказать, что жалел об этом.

Разве он мог?

Ему никогда и ни с кем не было так хорошо.

Глава 29

Когда Ран вернулся в гостевую комнату особняка Братства, то закрылся внутри и окинул взглядом изящный декор. Все было таким красивым, начиная от обоев, которые точно были шелковыми, до антикварных шкафов и стола, кровати с балдахином, казалось, из той же плотной ткани, что покрывала стены.

Он всегда думал, что эта комната подошла бы Королю.

Он никогда не чувствовал себя комфортно под балдахином, среди мягких подушек и покрывала с узором… его даже посетила грешная мысль спать на прикроватном коврике, накрываясь одеялом. Но он боялся, что прислуга, убиравшаяся в его комнате ежедневно, расскажет об этом остальным, и хозяева будут гневаться.

Подойдя к гардеробу, он распахнул двери, и при виде бесконечных рядов с пустыми вешалками и обувных полок, его охватил очередной приступ под названием «Мне здесь не место». Его две-три футболки, пара джинсов и рабочие ботинки лежали справа. Свитера и брюки, которые подарили ему Битти, Рейдж и Мэри во время празднования человеческого праздника, Рождества, казались ему… слишком чересчур, когда он распаковывал подарки. И в этом большом гардеробе они так же терялись.

Он разделся и сложил свои вещи в корзину с крышкой.

Ему нужно привыкнуть, что стиркой занимаются другие. Вначале он всеми руками и ногами бился за то, чтобы Фритц и персонал оставили его вещи в покое, чтобы он сам заботился о стирке, но в итоге пришлось уступить.

Ран не смог вынести слезливое выражение лица дворецкого, которому отказали в работе.

Зайдя в ванную голышом, Ран подумал о том, чтобы оставить свет выключенным, но он должен был увидеть лично, насколько сильно он ранен…

– Ого.

Подойдя к огромному зеркалу над двумя мраморными раковинами, он покачал головой.

– О… Боже.

Лицо выглядело плохо. Очень плохо. Одна половина затекла и казалась искривленной, и, подавшись к зеркалу, он аккуратно прощупал синяки. Ответная боль сообщила, что, скорее всего, Сэкстон был прав: скула могла быть сломана, и возможно ему стоит показаться целителю.

А еще разбитая губа.

– Может, душ все исправит.

Он не знал, к кому обращается.

Направившись к стеклянной кабинке, он открыл прозрачную дверцу и включил воду. Наличие шести душевых насадок всегда казалось ему смехотворной роскошью… но впервые оказавшись под струями воды, он перестал жаловаться.

И тем более он не станет сетовать на них этой ночью.

Тело болело в разных местах, и он зашипел, когда вода попала на сбитые костяшки. Левая рука ныла, но он не пытался выяснить причину боли. Для этого придется проиграть в голове весь бой, а он хотел притвориться, что ничего страшного не произошло.

Ран воспользовался мылом и шампунем, игнорируя кондиционер; он не понимал, зачем люди моют голову, чтобы сразу же намазать волосы чем-то еще. Потом он вышел из душа, вытерся и попытался уговорить самого себя не ходить в клинику.

Но аргумент в виде Битти решил все за него.

Если она встретит его в таком виде, побитого? Или что-то срастется неправильно, и его лицо останется деформированным? Она может подумать, что он остался тем монстром, каким был когда-то.

Он этого не переживет.

Вернувшись в шкаф, Ран взял свежую пару джинсов, чистую майку «Хайнс» и синий свитер, который подарила ему Битти.

Он носил этот свитер, когда требовалась удача. Прилив сил…

Раздался тихий стук в дверь его спальни, который не нес в себе ничего хорошего. Может, его племянница увидела пикап, припаркованный во дворе среди других автомобилей?

– Кто там? – спросил он.

И после паузы короткое:

– Я.

Услышав голос Сэкстона, Ран застыл от шока. Но потом мгновенно перешел к действиям и рванул к двери.

Открывая панель, он обхватил ручку с такой силой, что заныло предплечье.

– Привет.

– Уделишь мне минуту? Наедине?

***

Почувствовав, как Пэйтон замер на ней, Ново сама застыла. Этого не должно было произойти… речь не столько о сексе, хотя она удивила саму себя тем, что хотела его, несмотря на адское утомление. Нет, она не хотела именно такого секса.

Траха. Она всегда хотела яростного траха, от которого стучат зубы, а кровати ломаются в щепки, после которого болит все тело, словно ты побывал в автокатастрофе.

Но не такого, не нежного.

Первый вариант включал физическую нагрузку и агрессию, и потому было проще держать оборону. Но то, что они с Пэйтоном только что делали? Слишком близко. Слишком… интимно.

– Что случилось? – спросил он.

Когда Пэйтон отстранился, она избегала смотреть ему в глаза.

– Ничего. Все в порядке.

Спустя мгновение он вышел… и телу сразу же стало не хватать его, и Ново возненавидела себя за это. Это чувство пустоты ей также ни к чему.

– Знаешь, – сказал он через пару секунд ровным голосом. – …рано или поздно тебе придется определиться в своем отношении ко мне.

Укол совести заставил ее быть более откровенной, чем она могла себе позволить в обычное время.

– Дело не в тебе. Честно.

– О, Боже, эта фраза. – Бросив ей сухую улыбку, Пэйтон скинул ноги с кровати. – И знаешь, я тоже говорил их. Эти слова.

– Не всегда.

– Ну, как правило – да.

Повисло долгое молчание, и Ново пытался удержать свой взгляд и не смотреть на его плечи и торс. Он прибавил в мускулатуре, и ему это шло. И торс – не единственная часть тела, отличавшаяся размерами.

Она закрыла глаза, когда по телу пронесся огонь, напоминая вспышку на солнце.

– Ты нравишься мне, – услышала она себя. – Я просто… не так хороша в отношениях.

Он оглянулся через плечо.

– Иииии эту фразу я также использовал! Слушай, верни мне мой сценарий.

– Это правда.

Покачав головой, Пэйтон сосредоточился на полу.

– Нет, на самом деле, это чушь. Про кого можно сказать, что он хорош в отношениях? И, по-твоему, именно туда мы и катимся? Подожди, не отвечай… ведь сейчас все в прошедшем времени, да?

Ново села.

– Пэйтон, я серьезно.

– Да, меня так зовут. И да, не сомневаюсь в этом. – Встав с кровати, он начал натягивать брюки. – Ничего страшного. Пофиг, ты же знаешь. Я не стану давить на тебя.

– Я просто ничего не хочу.

– Это очевидно. Хотя, наверное, я должен чувствовать себя польщенным, раз ты так боишься меня. Это льстит мне. Но, скорее всего, ты выдаешь эту речь только тем, у кого есть хоть маленькая, но возможность забраться под твою непробиваемую скорлупу. Внеси меня в очередь на клубный значок, хорошо? Наверняка это будет средний палец на фоне символа феминизма, но уверен, я подберу для него пиджак.

Ново смотрела на Пэйтона, перебирая нужные слова, но только в своих мыслях: «Я потеряла ребенка. После того, как мой мужчина ушел от меня к моей сестре… и Софи взяла его только чтобы доказать, что она победила. Я в одиночестве пережила выкидыш в пустом холодном доме, и поклялась себе, что никогда больше не свяжусь ни с кем в эмоциональном плане».

«А потом появился ты, и на какое-то время я повесила на тебя ярлык богатенького мудака… пока ты не пообещал мне, что никогда не причинишь мне боли, а потом ты занялся со мной любовью вместо того, чтобы просто трахнуть».

«А сейчас я бегу от тебя, потому что не хочу повторения истории».

Так, ладно, лучше ей сказать это вслух, а не проговаривать про себя. Но она не могла перешагнуть эту пропасть. Не могла открыть рот и назвать ему все причины, почему она не пустит в сердце не только его, а в принципе никого другого.

– Я пойду, – сказал Пэйтон. – Прежде чем ты бросишь мне еще одну фразу из моего арсенала. Скорее всего, это будет «мне очень жаль, но сейчас мне нужно выспаться, ведь завтра рано на «работу»… хотя, в моем случае это было откровенной ложью, по крайней мере, до вступления в программу Братства. Но, что есть, то есть.

Наклонившись, он подобрал носки и затолкал их в карманы брюк. Надел рубашку. Пиджак. Лоферы, сначала левый, потом правый… они сделаны из страусовой кожи? Руками расчесал волосы. Подобрал запонки.

Он добавлял все больше и больше одежды на свое ранее обнаженное тело, ускоряясь в процессе, его уход напоминал поезд, набирающий скорость.

– Ну, еще увидимся. – Пэйтон помедлил у двери. – И я прекрасно тебя понял, окей? Я оставлю тебя в покое, особенно сейчас, когда ты вернулась в норму.

Он бросил ей эталонную улыбку с обложки журнала, нахальную, открывающую белые, идеально ровные зубы.

– Береги себя.

Он стукнул по дверному косяку как судья, выносящий приговор, а потом исчез так, будто его вообще здесь не было.

В тишине комнаты Ново убеждала себя, что это к лучшему. С ним было слишком хорошо. Слишком часто он забирался за ее щиты. Он был тем самым элементом неожиданности, который она не хотела видеть в своей жизни.

И лучшего ухода нельзя было представить. К следующей их встрече – а это будет ночь субботы – она навесит на него нужные ярлыки, и все будет в порядке.

Иного не дано.