Текст книги "Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала (СИ)"

Автор книги: Диана Фурсова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 38 страниц)

Глава 29. Сделка со столичной ведьмой

Имя Илары Арден ударило не как гром.

Хуже.

Как щелчок замка, который слишком долго не замечали в темноте.

Алина смотрела на лист в руке Тарра и чувствовала, как внутри неё медленно, холодно выстраивается новая линия. Не Селина. Не жена генерала. Не очевидная фигура у всех на глазах.

Илара.

Тень.

Та самая, о которой почти не говорили. Та, которую не обсуждали ни за ужином, ни в шепоте слуг. Сестра. Маленькая, удобная, забытая.

А значит – идеальная жертва.

Или идеальный ключ.

– Где она сейчас? – спросила Алина.

Тарр перевёл взгляд на Рейнара, но ответил сразу:

– В западном крыле не живёт уже третий месяц. По бумагам – уехала лечиться к столичной родне после слабости и долгой горячки. Но вчера один из прачечных мальчишек клялся, что видел женский силуэт в старой верхней галерее над часовней. Маленькая фигура. В тёмном.

Рейнар медленно выпрямился.

– Почему я слышу об этом только сейчас?

Голос был негромким.

Оттого страшнее.

– Потому что сначала это сочли бабьей сплетней, милорд, – сухо ответил Тарр. – А потом начались склад, повитуха, Лавина, покушения и список, где все внезапно стали важнее прачечного мальчишки.

Хороший ответ.

И достаточно честный, чтобы не получить за него удар.

Алина взяла лист у капитана и ещё раз всмотрелась в строку.

И. Арден – убрать первой, если генерал начнёт смотреть в её сторону.

Не “верить”.

Не “жалеть”.

Не “приближать”.

Смотреть.

Та же формулировка.

Та же опасная логика, в которой мужской взгляд был сигналом к убийству.

Но если к Алине эта пометка когда-то казалась почти очевидной – жена, дом, политика, близость, – то в случае с Иларой всё становилось куда грязнее.

– Это не про любовную ревность, – тихо сказала Алина.

Рейнар повернул голову к ней.

– Я и не думал, что вы опуститесь до такой банальности.

– Я не опускаюсь. Я исключаю. – Она постучала ногтем по строчке. – Если бы Илара была просто неудобной родственницей, её бы “успокоили”, “удержали”, “увезли”. Но тут – убрать первой. Значит, она либо знала что-то до меня, либо могла стать для вас опасно важной по другой причине.

Тарр нахмурился:

– По какой?

Алина медленно выдохнула.

Вот где воздух в кабинете снова стал тяжёлым.

– По той, – сказала она, – которая теперь объясняет почти всё.

Оба мужчины смотрели молча.

И это было хорошо.

Потому что ей нужно было самой услышать собственную мысль целиком.

– Если враги знали о линии Рейнара, – продолжила она, не отрывая взгляда от листа, – тогда им было важно не просто убрать жену и поставить другую женщину на её место. Им нужно было контролировать любую женщину, чьё существование рядом с ним ломало бы удобную схему. Жену – потому что её можно объявить пустой и заменить. Илару – потому что она могла знать о проклятии, о ране, о невозможности наследника. Или… – она замолчала на секунду, – или потому, что её хотели использовать как свидетельницу, опекуншу, хранительницу семейной правды. А потом убрать, если вы вдруг начнёте слушать именно её.

Тарр медленно кивнул.

Рейнар – нет.

Он стоял слишком неподвижно.

Опять.

Хуже всего именно это.

– Вы что-то вспомнили, – тихо сказала Алина.

Он поднял на неё взгляд.

Тёмный. Нехороший.

– Возможно.

– Тогда говорите.

– Нет.

Вот и всё.

Прежний Рейнар. Железный, закрытый, не отдающий даже крошки правды без крови.

Алина почувствовала вспышку раздражения.

– Прекрасно. Значит, я сейчас снова должна по крупицам собирать то, что вы упрямо держите у себя, хотя именно молчание уже привело нас сюда?

– Аделаида.

– Нет, Рейнар. – Она сказала имя слишком быстро, слишком прямо. Но отступать уже не стала. – Не смейте опять закрываться, когда речь идёт о человеке, которого могли годами держать как живой замок на вашей тайне.

Тарр очень разумно не пошевелился.

Только лицо стало чуть каменнее.

Рейнар же смотрел на неё так, будто решал, кто из них двоих сейчас сорвётся первым.

Потом сказал:

– Илара была рядом, когда меня привезли после границы.

Тишина упала сразу.

Алина медленно опустила лист.

– Сколько ей было?

– Шестнадцать.

Шестнадцать.

Почти ребёнок.

Достаточно взрослая, чтобы запомнить. Недостаточно взрослая, чтобы её слова считали равными словам мужчин.

Очень удобный свидетель для тех, кто умеет работать через дом.

– Она слышала разговор целителей? – спросила Алина.

– Да.

– И вы это знали?

– Потом. – Его голос стал ещё тише. – Не сразу.

Вот и ещё один кусок.

Алина ощутила, как мысль окончательно складывается.

– Значит, Илара знала о ране и о том, что с вами сделали.

– Да.

– И, если в доме кто-то строил схему через наследника, она была единственной женщиной внутри семьи, кто мог однажды сказать: дело не в жене.

Рейнар ничего не ответил.

Потому что ответ был и так ясен.

Да.

Именно поэтому её нужно было убрать первой.

Не потому, что он “посмотрит” на неё как на женщину.

Потому, что начнёт смотреть на неё как на человека, знающего правду.

Слишком похоже.

Слишком мерзко.

– Где она сейчас на самом деле? – спросила Алина.

Тарр ответил раньше генерала:

– Я подниму всех по западной галерее, часовне и старым комнатам Арден. Но если список писал внутренний круг, Илару могли либо спрятать, либо давно убедить, что молчать – единственный способ остаться живой.

– Или сумасшедшей, – тихо сказала Алина.

И сама же тут же услышала, насколько опасно это прозвучало.

В кабинете стало совсем тихо.

Потому что все трое подумали об одном и том же.

О прежней Аделаиде.

О “женских слабостях”.

О девочках и женщинах, которых проще было не убить сразу, а сперва сделать ненадёжными, нервными, тихими, ненужными.

Рейнар отвернулся к окну.

– До рассвета найдите мне её, – сказал он.

Тарр коротко кивнул и вышел.

Они остались вдвоём.

Снова.

Проклятье.

Кажется, весь этот дом только и делал, что оставлял их наедине в самые неподходящие минуты.

Алина подошла к столу. Положила лист рядом с флаконом Хольта и принесёнными ранее бумагами. Потом очень осторожно сказала:

– Если Илара жива и прячется не сама, значит, её удерживают не силой, а страхом. Или лекарствами.

Рейнар не повернулся.

– Вы всегда видите худший вариант?

– Нет. Только наиболее частый.

– Удобная профессия.

– Отвратительная. Но полезная.

Он медленно обернулся.

– И что вы предлагаете?

Вот так.

Опять.

Сильный мужчина, привыкший решать сам, задавал ей этот вопрос всё чаще.

Очень опасный сдвиг.

– Я предлагаю искать не девушку, а режим, – сказала Алина. – Если её держали в слабости, значит, где-то должны остаться следы: настои, отдельная еда, старые записи по “женской горячке”, подмены белья, закрытые комнаты, служанка, которую редко выпускают наружу. И… – она взглянула на принесённый Хольтом флакон, – мне нужна не только ваша лекарская линия. Мне нужна магическая.

Рейнар нахмурился.

– Объяснитесь.

– Ваше ранение – не чистая медицина. Дом живёт не только на травах. Повитуха нужна была не только для бумаг. Драконья кровь у детей вспыхивает иначе, чем обычный жар. А у вас в плечо, по словам Хольта, попало что-то, что “не должно было достаться живому”. Это не про грязный нож и не про плохую перевязку. Это про магию, которую кто-то понимает лучше нас.

Он смотрел молча.

Очень внимательно.

– И?

– И, – сказала Алина, – у нас есть три варианта. Либо искать честного родового целителя, который тут же донесёт всем, что генерал уязвим. Либо продолжать тыкаться в полутьме и делать вид, что проклятие рассосётся от мужского характера. Либо идти к тому, кто знает тёмную сторону магии и не боится лезть в неё руками.

Уголок его рта дёрнулся.

– Вы удивительно красиво называете ведьму.

– Я называю специалиста по гадости, которой вас однажды испортили и которой сейчас продолжают играть.

– И вы уже знаете такую?

Алина помолчала.

Не знала.

Но у неё была Марта. Предместье. Слухи. Женщины, которые торгуют не только травами, но и именами.

– Пока нет, – честно сказала она. – Но узнаю быстро. Такие люди либо сидят слишком далеко, либо слишком близко. Судя по тому, как у вас здесь всё связано со столицей, я бы ставила на второе.

Рейнар опустил взгляд на флакон.

Потом поднял обратно.

– Это риск.

– Разумеется.

– Нас могут вести.

– Уже ведут.

– Нас могут обмануть.

– Уже обманывают.

– И всё же вы предлагаете добровольно пойти к магичке, которой нельзя доверять.

– Да. Потому что мне нравятся честные расклады: либо нас попытаются купить, либо отравить, либо использовать. Нам хотя бы не придётся гадать, есть ли там опасность.

На этот раз он действительно почти усмехнулся.

Почти.

– Вы безнадёжны.

– Нет. Практичны.

– Это разные слова для одного и того же безумия.

Алина не ответила.

Потому что как раз в эту секунду в дверь тихо постучали.

Не Тарр.

Слишком осторожно.

– Войдите, – сказал Рейнар.

На пороге появилась Марта.

Разумеется.

Маленькая, сухая, в своём тёмном платке, пахнущая снегом, дымом и уличной правдой. Она вошла, оглядела обоих одним быстрым взглядом, в котором, как всегда, было больше понимания, чем следовало бы позволять старой травнице из предместья.

– Милорд. Миледи, – коротко кивнула она. – Я не вовремя, но, как обычно, к добру это не относится.

– Говорите, – сказала Алина.

Марта шагнула ближе и достала из рукава маленький свёрток.

Внутри оказалось кольцо.

Тонкое. Тёмное золото. И чёрный камень в оправе.

То самое.

Почти такое же, как описывали мальчишка и Лавина.

Рейнар резко вскинул взгляд.

– Где вы это взяли?

– У одной мёртвой дуры хватило ума заложить его не ювелиру, а ростовщику, который мне должен. Сказала, что “подарок от столичной госпожи”, если правильно молчать и носить бумаги через женские комнаты. – Марта пожала плечом. – Дура сгорела в горячке ещё месяц назад. А кольцо так и осталось.

Алина взяла его первой.

Камень был холодным. Неестественно холодным. И от него шёл очень слабый, но узнаваемый после последних недель запах – сладковатый, едва терпкий, как от тех самых смесей на грани сна, забвения и послушания.

Не просто украшение.

Инструмент.

– Это не обычная вещь, – тихо сказала она.

Марта кивнула:

– Я потому и пришла. Есть в столице одна, кто любит такие камушки. Не носит сама. Раздаёт. Для связных, для дур, для чужих рук, которые пачкают работу за неё.

Рейнар медленно выпрямился.

– Имя.

Марта усмехнулась без веселья.

– Если бы всё было так просто, милорд, я бы уже взяла больше серебра. Её зовут по-разному. Для одних – госпожа Вейра. Для других – столичная вдова при алхимиках. А внизу, где люди не любят красивых слов, говорят проще: ведьма с Тисовой улицы.

Алина почувствовала, как внутри щёлкнуло.

Вот.

Столичная ведьма.

Не сказка.

Не абстрактная тёмная сила.

Конкретная женщина с улицей, кругом, прозвищем и привычкой раздавать кольца своим пешкам.

– Почему вы не пришли раньше? – спросил Рейнар.

Марта посмотрела на него так, будто вопрос был не глупым, а просто мужским.

– Потому что раньше у меня было кольцо и слух. А теперь у вас есть повитуха, сладкие смеси, внутренний круг, мёртвые девки, список женщин и генерал, которого держат на крючке наследника. Я люблю, когда пазл дороже.

Честно.

Неприятно.

Полезно.

Алина положила кольцо на стол рядом с бумагами.

– Эта Вейра умеет работать с проклятиями?

– Умеет работать с тем, с чем честные маги не любят марать руки, – ответила Марта. – Проклятия, привязки, кровь, родовые узлы, дурные плоды, бесплодие, послушание через питьё, ослабление дара… всё, за что благородные потом платят тайно и втридорога.

Слово упало между ними так тяжело, что его почти можно было потрогать.

Бесплодие.

Рейнар не шелохнулся.

Но Алина уже видела: попала не Марта. Попала сама реальность.

И отступать поздно.

– Значит, – тихо сказала Алина, – если мы хотим понять, что именно сделали с его раной и как этим играют до сих пор, нам нужна она.

– Или её голова на пике, – сухо сказал Рейнар.

– Это после. Сначала знания.

Марта очень разумно промолчала.

Только крутила в пальцах перчатку, будто ей было всё равно, какой именно спор разгорится между этими двумя.

Очень не всё равно, конечно.

Но старая женщина умела не мешать огню разгораться там, где он и без неё шёл хорошо.

– Вы предлагаете мне добровольно сунуть вас в столичную паутину, – сказал Рейнар.

– Нет. Я предлагаю не идти к ней как баран на рынок. Я предлагаю сделку.

Он поднял бровь.

– Вы уже придумали, чем мы её купим?

Алина посмотрела на кольцо.

Потом на список.

Потом на него.

– Тем, чего у неё нет. Живой повитухой, которая может назвать схему. Бумагами о замене жены. И информацией о том, что кто-то внутри дома начал работать без прямого столичного благословения. Если Вейра действительно раздаёт кольца и строит такие сети, то больше всего на свете она не любит, когда её пешки начинают считать себя королевами.

Марта тихо хмыкнула.

– Миледи быстро учится.

– У меня времени мало, – отрезала Алина.

Рейнар смотрел уже не на ведьму, не на кольцо, не на бумаги.

На неё.

Слишком долго.

Слишком внимательно.

И именно в этот момент она поняла, какая именно мысль у него сейчас в голове.

Он не боялся только ведьмы.

Он боялся, что ей снова придётся идти туда, где её могут выманить, продать, использовать или убить.

И на этот раз страх был уже не теоретическим.

Слишком личным.

– Нет, – сказал он.

Одно слово.

Твёрдо.

Ожидаемо.

Алина почувствовала, как внутри мгновенно вспыхивает раздражение.

– Нет – это ответ генерала или мужчины, который слишком много о себе думает?

– Это ответ человека, который видел, сколько раз вас уже пытались убрать, и не собирается вести вас ещё и к столичной падали.

– А вы пойдёте без меня? И расскажете ведьме о проклятии, о бумагах, о моём расследовании и о внутренних связях так, чтобы она не почувствовала слабое место через две минуты?

Он промолчал.

Вот.

Именно.

– Я нужна, – тихо сказала Алина. – Не потому, что я самая умная в комнате. А потому, что эту игру уже слишком долго ведут через женщин, тела, кровь, роды и слабость. Она будет говорить не с генералом. Она будет говорить с женщиной, которая понимает цену матки, яда, стыда и наследства.

Марта опять хмыкнула.

Очень тихо.

Очень раздражающе в точку.

Рейнар шагнул ближе к столу.

– А если она захочет заполучить вас в свою игру?

– Она уже захочет. Неважно, пойду я или нет.

– И это вас не пугает?

– Пугает. – Алина подняла на него взгляд. – Но меня сильнее пугает, что вы будете дальше жить с этой дрянью в крови и делать вид, будто всё уже решено.

Тишина.

Тяжёлая.

Живая.

Марта отвела глаза первой.

Очень вежливо давая им воздух там, где воздух уже сам по себе становился опасным.

Рейнар смотрел на Алину так, будто она только что снова шагнула в то место, куда он никого не звал.

И всё же шагнула правильно.

– Вы не поедете в столицу, – произнёс он.

– Не надо начинать с дальнего конца. Вейра может быть и не в столице.

– Вы уверены?

– Нет. Но уверена, что она не выходит на таких, как мы, напрямую из красивого салона с окнами на площадь.

Марта кивнула:

– У неё всегда есть промежуточные норы. Здесь, на тракте, в старых купеческих домах, у переписчиц, у вдов. Сама она выходит только если чует настоящую выгоду.

– Значит, – сказала Алина, – мы дадим ей запах выгоды.

Рейнар медленно выдохнул.

Так, будто уже понял: запретить ей сейчас – значит только загнать мысль глубже, а не убить.

– Это будет под моей охраной, – сказал он.

– Разумеется.

– В месте, которое я выберу.

– Если оно не идиотское – хорошо.

– И ни одного слова о моей линии, пока я сам не решу, что именно отдавать.

Алина коротко кивнула.

Честно.

Без торга.

Потому что это было справедливо.

Он заметил. Конечно.

И, кажется, именно это немного изменило выражение его лица. Не смягчило. Но сняло одну линию напряжения.

– Когда? – спросил он Марту.

– Быстро, – ответила та. – Если кольцо пустить обратно через ростовщика, а к нему подмешать слух, будто в крепости нашли бумаги на замену хозяйки и теперь ищут того, кто снимет следы с проклятой крови, до ведьмы это дойдёт к завтрашнему вечеру.

Алина уже видела картину целиком.

– Нет, – сказала она. – Не “ищут того, кто снимет следы”. Это слишком в лоб. Надо иначе. Мы не просим помощи. Мы продаём редкость.

Марта прищурилась.

– Какую?

– Живого дракона с повреждённой линией, документы на подмену хозяйки и дом, который начал трещать раньше, чем столица дала команду добивать. Для ведьмы такого уровня это не просто клиент. Это рынок.

Вот теперь даже Рейнар молчал по-другому.

Не от злости.

От того, насколько хищно и точно она только что увидела логику другой хищницы.

– Мне всё больше не нравится, как быстро вы учитесь у таких людей, – тихо сказал он.

Алина встретила его взгляд.

– Мне тоже. Но нас никто не спрашивал, по какой программе выживать.

Марта тихо фыркнула:

– Вот потому я и люблю женщин, которых слишком рано пытались похоронить.

Сказано было почти небрежно.

И всё же в комнате стало тише.

Потому что правда иногда звучит именно так – буднично, без музыки, и потому режет глубже.

Рейнар первым отвёл взгляд.

– Хорошо, – сказал он. – Делайте.

Марта кивнула.

Уже собиралась уйти, когда Алина остановила её:

– Ещё одно. Вы знаете хоть что-то о таких проклятиях, как у него?

Старая женщина медленно повернулась обратно.

Посмотрела сперва на Алину.

Потом на Рейнара.

Очень внимательно.

И ответила не сразу.

– Знаю только то, что такие вещи редко бьют в одно место, миледи. Если задели кровь, то почти всегда задели и зверя. А если задели зверя – рано или поздно полезет цена не только в постели и наследстве. В ярости. В боли. В потере контроля. В том, как долго человек может держать форму, прежде чем огонь внутри начнёт жрать его же самого.

Алина почувствовала, как похолодели пальцы.

Рейнар – нет. Не снаружи.

Но взгляд стал темнее.

Вот оно.

Ещё один кусок.

Не только наследник.

Не только политика.

И то, почему он так держится за контроль. За ледяную дисциплину. За каждое слово, взгляд, приказ.

Потому что знает цену срыва.

– Вы это видели? – тихо спросила она.

– Видела мужчин, которые становились хуже зверя от меньшего, – ответила Марта. – А ещё видела ведьм, которые любили продавать надежду на обратное.

С этими словами она ушла.

Дверь закрылась.

Алина осталась смотреть на кольцо.

На флакон.

На бумаги.

На мужчину, который стоял напротив и слишком молчал.

И понимала с новой, страшной ясностью: их следующий шаг будет не просто расследованием.

Сделкой с человеком, которому нельзя доверять.

С магией, которую она не понимает до конца.

С тайной, которую можно либо начать лечить, либо добить окончательно.

– Вы жалеете, что сказали мне? – спросила она тихо.

Рейнар ответил не сразу.

Потом очень спокойно произнёс:

– Я жалею, что вы теперь рискуете из-за этого ещё сильнее.

Это было хуже, чем “да”.

Потому что честнее.

И именно поэтому в груди у неё снова что-то болезненно сжалось.

– Тогда не делайте вид, будто всё ещё можете решать за меня, – так же тихо сказала Алина. – Мы уже слишком далеко зашли, чтобы один из нас играл только в защиту, а другой – только в риск.

Он подошёл ближе.

Не вплотную.

Но достаточно, чтобы жар от камина и его присутствия смешались.

– А что, по-вашему, мы теперь делаем? – спросил он низко.

Вопрос был не только про ведьму.

Совсем не только.

Алина почувствовала это сразу.

Опасно.

Очень.

– Торгуемся, – сказала она.

– За что?

Она посмотрела прямо в его глаза.

– За правду. За выживание. И, возможно, за то, чтобы ни одна ведьма в столице не узнала раньше нас, сколько именно между нами уже можно использовать.

Тишина после этих слов стала почти невыносимой.

Потому что она сказала то, чего оба слишком старательно не произносили вслух.

Не про поцелуй даже.

Про связь.

Про растущее внимание.

Про ту самую строку: “если генерал начнёт смотреть…”

Рейнар медленно протянул руку.

На миг ей показалось – сейчас коснётся лица.

Нет.

Только взял кольцо со стола.

Но и этого хватило, чтобы тело всё равно откликнулось теплом, как у дуры.

– Тогда, – сказал он, глядя на чёрный камень у себя в пальцах, – сделаем так, чтобы ведьма решила: между нами уже достаточно опасного.

Алина замерла.

Вот теперь игра становилась ещё тоньше.

– Вы предлагаете использовать это?

– Я предлагаю показать только столько, сколько нужно, чтобы она вышла сама.

Опасная идея.

Правильная идея.

Самая правильная из всех плохих.

– И если она клюнет? – спросила Алина.

Он поднял на неё взгляд.

– Тогда посмотрим, кто кого первым купит.

В дверь коротко постучали.

Тарр.

Опять вовремя. Или невыносимо не вовремя – смотря с какой стороны смотреть.

Капитан вошёл быстро и сразу понял по выражениям их лиц, что разговор в комнате был далеко не только о бумагах.

Ничего, разумеется, не сказал.

– Милорд. Миледи. По западной галерее нашли след. Не Илару. Но её старую комнату вскрывали изнутри совсем недавно. И ещё… – он перевёл взгляд на кольцо в руке Рейнара, на Мартины бумаги на столе и обратно на Алину, – в каминной нише под полом лежал пакет писем. Большая часть сгорела. Но одно имя уцелело.

– Какое? – спросила Алина.

Тарр положил на стол обугленный клочок.

На нём, среди черноты и полусгоревших строк, всё ещё можно было разобрать два слова:

“Вейра знает.”