Текст книги "Игры политиков"

Автор книги: Дик Моррис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)

ВВЕДЕНИЕ

Политика – это попытки завоевать власть…

История – хроника этих попыток.

Как при автократии, так и при демократии люди стремились к власти, используя для ее достижения любые способы. История их успехов и неудач представляет поучительный урок для тех, кто жаждет власти в наши дни, будь то власть в политике или бизнесе, в школе или на работе, у себя на родине или за рубежом…

В этой книге прослеживаются политические ходы двадцати известных фигур, рассматривается их путь наверх, предпринимается попытка дать ответ на вопрос, почему одни добились успеха, а другие потерпели поражение. Если говорить об американской истории, то начинаем мы с Авраама Линкольна и кончаем Джорджем Бушем и Алом Гором. Из иностранцев же нашими героями будут англичанин Тони Блэр, французы Шарль де Голль и Франсуа Миттеран, японец Юнихиро Коидзуми.

Дописывалась эта книга, когда на Афганистан падали бомбы, а Джордж Буш входил в наиболее критическую фазу своей деятельности на посту президента. Насколько он справился с создавшейся ситуацией? Отвечая на этот вопрос, я прослеживаю, каким образом Франклину Делано Рузвельту и Черчиллю удалось, а Линдону Джонсону не удалось добиться успеха в деле объединения нации в кризисный момент. Особняком стоит заключительная глава, в которой я рассматриваю деятельность Буша на фоне этих двух политиков. Пока у него получается неплохо.

Выбор такой двадцатки объясняется тем, что именно эти люди вдохновляли, воодушевляли, отрезвляли, воспламеняли и разочаровывали меня на протяжении всей жизни. В политике не бывает ничего нового – просто вращается колесо. И те, кто стремится сделать политическую карьеру, не могут не осознавать, что до них было множество других честолюбцев, и, следовательно, даже беглый обзор истории избавит их от иллюзий на торном пути.

У меня появилось ощущение, словно эти люди были и моими наставниками, ибо поучителен уже сам их пример и попытки выработать общую стратегию. Их жизнь многому научила меня, и пишу я эту книгу, чтобы поделиться полученными уроками.

Все политики – на одно лицо, и на самом деле не важно, что один стремится стать президентом Соединенных Штатов, другой – конгрессменом штата, третий – руководителем местного отделения «Ротари-клаб», а четвертый – старостой выпускного класса. Стратегия и тактика повсюду одинаковые. Порой игры происходят на огромной сцене, при стечении массы людей, но стратегическая модель, которой следуют эти игроки, может быть усвоена любым, кто рвется к власти.

Поистине нет политики более немилосердной, нежели подковёрная борьба за деньги, престиж и в конечном итоге власть. В книге исследуются вопросы политики в национальном масштабе, но в подтексте всегда содержится намек на то, как использовать стратегические приемы, действенные (если говорить о Вашингтоне) в зале заседаний совета директоров, за ресторанным столиком или в школьной аудитории.

Рассматривая вопросы политической тактики, я сгруппировал конкретные примеры вокруг шести основных категорий.

Не отступай от принципа.

Проводи триангуляцию.

Разделяй и властвуй.

Реформируй собственную партию.

Используй новые технологии.

Мобилизуй народ в годину испытаний.

* * *

В последующих главах я обращусь к примерам удачного и неудачного следования этим постулатам.

Рональд Рейган, Уинстон Черчилль, Шарль де Голль и Авраам Линкольн – все они не отступали от своих принципов, терпели поражения, сходили со сцены, но в итоге поднимались на вершины власти. Как им это удавалось? Как сокрушительные провалы и годы опалы научили завоевывать власть, не поступаясь при этом убеждениями? Но почему на том же самом пути потерпели поражение Вудро Вильсон, Барри Голдуотер и Ал Гор? Что помогает политику оставаться верным принципу и побеждать?

В мире оппортунистов и соглашателей – как выработать собственное видение будущего, как двигаться к нему и завоевать власть, чтобы его приблизить? Что отличает удачливого человека принципа от эксцентрика Дон Кихота, чья дорога ведет не к власти, а саморазрушению?

Каким образом получилось так, что «триангуляция», а иными словами – игра на поле политических противников, спасла карьеры Билла Клинтона, Джорджа Буша и Франсуа Миттерана? Как им удалось повести свои партии в сторону центра и побить оппонентов, сохранив при этом поддержку ортодоксов в собственных рядах? Поражение может быть не менее поучительным, нежели успех: когда губернатор Нью-Йорка Нельсон Рокфеллер попытался точно таким же образом сдвинуть в сторону центра свою родную республиканскую партию, единственное, в чем он добился «успеха», так это в политическом самоубийстве. Почему же он потерпел поражение там, где трое других преуспели? Ну а вам лично, сталкиваясь с борьбой интересов в своей сфере деятельности, как вам преуспеть, выхватывая молнию из рук противника? Вы способны побить его, обращаясь к тем же проблемам, которые он же и поставил, решая их? Но, двигаясь этим путем, можете ли вы быть уверены, что не лишитесь поддержки союзников?

Политика «разделяй и властвуй» доказывает свою действенность еще со времен Древнего Рима. Как ее проводил Авраам Линкольн, сознательно расколовший демократов по вопросу о рабовладении, а как – Ричард Никсон, отступивший в сторону и предоставивший другим решать вопрос об окончании войны во Вьетнаме? И почему эта же самая политика больно ударила по Томасу Э. Дьюи, когда он расколол трумэновских демократов на три фракции и проиграл выборы?

…Ну а каким образом можно эффективно посеять внутреннюю вражду в стане соперников по бизнесу? Что разжигает ее? Когда двусмысленность приводит к успеху? И когда раскол не ослабляет, но очищает и укрепляет, как это имело место в случае Трумэна?

Реформирование собственной политической партии – очищение ее от элементов, которые не по душе независимым избирателям, – стало надежным путем, приведшим к власти таких деятелей, как Тони Блэр и Юнихиро Коидзуми. Почему же у них получилось, а Джордж Макгаверн, когда он в 1972 году попытался очистить демократическую партию и вместе с ней всю политическую систему от тлетворного воздействия политбоссов, потерпел сокрушительное поражение?

…И как же самокритика и самосовершенствование способствуют успехам в бизнесе или любой иной сфере жизни? Замечая, что людям вашего круга что-либо решительно не по душе, как от этого избавиться и таким образом укрепить свое положение? И как при этом не упустить момент, когда подобного рода тактика перестает приносить дивиденды и, напротив, убивает карьеру?

В любом поколении политиков тот, кто первым осваивает новые коммуникационные технологии, получает огромное преимущество. Франклин Делано Рузвельт использовал радио, Кеннеди – телевидение, а Линдон Джонсон породил антирекламу на телевидении. Каждый из них стал пионером своего времени, поставив себе на службу возможности новых мультимедийных систем.

…А если говорить о простых смертных, – каким образом использовать новые формы коммуникации, чтобы вырваться вперед и победить в состязании?

Разумеется, к власти ведет много разных дорог, и история знает примеры ничуть не менее захватывающие, нежели те, что приведены в этой книге. Но ведь здесь речь идет о стратегиях, использованных восемью из наших последних двенадцати президентов. Их стоит исследовать – не просто в познавательных целях, но и для того, чтобы извлечь уроки.

Столь же очевидно, что существуют приемы, куда более грязные, нежели те, что применяет большинство нынешних политиков. Можно, например, выиграть выборы, убив соперника с помощью денег. Или раскопав какую-нибудь скандальную историю, которая поставит крест на его карьере. Или рекрутировав в свою команду некую знаменитость.

Но вообще-то наша недавняя история показывает, что деньги и скандалы настоящих политических выгод не приносят. Разве Боб Доул побил Клинтона, хотя и потратил на кампанию вдвое больше денег? Разве скандал погубил Клинтона?

Я пишу эту книгу в надежде на то, что тем, кто ее прочитает, она окажется полезной – и поскольку наш народ вступил сейчас в историческую борьбу с глобальным терроризмом, мне показалось не лишним добавить раздел, в котором я рассматриваю деятельность трех лидеров, столкнувшихся с необходимостью объединения нации в годы кризиса, – в этом свете лучше видны вызовы, на которые ныне вынужден искать ответ Джордж Буш. Мудрая политика Рузвельта и Черчилля в начале Второй мировой войны пробудила лучшие силы американского и английского народов; печальная неспособность – или нежелание – Линдона Джонсона объяснить американскому народу, почему мы оказались во Вьетнаме, привела нас к позорному поражению в войне и положила конец его президентству. Я пишу эти строки, когда война против мирового терроризма продолжается уже несколько месяцев; деятельность Буша я оцениваю на историческом фоне, отмечая как его достижения, так и возможные ловушки, которых стоило бы избежать по мере расширения боевых действий.

Мой интерес к истории объясняется верой в то, что, исследуя коридоры власти, наблюдая, как наши политические лидеры прокладывают себе путь наверх, мы становимся настоящими гражданами и более разборчивыми избирателями. Ибо, лишь делая игры наших крупных (а порой и заблуждающихся) политиков доступными рассмотрению и анализу, мы получаем возможность глубоко осознать характер совместной человеческой работы, направленной на благо всех и каждого.

СТРАТЕГИЯ 1 ПРИДЕРЖИВАЙСЯ ПРИНЦИПА

Для иных лидеров политика – это не движение, но состояние. Поглощенные своими идеями более, нежели политической игрой, они застывают на месте и ждут, когда пробьет час этих идей, – ничуть не сомневаясь, что когда-нибудь этот момент наступит. Если сегодня для них не время, что ж, так тому и быть. Они готовы терпеливо ждать, пока не почувствуют, что общественное мнение начинает сближаться с их видением мира. Позиция, не востребованная сегодня, завтра логикой самого развития сделается неизбежной. Задача, с точки зрения таких политиков, состоит в том, чтобы эту позицию монополизировать и закрепить, когда пробьет их час, взять власть без всякой конкуренции, доказав тем самым, что они были правы с самого начала.

Такие политические лидеры, совсем как ленинисты, убеждены в том, что за ними будущее и историческая правда на их стороне. Подчеркивая отличие приверженцев подобной философии от соглашателей, которых в общественной жизни куда больше, Ральф Уолдо Эмерсон писал: «Они не понимают еще, как не понимают преисполненные надежды и готовящиеся к штурму вершин тысячи молодых людей, что если человек-одиночка будет твердо полагаться на свой инстинкт и не сдвинется с этой позиции ни на шаг, то к его ногам упадет весь гигантский мир».

Человек, безусловно готовый «твердо положиться на свой инстинкт и не сдвигаться с этой позиции ни на шаг», надеется, что сама история поведет его сквозь череду поражений к окончательной победе. Джон Стюарт Милль писал, что для таких людей «гонения – эта та жертва, которую следует принести на алтарь истины». Их выдержка перед лицом врага коренится в убежденности в собственной правоте. «Подлинное преимущество истины состоит в том, что если та или иная позиция ей соответствует, то от нее можно избавиться один раз, два раза, множество раз, но с ходом времени будут появляться люди, открывающие эту истину вновь и вновь, и однажды очередное такое возрождение случится в пору, когда благодаря счастливому стечению обстоятельств она уйдет от гонений и укрепится настолько, что окажется способной противостоять любым дальнейшим покушениям».

Однако история бывает ветреной возлюбленной. На политических кладбищах покоится немало мужчин и женщин, которые твердо полагались на свой «инстинкт», меж тем как жизнь проносилась мимо, даже не оглядываясь, чтобы помахать им на прощание.

Что отличает людей принципа, способных добиваться успеха, от тех, кто потерпел поражение? Почему одна и та же позиция кому-то приносит удачу, а кого-то отбрасывает на обочину? Почему одни кажутся провидцами, а другие глупцами? Что отличает догматиков и упрямцев, которые «отказываются принять это», от людей проницательных, от тех, кто «опережает свое время»? Такой вопрос встает применительно к любой сфере деятельности: где кончается провидение и начинается фанатизм?

Несомненно, проницательность лидера – фактор важнейший. Те, кто фатально лишен ее, обречены постоянно пребывать на политическом вокзале в ожидании поезда, который никогда не придет. Однако же и четкое понимание хода развития истории – или рынка – еще не гарантирует успеха. Многие из тех, кто терпеливо ожидал своей очереди, ушли в небытие, и все ради того, чтобы потомки, признав их правоту, воздали им посмертные почести.

Естественно, причин успехов и поражений существует множество. Но остается один фактор, который, не исключено, как раз и разводит победителей и неудачников… Тем, кто начинает на пустом месте, дожидается своего часа и обнаруживает, что «мир упал к их ногам», как правило, удается вплести свои идеи в более сложный и значительный узор, который чаще всего отражает высшие потребности и зов народа. Ну а те, кто терпит неудачу, остаются пленниками языка идеологии, который им никак не удается перевести на язык патриотизма.

Этот раздел посвящен четырем государственным деятелям, которые, твердо опираясь на свои принципы, достигли успеха. Это Рональд Рейган, Уинстон Черчилль, Шарль де Голль и Авраам Линкольн. Каждый из них начинал с неудач и поражений, удалялся в политическое небытие, а затем возвращался на командную позицию. Все четверо дорожили принципами и в борьбе за власть не шли на компромисс. Но все они, каждый на свой лад, совершая финальный рывок наверх, сумели перейти от идеологии к патриотизму.

Многим казалось, что печальный пример Барри Голдуо-тера, потерпевшего в 1964 году сокрушительное поражение, должен был бы подсказать Рейгану обреченность политики крайнего консерватизма. Но Рейган не внял уроку. С бульдожьим упорством, не отступая ни на шаг в сторону, он следовал этой жесткой линии оба свои срока на посту губернатора Калифорнии и в ходе кампании 1976 года за выдвижение на пост президента от республиканской партии – кампании, которую он проиграл. Когда через четыре года Рейган вернулся на политическую сцену и выиграл президентские выборы 1980 года, в его собственных взглядах мало что изменилось – но страна меж тем, при Джимми Картере, успела тяжело занемочь. Америку начал охватывать страх, что она, по выражению Льва Троцкого, окажется на «свалке истории». И Рейган победил за счет того, что умело приспособил свою идеологию правого толка к глубинному, не иссякающему чувству американского патриотизма, а также благодаря заразительной вере в будущее.

Уинстон Черчилль пребывал в пустыне даже дольше, целых восемнадцать лет. В своем политическом заключении 1920—1930-х годов этот образцовый вояка-империалист казался безнадежным чужаком в мире, чуравшемся войн, и в Британии, готовой уютно устроиться в собственной раковине. По мере того как возрастала гитлеровская угроза, Черчилль оставался единственным, кто говорил о ней во весь голос и упрямо не мирился с политикой умиротворения немцев. Но к этому одинокому голосу мало кто прислушивался… до тех пор, пока Адольф Гитлер не доказал его правоту и британцы всех мастей не призвали Черчилля к руководству. Тем не менее, пусть предупреждения его оказались оправданны, Черчилль занял свое прочное место в истории не как строитель империи или милитарист. Он стал глашатаем оптимизма и решимости в условиях, когда нация почти полностью погрузилась в трясину сомнений и отчаяния.

Оглядываясь по окончании Второй мировой войны на прожитые годы, Шарль де Голль осознал, что партийные дрязги и фракционная природа французской политической жизни настолько подорвали дух страны, что в немалой степени именно это способствовало столь быстрому, каких-то шести недель хватило, поражению. Имея в виду отъявленное упрямство и независимость французского духа, де Голль вопрошал: «Как можно управлять страной, производящей 246 сортов сыра?» Провозглашенный после войны освободителем народа, де Голль призывал к принятию новой конституции, но, обнаружив, что не способен преодолеть влияние политических партий, ушел в тень, в ожидании, когда его призовут вновь. К 1958 году политическая ситуация в стране сделалась нестерпимой, и тут-то как раз нация обернула к нему испуганный взор. Де Голль вернулся к власти – но не просто как апостол конституционной реформы, как это было ранее, а как личность, способная вернуть Франции былое величие.

На протяжении целого десятилетия Авраам Линкольн призывал положить конец распространению рабовладельческой системы. Оказавшись слишком левым для избирателей в Иллинойсе, он проиграл выборы 1858 года сенатору Стивену Дугласу. Обдумывая причины поражения, Линкольн постепенно начал менять стиль высказываний; теперь он больше нажимал на необходимость сохранения Союза, нежели на моральное зло рабства. Более того, его инаугурационная речь в качестве президента была почти целиком посвящена единству нации, о рабстве он упомянул походя. А когда, более года спустя после начала Гражданской войны, Линкольн освободил рабов, шаг этот был вызван не нравственными соображениями, но военной необходимостью в борьбе за сохранение единого Союза штатов.

В критические времена идеология отравляет национальное сознание, и процесс этот неотвратим. Однако же человек, верный своим принципам, человек, ждущий, пока мир не прозреет, должен быть готов терпеливо пребывать в тени. И когда последствия отказа нации, компании или организации прислушаться к нему станут очевидны, он должен по-прежнему выражать свои взгляды с оптимизмом, энергией и бодростью. Когда пробьет его час, он должен встать впереди и, не тыча оппонентам в нос их близорукостью, не твердя: «Ведь я же вам говорил», – собрать их воедино и вести сражение вместе. Где торжествует принцип, злорадству, как и угрюмости, места нет.

Вудро Вильсона и Барри Голдуотера упрямая «верность принципу» привела к поражению. Ни тому, ни другому не удалось окрасить свои идеи в цвета патриотизма и оптимизма, и в конечном счете их карьера рухнула.

Своевременно вступив в мировую войну и внеся тем самым решающий вклад в победу союзников, Вудро Вильсон стал героем во всем мире. Но его идеализм утратил всякую привлекательность, когда он предложил план мирного урегулирования, признанный впоследствии худшим в истории. Убедившись, что его представление о Лиге Наций как инструменте сохранения мира во всем мире встречает сопротивление в конгрессе, Вильсон обратился через его голову прямо к народу, выступая на одном предвыборном митинге за другим. Но удивительное дело, защищая Лигу, он прибегал к юридическим и иным столь же специфичным аргументам, которые не находили у людей никакого отклика. Измученный во время президентской кампании физически и душевно, он совершенно упустил из виду столь выигрышные патриотические мотивы, сильно звучавшие в его собственных выступлениях военного времени. Лига растворилась в воздухе вместе с его властью и президентством.

При всем сходстве во взглядах Барри Голдуотер и Рональд Рейган разительно отличались друг от друга манерой поведения. Голдуотер вел борьбу против либерального истеблишмента, всячески подчеркивая, что он выступает с противоположных позиций. Рейган, напротив, нападал на врагов Америки, представляя свою программу с оптимистическим подъемом и патриотическим пылом. Даже каламбур, скрытый в предвыборном лозунге Голдуотера, как будто свидетельствовал, что тот обращается лишь к замкнутому кругу людей, но не к целой нации. В отличие от переходящего в национализм консерватизма Рейгана и в отличие от его взглядов, развивавшихся в сторону патриотизма, национализм и взгляды Голдуотера оставались незамутненно чистыми, ясными, недвижимыми и – неизбираемыми.

В ходе кампании 2000 года Гор отодвинул проблемы охраны окружающей среды на далекую периферию своей программы. В то время как ключевые группы избирателей признали в конце концов мудрость его прежних заявлений об опасности загрязнения природы, сам он хранил по этому поводу загадочное молчание, уступив выигрышную позицию –и критически важную часть электората – партии зеленых во главе с Ральфом Найдером. Ал Гор, каким он был в 1980-е годы, выиграл бы выборы-2000, но к тому времени, как избирательные участки закрылись и голоса были с горем пополам подсчитаны, того Гора уже давно не существовало.

Так что же все-таки обусловило успех Рейгана, Черчилля, де Голля и Линкольна и неудачу Вильсона, Голдуотера и Гора, хотя все они были равно верны принципу? Почему первым четырем удалось провести победную кампанию, а последние трое потерпели поражение?