Текст книги "Звоните Манькову! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц)
У меня никаких сомнений на этот счет не было. Сколько десятков тысяч километров я намотал на этой самой «ласточке» там, в своем далеком будущем – и не сосчитать!
Я сел на водительское место, привычно погладил руль и плавно повернул ключ в замке зажигания. На этот раз машина завелась буквально с пол-оборота.
– Не торопись выезжать, пускай как следует прогреется, – сквозь открытую дверь посоветовал Степан.
Мы вышли из пропахшего бензином и выхлопом гаража на морозную улицу. Степан чиркнул спичкой и с наслаждением закурил.
– Если еще и сама поедет, то напрягались мы точно не зря, – выдыхая сизый дым, произнес Степан.
– Поедет, куда она денется, – хмыкнул я.
В машине я был уверен на все сто. В той, будущей жизни она меня из таких невероятных передряг вывозила, что сейчас было даже страшно вспомнить.
И действительно, когда я уселся поудобнее и перевел селектор коробки передач, «Чайка» плавно, нехотя, словно пробуждаясь от долгого сна, выкатилась из гаража. Мы не спеша дали круг по заснеженному кооперативу, слушая ровное урчание могучего мотора, и благополучно вернулись обратно к распахнутым воротам.
– Едет – как плывет! – восхищенно выдохнул Степан, выбираясь из роскошного салона на мороз. – И в подвеске не стучит ничего! Можно прям очень хорошие деньги за нее просить.
А я стоял рядом и даже не знал, радоваться мне сейчас или расстраиваться. Ведь у меня было связано столько личных, теплых воспоминаний с этой машиной! Сколько восторженных взглядов я собирал на ней в своем родном две тысячи двадцать шестом. Да и что там греха таить – сколько неприступных женских сердец растопил этот монументальный черный силуэт!
Но тут меня внезапно озарило: я же, в конце концов, свою «ласточку» не сжигал и не сдавал на металлолом. Я просто отдавал ее на время. Продам, заработаю, поднимусь, а потом обязательно найду и выкуплю обратно! За любые деньги!
– Найдешь покупателя? – спросил я, погладив холодное черное крыло.
– Завтра же закину удочки, – уверенно пообещал Степан.
Глава 15
Утром, миновав хмурого вахтера в фойе райисполкома, я шел по гулкому коридору цокольного этажа с замирающим сердцем. Казалось бы – ну не было меня всего один день на работе, что могло пойти не так? Однако я прекрасно знал: случиться могло абсолютно что угодно.
Перед обшарпанной дверью нашей «базы» я остановился. Глубоко выдохнул, мысленно готовясь к чему-нибудь кошмарному вроде потопа или пожара, и резко распахнул створку.
Моим глазам предстала совершенно идиллическая картина. Сидели два моих подельника и как ни в чем не бывало распивали чаи. И ведь не сожгли ничего! Хотя вполне могли. На столе гордо возвышалась хрустальная мечта Толика – электрический чайник. Сразу было видно, что он был абсолютно новый. Наверняка только-только достали из заводской упаковки. Мои помощники явно начали шиковать с первых же доходов.
– Олег, тебя где носило⁈ – искренне возмутился Толик, едва завидев меня в дверном проеме.
– В больницу попал, – трагично вздохнул я. – И лучшие врачи города долго и упорно боролись за мою бесценную жизнь…
– Хорош заливать! – фыркнул он. – Мы тебе домой звонили вчера. И с мамой твоей разговаривали!
– Да-а-а? – невозмутимо протянул я, стягивая с себя куртку. – И что же мама сказала?
– Что у тебя какие-то важные дела с неким Степаном. А нас… нас ты, значит, бросил на произвол судьбы, да?
– Не говори ерунды, – отмахнулся я. Потом прошел вглубь кабинета и уселся за стол. – Я деньги искал. На нормальное оборудование для офиса.
– И что? – прищурился Толик. – Нашел?
– Практически…
Тут я внезапно заметил, что Серега вообще не принимал никакого участия в нашей беседе. Он сидел к нам спиной и с кем-то увлеченно чирикал по дисковому телефону.
– С кем это он воркует? – вполголоса поинтересовался я у Толика.
– С Аленой, – так же шепотом, но с явным ехидством ответил тот.
– С какой еще Аленой?
– Ну ты чего? С медсестричкой. Ты же их сам познакомил.
Я прислушался к воркованию Сереги. До меня четко донеслись обрывки фраз про сегодняшний вечер и билеты в театр.
– У них что, свидание намечается⁈ – искренне удивился я, округлив глаза.
– До вечера. Ага, встречу, – довольно промурлыкал в трубку Сергей и, наконец, положил ее на рычаг.
– Это Алена была⁈ – ошарашенно спросил я, когда он повернулся к нам.
– Привет, – расплылся в счастливой улыбке Серега. – Да, она.
– Та самая Алена из поликлиники?
– Да. А что тебя так удивляет?
– Так она же вроде… со студентами принципиально не встречается, – напомнил я.
– А я уже и не студент, – гордо заявил он, картинно поправив воротник рубашки.
– В смысле⁈
– Алена мне сама вчера справку на академ и выправляла, – рассмеялся Сергей. – Совершенно официальную, между прочим! С печатями!
– Ну, по бумагам официально мы все еще студентики, – осадил я его пыл. – Надо для начала в деканат съездить и всё по-человечески оформить, чтобы не отчислили за прогулы.
– А когда, кстати, поедем? – поинтересовался Толик, громко прихлебывая горячий чай из кружки.
– Клиенты на горизонте есть? – вопросом на вопрос ответил я.
– Не-а. Мы на охоту еще не выходили. Решили сперва чайку попить из обновки и… тебя дождаться.
– Вот и отлично, – я хлопнул ладонью по столу, поднимаясь. – Раз так, давайте прямо сейчас быстренько на такси до универа и смотаемся. Закроем этот вопрос раз и навсегда.
– Отлично, – с энтузиазмом подхватил Серега. – Я тогда у наших пяти балбесов студенческие билеты соберу и сразу в поликлинику поеду.
Я внимательно посмотрел на друга: Серега прямо-таки светился от переполнявшего его счастья. В моем варианте будущего он благополучно доучился в институте. Причем дотянул до красного диплома. Потом папаня засунул его в какой-то пыльный государственный комитет. Но Серега и там не затерялся: за счет своего невероятного упрямства и бешеной работоспособности он не просто шагал, а буквально прыгал через ступеньки по карьерной лестнице. И в итоге допрыгался аж до генеральской должности в «Конторе».
А теперь выходило, что я, считай, своими же руками сбил его с этого успешного пути. В моей реальности его законную супругу звали Эльвирой, и никаких Ален среди немногочисленных подружек его молодости даже близко не имелось.
– Олег, ты чего так задумался? – голос Сереги внезапно выдернул меня из потока мыслей обратно в настоящее время.
И вот как, спрашивается, было ему сейчас объяснить, что я прямо в данный момент перекраивал всю его жизнь заново? И кто вообще мог предсказать, куда теперь вынесет его эта новая, совершенно неизведанная судьба?
– Да так… – неопределенно мотнул головой я. – Думаю, как мы сейчас с деканом договариваться будем.
* * *
Уверенности в том, что я поступаю правильно, у меня было хоть отбавляй. Но все равно меня посетил легкий мандраж, когда мы очутились перед дубовыми дверями приемной деканата. За ними вершились судьбы сотен студентов, но сегодня мы пришли сюда вершить свои собственные.
Декан нашего факультета, Аристарх Львович, был человеком-кремнем. Классический советский профессор, строгий, дотошный и абсолютно неподкупный. Он сидел за своим столом, заваленным папками, и хмуро изучал три справки, которые мы положили перед ним.
В кабинете повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов.
– Маньков, Звенигора… – наконец прервал молчание декан, презрительно скривив губы. Он небрежно подмахнул две наши справки и отодвинул их на край стола. – С вами двумя всё было ясно еще на первом курсе. Забирайте свои бумажки и идите торговать своими носками в переходах. Коммерция – это ваш интеллектуальный потолок.
Толик радостно сгреб документы, пропустив оскорбление мимо ушей, а я лишь невозмутимо кивнул. Но когда Аристарх Львович взял в руки третью справку – Серегину, – его рука с ручкой замерла. Он медленно поднял глаза на нашего друга.
– А вот это что за цирк, Сергей? – голос декана дрогнул от искреннего негодования. – Какая к черту вегето-сосудистая дистония? Какое истощение? На тебе пахать можно!
– Аристарх Львович, здоровье подвело… – попытался отвести взгляд Серега.
– В глаза мне смотри! – рявкнул старик так, что Толик инстинктивно вжал голову в плечи. – Ты же гордость потока! У меня на тебя планы были, я на прошлой неделе с людьми из областной прокуратуры разговаривал. Я тебя рекомендовать собирался! У тебя мозг аналитика, хватка следователя! И ты всё это хочешь спустить в унитаз ради того, чтобы с этими двумя фарцовщиками по ларькам бегать⁈
Меня словно окатило ледяной водой. Я смотрел на Серегу и чувствовал, как внутри поднимается колючая вина. Декан был абсолютно прав. Я ломал парню блестящую карьеру. Лишал его генеральских погон в будущем. Я набрал в грудь воздуха, чтобы сказать: «Останься, Серега. Забирай справку, он дело говорит».
Но я не успел.
Серега вдруг выпрямился. Его взгляд перестал бегать. Я видел, как в его глазах промелькнуло воспоминание: пыльный подвал, наш старенький красный телефон, вчерашнее кислое шампанское в пластиковых стаканчиках. И, конечно же, Алёна. Он впервые в жизни столкнулся с выбором, где на одной чаше весов лежала уютная, заранее расписанная кем-то другим жизнь, а на другой – полная неизвестность, но выбранная им самим.
– Нет, Аристарх Львович, – твердо произнес Серега. – Ни в какую прокуратуру я не пойду. Я принял решение. Подпишите заявление на академический отпуск.
Декан побледнел. С силой, едва не порвав бумагу, он чиркнул ручкой по справке и швырнул ее в Серегу.
– Идиоты! – старик вскочил из-за стола, тяжело опираясь на столешницу. – Глупцы! Вы променяли Храм Правосудия на грязные базарные прилавки! Коммерция – это грязь! Пена, которая скоро схлынет, смоет таких, как вы, и не оставит даже следа! А Право – это высший порядок! Закон – это фундамент цивилизации, это вечность! А вы… вы просто уличные торгаши!
Я планировал молча забрать документы и уйти. Но его слова про «уличных торгашей» и «грязь» вдруг зацепили во мне что-то очень глубинное. Во мне проснулся не двадцатилетний студент Олежка, а пятидесятилетний адвокат, который всю жизнь доказывал, что юриспруденция – это и есть идеальный инструмент для большого бизнеса.
– Пена, говорите? – я сделал шаг к столу, глядя прямо в глаза разъяренному декану. – Ошибаетесь, Аристарх Львович. Ubi jus incertum, ibi nullum – где закон неопределен, там нет закона. То, что вы называете грязью – это и есть новая экономика, которая прямо сейчас диктует новые правила. А ваше Право в отрыве от этой экономики – просто мертвые строчки в старых учебниках.
Декан замер, открыв рот. Он явно не ожидал услышать латынь от «фарцовщика».
– Вы живете иллюзиями классической доктрины, – мой голос звучал уверенно, слова вылетали, как пулемета. – Вы учите нас советскому праву, которого де-факто больше не существует. Закон не висит в вакууме, он обслуживает базис – экономические отношения. Коммерция не схлынет. Она сейчас формирует институт частной собственности, который потребует совершенно нового понимания виндикации, реституции и договорных обязательств. А вы продолжаете молиться на государственную собственность, которой завтра не станет.
Аристарх Львович опустился в кресло. Его гнев сменился глубочайшим шоком. Он смотрел на меня так, будто перед ним внезапно материализовался дух римского сенатора.
– Откуда… откуда у тебя такие формулировки, Маньков? – хрипло спросил он. – Это же уровень докторской диссертации… А ну-ка, стой!
В глазах старика вспыхнул азарт ученого. Он вытащил из стопки какой-то лист.
– Гражданский казус! – выпалил декан. – Гражданин «А» строит дом на земле гражданина «Б», используя материалы гражданина «В». Никаких письменных договоров нет. Кому принадлежит право собственности на строение в свете формирующегося рыночного права? Отвечай сходу!
Это была классика, древнеримский принцип Superficies solo cedit. Строение следует за землей.
– Собственником строения является гражданин «Б», владелец земли, – не задумываясь ни на секунду, отрезал я. – Однако, в реалиях отсутствия четкой нормативной базы о неосновательном обогащении в нашем новом праве, гражданин «Б» обязан компенсировать гражданину «В» стоимость материалов, а гражданину «А» – стоимость работ. В противном случае, гражданин «А» вправе потребовать выделения ему доли в праве собственности на недвижимость через суд, опираясь на принцип добросовестного заблуждения застройщика.
Я разложил казус по полочкам за десять секунд, учитывая не только теорию, но и будущую судебную практику, которая только-только начала зарождаться в стране.
Декан медленно снял очки. Он переводил взгляд с меня на подписанные справки и обратно. В его глазах читалась колоссальная, невыразимая горечь. Он только что осознал, какой отточенный ум навсегда уходил из стен его факультета в дикий мир рыночных ларьков и кооперативов.
– Маньков… – тихо произнес он, и в его голосе больше не было ни капли злости, только усталость пожилого человека. – Ты… ты совершаешь фатальную ошибку. С таким умом ты мог бы писать законы для… для новой страны.
– Может быть и напишу. В конце концов мы же не навсегда уходим. А всего лишь на год. Он пролетит так, что вы и не заметите.
Я взял со стола три справки. Мне было искренне жаль этого умнейшего, но безнадежно отставшего от времени человека.
– Но вообще-то, законы новой страны напишут те, у кого будут деньги, Аристарх Львович, – негромко добавил я. – Всего доброго.
Я развернулся и вышел в коридор, за мной последовали и мои друзья. Точка невозврата была пройдена. Мы официально стали свободными людьми.
Когда мы вышли из дверей родного института, он вдруг показался нам совершенно чужим. Словно невидимая стена мгновенно выросла между нами и шумными стайками студентов, куривших на обледенелом крыльце. Толик глубоко вдохнул морозный воздух и довольно потер руки в предвкушении.
– Ну что? – с надеждой в голосе спросил он. – Может, отметим первый день в статусе официальных коммерсантов?
– Спасибо, парни, но я не могу, – покачал головой Сергей, торопливо запахивая куртку. – Мне надо еще по общагам пробежаться и студенческие билеты у наших собрать. Ну а потом сразу к Аленке поеду.
Толик удивленно приподнял брови и хитро прищурился.
– К Аленке? – ехидно переспросил он. – Ты теперь ее так ласково называешь?
Серега лишь счастливо отмахнулся, проигнорировав подколку, и Толик, поняв, что здесь ловить нечего, с надеждой повернулся ко мне:
– Ну а ты? Составишь компанию?
– А что я? – я скептически оглядел своего новоиспеченного компаньона. – Нам с тобой, между прочим, работать надо! И так уже полдня по городу прокатались совершенно попусту.
– А мы когда-нибудь отдыхать вообще будем⁈ – возмутился Толик, страдальчески закатив глаза к серому небу.
– А сколько ты уже наработал, что тебе так быстро в отпуск захотелось⁈ – жестко осадил я его порыв.
Толик сразу поник, осознав, что праздник отменялся, а суровая взрослая жизнь оказалась не такой уж беззаботной, как он себе нафантазировал.
– Всё, парни, бывайте, – Сергей торопливо пожал нам руки и зашагал в сторону остановки. – Вечером встретимся!
– Давай, братан, – попрощался с ним Толик.
Проводив Сергея взглядом, он с надеждой повернулся ко мне: – Ну что, пойдем ловить мотор?
– А ты за него платишь? – поинтересовался я.
– А почему я? – искренне возмутился Толик.
– А почему я? – вопросом на вопрос ответил я.
– Ну, ты же у нас… бугор… – неуверенно протянул он, пытаясь подобрать весомый аргумент.
– Так за бугра, по идее, должна братва платить. Чисто из уважухи, – усмехнулся я. – Или я не прав?
От такой перевернутой бандитской логики Толик впал в легкий ступор. Крыть ему было нечем. А я развернулся и не спеша зашагал в сторону автобусной остановки. Мой поникший приятель понуро потащился следом.
* * *
Эх, если бы я только знал, кто поджидает меня возле здания райисполкома, я бы точно не выпендривался с экономией и поймал бы такси.
Когда мы уже подходили к массивным дверям, меня громко окликнули. Я обернулся.
Возле своей приметной желтой «Волги» стоял Степан. Я коротко махнул ему рукой, а затем повернулся к напарнику.
– Значит так, Толик, – скомандовал я. – Иди пока собирай клиентов по коридорам, а я узнаю, что там нужно Степану.
– Так вот с кем у тебя такие «большие дела»? – насмешливо фыркнул Толик, оценивающе глянув на машину. – С таксистом?
– Не суди по одежке, – отрезал я. – Всё, бегом работать!
– Блин, в этой компании реально один я работаю! – недовольно проворчал Толик, нехотя плетясь ко входу в здание.
Проводив его взглядом, я подошел к Степану:
– Привет!
– Здаров, – кивнул он. – Ты же говорил, что целый день на месте будешь? Я уж было уезжать собирался.
– Прости, непредвиденный форс-мажор возник, – развел я руками. – Надо было срочно сгонять в одно место по делам. У тебя какие-то новости?
– У меня… Рудик, – многозначительно ответил Степан.
Он повернулся к своей машине и махнул рукой. Из салона неспешно выбрался весьма важный гражданин лет пятидесяти. Одет он был с явной претензией на криминальный шик: в длинный кожаный плащ и черную широкополую шляпу. Он вальяжной походкой подошел ко мне и протянул холеную руку:
– Здравствуй, дорогой. Говорят, ты «Чайку» продаешь?
– Да, продаю, – кивнул я. – А вы купить хотите? Или просто посмотреть?
– Степан уже посмотрел. Говорит, хорошая, – невозмутимо ответил Рудик. – Я Степану верю. Лично мне «Чайка» не нужна, у меня «Мерседес» есть. И две БМВ.
– Так… а в чем ваш интерес тогда? – не понял я.
– Я – уважаемый человек, других уважаемых людей знаю, – веско произнес Рудик, поправив воротник плаща. – Могу помочь с продажей.
О как! Я, конечно, прекрасно помнил, что в девяностых, когда в помине не было никакого интернета, в одной сделке запросто выстраивалась целая длинная цепочка посредников. Но ладно бы я пытался персидские ковры вагонами продавать… а тут всего одна машина, пускай и элитная.
– А-а-а, так вы перекуп… – протянул я, до конца осознав его роль.
– Зачем так говоришь? – Рудик строго глянул на меня из-под полей шляпы. – Перекуп-мерекуп… Обидные слова говоришь.
– Рудик, не обижайся, – торопливо вмешался Степан. – Олег пацан молодой, еще не знает, что можно серьезным людям говорить, а с чем лучше помолчать.
– Я не пытался вас обидеть, – примирительно сказал я.
В мое родное время слово «перекуп» не было оскорбительным. Обычная профессия. Но я мысленно дал себе обещание – впредь следить за своей речью куда внимательнее. Фильтровать базар. В суровых девяностых народ был гораздо обидчивее, и за лишнее слово можно было легко получить серьезные проблемы.
Глава 16
– Хорошо, что не пытался, – снисходительно кивнул Рудик. – Давай так: я сегодня к тебе покупателя направлю…
– И сколько я вам за это должен буду? – тут же насторожился я.
По неписаным правилам дикого бизнеса тех лет каждый посредник должен был получить свою долю. И то, что этих посредников стало уже двое, мне решительно не нравилось. Десять процентов отстегни Степану, а теперь еще и Рудик сколько-нибудь попросит. Этак дело легко могло дойти до того, что я за свою «ласточку» покупателям еще и должен останусь.
– А ты не переживай, – усмехнулся Рудик. – Твою цену я знаю. Я сверху свою цифру накину, и всё хорошо будет. С покупателя я свою долю сам заберу.
– Отлично, договорились! – обрадовался я такому раскладу.
– Мы еще ни о чем не договорились, – жестко оборвал он мою радость. – Слушай сюда. Сегодня к гаражам люди приедут. К семи часам. Скажут, что от меня. Ты им машину покажешь, документы. Деньги свои возьмешь. И никаких художеств устраивать не будешь.
– Я и не собирался, – спокойно ответил я. – Мне просто тачку продать надо. Без художеств и излишеств.
– Вот теперь договорились, – веско резюмировал Рудик. – В семь часов. И не опаздывай.
Он, больше не прощаясь, развернулся и вальяжно вернулся в салон «Волги». Степан ободряюще посмотрел на меня:
– Не дрейфь, я тоже подъеду. Только и правда – давай без опозданий.
– Буду как штык, – твердо пообещал я, протягивая ему руку.
Степан крепко ответил на рукопожатие и пошел к водительской двери своей машины, а я, переваривая состоявшийся разговор, развернулся и решительно направился на нашу подвальную «базу».
Открыв дверь, я обнаружил, что наш кабинет пуст. Но это было ненадолго – едва я сел за стол, как Толик затащил первого клиента. Точнее, клиентку: высокую манерную даму в длинном пальто и элегантной шляпке.
– Здравствуйте! – произнесла она, присаживаясь напротив.
– Добрый день! – поприветствовал ее я.
Толик тут же растворился за дверью – побежал по коридорам искать следующую добычу.
– У вас что? – деловито поинтересовался я.
– Мне сказали, – переходя на заговорщицкий шепот, начала дама, – что вы можете поспособствовать и открыть ТОО.
– Все верно, – кивнул я. – И шептаться совершенно не надо. У нас всё законно и официально. Вы платите строго по прайс-листу, а мы вам регистрируем юрлицо.
– Да? – неуверенно переспросила она. – Законно?
– Абсолютно.
– А я могу на прайс взглянуть?
«Вот кто меня за язык тянул? – мысленно ругнул я сам себя. – Надо будет либо прайс-лист действительно напечатать, либо перестать болтать лишнее».
– Конечно, можете, – произнес я, лихорадочно стараясь найти выход из ситуации. – А у вас что за род деятельности?
– Чего? – не поняла она.
– Заниматься чем будете? – упростил я вопрос.
– Парфюмерией, – женщина снова перешла на шепот.
– Отлично! Просто великолепно! – с энтузиазмом воскликнул я. – У нас как раз на этой неделе действуют скидки для медицинских услуг и для парфюмеров!
– Правда⁈ – ее глаза радостно блеснули.
– Да, вам невероятно повезло. Поэтому регистрация вашего ТОО встанет всего в три с половиной тысячи.
Естественно, я не сбавил нашу стандартную таксу ни на копейку. Но мадам была в полном восторге.
– Как я к вам вовремя зашла!
– И я о том же! – улыбнулся я. – Документы при вас?
Дама торопливо достала из сумочки и протянула мне листы, аккуратно исписанные красивым каллиграфическим почерком. Это же с ума сойти можно, сколько времени она потратила на их написание!
Пока я внимательно листал эти наброски, она охотно продолжила беседу:
– А у меня, между прочим, парфюм французский.
– Да что вы говорите, – вежливо, но несколько отстраненно отозвался я, продолжая изучать пункты самодельного устава.
– Да! Получаем прямо в канистрах. И тут уже сами по флаконам разливаем, представляете?
«Это ж что там за лютая смесь такая? Самый ужасный контрафакт, который кожу до костей разъедает?», – для меня слова «канистра» и «парфюм» находились в разных вселенных. Вслух же я произнес:
– Какая прелесть. Приятная, наверное, у вас работа.
– Очень! – с энтузиазмом подтвердила дама. – А хотите попробовать?
– Чего? – я оторвался от изучения бумаг.
– Дивный французский аромат!
Она энергично порылась в сумочке и вытащила высокую стеклянную склянку, внутри которой плескалась оранжевая жидкость.
– Вот! Тут пятьсот миллилитров! Хватит на пять лет! Всего за четыре тысячи отдаю.
Я слегка опешил. Дама с первого взгляда казалась совершенно неискушенной, а поди-ка ты – какой хваткий продавец. Так она мне не только свой товар впарит, но и нашу сделку сразу же окупит.
– Спасибо, но у меня уже есть, – вежливо отказался я. – Надарили…
– Такого вам точно не подарят! – безапелляционно заявила клиентка. – Это же прямиком из Парижа!
Она ловко откупорила пробку и щедро плеснула оранжевой жидкостью себе на запястье.
– Понюхайте!
Я послушно наклонился и понюхал. В нос немедленно шибанула убойная волна дешевого спирта, густо замешанного с приторным ароматом ландыша, пудрой и какой-то химической розой. Запах был настолько сладким и агрессивным, что у меня мгновенно запершило в горле, а глаза заслезились. Настоящее химическое оружие массового поражения, а не духи.
– Так они же женские! – сдавлено ответил я.
– Ну и что? – ничуть не смутилась дама. – Подарите своей супруге.
– Пока не женат, – ответил я.
Дама убрала флакон обратно в сумку, и в ее глазах внезапно вспыхнул совершенно новый огонек.
– Так это же замечательно! – искренне обрадовалась она. – У меня как раз племянница есть…
– Какая еще племянница? – напрягся я.
– Чудная девочка. Настоящая домоседка, девятнадцать лет. Папа у нее простой инженер, зато мама на складе работает.
– На складе?
– Да! – она победно подняла палец. – Представьте себе – на колбасном!
– Роскошная партия… – пробормотал я, пытаясь переварить этот убойный микс из голодных девяностых. – В смысле, документы ваши будут полностью готовы завтра. Можете приходить прямо с утра.
– А оплата? – деловито уточнила женщина.
– Мы всегда берем полный аванс, – твердо заявил я.
Дама, немного подумав, снова полезла в сумочку, отсчитала нужную сумму и протянула купюры мне.
– Большое спасибо, до завтра, – кивнул я, убирая деньги в стол.
Дама вышла в коридор, напоследок бросив на меня еще один долгий, многообещающий взгляд. Фух, у меня чуть голова кругом не пошла от такого мощного напора. А в кабинете еще очень долго висел стойкий запах ее оранжевого «парижа».
Откладывать дела в долгий ящик я не привык. Поэтому сразу заправил в каретку машинки чистый лист бумаги и начал набивать текст.
Толик в этот день умудрился привести еще двоих клиентов. И мне пришлось сказать компаньону, что на сегодня прием окончен. Я физически не мог успеть и все уставные документы без ошибок подготовить, и на важную встречу к гаражам не опоздать. Толик, конечно, недовольно побухтел, видя, как от нас уплывают живые деньги, но я был непреклонен. В бизнесе всегда приходилось жертвовать меньшим ради большего.
Ровно в шесть часов, торжественно вручив Толику три готовые папки для того, чтобы тот отнес их Селидовой, я отчалил из нашего подвального офиса.
По пути забежал домой, чтобы забрать документы на машину. Мама, провожая меня в прихожей, взволнованно пожелала ни пуха ни пера. Наскоро чертыхнувшись, как и полагалось по примете, я быстрым шагом направился к гаражному кооперативу. По дороге постоянно поглядывал на часы – всё шло по плану, я успевал, и в запасе у меня оставалось еще минут пять.
Когда я подошел к гаражу, то сразу увидел поджидавшую меня знакомую «Волгу», из которой мне навстречу вышел Степан.
– Ты вовремя, – одобрительно кивнул он. – Молодчина!
– Да и ты не опоздал, – ответил я, пожимая ему руку. – Слушай, что за Рудик вообще? Ты где его взял?
– Хмурый тип, верно? – усмехнулся Степан. – Но он… очень многих нужных людей в городе знает. И он как бы гарантирует, что сделка пройдет чисто. Без косяков. То есть, вот если ты вдруг решишь покупателей кинуть…
– Оно мне надо? – искренне возмутился я.
– Я просто объясняю, как эта схема работает, – примирительно произнес Степан. – Если ты решишь обмануть покупателей, Рудик лично с тебя спросит.
– А если покупатели решат нагреть нас? – логично поинтересовался я.
– Вряд ли, – уверенно покачал головой Степан. – Их потом очень быстро найдут люди Рудика и ноги в другую сторону вывернут. Они за это в курсе.
Степан говорил настолько уверенно, что я немного успокоился. Но всё-таки внутри предательски екнуло, когда из темноты к нам медленно подкатил внушительный джип «Гранд Чероки» цвета серого металлика.
Из салона неспеша вышли два совершенно типичных, словно сошедших с карикатур, братка. Широкие штаны, туфли с длинными острыми носами, короткие кожаные куртки и коротко стриженные, почти бритые затылки. На массивных шеях тускло поблескивали в желтом свете единственного уличного фонаря толстые золотые цепи.
– Здаров, мужики! – крепко пожал мне руку первый. Тот, что был явно помоложе. На вид ему было от силы лет двадцать, но при этом шея у него была раскачана так, словно принадлежала племенному быку.
Второй оказался намного старше, на вид около сорока. Он не был таким спортивным и накачанным, скорее просто крупным, круглым и слегка заплывшим жирком.
– Добрый вечерочек, пацаны, – он по-свойски, с показным радушием приобнял сначала меня, а потом и Степана. – Говорят, вы тут тачилу продаете?
– Продаем, – уверенно ответил за меня Степан, причем таким тоном, будто эта «Чайка» была его безраздельной собственностью.
– Ну так мы глянем? – басом поинтересовался молодой «бык».
Я молча подошел к воротам гаража и широко распахнул створку:
– Проходите. Смотрите на здоровье.
Когда они зашли внутрь, я вдруг заметил, что в салоне тонированного «Чероки» на заднем сиденье остался еще один силуэт. Странная ерунда: приехали смотреть машину вместе, а один почему-то остался сидеть в джипе.
Заметил эту фигуру в джипе и Степан. Я вопросительно выгнул бровь. Степан лишь одними губами беззвучно произнес:
– Спокойно. Рудик гарантировал.
Но одно дело – чьи-то там устные гарантии, и совсем другое – когда какой-то мутный тип остается сидеть у тебя прямо в «тылу». Я глубоко вдохнул морозный воздух, усилием воли заставляя себя расслабиться.
В гараже покупатели уже начали осмотр.
– Ну, ничего так лайба, – прогудел молодой. – Че просишь?
Цену Степан Рудику уже обозначил. Но такова была обязательная церемония уличной торговли – цифру нужно было озвучить лично.
– Четырнадцать прошу, – ответил я.
– Четырнадцать? – картинно скривился «бык». – Чет дороговато.
Браток постарше тут же поддержал напарника:
– Ну да, ну да. Свет сделаешь нормальный?
– Это всё, что есть, – я показал на одинокую желтую лампочку под потолком. – Но могу еще переноску дать.
– Давай.
Я размотал шнур, подключил переносную лампу в защитной металлической сетке и протянул ее молодому.
И тут началось настоящее представление. Они принялись методично нарезать круги вокруг машины, словно эксперты-криминалисты. Молодой светил переноской, чуть ли не носом водя по металлу и пытаясь найти хоть какие-то вмятинки-царапинки. Старший тем временем с головой залез под монументальный капот массивного ГАЗ-14, что-то там высматривая. Они театрально цокали языками, громко рассуждая про чудовищный расход бензина этого восьмицилиндрового монстра, придирались к малейшим потертостям на обилии хрома, стучали по колесам и тыкали пальцами в подтеки масла.
Этот дотошный спектакль длился не меньше получаса. Они давили авторитетом, вздыхали, и в итоге всё-таки выбили из меня скидку в две тысячи баксов. Ну как выбили – я изначально для себя решил, что отдам дедовское наследство за десятку.
Ударив по рукам на двенадцати тысячах, я окончательно расслабился. В голове четко оформилась простая и логичная мысль: настоящие кидалы бы не стали торговаться так яростно. Беспредельщики легко бы согласились и на изначальные четырнадцать тысяч, ведь платить свои кровные они всё равно не собирались. А раз эти так отчаянно бьются за каждую сотку – значит, деньги у них реальные, и сделка пройдет ровно.
