Текст книги "Кровавая ярость (ЛП)"
Автор книги: Дж. Уорд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)
Он посмотрел на Рана. Мужчина тоже изучал портрет, и по неясной причине, Сэкстону было важно то мнение, что формировалось в его голове. Ран нашел ее привлекательной? Захотел с ней встретиться? Будучи свободным мужчиной и заручившись разрешением главы семейства, было вполне приемлемо для него договориться о встрече при свидетелях. Он не принадлежал к аристократии, как и Минни со своим кланом, но правила приличия никто не отменял.
– Вы упоминали, что у вас есть внуки? – спросил Сэкстон. – Я слышал только о внучке.
Минни опечалилась.
– У нас с Рисландом также есть внук. Но мы с ним не очень близки.
– Что вы имеете в виду? И прошу простить меня, если я лезу в ваши дела, но это может иметь отношение к вопросу с вашим домом.
Повисла длинная пауза.
– Дело не в том, что я не люблю своего внука. Но есть в нем черта, которую мне сложно понять и принять. Он всегда искал легких путей, и это служило источником постоянных конфликтов с его дедушкой.
– Прошу прощения. Отношения порой бывают очень сложными.
– Да, и боюсь, мой внук скоро узнает, насколько это утверждение правдиво. – Минни поставила чашку и поднялась на ноги. – Но это его путь, не мой.
Женщина пересекла комнату, чуть сместила абажур, потом выровняла его… передвинула аметистовую жеоду[34]34
[Закрыть] на приставном столике… потом поправила диванную подушку.
– Минни, прошу, расскажите нам о своем доме, – мягко сказал Сэкстон. – Мы здесь, чтобы помочь вам.
– То же самое сказала мне внучка. Но я думаю, что здесь много шума из ничего.
– И вашей внучке, и вашим соседям так не кажется.
– Вы говорите о Роке и Лирик?
– Да.
– О, они замечательные.
Сэкстон перевел взгляд на бело-голубую плитку вокруг камина. Потом снова сосредоточился на женщине.
– Минни, мы не позволим отобрать у вас собственность незаконным образом, и не важно, идет речь о людях или вампирах.
– Но вы служите Королю.
– А вы думаете, что Роф, сын Рофа, недостаточно могущественен, чтобы влиять на человеческий мир? Хочу убедить вас в обратном.
– Мой хеллрен всегда говорил, что людей лучше оставить в покое.
– Простите меня, мадам… – Ран поставил наполовину съеденный кусок пирога на столик, – но это справедливо лишь в том случае, если они соблюдают собственные законы.
Улыбнувшись, она вернулась в свое кресло-качалку.
– Мой Рисланд сказал бы точно также.
– Расскажите нам, – мягко побуждал ее Сэкстон.
Женщина заговорила не сразу. И когда она начала рассказ, то словно бы примеряла все факты на себя, пытаясь определить, является ли та реальность, которую видят другие, тем, что происходит на самом деле.
– Мой дорогой хеллрен ушел в Забвение два года назад. Моя внучка, которая живет вблизи к городу, просила меня продать дом и переехать к ней. Но я не хотела навязываться, и, что более важно, это мой дом. Как я могу бросить его… дом, имею в виду. Но потом рядом возвели жилой массив… так, кажется, люди называют это. Помню, как не могла спать в течение дня, слушая весь этот стук и шум грузовиков, постоянно сновавших туда-сюда по дороге. После этого, спустя примерно шесть месяцев, со мной связались с целью покупки дома. Людям нравилось то, что они строили, и дома хорошо продавались, поэтому они хотели расширяться.
– Кто вышел на вас? – спросил Сэкстон.
– Мужчина по имени Мистер Романски. Или нет… подождите, это был юрист, представлявший его интересы? Не помню. Сначала они послали мне письмо. Потом позвонили… не знаю, где они взяли мой номер. Когда я не ответила, они позвонили снова. Прислали еще больше писем. Потом люди стали стучать в дверь в течение дня, когда я была внизу. Практически перед уходом в Забвение, Рисланд установил небольшую камеру перед входом, поэтому я видела человеческих мужчин. Сначала пришел один. Потом они начали ходить по двое. Сначала – раз в неделю. Потом чаще.
Сэкстон покачал головой.
– Что произошло дальше?
Минни накрыла рукой основание шеи.
– Они начали оставлять голосовые сообщения о том, что я нарушила обязательства по своей ипотеке? Но у нас нет ипотеки. Я уже говорила, что мой хеллрен построил этот дом два века назад. Потом они заявили, что на территории найдены токсичные вещества… тогда начали звонить человеческие власти из конторы под названием «АООС»[35]35
АООС – Агентство охраны окружающей среды США
[Закрыть]. Они хотели получить допуск на участок. Я пустила их, и они ничего не нашли. Потом всплыла несуществующая проблема с неуплатой человеческих налогов. Уровнем грунтовых вод. Было столько… стресса.
Пожилая женщина посмотрела на окна.
– Вполне естественно, что я не могу выходить на улицу в дневные часы, чтобы встретиться с этими человеческими агентствами… и поэтому они стали подозрительными. Мне пришлось просить доджена моих друзей, чтобы она притворилась мной, и от этого я чувствую себя еще более скверно, ведь это подлог. А потом…
– Что произошло дальше? – спросил Сэкстон.
– Две ночи назад кто-то стрелял в мое окно. Я была внизу в это время и услышала хлопок и звон стекла, разлетевшегося по полу. Это было бы окно хозяйской спальни, если бы я не спала в подвале…
Сначала Сэкстон не мог понять, откуда исходило тихое рычание. А потом он посмотрел на другой край дивана. Ран обнажил клыки… которые выступили в полную длину, напоминая лезвия… а его и без того большое тело преисполнилось агрессией, становясь поистине огромным и смертоносным.
Сэкстон увидел эту трансформацию, и его мозг разделился надвое, одна половина прислушивалась к Минни и ее рассказу… а вторая?
Думала лишь о том, каково это – заниматься сексом с таким мужчиной.
Внезапно Ран закрыл рот и, казалось, взял себя в руки.
Покраснев, он сказал:
– Прошу прощения. Но я не хочу, чтобы с вами обращались так в вашем собственном доме. Это неправильно.
Минни, которая тоже успела встревожиться, снова улыбнулась:
– Вы такой замечательный молодой человек.
– Нет, на самом деле, – прошептал Ран, опуская глаза. – Но я бы обеспечил вам безопасность здесь, если бы мог.
Сэкстону пришлось силой возвращать себя к обсуждаемому вопросу. Иначе он будет пялиться на это лицо две ночи кряду.
Прокашлявшись, он попросил:
– Скажите еще раз, как давно это было?
– Позапрошлой ночью. Разумеется, я ничего не сказала внучке. Не хочу, чтобы она переживала. Но я позвонила Року, и он пришел, чтобы заделать фанерой разбитую секцию. В итоге я была вынуждена рассказать ему все… а сегодня пришли вы.
Сэкстон подумал о том, как заметил на подходе к дому, что с окном на втором этаже что-то не так.
Все могло оказаться намного серьезней, подумал он.
***
После того, как госпожа Миниана закончила свой рассказ, Ран унес поднос с чайным набором на кухню. Он пытался проявить вежливость и принести пользу, но на самом деле добивался одного – осмотра первого этажа. На окнах задней части дома были задвинуты ставни, и это обнадежило его… хотя, в таком случае, почему ставни на передних окнах были распахнуты? Она могла закрыть их все.
И обходя простые просторные комнаты, он отметил, что столовая располагалась в задней части. Сбоку от нее была библиотека. Под лестницей ютилась небольшая ванная комната. Также имелась кладовка и несколько гардеробных.
Краем глаза он не мог не отметить изумительную резьбу по дереву на молдингах, мебели, особенно на панелях и полках в библиотеке. Ее хеллрен, должно быть, был мастером старой школы, и по неясной причине от этого осознания Ран почувствовал, как крепнет его желание защищать госпожу Миниану. С другой стороны, они были похожи: оба гражданские, честным трудом зарабатывающие на хлеб. Он не хотел сказать, что не уважает Братьев. Будучи солдатами, они трудились также усердно, и даже в более напряженной, смертельно опасной обстановке. Нет, он думал о Глимере… о таких, как Сэкстон… хотя он не относился с пренебрежением к этому мужчине… нет, адвокат возвысился над бесполезной массой своего класса, ведь Ран знал, что мужчина трудился, не покладая рук.
Но, да, он думал о высокородных дилетантах.
На самом деле, может, поэтому Ран чувствовал себя чужим в особняке. Будучи окруженным предметами роскоши, ему было сложно увязать истинные личности домочадцев с атрибутами высшего вампирского общества. А этот дом был в его стиле. Больше, чем он когда-либо сможет себе позволить, но потрясающе выстроенный и радующий глаз.
Гребаные люди.
Воистину, он поклялся не возвращаться к старым привычкам, но он с радостью возьмется за решение этой проблемы. Силовыми методами, если потребуется.
Ран вернулся через кухню в гостиную. Сэкстон сидел на диване, подавшись вперед, и активно жестикулировал.
– … думаю, мы свяжемся с ними от вашего имени.
– О, я не хочу быть обузой, – сказала хозяйка дома. – Вы работаете на Короля. У вас есть более важные дела.
– Мы с удовольствием поможем вам.
– Нет, я вынуждена настойчиво отказаться. Все успокоится… наверняка им скоро это надоест?
Когда Сэкстон беспокойно пропустил руку сквозь густые светлые волосы, Ран заметил, как волны вернулись на место, формируя небольшой вихор на боку.
Казалось странным обращать внимание на подобные вещи, и Ран переключил внимание на хозяйку дома.
– Прошу вас, – услышал он свой голос. – Я буду скверно себя чувствовать, оставив вас сражаться в одиночку с этими людьми.
– Обязательно ли сражаться? – Руки пожилой женщины сжались на коленях. – Вдруг я им просто надоем.
– Они угрожали вам оружием, – сказал Сэкстон. – Думаете, им надоест…
– Простите, – перебил его Ран. – Но когда я был на кухне, то заметил, что ставни на задней стороне дома закрыты… а впереди нет? Почему они открыты?
Миниана покраснела.
– Окна закрашены и не открываются, ставни можно закрыть только вручную снаружи. Я открыла их перед штормом, чтобы насладиться лунным светом… и доказать, что я не напугана. Но потом пришла буря… и я побоялась выходить на улицу в одиночку. Клянусь, я держалась комнат в задней части дома все время, кроме этой ночи. Я ждала вас и подумала… если за мной следят, то хорошо, если они увидят, что ко мне приезжают люди, что я не одна. Или я была неправа? О, милые, я подвергла вас опасности…
Ран вскинул руку.
– Не думайте больше об этом. Вы поступили правильно. Но могу я сейчас закрыть окна за вас?
– Да? – Миниана заморгала. – Вы очень мне поможете.
– Я отойду на минуту.
Ран кивнул Сэкстону и направился к парадной двери, где обул свои ботинки. Когда он вышел на улицу, глаза и нос защипало от холодного воздуха, но он проигнорировал ощущения, и, сойдя с крыльца, двинулся между изгородью и домом. Одно за другим, он закрыл ставни на каждом окне, запирая на предохранительный крючок.
Быстрый осмотр флангов и заднего двора показал ему, что все было в порядке, и он вернулся к передней стороне дома.
Но не стал сразу же заходить внутрь. Изучая огромное дерево, Ран подумал о следах на дороге.
Повинуясь внезапному порыву, он прошел по глубокому снегу к грузовику и взял фонарик. Включив его, Ран навел луч на голые ветви над ним.
Он нашел камеру чуть сбоку, когда свет попал на отражающую поверхность линзы. Но прежде чем что-то предпринимать, он продолжил свой осмотр по периметру всего участка и нашел еще одну камеру с задней стороны.
Выключая фонарик, Ран вернулся к парадному входу, на коврике стряхнул снег с обуви и вошел внутрь.
Закрыв дверь, он заглянул в гостиную.
– Госпожа? Вы сказали, что у вас есть скрытая камера… одна или больше?
– Нет, а в чем дело?
– Ни в чем. Где установлена ваша камера?
– На углу дома, под карнизом. – Она указала вправо от себя. – Чтобы я могла видеть, кто стоит на пороге. Что-то не так?
Он покачал головой.
– Вовсе нет. Я сейчас вернусь. Проверю все ставни.
Снова оказавшись снаружи, он определил камеру наблюдения, а потом еще раз обошел территорию, чтобы убедиться, что ничего не пропустил. После этого он скрылся из виду и дематериализовался прямо на огромный клен. Сняв с него камеру, он перенесся к заднему двору и удалил вторую камеру. На обеих был несложный механизм управления, и он отключил камеры… и они оказались настолько маленькими, что легко уместились в карманах его полупальто.
Когда он снова вернулся внутрь, госпожа Миниана посмотрела на него.
– Все нормально?
– Да, мадам. Все в полном порядке.
– Вы видели кого-нибудь?
– Нет, никого. – Он посмотрел на Сэкстона. – Наверное, стоит оставить телефон для связи с нами?
– Да, разумеется. – Сэкстон запустил изящную руку в карман пиджака. – Вот моя визитка… Ран, у тебя же нет визитной карточки?
– Я могу продиктовать свой номер? – сказал он хозяйке дома.
– Вот ручка. – Она выдвинула небольшой ящик на боковом столике рядом с собой. – Запишите свой номер на его карточке?
Ран застыл.
Но, к счастью, Сэкстон сгладил неловкую паузу, взяв предложенную ручку.
– Ран? Продиктуешь номер?
Проглотив ком в горле, он назвал цифры, стараясь не чувствовать себя при этом совсем тупым.
– Вот, держите. – Сэкстон встал, протягивая женщине карточку. – Звоните любому из нас. В любое время суток. Я проведу собственный независимый аудит прав собственности, хотя сомневаюсь, что найду какие-либо правонарушения. А потом как ваш адвокат я свяжусь с Мистером Романски, и мы посмотрим, как можно будет решить вашу проблему.
Госпожа Миниана, встав, прижала визитку к груди.
– Я так благодарна вам. Я на самом деле ненавижу приносить неудобства, но я не… наверное, моя внучка права. Не следовало пытаться решить это в одиночку.
– Вы сказали, что ваша внучка живет неподалеку?
– В двадцати милях отсюда.
Сэкстон кивнул.
– Есть вероятность, что прежде чем пойти на поправку, дела могут принять опасный оборот. Я не могу приказать вам покинуть свой дом, могу лишь посоветовать.
– Я бы предпочла остаться.
– Мы понимаем. Но, прошу, рассмотрите такой вариант.
Они низко поклонились, и когда хозяйка пожелала им хорошей ночи, Сэкстон надел свои ботинки, и они вернулись в грузовик.
– Я нашел кое-что, – сказал Ран, увозя их от дома к проселочной дороге.
– Рассказывай.
– Вот. – Он достал камеры из кармана. – Я заметил только две. Но может быть и больше.
Сэкстон взял их в руки.
– Где ты нашел их?
– На деревьях. Они следят за ней.
Когда Сэкстон прошептал что-то нецензурное, Ран вывернул на дорогу и прибавил газу.
– Не могу не согласиться, – пробормотал он.
За следующие двадцать минут королевский адвокат сделал несколько телефонных звонков, один Вишесу, личности же остальных было сложно определить.
А после они просто продолжили свой путь к особняку Братства.
– Я пойду с тобой, когда ты соберешься разговаривать с людьми, – заявил Ран.
– Да, думаю, буду готов завтра ночью или послезавтра. Мне нужно изучить документы.
– Я собираюсь периодически проведывать ее. – Он почувствовал на себе взгляд Сэкстона. – Можешь сказать ей… или не говорить. Как посчитаешь нужным. Но сейчас я могу дематериализоваться сюда, причем незаметно. Я не хочу, чтобы она оставалась там одна.
– Нужно обговорить твои действия на случай, если ты встретишь кого-то из них. Особенно если это случится до того момента, как я закончу изучать документы на собственность.
– Я не причиню им вреда. Но и нежничать не стану, прогоняя их с территории этой женщины.
Внезапно до носа Рана дошел необычный запах… темные специи. Странно. Но чтобы это ни было, оно проникло в его нос и каким-то образом распространилось по всему телу. На самом деле, он никогда не чувствовал такого чудесного аромата. Это был…
Ран нахмурился, ощутив перемену в теле, странный инстинкт наполнил его кровь… и сделал тверже кое-что другое.
Когда он осознал, что был возбужден, то резко отшатнулся на водительском сидении, руки с силой вцепились в руль, пот выступил на груди и лице.
«Это было сексуальное притяжение», подумал он шокированно.
К… мужчине.
– Ран?
Он подскочил.
– Прости, что?
– Ты в порядке? Ты только что издал странный звук.
Понимая, что сердце от паники забилось быстрее, он проглотил ком в горле.
– Я в порядке. В полном порядке.
– Хорошо. В общем, Вишес хочет взглянуть на камеры, я отнесу их ему. А потом…
Адвокат Короля продолжил, и Ран пытался уследить за разговором, заполняя паузы подобающими поддерживающими и одобрительными кивками и мычанием.
Но внутри себя он кричал.
Одно он знал о себе точно – он нигде не мог найти себе место. Ни с любимыми родителями, с которыми он рос, ни в мрачные годы его жизни, ни когда он искал свою потерянную сестру… и даже когда он прибился к Братству, стал жить в их красивейшем особняке и принял материальные блага, которых не заслуживал.
Он всегда был одиночкой, и уже долгое время считал или, может, надеялся, что эта изоляция закончится, когда он найдет, наконец, свое место в этом мире.
Шокирующее влечение? К мужчине? Это казалось очередным напоминанием, что его удел – быть изгоем. В конце концов, подобные отношения могли счесть приемлемыми в Глимере, но не среди рабочего класса.
– Ран?
Закрыв глаза, он ответил:
– Да?
– Ты неважно выглядишь.
– Я в порядке. Не беспокойся, я в состоянии выполнить свою работу.
И он доведет дело до конца, несмотря на это мгновенное… чем бы оно ни было… а потом он покинет особняк. Он найдет себе пристанище в одном из домов в Колдвелле, чтобы иметь возможность видеться с Битти, и вернуться к своей работе – починке вещей и уходу за домашним хозяйством.
Пока его не призовут в Забвение.
Непримечательная жизнь для кого-то. Но не всем предначертано иметь великую судьбу, и кто он такой, чтобы считать себя особенным?
Что он знал наверняка? У него было достаточно тайн.
Странное, неуместное влечение к Сэкстону не войдет в этот перечень.
Глава 11
В итоге Пэйтон остался на день в учебном центре, как и остальные. Все новобранцы ночевали здесь… и он старательно избегал их. После разбора полетов с Рейджем, он покинул офис и подумывал о том, чтобы присоединиться к трапезе в комнате отдыха. Но непонятная тошнота и вполне конкретная головная боль в лобной доле сообщили, что это плохая идея. К тому же, последнее, что всем нужно – чтобы Крэйг сорвался с цепи и набросился на него.
Хотя, учитывая, как Пэйтон себя чувствовал, он бы не стал защищаться, предлагая своего рода старомодный рит[36]36
Рит – ритуал искупления вины, предлагаемый лицом, которое нанесло оскорбление. Если предложение принимается оскобленной стороной, оскорбивший подвергается наказанию оружием, выбранным оскорбленным, и не имеет права защищать себя.
[Закрыть].
По крайней мере, Ново была жива. Как сказали Пэйтону, Крэйг и Бун кормили ее. Он удивился, что никто из Братьев не вызвался, но потом решил, что медицинский персонал осознал важность сплочения учеников и помощи своему раненому товарищу, хотя кровь Братьев, без сомнений, была сильнее.
Боже… он хотел бы дать ей свою вену. И, по крайней мере, она уже пришла в сознание, ведь в ином случае ее не смогли бы покормить.
С другой стороны, никто не просил его, и он знал, что не стоит соваться с предложениями.
Предоставленный самому себе, Пэйтон добрался до учебных классов и обнаружил, что комната под номером 3 оказалась незапертой: он окопался среди столов, стульев и классной доски в пустом помещении, где Тор учил их, как делать бомбы и детонаторы, а Ви читал курс по пыткам.
На хрен алгебру. Вот это дерьмо им действительно пригодится.
Точнее, пригодится остальным. Хотя Рейдж сказал, что вопрос о его исключении не поднимался, сам Пэйтон считал, что оно не за горами.
А терапия? С Мэри?
Кого они пытаются надурить? Последнее, чего он хотел – поговорить с шеллан Рейджа о своих чувствах относительно произошедшего. Черт, достаточно сложно было обсуждать факты… к тому же, ничего нового там нет. Вина, сожаление, стыд.
Да ладно. Ну-ну.
Походив туда-сюда, он улегся на стол и вперил взгляд в потолок. Копчик тут же сообщил, что под ним не было матраса, рука заныла, потому что он согнул ее и использовал вместо подушки. Дневные часы шли неторопливо, и он периодически вставал и прохаживался по классу, скользя пальцами по блестящим поверхностям столов, за которыми они сидели во время занятий.
Он хотел вернуться во времена классного обучения, когда они занимались сплошной теорией. Тогда это казалось невероятным путешествием.
Он хотел вернуться в прошлое, где его кузина еще жива. Потому что, казалось, это было одним из первых упавших проклятых домино.
Он хотел вернуться в тот переулок. Но он уже достаточно думал о том, что бы он изменил.
Когда дверь распахнулась, Пэйтон лежал и даже не потрудился поднять голову со своего стола-кровати. Он по запаху определил, кто это.
– Рейдж, привет. – Пэйтон потер лицо. – Есть хорошие новости для меня? Нет? Что ж, я привык к этому… сейчас ты должен сообщить мне, что я уволен?
– Она зовет тебя.
Пэйтон вскочил на ноги прежде, чем успел сообразить.
– Что она сказала?
– Ты меня слышал. – Брат кивнул в сторону коридора. – Она ждет.
Нифига себе. Хотя, может Ново хотела покричать на него… и, алло, если это смотивирует ее оставаться в живых, то он с радостью примет роль мальчика для битья.
Выйдя в коридор, Пэйтон направился в медицинский блок, и на своем пути он подтянул военные штаны и заправил в них черную майку.
Но будто ей не пофиг, как он выглядит?
У двери в ее палату он постучал… и, услышав приглушенный ответ, вошел внутрь.
О… дерьмо.
Ново лежала на больничной койке с высокими ограничителями по бокам, ее неподвижное тело было облеплено милями проводов, подключенных к медоборудованию. Ее кожа была землистой, желтый оттенок намекал на состояние печени… э, нет, или все-таки почек? Его голова отказывалась соображать.
Веки Ново были низко опущены, рот приоткрыт, словно она пыталась дышать, прилагая минимум усилий. Элена, стоявшая рядом с ней, проверяла показатели на одном из мониторов… а потом медсестра влила что-то в капельницу с помощью шприца.
– Подойди ближе, – прохрипела Ново. – Я не кусаюсь.
Медсестра улыбнулась, оглянувшись через плечо.
– Рада, что они нашли тебя. Я оставлю вас наедине… но скоро должен зайти доктор Манелло.
Когда женщина ушла, Пэйтон подошел к кровати. Открыв рот, он хотел сказать что-то подобающее. В голову ничего не пришло.
Чувствуя себя идиотом, он начал с:
– Привет.
Да, очень оригинально, основательно и емко… Боже, ну почему это не его закололи?
Ново подняла руку, или, по крайней мере, попыталась… от простыни оторвалась только кисть.
– Не уходи.
– Только если ты мне прикажешь.
– Нет… из программы. Не уходи. Я знаю, о чем… о чем ты думаешь. Я знаю… ты попытаешься… уйти.
Мгновение Пэйтон подумывал о том, чтобы соврать, что не думал об этом буквально две минуты назад. Но она выглядела такой уставшей и истощенной, что он не хотел тратить ее силы… хотя не понимал, почему ее это вообще волновало.
– Нам нужны… бойцы, – хрипло сказала она. – А ты… хороший боец.
– Как ты можешь заявлять такое? – Он подкатил стул к кровати, уселся и положил голову на руки. – Как ты можешь даже…
Голос пропал, когда на глаза набежали слезы. Его так достало быть главным косячником, мудаком, вечным тусовщиком и распутником… его с большой натяжкой можно было назвать достойным мужчиной, и отец знал это, как и все, с кем он сталкивался на своем пути.
А сейчас появилось неопровержимое доказательство его неспособности здраво мыслить.
Вот оно.
Здесь. Лежит на больничной койке. Только выбралась из операционной, где они зашивали ее сердце.
Пэйтон услышал приглушенный рёв пациента, который сходил с ума; мужчина кричал так, словно не мог выбраться из какого-то ночного кошмара.
– Не… уходи… – сказала она. – Посмотри… на меня…
Протерев лицо руками, Пэйтон сосредоточился на глазах Ново… ее красивых, умных, ясных глазах. И каким-то образом он не удивился тому, что, несмотря на слабость в теле, ее взгляд был осознанным, в нем горела целеустремленность.
– Прости меня, – прошептал он. – За мой поступок.
– Все… нормально…
– Нет, я был неправ. – Когда его голос затих, он направил все силы, чтобы придать ему громкость. – Я хотел спасти Пэрадайз, но она не нуждалась в спасении. Ей это не нужно. Она такой же сильный боец, как и любой из нас. Не знаю, чем я думал.
– Ты… любишь ее. – Лицо Ново напряглось. – Не твоя вина. Чувства… они такие. Поверь на слово, я знаю, что это такое.
– Я не желал тебе вреда.
– Я знаю…
Когда ее глаза закрылись, Пэйтон запаниковал, что, может, она умирала перед ним, и он повернулся к мониторам с кучей диаграмм, цифр и мигающих лампочек. Не было ни одного признака тревоги. Они вообще правильно функционировали?
Но, казалось, она была в порядке. Да, ее дыхание оставалось неглубоким, но ровным, а лицо не выражало боли.
Ново была очень красивой, подумал он. Такая сильная и стойкая, даже в своем ослабленном состоянии.
– Ты не можешь покинуть программу, – прошептала она. – Все развалится. Братья… они разгонят всех…
– Я не люблю ее, – выпалил Пэйтон. – Не люблю. Я просто не осознавал этого раньше.
Глаза Ново резко распахнулись. А потом она еле заметно покачала головой на подушке.
– Это… неважно.
– Ты права. Неважно.
– Обещай… мне. Не бросай…
– Посмотрим…
– Моя вина… тоже. – Когда он нахмурился, Ново продолжила: – Я должна была… заколоть лессера. Должна была… закончить дело. Я тоже отвлеклась. Частично… моя вина.
– Ты неправа насчет этого…
Она подняла руку, словно пыталась прекратить его возражения, а на слова не было сил.
– Я совершила ошибки… тоже. Первое правило… закончить работу. Я накосячила. Я была ранена… также по своей вине.
Пэйтон моргнул пару раз, прежде чем убедиться, что он не разревется.
– Позволь мне взять всю ответственность. Пусть Братья делают со мной что хотят.
– Мы снова будем сражаться… плечом к плечу… – Сделав глубокий вдох, Ново поморщилась. – Как только я… выберусь из койки…
Ты очень благородная женщина, подумал Пэйтон.
И чем больше он убеждался в этом, тем сильнее окружающее пространство исчезало – мониторы, запах антисептика, слишком яркое освещение и чересчур жесткий стул. А потом эффект ретуши пошел дальше, стирая весь учебный центр, гору, на которой он располагался… Колдвелл, северо-восток… всю гребаную планету.
Он видел лишь Ново, все детали, от крапинок в ее сине-зеленых глазах до ее косы, лежавшей на плече, ее руки, которую она протягивала так, словно хотела, чтобы он взял ее.
Протянув собственную руку, Пэйтон сжал ее ладошку и ощутил удивительно-сильное движение в ответ.
– Мы снова будем сражаться плечом к плечу, – поклялась она.
***
Сражаясь с адовой болью и влиянием лекарств, Ново пыталась сосредоточиться на Пэйтоне. Нельзя закрывать учебную программу. Без обучения у нее не будет цели и способа выплеснуть все то дерьмо, с которым она имела дело. Если она не признает свою вину в произошедшем в переулке и не простит Пэйтона, то группа будет разобщена. Братство разочаруется в них, их терпение лопнет, и потом ей придется участвовать в получеловеческой свадьбе ее сестры без защитных доспехов против всего, чего она лишилась.
Без этой работы, боев и ночной рутины, она лишится фундамента под ногами. Ничто не поможет ей справляться с этим, двигаться вперед.
И ее спасение от забвения начиналось с Пэйтона.
Прощение его проступка с ее стороны распространится на всех и снова сплотит коллектив. Другие последуют ее примеру… и, п.с., она не придумала дерьмо про свою вину. Нельзя было позволять убийце расслабленно валяться на ней. Эти ублюдки напоминали гремучих змей – могли цапнуть, даже когда разрубишь тварь пополам. Поведение Пэйтона запустило ужасную цепочку событий, но и она внесла свой вклад.
Никто из них больше не совершит такую ошибку.
Если, конечно, им дадут второй шанс.
Собрав крупицы сил, Ново попыталась сосредоточиться на лице Пэйтона, но получилось лишь отчасти. Все было размыто, словно между ними стояло несколько слоев пыльного стекла.
Что она чувствовала четко? Запах его слез.
И это был шок. Да, ей провели операцию на открытом сердце, но, да ладно, Пэйтон был вечным балагуром, озорником, который насмехался над всем и вся. Даже дыхание смерти неспособно было отрезвить его… по крайней мере, она бы никогда не подумала…
Я не люблю ее.
Это не имеет никакого значения, сказала она себе.
Дверь распахнулась, и в палату зашел доктор Манелло; мужчина сменил хирургическую форму на спортивный костюм, подмышкой он держал бутылку воды, а в руке висели наушники.
– Мы проснулись. – Человек улыбнулся. – Ты лучше, чем я ожидал.
– Я боец, – выдохнула она голосом, хриплым, как наждачная бумага.
Господи, ей была ненавистна эта слабость в голосе.
Доктор Манелло подошел к кровати и поздоровался с Пэйтоном, ударив костяшками по предложенному кулаку. Потом он склонился над изголовьем койки.
– Да, и будучи солдатом, ты идешь верной дорогой. У тебя дважды останавливалось сердце на моем столе, что, честно говоря, выбесило меня до чертиков. Но это было небезосновательно. А в какой-то момент я почти поверил, что потеряю тебя… но ты вернулась. Видимо, решила, что у тебя остались на Земле незавершенные дела… в общем, твое шестикамерное сердце продолжило биться для нас. И даже протянуло достаточно долго, чтобы я смог зашить дыру.
– Может, все дело в том, что мой хирург… – она сделала глубокий вдох, – талант? В смысле, талантливый.
– Да нет, я просто механик в халате вместо рабочего комбинезона.
Разумеется, он лгал. Когда она только пришла в себя, то услышала Вишеса. Брат говорил, что на такое были способны всего два хирурга – Док Джейн и доктор Манелло. Особенно с учетом того, что у них не было аппарата кровообращения в скорой.
Чем бы он ни являлся.
– Значит так, план следующий. – Доктор Манелло сделал то, что должен сделать врач: просмотрел информацию на расставленных вокруг койки мониторах так, словно в своей голове обновлял информацию в ее карточке. – Ты останешься здесь на следующие двое суток. И не смей мне тут ныть, что это безумно долго, рассказывать про изумительные регенерирующие способности твоей расы и том, как сильно хочешь домой после заката. – Мужчина вскинул руку, когда она только открыла рот. – Нет, это не подлежит обсуждению. Через двенадцать часов я хочу, чтобы ты встала и прошлась по коридору. До выхода и назад, каждые два-три часа…
– Хотела… вернуться в дело… через двое суток.
Доктор Манелло бросил на нее ты-издеваешься-взгляд.
– После операции на открытом сердце? Ну да, конечно.
– Кормление? Я могу… питаться больше.
– Это поможет, безусловно. Но знаешь, что будет еще лучше? – Он посмотрел в потолок и восхищенно произнес: – Оставаться, мать твою, в койке.
– Я быстрее исцеляюсь… если питаюсь.
– К чему спешка? Никто из вас завтра все равно не выйдет на поле. – Хирург внезапно закрыл рот, словно выдал информацию, не предназначенную для разглашения. – Так или иначе, расслабляйся, лопай шоколадный пудинг, чтобы успокоить горло, раздраженное после интубации, а мы посмотрим, какими темпами ты пойдешь на поправку.
– И кормление.
– Да, да, конечно, возьми столько вен, сколько захочешь. Но даже если ты превратишься в Френка Ланджелла[37]37
Фрэнк Ланджелла (англ. Frank Langella; род. 1 января 1938, Бейонн, Нью-Джерси, США) – американский актёр. Четырёхкратный лауреат премии «Тони», номинант на «Оскар», «Эмми», «Золотой глобус» и BAFTA. Наиболее известен по участию в фильмах «Лолита», «Девятые врата», «Доброй ночи и удачи», «Фрост против Никсона», «Посылка» и «Неизвестный».
[Закрыть], я выпишу тебя, когда буду, черт возьми, готов.
– Ты всегда… ругаешься на своих пациентов?
– Только на тех, кто мне нравится.
