Текст книги "Кровавая ярость (ЛП)"
Автор книги: Дж. Уорд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)
Глава 34
Сэкстон с нетерпением ждал момента, когда сможет покинуть Дом для аудиенций. Чувство ответственности и долга перед Рофом гарантировали, что он закончит все дела, но при первой же возможности он сбежал через заднюю дверь и дематериализовался в дом Минни.
Он проскочил сквозь щель у двери, но ощутив при этом некоторые трудности. Приняв форму, он понял, в чем дело.
Объяснение лежало на полу, под раковиной Минни, вытянув длинные ноги, а согнутые руки копошились с чем-то.
– Фантазия во плоти, – протянул Сэкстон. – Кто бы мог подумать: я хотел, чтобы ты сыграл сантехника.
Раздался лязг, потом проклятье. А потом его сексуальный сантехник сел, вытирая рот предплечьем. Вау. Футболка «Хэйнс» и голубые джинсы. Мускулы под одеждой. Такой мужественный, везде.
Моя любовь, подумал Сэкстон.
– Ты вернулся, – сказал Ран с улыбкой.
Сэкстон поставил портфель на стол и снял кашемировое пальто. – Воистину. А ты – грязный и потный.
– Я приму душ…
– Даже не думай.
Сэкстон подошел к нему и опустился на колени между его ног. Скользнув руками по мускулистым бедрам, он ловко расстегнул ширинку… а потом прижался губами к тому, о чем думал всю ночь.
Судорожный вздох Рана сопровождался бряканьем.
А потом мужчина вовсе выронил гаечный ключ.
О-ёй, какая жалость.
– Сэкстон… – выдохнул он. – О, Боже, да…
Сэкстон поднял взгляд. Ран потирал голову так, словно ударился макушкой о край столешницы… но, казалось, мужчину не тревожила возможная шишка. Нет, его взгляд был полон изумления и жара. Воистину, была толика удивления в его страсти, словно ему не верилось, что он способен на подобные чувства. И Сэкстону нравилось это. Удивление и радость, мощный инстинкт и потребность… все подкреплялось ощущением, что это каждый раз в новинку.
Сэкстон вернулся к делу, посасывая, облизывая, и, судя по тому, как Ран вскидывал бедра, он уже был близко…
– Здравствуйте! – раздался радостный голос.
Вскинув голову, Сэкстон в панике посмотрел в сторону передней части дома. Потом соскочил с пола, пока Ран судорожно пытался застегнуть ширинку.
Рывком Сэкстон потянулся поверх Рана, за мылом на раковине, зная, что цветочный аромат перекроет запах возбуждения. Включив воду, он начал смывать…
– Только не кран!
Вода хлынула из-под раковины на спину Рана и пол, и в это мгновенье Минни вошла в кухню. Женщина застыла на месте.
– Привет! – воскликнул Сэкстон, выключая кран локтем. – Как вы?
Он просто стоял на месте с мыльными руками, с которых пена стекала в раковину… а Ран выглядывал из-за него, мокрый с головы до плеч.
Минни рассмеялась.
– Вы напоминаете нас с Рисландом. Даже не вспомню, сколько раз он забирался под раковину, чтобы починить эту трубу. И он всегда просил меня включать воду.
Ран поднялся, его лицо покраснело, как от румян. Потянувшись к бумажным полотенцам, он передал одно Сэкстону и сам взял несколько, чтобы вытереть руки и шею.
– Она протекала и раньше?
– О, да. – Пожилая женщина подошла к ним с холщовой сумкой. – Я приготовила хлеб для вас. Еще здесь есть консервы. Клубника. Приходится покупать их. Клубника в «Whole Foods»[95]95
Whole Foods Market Inc. (Хол Фудс Маркет Инк.) – американская сеть супермаркетов, специализирующаяся на продаже продуктов питания без искусственных консервантов, красителей, усилителей вкуса, подсластителей и трансжиров.
[Закрыть] слишком жесткая для меня… ой, лампочки! Вы заменили перегоревшие лампочки на потолке!
– Да, госпожа. – Ран поклонился. – Даже ту, что застряла в патроне.
– Вон ту? – Она указала рукой в другой конец кухни, и когда Ран кивнул, улыбнулась. – Вечно с ней проблема. Вы достали ее с помощью картофеля?
Сейчас улыбался уже Ран.
– Да. Отец научил меня этому. Он же научил меня чинить водопроводные трубы. Кстати, вы знали о течи в туалете на втором этаже?
– Нет, не знала.
– Мне нужно заскочить в «Хоум Дипо» за некоторыми деталями. Я займусь этим завтра вечером.
– Я дам вам денег…
– Нет, – вмешался Сэкстон. – Не стоит.
Она переводил взгляд между ними, и ее радость растворилась в смутном чувстве, которое тяготило сердце. К ее глазам подступили слезы, и она судорожно попыталась достать платок из кармана пальто.
– Этот дом такой большой, – сказала женщина. – Он нуждается в… уходе. Я пыталась следить за ним, изо всех сил. Но я одна и далеко не такая сильная, какой была раньше.
Ран, казалось, хотел обнять женщину. Но застенчивость не позволила ему, обездвиживая.
– Мы позаботимся обо всем за вас. Все исправим к вашему возвращению, а если вам понадобится разнорабочий, можете звонить мне. Я все починю.
Шмыгнув носом, Минни решительно подошла к мужчине и обняла его. Мгновение Ран просто стоял на месте с таким видом, будто его хватит панический приступ. Но потом он аккуратно и очень нежно обнял хрупкую женщину своими огромными руками. А потом Минни подошла к Сэкстону.
Он не возражал против объятий, и когда они разошлись, он достал свой платок из кармана брюк.
– Госпожа, вот, возьмите.
Минни шмыгнула носом и промокнула слезы.
– Я не знала, как все запущено, и насколько это тревожило меня. Не осознавала… какую ношу несу. Мне казалось… что я подвожу Рисланда.
– Ну, у нас есть решение, – сказал Сэкстон, посмотрев на Рана. – И мы сделаем так, чтобы вам больше никогда не пришлось переживать за этот дом.
Когда Ран посмотрел на него и кивнул, Сэкстон ощутил, как в груди расцветает тепло.
– Вы любите друг друга, ведь так? – внезапно спросила Минни.
Сэкстон тут же прокашлялся, не зная, станет ли это проблемой для них.
– Госпожа, мы…
Просто друзья? Он не мог озвучить эту ложь. Но Ран скрестил руки на груди и выглядел так, будто хотел провалиться под землю.
– Любите, – эхом повторила Минни и взяла их руки. – Знаете, любовь – самый большой дар Девы-Летописецы для своей расы. Я так рада снова видеть любовь в этом доме. Мы с Рисландом прожили здесь много лет в любви.
Когда их руки отпустили, Ран выдохнул. А потом улыбнулся.
«Я запомню это мгновение до конца своей жизни», подумал Сэкстон. Кухню с открытым шкафом под раковиной, мокрые волосы и футболку Рана, сияющее, словно в карнавальную ночь, лицо Минни.
Именно в этот момент он смог на самом деле принять себя.
***
Богатенький мальчик оказался безбашенным, озабоченным эксгибиционистом.
Танцуя с высокой женщиной в латексе, Ново не сводила глаз с Пэйтона: он стоял в стороне, наблюдая, как ее руки скользили по женскому телу, за движением ее бедер и задницы в танце.
Он до чертиков хотел ее. Даже после продолжительного секса, он снова хотел ее… только ее.
Другие женщины… и мужчины… подкатывали к нему, красовались перед ним, предлагали всякое, но он ото всех нетерпеливо отмахивался. А ведь некоторые отличались сногсшибательной красотой.
Пэйтону было плевать. Он не видел никого, только ее.
Для женщины, которую бросили ради другой, это было открытием. На самом деле, она не знала, нужно ли ей такое сильное внимание… но прекрасно осознавала, что это – скользкая дорожка. Не стоит становиться центром чужой жизни: когда партнер уйдет – а это неизбежно – он заберет с собой ту часть твоего сердца, которую занимал, оставляя тебя опустошенной.
Но сегодня ночью? Только на эту ночь?
Она была полноценной, и никогда не думала, что почувствует подобное когда-нибудь.
И, очевидно, Пэйтону надоело наблюдать за ней в чужих руках. Он подошел к ним и буквально отпихнул женщину с дороги. А потом он поцеловал Ново, требовательно, он снова был возбужден, а его руки – грубыми и жадными.
Следующее, что она осознала, – как ее нагнули над чем-то… она не знала, что это было, да и плевать хотела. Он вошел в нее одним рывком, натягивая косу как уздечку, и она прогнулась в спине от давления. Оргазм вышел настолько мощным, что она с силой стиснула зубы, ощущая жжение у корней волос.
Опуская веки, Ново открылась навстречу ощущениям: слабость в мускулах бедер, жесткость материала под ее щекой, давление на груди, мощные погружения в ее лоно.
На глаза, укрытые маской, набежали слезы.
Ново отчаянно пыталась ухватить контроль над эмоциями, запереть их в клетке, но никак не могла взять верх.
Словно разрядка открыла ящик, в котором она все хранила, и оттуда выкатилась старая боль подобно трупу, ее запах и вид было невозможно игнорировать.
Она рыдала в темноте, в маске, посреди грохота музыки и трахающихся незнакомцев.
Раскрыв рот, она с криком выпустила из себя боль и прошлое в пространство клуба, безразличное и обезличенное, использовала секс с Пэйтоном в качестве съезда с магистрали.
Никто не знал.
Только она.
В конечном итоге, Пэйтон рухнул на ее спину, тяжестью своего тела возвращая ее на землю, его резкое дыхание напротив ее уха послужило подтверждением, что он оставался с ней, пока она парила в призрачных землях, что она была не одна. Хоть он и не понимал, как сильно помог ей.
Закинув руку за спину, Ново нашла его руку и, подтянув к себе ладонь… поцеловала линию жизни.
Она не могла иначе отблагодарить за его подарок, о котором он даже не догадывался.
Она наконец-то встала на путь исцеления.
Глава 35
– Пошли ко мне.
Пэйтон открыл дверь для Ново, мысленно умоляя, чтобы она сказала «да». Он не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась. Хотел провести день только с ней. Не хотел просыпаться в одиночестве, без нее.
– Что твой водитель подумает о нас? – протянула она.
– Я отослал его пару часов назад. Пошли со мной.
Когда она остановилась и посмотрела на небо, он повторил за ней. Небо затянули густые тучи, а в воздухе чувствовалась зимняя духота. Грядет снегопад.
Кому не плевать на погоду?
– Мой отец уехал по делам, – сказал он. – Весь дом в нашем распоряжении. Он взял дворецкого с собой, а остальная прислуга рада выходному. И да, я приказал водителю освободить дом или уволю его.
Ново повернулась к нему.
– Где ты живешь?
– Это «да»?
– Нет, это вопрос. Где ты живешь?
Он улыбнулся.
– Ты не уступаешь ни на дюйм, да? В тебе моя кровь. Следуй за мной. После секса в ванной я приготовлю тебе ужин на кухне.
Повисла долгая пауза. Где-то вдалеке послышался вой сирен. Автомобильный гудок. Смеющаяся троица в обнимку вышла из клуба.
– Хорошо, – сказала Ново.
Пэйтон взял ее за руку и сжал.
– Спасибо.
Когда она отстранилась, Пэйтон отпустил ее. А потом, закрыв глаза, дематериализовался. Когда он появился на переднем газоне перед отцовским особняком, то не знал, появится она или нет. В этом она. Огонь и лед.
Сердце гулко билось, пока он стоял на снегу, ветер обдувал его и свистел в ветках елей, опоясывающих участок.
В окнах горел свет, и на мгновение он попытался оценить особняк глазами Ново. Ей бы понравилось здесь?
Это почему-то не имело значения, и не потому, что его не волновало мнение Ново. Дело в том, что впервые в жизни он подумал о том, что ничто из этого в действительности не принадлежало ему. Жизнь отца, обязанности перед родом, запросы социального круга… никто не спрашивал его согласия, и, наверное, его вредные привычки – попытка смириться с пониманием этого.
В это мгновение Ново появилась рядом с ним.
– Добро пожаловать в мое скромное жилище, – пробормотал он, рукой обозначив дом и прилегающие земли.
– Меньше, чем я представляла. – Когда Пэйтон пораженно отшатнулся, Ново крепко ударила его по руке. – Попался! Шутишь, что ли, этот домина похож на замок.
Притянув ее к себе, Пэйтон поцеловал Ново в макушку… поражаясь тому, что она позволила. А потом он повел ее к парадному входу. Открыв бедром тяжелую дверь, он удивился напряжению во всем теле.
Ново вошла внутрь, до сих пор одетая в разорванные штаны, ее подтянутое тело излучало силу, а голова была вскинута, когда она оглядывалась по сторонам.
Ее глаза не упускали ничего – антиквариат, роскошь, хрустальные люстры, напольные часы и гобелены.
Повернувшись к нему, Ново сухо сказала:
– Ты не упоминал раньше, что живешь в Смитсоновском музее[96]96
Смитсоновский музей американского искусства (англ. Smithsonian American Art Museum; сокр. SAAM, бывший National Museum of American Art) – музей в Вашингтоне, США. Основан в 1829 году, когда вашингтонец Джон Уорден предложил создать городской музей для хранения своей коллекции европейской живописи. В настоящее время музей имеет одну из крупнейших и наиболее представительных коллекций искусства от колониального периода до современности, выполненных в США; располагает работами более чем 7000 художников.
[Закрыть].
– Ты же знаешь, как я не люблю красоваться. – Он закрыл дверь с пинка, отчего стук пронесся эхом под высокими потолками. – Это не модно. Пошли, познакомлю тебя со своей ванной.
Когда они поднялись наверх, Ново спросила, сколько здесь комнат, и он не спешил отвечать.
– Да брось, – подначивала она. – Умеешь считать только до десяти?
– Да, я не силен в математике. – На вершине лестницы они свернули налево, в коридор с кучей дверей. – Наверное, пятьдесят или шестьдесят? Может, больше. В каких-то помещениях я не бывал ни разу в жизни.
– Я живу в однокомнатной. Нет, комнат две – еще же ванная.
– Ты должна как-нибудь пригласить меня.
– Она покажется тебе не интересней коробки «клинексов».
Он остановился перед своей комнатой.
– Она твоя. Поэтому я очень даже заинтересован.
Ново сама повернула ручку, скорее всего пытаясь убежать от его откровений. Что еще он узнал о ней? Ново была мастером по части диверсий, и это не удивительно. Она избегала близости во всех ее проявлениях, напоминая ему птицу, которая улетала при малейшем шорохе.
Но, казалось, каждый раз она возвращалась к его руке.
Боже, она была разной. Неожиданной. Изумительной.
Присвистнув, Ново зашла в огромное пространство и окинула взглядом его кровать, плазму, диваны и ванную в другом конце.
– Уютно, не так ли?
Она рассмеялась.
– Ну, если сравнивать твою комнату с вестибюлем в гостинице.
Он подошел к гардеробу, и двери открылись сами благодаря датчикам движения. Там он разделся и покидал вещи в корзину для грязной одежды.
В комнату он вышел голышом.
– На тебе слишком много одежды.
– Смотрю, ты от этого не страдаешь.
Ее глаза блестели, пока она раздевалась: скинула берцы, разоружилась, затем стянула майку и испорченные штаны. А потом она предстала перед ним в чем мать родила. Ее тело… было шикарным. Гибкое, мускулистое… до чертиков сексуальное.
– Черт, – выдохнул Пэйтон. – Ты самая красивая женщина из всех, что я встречал.
– Слушай, я тебе и так дам, завязывай сыпать комплиментами…
– Замолчи, а. – Он подошел к ней и взял за руку. – Пока ты не покинешь мой дом завтра вечером, я буду говорить все, что хочу, и вести себя так, как хочу, ясно? Я не прошу тебя притворяться кисейной барышней в розовом платье, оттопыривающей пальчик при чаепитии. Но на следующие часы избавь меня от таких комментариев, ладно?
Она отвела взгляд. Снова посмотрела на него.
– Справедливо.
Уладив разногласия, он увлек Ново в ванную комнату и включил воду. В зеркалах он наблюдал, как она бродит по комнате, изучая раковины и полотенца, банные халаты и окна. Она была настолько сногсшибательно сексуальной, что он засмотрелся и едва не залил пол.
– Это бассейн, – заявила она. – Не ванная.
– Подожди, – сказал он, когда она занесла ногу, чтобы зайти в воду. – Твои волосы.
Она грациозно повернулась к нему.
– А что с ними?
Пэйтон медленно подошел к ней и взял конец косы, на котором была резинка.
– Расплети их. – Прежде чем она успела ответить, он шепотом добавил: – Прошу. Я хочу хоть раз увидеть тебя с распущенными волосами.
Когда в ее взгляде мелькнула затравленность, он приготовился услышать отказ.
Но вместо этого Ново вырвала косу из его рук.
– Я сама.
Повернувшись к нему спиной, она перекинула косу через плечо и со щелчком сняла резинку… а потом начала расплетать косу, распуская шикарные черные волосы.
Закончив, она снова повернулась к нему и перебросила волосы за спину, позволяя ему увидеть лишь мельком копну – за сгибом талии. Учитывая взгляд исподлобья и напряженность в теле, она словно приготовилась к удару.
Протянув руку, он перекинул ее волосы вперед.
– При виде тебя я перестаю дышать, – сказал он тихо, разглядывая волны, спускающиеся по ее грудям, почти до самого лона. – Сейчас… и навсегда.
***
Ради всего святого, это всего лишь волосы, думала Ново.
Но правда заключалась в том, что после Оскара никто не видел ее с распущенными волосами. И она могла оставить их незаплетенными лишь в одном случае – убеждая себя, что это только на день. Как только солнце сядет за горизонт, она снова соберет их в косу и приведет себя в должное состояние, застегнется на все пуговицы, заплетется, и ее эмоции снова окажутся под жестким контролем.
Когда Пэйтон заговорил с ней, она скорее прислушивалась к его голосу, чем словам, и да, он говорил ей вещи, которое желало услышать ее одинокое, избитое сердце, ему хотелось верить… но инстинкт самосохранения велел ей обрубить эти эмоции.
Но она не могла игнорировать его взгляд.
Или тот факт, что он опустился на колени.
Его руки порхали по ее бедрам, ногам… груди. А его бархатные губы скользнули по ее животу. Потом он подцепил рукой ее ногу и закинул себе на плечо, и Ново последовала за ним, предоставляя ему допуск к желаемому. Приятно, слишком приятно было чувствовать его рот на своем лоне, влажные губы на влажных губах, жар напротив жара.
Скользнув взглядом мимо напряженных сосков, она наблюдала, как он ласкает ее, его язык порхает по ее плоти, а глаза не отрываются от нее.
Она кончила. Дважды.
А потом ее уложили на мягкий коврик на полу, Пэйтон забрался сверху, и выпирающий член прижался к ее лону.
Ново закрыла глаза, чтобы не видеть его, чтобы представить, что она с кем-то другим. Расстояние и отстраненность были жизненно необходимы.
Но тело ведь знало, что это он.
И, о, Боже…
… ее сердце тоже.
Глава 36
Несколько ночей спустя Сэкстон, садясь в грузовик Рана, не мог точно вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как Минни прервала их воссоединение под раковиной… часы, годы, десятилетия или века. Действительно, время превратилось в резиновую ленту, которая растягивалась и возвращалась к прежней длине, моменты и вечность ничем не отличались друг от друга.
– Это здесь, – сказал он. – Направо. Номер 2105.
– Этот?
– Да… этот. В викторианском стиле.
Сэкстон четко ощутил, как свело желудок, когда он заставил себя повернуть голову и посмотреть на свой старый дом. И, по правде говоря, его по-настоящему затошнило, когда взгляд прошелся по темно-зеленому, серому и черному цветам фасада, куполам, крыльцу и ставням с длинными стеклами. Среди заснеженного зимнего ландшафта дом смотрелся как рождественская открытка с изображением Новой Англии[97]97
Новая Англия (англ. New England) – регион на северо-востоке США, включающий в себя следующие штаты: Коннектикут, Мэн, Массачусетс, Нью-Гэмпшир, Род-Айленд, Вермонт. Граничит с Атлантическим океаном, Канадой и штатом Нью-Йорк.
[Закрыть], живописная, совершенная в своей красоте, как любая картина.
– Красиво, – сказал Ран, заглушая двигатель. – Кто здесь живет?
– Я. Вернее, я жил здесь раньше. – Он открыл дверь машины. – Пошли со мной.
Они вместе вышли и направились по засыпанной снегом дорожке, ведущей к крыльцу. Вытащив медный ключ, Сэкстон повернул замок и толкнул большую дверь, сразу послышался тонкий скрип дверных петель.
Ран осторожно стряхнул снег с подошв своих сапог, и Сэкстон последовал его примеру, обстучав друг об друга свои «Мерреллсы», прежде чем перешагнуть через порог. Внутри было теплее, чем снаружи, но домашнего уютного тепла не было. Он установил термостаты на шестьдесят два градуса[98]98
шестьдесят два градуса по Фаренгейту = 16,67 градусов Цельсия
[Закрыть] еще на день Колумба[99]99
День Колумба – праздник в честь годовщины прибытия Колумба в Америку, которое произошло 12 октября 1492 года по григорианскому календарю.
[Закрыть] в октябре, когда приходил сюда, чтобы проверить отопление. С тех пор сюда никто не приходил.
Он пахнет по-прежнему. Милый старый дом. Но больше не его.
Сэкстон закрыл за ними дверь и огляделся.
Как в фильме Винсента Прайса[100]100
Винсент Леонард Прайс-младший (англ. 27 мая 1911, Сент-Луис, Миссури – 25 октября 1993, Лос-Анджелес, Калифорния) – американский актёр.
[Закрыть], вся антикварная мебель была скрыта под простынями. Он наугад шагнул в гостиную и приподнял угол огромного полотна. Под ним оказалась кушетка в классическом викторианском стиле, резное красное дерево, обивка глубокого винного цвета.
Ран зашел в комнату вслед за ним.
– Как долго ты жил здесь?
– Довольно долго, на самом деле. Мне нравился этот дом.
– А сейчас не нравится?
Сэкстон позволил ткани скользнуть обратно на свое место.
– Это сюда… ну, сюда мы с Блэем иногда приходили.
– Оу.
– После того, как мы расстались, я не мог находиться в этих комнатах. – Он прошел дальше, в библиотеку. – Слишком много воспоминаний.
Сэкстон обернулся, Ран следовал за ним, и выражение на лице парня было нечитаемым.
– Вот почему я захотел привезти тебя сюда сегодня. – При звуке дверного молотка, Сэкстон посмотрел за плечо мужчины. – Подожди, я скоро вернусь.
Сэкстон вышел в фойе, и ему потребовалось время, чтобы собраться, прежде чем он смог открыть дверь. Но потом он медленно и глубоко вдохнул, и выполнил свой долг.
По другую сторону двери стояла опрятно одетая вампирша с портфелем в руках, её волосы, стриженные под каре, были взлохмачены на макушке.
– Сэкстон, дорогой, как я рада, что ты позвонил мне.
Она расцеловала его в обе щеки и похлопала по плечам.
– Я так удивилась, но была очень рада твоему звонку, – сказала она, когда вошла. – Я рада, что… ой, кто это?
Сэкстон закрыл дверь,
– Это мой… это Ран.
– Что ж… – Она шагнула вперед и протянула руку, – Рада знакомству, Ран. У Сэкстона безупречный вкус, и я могу сказать, что он снова сумел это продемонстрировать. Меня зовут Кармайкл.
Ран моргнул и в панике огляделся, словно ему на плечо села дикая экзотическая птица.
– Ты говорила, у тебя есть покупатель на этот дом? – Сэкстон сгладил неловкую паузу.
Отвлекающий маневр отлично сработал – Кармайкл мгновенно переключила внимание.
– Месяц назад я сказала тебе об этом. Но затем ты купил тот пентхаус без моего участия. – Она осуждающе цокнула. – Это было довольно грубо с твоей стороны, но я прощу тебя, если дашь мне выставить на продажу этот дом.
– Ты продаешь его? – спросил Ран тихо.
– Да. – Сэкстон встретился с ним взглядом. – Я понял, что готов отпустить прошлое.
– Отлично, – Кармайкл чуть не пустилась в пляс. – Замечательные новости. У меня с собой форма объявления для продажи, подпишем прямо здесь.
С восхитительной ловкостью она каким-то образом смогла вытащить лист и ручку из портфеля, не выпуская его из рук: поставив портфель на колено, она открыла замки и достала бумагу с ручкой.
– Вот. Сделаем это, и я приведу их уже через час.
С сердцем, гулко бьющимся в груди, Сэкстон взял листок и дешевую ручку.
– Пока ты подписываешь, хочу уточнить некоторые замеры. – Она положила портфель, достала рулетку и свой айфон, и ушла. – Ты же юрист, без меня знаешь, куда поставить Джона Хэнкока[101]101
John Hancock (тж. жарг. John Henry) – собственноручная подпись. Дж. Хэнкок – американский государственный деятель, чья подпись стоит первой под Декларацией независимости)
[Закрыть].
Когда ее бодрые шаги послышались в районе кухни, Сэкстон взглянул на Рана.
Мужчина стоял рядом, его опущенные руки были сцеплены, взгляд вроде бы спокойный, но взволнованный.
– Похоже, тебе совсем некомфортно это делать.
И именно в это мгновение все и произошло. Чувство полного покоя охватило его, столь же неожиданное, как благословение, о котором молится агностик. Он увидел все это в светло-карих глазах Рана.
– Я люблю тебя, – неожиданно выпалил Сэкстон.
Этот красивый взгляд загорелся так ярко, светлая радужка вокруг зрачков вспыхнула, как лунный свет.
Сэкстон махнул рукой.
– Этот дом, этот… мавзолей? Я оставил его как надгробие тому, что, как я думал, больше никогда не найду. И сейчас я понимаю, что больше мне это не нужно. Я отпускаю его так же, как когда-то я позволил Блэю уйти, и все из-за тебя. – Он поднял руку. – Это не значит, что ты обязан ответить мне взаимностью. Я привел тебя сюда, просто потому…
Ран прервал поток его слов:
– Я тоже тебя люблю.
Сэкстон заулыбался.
И еще долго не переставал это делать. Даже когда использовал широкую спину Рана, чтобы поставить свою подпись на форме.
Чтобы двигаться вперед, надо отпустить прошлое. Некоторым для этого требуется сдвиг в сознании… другим – перемены в материальном мире.
Часто они взаимосвязаны.
С Раном в его жизни он теперь намного больше заинтересован будущим, чем прошлым.
«Так и должно быть», подумал он, надевая колпачок на «Бик». В конце концов, жизнь – нечто большее, чем ностальгия и сожаления.
И слава богу.
***
Стоя в тренажерном зале учебного центра, Ново указала на Пэйтона.
– Его. Я хочу его.
Брат Рейдж хлопнул в ладоши.
– Справедливо. Тогда вы вдвое, Крэйг с Буном, а Пэрадайз будет сражаться с Пэйн. Я возьму на себя Акса. В боевую стойку, чуваки.
Ново, сдерживая усмешку, последовала этой команде, ноги были полусогнуты в коленях, руки подняты перед собой, плечи напряжены – она готова атаковать. Пэйтон, с другой стороны, даже не пытался осторожничать. Он улыбался, как полный придурок, принимая ту же позу.
– На мой счет три, – рявкнул Рейдж. – Один, два, три.
Когда раздался свисток, Ново упала на маты и, описав обеими ногами огромный круг, ударила Пэйтона прямо по лодыжкам. Парень завалился на пол, как срубленное дерево и всем весом приземлился прямо на лицо. Времени не было совсем – после такого тяжкого приземления она не даст ему ни секунды собраться с силами.
Ново прыгнула ему на спину, обхватила горло рукой, перевернула и, раздвинув широко ноги, обернула их вокруг его бедер и сжала со всей силы. Пэйтон задохнулся, напрягся и, извиваясь, попытался перевернуться и подмять ее под себя или же просто избавиться от удушающего захвата. А она сжимала все крепче и крепче… аж взмокла, её руки, плечи и бедра горели, словно кости охватил пожар.
Каждый раз, когда он двигался в одну сторону, она выкидывала ногу. И затем, когда двигался в другую, она переключалась на противоположную сторону. Затем она схватила свое собственное запястье и потянула, потянула сильнее…
Пэйтон замедлился.
Еще.
Почти застыл.
И затем протянул руку и ударил ладонью по поверхности мата один раз… два…
На третьем хлопке Ново отпустила его и перекатилась на спину. Она так тяжело дышала, что перед глазами мелькали звезды, а легкие напоминали пару вулканов в груди…
Она захихикала. И позволила себе эту девчачью выходку, потому что, черт возьми, она только что сделала мужчину почти вдвое больше нее самой.
Пэйтон несколько раз перевернулся и икнул, его голова болталась из стороны в сторону, руки отнимались.
А потом он тоже повалился на спину и засмеялся.
Лежа на синих матах, они посмотрели друг на друга и засмеялись еще громче.
Только после того, как Ново села, она поняла… ох… ну да. Все в зале прекратили спарринг и смотрели на них.
После девичника они провели вместе несколько дней, и ей очень нравилось провокационно подкрадываться в его дом по служебной лестнице, что позволяло избегать встреч с отцом и слугами; ей нравилась сама идея трахаться с Пэйтоном под крышей дома, принадлежавшего мужчине, который никогда бы не одобрил в пару своему сыну такой сброд, как она.
На горизонте маячило еще одно преимущество. Благодаря фиаско на девичнике, ее выгнали со свадебной вечеринки, а должность подружки невесты и соответствующие обязанности были аннулированы ее сестрой. И это прекрасно. Однако она все еще числилась в списке гостей.
Посмотрим, как долго это продлится. И решит ли она сама туда пойти.
Все эти дни, лежа рядом с Пэйтоном, Ново задавалась вопросом, а почему, собственно, она должна присутствовать на таком мероприятии, как свадьба Софи и Оскара. Конечно, это ее семья и все такое. Но они не обращались с ней как с родным человеком. Родители стыдились ее за то, что она не была достаточно женственной, а для сестры она всегда служила лишь орудием для самоутверждения.
Кому это нужно?
Фактически, чем больше Ново об этом думала, тем больше задавалась вопросом, почему кровным родственникам придавалось такое значение в жизни. Генетическая лотерея, в которую никто не играл добровольно, выплевывает вас куда заблагорассудится, независимо от совместимости. И все же каким-то образом ты обязан придавать этим возникшим по воле случая родственным связям эмоциональный вес и значимость – просто потому, что вашим родителям удалось удержать тебя в живых до того времени, когда ты сможешь, наконец, свалить из дома.
Поэтому да, скорее всего она не пойдет.
И вдруг ей стало все равно, что весь класс учеников и два преподавателя теперь в курсе, что они с Пэйтоном вместе изучали анатомию.
– Дай пять, – сказала она ему, выставляя ладонь. – В следующий раз ты меня сделаешь.
Он хлопнул по руке в ответ и пожал плечами.
– Даже если и нет, мне нравится сам процесс.
И подмигнул ей в своей хамоватой манере. А потом вскочил на ноги и помог ей подняться.
Он оставался джентльменом. Даже в своем непристойном поведении, он никогда не терял аристократического воспитания, и каким-то невообразимым образом ее это больше не раздражало.
Это просто была еще одна его сторона.
– Хватит на сегодня, – объявил Рейдж. – Все в душ. Автобус уходит через двадцать минут. Встречаемся завтра в качалке на первые полдня. Затем стрельба и курс по ядам.
По пути в раздевалки все болтали без умолку, парни шли первыми, а потом и она с Пэрадайз вошли в свою раздевалку и направились в отдельные душевые кабины. Она кайфовала, снимая мокрую от пота одежду, а затем расплела волосы. Просто рай.
Горячая вода. Класс! Только вот…
– Эй, – сказала она, перекрикивая шум льющейся воды. – Я могу одолжить немного твоего шампуня? Мой кончился, а новый принести я забыла.
Когда она высунулась из-за занавески, Пэрадайз выглянула из-за своей.
– Я думала, тебе никогда не нравился мой запах.
Ново пожала плечами.
– Он не так уж плох.
– Тогда, конечно. Бери что нужно.
– Спасибо.
Пузырек шампуня перешёл в руки Ново, она вернулась под потоки воды и намылила голову.
– Тебе вернуть его? – спросила Ново.
– Нет. Кондиционер у меня, сейчас передам его тебе под занавеской.
– Ты лучшая.
– Итак… – Последовала пауза. – Похоже, вы с Пэйтоном поладили.
Когда Ново выгнулась под струями и начала долгий десятиминутный процесс смывания пены с волос, в животе у нее все сжалось.
– Я видела, как он улыбался тебе в ответ, – сказала Пэрадайз сквозь шум воды.
Она ревнует? – удивилась Ново. Боже, вот только этих странностей не хватало.
– Ну, он ничего так, – пробормотала она.
Из-за занавески мелькнул кондиционер, и Ново схватила бутыль, хотя была не совсем готова. Она все еще споласкивала волосы, когда Пэрадайз выключила воду, и к тому времени, когда Ново вышла завернутая в полотенце, полностью одетая Пэрадайз уже стояла у зеркала с розовым феном в руках.
Обогнув шкафчики, Ново вытерлась насухо, натянула чистые кожаные штаны и черную майку. Она только начала расчесывать волосы, приготовившись заплести косу, когда из-за угла высунулась Пэрадайз.
– Ладно, я здесь умираю от любопытства.
Ново приподняла брови.
– В самом деле? А по цвету лица и не скажешь, что ты страдаешь респираторным заболеванием.
– Что происходит между вами двумя?
– Почему бы тебе у него не спросить?
– Я могла бы, да.
Она просто стояла там, напоминая ожившую фотографию со страницы «Vogue»[102]102
Vogue (произносится вог, с фр. – «мода») – женский журнал о моде, издаваемый с 1892 года издательским домом Condé Nast Publications.
[Закрыть], белокурая красавица в элегантной, дорогой, я-богата-так-же-как-он одежде. Ново начала заплетать свою косу и почти доплела ее до конца, молча изучая стоявшую напротив девушку. В той не было гнева или чувства собственничества. Просто глубокое, нескрываемое, слегка удивленное любопытство.
Ново молчала, пока не закрепила конец косы резинкой.
– Вы на самом деле с ним просто друзья?
Пэрадайз кивнула.
– И всегда были только друзьями. – Девушка улыбнулась. – Он – очень хороший парень. И мне нравится, как он смотрит на тебя. Я всегда хотела, чтобы он нашел кого-то, на кого мог бы так смотреть.
– Мы не вместе, ничего в этом духе. В смысле… ну, ты поняла. Не в отношениях.
Вот дерьмо, она как будто оправдывалась. Опять же, она даже представить не могла, что будет вести подобный разговор – по целому ряду весьма мерзких причин.
