Текст книги "Игры политиков"

Автор книги: Дик Моррис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

Вернулся подлинный Ал Гор!

Вице-президентов с таким послужным экологическим списком в истории еще не было. Но многим активистам и этого было мало. Обвиняя Гора в недостатке решимости, «зеленые» из разряда крайних даже придумали имя этому периоду кажущейся пассивности: «Тихая весна Ала Гора». В 1997 году «Нью-Йорк таймс» посвятила этим спорам большую публикацию, отмечая, в частности, что Гор, личность, известная как «один из наиболее стойких союзников борцов за чистоту природы, странным и непредсказуемым образом подвергается нападкам как раз со стороны этих групп, что указывает на подводные течения как в экологии, так и в политике».

Критики Гора не желали считаться с тем фактом, что он вынужден был бороться за поддержку президента, которого вопросы экономического развития занимали куда больше, чем экология. И тем не менее все восемь лет своего вице-президентства Гор активно занимался охраной окружающей среды. Так что многие не без оснований предполагали, что именно эти вопросы он выдвинет в центр президентской кампании 2000 года.

Но они забыли о прошлом претендента. Уж один-то урок из своей борьбы за высшие посты в стране Гор извлек: в год выборов надежнее сосредоточиваться на том, что волнует людей, нежели на своих любимых проектах – пусть даже они чрезвычайно актуальны.

Чем глубже Гор втягивался в кампанию, тем сильнее преследовали его воспоминания о том, как подвела его экология в 1988 году. Встретившись с неожиданно сильной внутрипартийной конкуренцией со стороны бывшего сенатора от штата Нью-Джерси Билла Брэдли, Гор задвинул экологию на самую периферию своих предвыборных речей. В первых теледебатах с соперником в борьбе за выдвижение на президентский пост Гор посвятил ей всего две фразы: «Я твердо убежден, что природа нуждается в защите. И я знаю, что мы способны заниматься этим так, чтобы защитить наш образ и уровень жизни».

В последующих дискуссиях с Брэдли Гор следовал той же модели. Напирая на защиту прав пациентов и необходимость предоставлять медицинскую помощь тем, кто не имеет страховки, Гор упорно обходил экологические проблемы. Все, что он мог предложить по этому поводу к февралю, сводилось к простейшей максиме: «Полагаю, что мы должны дышать чистым воздухом и пить чистую воду»; раньше его позиции были куда изощреннее и глубже.

Нежелание Гора говорить об экологии в полный голос многих удивило, а сторонников так и просто поразило. Уже в апреле 1999 года один из авторов журнала «Тайм» высказал предположение, что Гор утратил веру в собственные идеи защиты окружающей среды. «Теперь, когда Гор борется за место в Белом доме и готовится выйти из тени Клинтона, «зеленые» и другие избиратели желают знать, насколько зелен сам вице-президент. Соответствует ли его, как правой руки Клинтона, послужной список борца за чистоту природы возвышенной и амбициозной риторике книги «Равновесие земли», или, как сам он в ней выразился, автор уступил «соблазну держать нос по ветру и продвигаться вперед осторожно»? Иными словами, одно ли и то же лицо Ал Гор – кандидат в президенты и Ал Гор – автор книги?»

«Тайм» призывал Гора стукнуть кулаком по столу, «поднять бурю вокруг климатических перемен» и в то же время грустно констатировал, что «в настоящий момент нет никаких признаков того, что Гор готов к этому. Архитекторы его кампании верно рассчитали, что на одной экологии и технологии в Белый дом не въедешь… Но если это означает, что Гор откажется от своих ключевых позиций, то это плохо для планеты Земля и недостойно политика, который известен своей принципиальностью и решительностью». Статья заканчивалась вопросом, заданным от имени миллионов американцев: «Кто же тогда Ал Гор, если не главный американский «зеленый»?»

И действительно, кто же такой Ал Гор? Вступая в президентскую гонку-2000, он уже не был тем бойцом за сохранение природы, как восемь лет назад, готовясь к первой своей кампании. Тот Ал Гор исчез, растворился в целом десятилетии сомнений и рекомендаций поумерить красноречие по поводу глобального потепления климата планеты. Воспоминания о том, как Буш-старший обозвал его «озоновым человечком», должно быть, до сих пор преследовали Гора. Бой за него выиграли страх и нерешительность.

Нежелание говорить на экологические темы стало особенно очевидно в ходе трех теледебатов с Бушем-младшим. На протяжении всей серии – а заняла она на круг четыре с половиной часа – обсуждению проблем окружающей среды было уделено в общей сложности меньше пятнадцати минут, а в двух из трех случаев они вообще были затронуты лишь попутно.

В ходе дебатов Гор упрямо возвращался к проблемам экономики, даже независимо от того, о чем шла речь. Он твердил о социальном страховании, семь раз употребив слово «сейф», и еще чаще повторял, что план сокращения налогов, предложенный его соперником, рассчитан на «один процент самых преуспевающих». О проблемах охраны окружающей среды речь всерьез зашла лишь однажды, 11 октября 2000 года.

Зрителям-избирателям стало ясно, что кандидат от демократов просто не способен определиться сам с собой. Он не только отходит от своих прежних принципов, но и новых сформулировать не может. В ходе первых дебатов Гор предстал эдаким Майком Тайсоном в политике – он огрызался, вспыхивал, бил наотмашь, даже кусался, разъяренный тем, как Буш нападает на его план социального страхования и медицинского обслуживания. Встретившись с явным публичным осуждением, на второй раунд вышел другой Гор – незлобивый и щедрый, он великодушно протягивал руку сопернику, а о расхождениях говорил в тонах примирительных. К началу третьих дебатов Гор запутался в себе не мень-. ше, чем избиратели.

Мало того, что Гор заметно смягчил свои позиции по некогда ключевой для себя проблеме, он еще неожиданно столкнулся с вызовом слева – этот-то вызов и сыграл в конце концов роковую роль во всей кампании. Ральф Нейдер, кандидат на президентский пост от партии «зеленых», построил свою стратегию на дискредитации Гора как самого видного «зеленого» в Америке. Несомненно, отдавая себе отчет в том, что такого рода нападки внесут определенный раскол в ряды либерально настроенных демократов, Нейдер начал последовательно обвинять Гора в предательстве идеалов движения за сохранность природы.

3 ноября, буквально за несколько часов до начала выборов, «Нью-Йорк таймс» писала, что Нейдеру «удалось внедрить в сознание людей, что не так уж Гор и зелен, каким представляется». Столкнувшись с подобного рода афронтом, Гор, должно быть, был вне себя от ярости. В вопросах экологии вице-президент всегда считал себя неприкасаемым. И надо же, Нейдер нанес ему удар именно с этой стороны, обвинив в непоследовательности.

Но по правде говоря, в заключительные недели гонки Гор не смог – или не захотел – нажать на некогда любимые клавиши. Автор статьи в «Тайме» отмечал, что в вопросах экологии Гору не удалось провести сколь-нибудь заметной отличительной черты между собой и Бушем. И это удивительно. На делянке, которую Гор так решительно обрабатывал еще 15 лет назад, ему не удалось достичь решительно никакого преимущества над соперником. Можно ли представить себе, что Никсон не завоевывает очки, призывая к жесткому соблюдению законности и порядка, а Рейган – к сокращению налогов?

Каким образом следовало бы Гору нейтрализовать Ней-дера? Точно таким же, каким Буш нейтрализовал Пэта Бью-кенена.

У Буша тоже возникла помеха – как раз в лице Бьюке-нена, кандидата третьей (или четвертой?) партии, выступавшего с крайне правых позиций. Но если Гор и на дюйм не сдвинулся влево, дабы свести на нет поползновения Нейде-ра в вопросах экологии, то Буш с завидной твердостью стоял на своих принципах и просто перехватывал оружие у Бьюкенена, предлагая гигантские, триллионами долларов измеряемые, сокращения налогов. Такую конкуренцию Бью-кенен выдержать явно не мог.

По прошествии времени Быокенен признавался в разговоре со мной: «Ночь после выборов я провел в молитвах о том, чтобы не отобрать у Буша слишком много голосов в пользу Гора». Нейдер подобных молитв не возносил.

Разумеется, президентские выборы-2000 были беспримерны. Как стало ясно к самому закрытию избирательных участков, вопрос упирается в то, кто выиграет выборы во Флориде. И в этом, конечно, заключена истинная ирония судьбы – ведь именно во Флориде движение «зеленых» достигло самого большого размаха.

Жителям Солнечного штата сколько уж лет твердили о варварском отношении человека к природе; добыча нефти со дна океана, защита болотистой низменности, не говоря уж о знаменитых пляжах, – все это давно сделалось предметом жарких дебатов И тем не менее в ходе предвыборной поездки по Флориде Гор на удивление мало говорил об экологии. Даже когда Нейдер начал поджимать его слева, он уходил от этого предмета, посвятив ему буквально три фразы на митинге в Тампе за несколько дней до выборов.

В конце концов Ральф Нейдер отнял у Ала Гора 90 тысяч голосов либералов во Флориде, и они-то решили исход сражения.

Так почему же Гор столь упорно уходил от экологии, даже ввиду угрозы, исходившей от партии «зеленых»?

В то время когда следовало твердо отстаивать свои принципы, почему Гор качался и спотыкался?

Один из ведущих советников Гора говорил мне, что его патрон опасался, как бы наиболее радикальные пассажи книги «Равновесие земли» не повредили его кампании. «Сопровождая Гора на митингах, мы настойчиво советовали ему говорить об экологии, но он всегда давал понять, что не хочет выслушивать упреки в том роде, что идеи, развиваемые в книге, приведут к увеличению налогов».

Другой его помощник тоже рисует портрет претендента, одолеваемого страхом перед разного рода нападками. «О табаке он не говорил, потому что опасался, как бы его не назвали хозяином табачной плантации. Разговоров об Интернете избегал, потому что не хотел, чтобы ему напоминали собственное заявление, будто именно он является отцом Интернета. А об экологии – потому что против него могли использовать его книгу».

Пессимист в глубине души, Гор столь же остро осознавал опасности любой поддержки, сколь Клинтон – ее преимущества. В глазах Билла Клинтона, человека из низов, не имевшего никаких связей в обществе, в политике полно возможностей для привлечения избирателей на свою сторону. В глазах Ала Гора – сына и наследника отца-политика – любая из таких возможностей чревата западней, которая может оборвать хорошо рассчитанный путь наверх.

Нет нужды доказывать, что Ал Гор мог бы идеально продемонстрировать избирателям, особенно молодым, свою, пусть скрытую, но неизменную верность экологии. Стоило ему проявить твердость, и он свел бы на нет поползновения Нейдера и всей партии «зеленых», завоевал сердца экологически ориентированных избирателей во Флориде, выиграл президентские выборы и принялся бы осуществлять программу, от которой в глубине души не отступал никогда.

Но скованный страхом, он оседлал изрядно пооббивше-го бабки коня своего старого шефа и сосредоточился на экономике, социальном страховании и так далее – за счет того, к чему испытывал, и доказал это, подлинную страсть. Даже после того, как закрылись избирательные участки и начался подсчет голосов, а следом за ним юридические сражения, Гор еще раз перехитрил самого себя. Вместо того чтобы занять твердую принципиальную позицию, он, в ущерб себе, избрал соглашательскую линию.

Когда выяснилось, что во Флориде у Буша перед Гором микроскопическое преимущество, последний столкнулся с альтернативой. Можно было встать на принципиальную позицию и потребовать пересчета голосов в масштабе всего штата, а можно было ограничиться несколькими округами. Поначалу Гор встал на первый путь, но затем, следуя совету адвокатов, переключился всего на три округа. Его убедили, что именно здесь можно достичь преимущества, а если пересчитывать голоса по всему штату, то еще неизвестно, чем это обернется.

Принеся в жертву принцип, Гор утратил моральное преимущество; теперь дело выглядело так, что его интересует только крючкотворство и всякого рода процедурные склоки. В общем, бедняга Гор снова остановился на полпути.

В конце концов, как отмечает «Нью-Йорк таймс», выяснилось, что даже в случае, если бы требования Гора были удовлетворены и голоса в трех графствах пересчитаны, победа во Флориде все равно осталась на стороне Буша. А вот если бы, продолжает газета, пересчитать голоса на территории всего штата – к чему Гор поначалу призывал, а потом отошел от принципа, – вполне вероятно, победил бы он.

Политики – всего лишь люди. Оказываясь в затруднительном положении, они нередко слишком полагаются на специалистов. А специалисты, в свою очередь, слишком часто ищут самые безопасные решения и не желают отклоняться от проторенных дорог.

В ходе выборов 2000 года говорить об экологии казалось рискованным, а о социальном страховании и медицинском обслуживании – безопасным. А потому требование пересчитывать голоса в трех графствах представлялось благоразумным, а по всему штату – сомнительным.

Но выяснилось, что в обоих случаях рискованный путь оказался верным, а безопасный принес поражение. Выпадет Алу Гору еще один случай либо нет, сказать трудно, но незабываемое сражение 2000 года он проиграл потому, что отступил от принципа.

СТРАТЕГИЯ 2
ТРИАНГУЛЯЦИЯ

Нет ничего более мучительного, нежели политический пат – ситуация, при которой обе стороны из года в год, со все убывающей силой отпихивают друг друга в попытках решить нерешаемые проблемы. Как в Первой мировой войне, когда миллионы солдат союзнических армий сидели в окопах напротив таких же миллионов столь же непоколебимых немцев, оставляя между собой полосу ничейной земли, простиравшуюся от Ла-Манша до границы Германии. Такого рода положения требуют флангового маневра, новой инициативы, способной вывести из унылого тупика.

В политике, впрочем, как и в любом ином деле, неподвижность, топчущийся на месте конфликт убивают воображение, понижают дух, испивают способность достижения согласия. Бывают времена, когда, вместо того чтобы продолжать бесконечные склоки и споры – на работе ли, на торгах, избирательном участке, – надо возвыситься над противоречиями, собрать лучшие предложения с обеих сторон и выработать третий путь, ведущий к решению проблемы.

Когда в течение долгих лет ведутся изнурительные споры, определенные идеи, решения и предложения начинают ассоциироваться с одной партией или фракцией – даже когда возникающие проблемы равно близки обеим тяжущимся сторонам. Демократы призывают к контролю за продажей оружия, республиканцы – к более суровым наказаниям, но преступность – враг обеих партий. Демократы предлагают увеличить расходы на образование, республиканцы всячески пропагандируют ваучеры, но подъем уровня школьного обучения – общая цель.

С течением времени обе ведущие американские политические партии стали ассоциироваться с определенным набором забот и проблем. Преступность, налоги, оборона, управление, иммиграция, общественные нравы, правительственные расходы, бюджетный дефицит – все это республиканское поле. Образование, престарелые, медицинское обслуживание, нищета, забота о детях, бездомные, экология, расизм – это находится в ведении демократов.

Естественно, в крайнем своем проявлении такое «распределение» выглядит чистым абсурдом. В конце концов ни одна партия не выступает за загрязнение окружающей среды, голод, безработицу или нищету.

И тем не менее не только те или иные решения, но даже определенные проблемы мы числим по партийному ведомству. Например, нас искренне удивляет, когда какой-нибудь демократ заговаривает о преступности, а республиканец выражает сочувствие бедным. Уж не специально ли они затушевывают партийные разногласия, уж нет ли в этом какого-нибудь подвоха, спрашиваем мы себя. Это неправильно. Обе партии признают серьезность проблем, просто они расходятся в приоритетах и предлагаемых способах решения.

Модель: партия – проблема или фракция – проблема предоставляет великолепную стратегическую возможность – решение проблемы оппонента. Вставая на такой путь, выбиваешь у него из рук оружие и понижаешь шансы на успех. Чем лучше поставлено образование, чем больше внимания уделяется экологии и престарелым, тем меньше потенциальных избирателей у демократов. Чем ниже налоги, уровень преступности и выше социальное обеспечение, тем меньше причин выбирать республиканца.

На рабочем или любом ином месте, где широко применяются политические ходы, такая же стратегия может оказаться решающей. Решите проблемы, которыми занимается ваш конкурент, и он – банкрот. Бросьте ему кость, и он уйдет.

Мы, работники администрации Клинтона, называли это триангуляцией.

Идея состоит в том, чтобы прилагать максимум усилий для решения проблем, волнующих электорат политического противника, так чтобы вырвать у него клыки. Если вы демократ, выровняйте бюджет, реформируйте систему социального обеспечения, сократите преступность – и вы увидите, как избиратели республиканцев толпами кинутся к вам в объятия. Если же вы республиканец, улучшайте систему образования, боритесь с нищетой – и вашего полку заметно прибудет.

Решая проблемы оппонента, нельзя становиться его двойником, нельзя говорить «и я, и я», когда он сосредоточивается на какой-то проблеме, или «согласен», когда он предлагает ее решение. Суть триангуляции состоит в том, чтобы предлагать свои решения чужих проблем.

Чините его машину своими инструментами.

Треугольник, о котором идет речь, – равносторонний, вершина его расположена прямо над серединой основания. Триангуляция предполагает использование подходов обеих партий для решения каждой вновь возникающей проблемы. Она предполагает также использование лучших идей, возникающих в недрах обеих партий, и выработку третьего пути, при котором неудачные предложения отбрасываются, а эффективные принимаются.

Сократите объемы социального обеспечения – но только не за счет установления временных лимитов и требований к условиям труда, а обеспечивая обучение профессии, заботу о детях, кредитные льготы и новые рабочие места.

Понижайте уровень преступности – не только за счет увеличения полицейских сил и строительства новых тюрем, но и сокращения продажи оружия и запрета наступательных вооружений.

Повышайте уровень образования – за счет увеличения расходов, но также использования ваучеров, что будет способствовать конкуренции между частными и государственными школами.

Оберегайте окружающую среду – частично путем установления определенных правил, но также путем условий, при которых производства платят друг другу, дабы избежать эмиссии.

Но, используя лучшее из наработок той и другой партии, успешный триангулятор отбрасывает худшее. Приняв на вооружение некоторые идеи республиканцев в части реформы системы социального обеспечения, Клинтон отказался от сокращения количества талонов на еду или детское питание для семей, живущих на пособие (из тактических соображений он согласился на такие сокращения для семей легальных иммигрантов, но через год вернулся к прежней системе). Буш прислушался к советам демократов увеличить помощь городским школам, но настоял на том, чтобы она была адресной.

Синтез всего лучшего в программах обеих партий ведет к чему-то большему, нежели просто преодоление идеологических разногласий. Триангуляция не предполагает некоей срединной линии. Она прокладывает дорогу таким образом, что лучшие наработки каждой партии встречаются в точке, расположенной выше, чем если бы каждая двигалась к ней в одиночку.

Естественно, решение проблем, волнующих другую сторону, – только часть дела. Необходимо вырабатывать и осуществлять собственную программу. Прекрасно, если демократ борется с преступностью и сокращает пособия, но он также не должен забывать о школах и экологии. Республиканец может выступить с призывом заняться образовательными проблемами, но в то же время ему следует озаботиться сокращением налогов.

Итак, вот три основных принципа триангуляции:

решай проблемы другой стороны;

применяй при этом инструменты обеих сторон;

не забывай о собственной программе.

В своей книге «Путь к власти» Лао Цзы пишет, что «держаться центра – это значит прислушиваться к внутреннему голосу». «Внутренний голос» американцев, втянутых в пылкие политические дебаты, разворачивающиеся вокруг, подталкивает их к определенным выводам. Триангуляция в методологическом смысле предполагает движение к центру. А как идеология – призывает пожертвовать собственными идеями и прислушаться к «внутреннему голосу» всей нации.

Билл Клинтон, понуждая своих единомышленников отказаться от идеи государства-филантропа и сосредоточиться на принципе обмена – мы даем пособия, ты работаешь, – и Джордж Буш, понуждая своих избавиться от призрака невмешательства правительства в жизнь людей и посочувствовать им, – оба вслушивались во «внутренний голос» народа.

Жизненный опыт убеждал их в том, что и гедонистическое своеволие собственной юности, и аскетизм поколения отцов не привели ни к чему хорошему. Потому «внутренний голос» подсказывал им потребность поисков альтернативы аскезе и необходимость ответственности вместо гедонизма.

По мере того как поколение Икс убеждалось в том, как трудно в условиях глобальной экономики найти и сохранить работу, оно все больше внимания уделяло образованию, которое получают его дети. «Внутренний голос» взывал к формированию более жесткой школьной системы, что и сделалось для Джорджа Буша своего рода мантрой политической программы.

В последующих главах нам еще предстоит убедиться в том, что два последних президента США были избраны именно благодаря триангуляционной стратегии. Смело выходя за пределы ключевых позиций собственной партии и перекликаясь с оппонентами, и Билл Клинтон, и Джордж Буш сумели расширить свою политическую базу и таким образом выиграть выборы.

С самого начала кампании Буш последовательно стремился перехватить у демократов инициативу в обсуждении проблем образования и бедности и сделать их, хотя бы отчасти, важными пунктами республиканской программы. Еще только объявляя о своем намерении бороться за президентский пост, он во всеуслышание провозгласил, что намерен «примирить консервативное сознание с сострадательным сердцем». Он отказался отдать образование, бедность, здоровье на откуп демократам, напротив, превратил их в своего конька. Как ему это удалось? Как демократы допустили это? И почему это допустили твердолобые республиканцы?

Если Бушу интуиция подсказала, что настало время нарушить многолетнюю традицию и повернуться в сторону бедных, то Билл Клинтон в борьбе за Белый дом заставил своих однопартийцев обратиться к проблемам среднего класса. В глазах Билла Клинтона – демократа «нового поколения» – призывы к борьбе с преступностью и ограничению пособий, перестав быть пугалом и скрытым проявлением расизма крайнего толка, сделались обоснованной заботой и справедливым требованием представителей среднего класса. Подобно Бушу, он не собирался отдавать их на откуп противнику. Обещая «положить конец системе пособий в ее нынешнем виде», выступая за применение высшей меры наказания и сбалансированный бюджет, Клинтон объявил, что «эре большого правительства пришел конец»; заняв новую позицию и развернув в ее сторону свою партию, он оборвал двенадцатилетнюю полосу неудач демократов на президентских выборах. Вопрос состоит опять-таки в том, как ему удалось это сделать под недовольное улюлюканье одних и при активном сопротивлении других.

Но самый яркий пример успешной триангуляционной стратегии исходит не из Америки, а из Франции. В 1981 году вновь избранный президент-социалист Франсуа Миттеран национализировал целые сферы французской экономики. Однако при том, что это движение влево сопровождалось по ту сторону Ла-Манша и далее целого океана право-консервативной политикой Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана, Франция вошла в полосу глубокого упадка. На волне этих трудностей поднялся кандидат правых Жак Ширак, выигравший в 1985 году парламентские выборы. В ответ Миттеран прибег к триангуляции. Он дал возможность Шираку приватизировать все, что было национализировано четыре года назад. В результате, оказавшись без любимого оружия, тот проиграл Миттерану президентские выборы 1987 года. Его подвел собственный успех. Да, но как Миттерану удалось удержать в узде свою партию?

Впрочем, триангуляция приводит к успеху не всегда. Попытавшийся отойти от ортодоксальной программы республиканцев и обратиться к проблемам гражданских прав и социального обеспечения, что всегда считалось территорией демократов, губернатор штата Нью-Йорк Нельсон Рокфеллер, республиканец либерального толка, оказался между двух стульев. Почему он потерпел поражение там, где Буш, Клинтон и Миттеран добились успеха? Почему его политика демократам показалась мошеннической, а республиканцам – предательской?