Текст книги "Звоните Манькову! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 31 страниц)
Ну как я мог ему объяснить? Как сказать, что это неказистое, наспех придуманное название я пронес через все эти тридцать лет своей прошлой‑будущей жизни? Пусть оно не отличалось изысканностью и лоском, пусть отдавало кооперативной кустарщиной начала девяностых, но оно стало мне по‑настоящему родным. Это был мой личный талисман.
– Потому что это название выбрали на закрытых фокус‑группах, – не моргнув глазом, выдал я заумный термин.
– Чего⁈ На каких еще группах? – глаза Толика непонимающе округлились.
– Ничего. Подрастешь в бизнесе – потом подробно объясню, – отмахнулся я. – Значит так, распределение долей следующее. У меня полный контрольный пакет – семьдесят процентов. Но и тебя я не обделил, компаньон. На тебе честные тридцать процентов. Целая треть от серьезной юридической фирмы.
Я с интересом наблюдал, как на лице Толика за пару секунд пронеслась сложнейшая гамма чувств: от секундного возмущения до интенсивного мыслительного процесса и, наконец, нескрываемого самодовольного блеска в глазах.
Мой расчет был предельно прост и циничен. Реальная власть в конторе оставалась в моих руках – при семидесяти процентах я мог принимать любые решения единолично. Но тридцать процентов – это ровно столько же, сколько я только что отписал Сереге в типографии. А значит, Толику не будет обидно, его пацанское самолюбие не пострадает.
Хотя, если смотреть на вещи объективно, с точки зрения реального вклада, Толик на эти тридцать процентов вообще не наработал. Ни капиталом, ни знаниями. Но я слишком хорошо изучил его породу. Теперь он наденет свой любимый малиновый пиджак, будет гордо называть себя на встречах «младшим партнером» и за эти самые тридцать процентов он будет пахать сутками, землю носом рыть, лишь бы доказать свою значимость и заработать.
Причем роль классического юриста я ему отводить даже не собирался. Этот вечный прогульщик и балбес вынес с лекций нашего юрфака знаний чуть больше, чем ноль. Доверять ему составление серьезных договоров – это прямой путь под суд или на бандитскую стрелку. Зато у Толика обнаружилась потрясающая продажная жилка, бешеная коммуникабельность и врожденное креативное чутье. Именно такой пробивной фронтмен мне сейчас и был нужен.
– Согласен, – Толик солидно одернул лацканы пиджака, изо всех сил стараясь скрыть довольную улыбку. – Треть – это справедливо. Я согласен.
– Вот и чудно, – кивнул я. – Завтра берешь пакет документов и тоже топаешь в исполком. Будешь регистрировать нас официально. Привыкай к административной работе, младший партнер.
И если в двух предыдущих раскладах я ни секунды не сомневался, заранее просчитав психологию ребят, то со Степаном всё обстояло на порядок сложнее. Он не был вчерашним школяром, который только что вышел из‑за парты. Перед ним сидеть с умным видом и сыпать модными терминами вроде «маркетинга» и «фокус‑групп» было не просто бесполезно, а откровенно опасно – раскусит за секунду.
Степан был тертым жизнью, битым и предельно опытным мужиком. Бывший опер угрозыска повидал такое количество хитровыделанных коммерсантов, жуликов и аферистов всех мастей, что провести его на мякине или подкупить дешевым пафосом было попросту невозможно. Он знал реальную цену каждому рублю, каждому слову и, что самое главное, реальную цену человеческому здоровью и риску.
Я аккуратно пододвинул к себе последнюю, третью папку с документами на охранное агентство, сделал паузу и мысленно подобрался, готовясь к ювелирным переговорам.
Глава 23
Я придвинул к себе третью, самую пухлую папку с документами на охранное предприятие. По инерции, расслабившись после двух легких побед, я попытался зайти по той же накатанной схеме. Принял позу умудренного опытом стратега, сделал глубокомысленный вид и начал:
– Итак, переходим к силовому блоку. Здесь, применяя современные управленческие стратегии и оценивая перспективы развития…
– Олег, – голос Степана прозвучал негромко, но он перерезал мою тираду так же легко, как нож режет масло. Бывший опер смотрел на меня чуть исподлобья, с легкой усмешкой. – Давай только вот без этих твоих заумных фраз. Без всяких «фокусов‑покусов» и прочих западных словечек. Говори прямо.
Я осекся. Весь мой красиво выстроенный карточный домик из корпоративного пафоса рассыпался от одного его взгляда. Я мгновенно осознал: здесь эти дешевые трюки не пройдут. Степан видел меня насквозь. Пришлось на ходу менять регистр, сбрасывать маску «доброго барина» и впервые за всё это собрание переходить в режим предельно честного разговора на равных, без малейшей попытки режиссуры.
Я закрыл папку и отложил ручку.
– Хорошо. Прямо так прямо. Распределение следующее: пятьдесят один и сорок девять.
Степан даже не шелохнулся, только глаза чуть сузились. В его взгляде не было ни радости, ни обиды – только холодное, профессиональное подозрение.
– Нет, – коротко рубнул он. – Так дела не делаются. Мы партнеры. Пятьдесят на пятьдесят. По‑честному.
– Степа, ты не понял, – я посмотрел ему прямо в глаза. – Пятьдесят один – тебе. Сорок девять – мне.
Повисла пауза. Толик на соседнем стуле поперхнулся от таких щедрот, но благоразумно промолчал. Степан же нахмурился еще сильнее. От лишнего процента он явно не в восторге.
– Оставь эти подачки себе, Олег, – жестко ответил он. – И в благодетеля не играй. Эту контору придумал ты. Связи с генералом твои. Помещение выбивал ты. Я не собираюсь сидеть у тебя на шее или числиться свадебным генералом с большей долей. Пятьдесят на пятьдесят и точка!
Я вздохнул, понимая, что мне предстоит трудный бой. Удивительное дело – мы сидели и на полном серьезе ожесточенно спорили не о том, кто урвет кусок побольше, а о том, кто возьмет меньше!
– Степа, послушай меня внимательно. Пятьдесят на пятьдесят – это мина замедленного действия под любым бизнесом. Это патовая ситуация. Рано или поздно наступит момент, когда мы с тобой кардинально разойдемся во мнениях. И если у нас равные доли, бизнес просто встанет намертво, потому что некому будет сказать решающее, последнее слово. Кто‑то один должен иметь законное право ударить кулаком по столу и продавить свое решение!
– И почему этим кем‑то должен быть я? – резонно спросил он.
– Потому что я буду сидеть в теплом кабинете, перекладывать бумажки и умничать на переговорах. А ты каждый божий день будешь принимать решения, цена которым – здоровье, а то и жизнь, – отчеканил я каждое слово. – Ты будешь вооружать людей. Ты будешь выезжать на стрелки. Ты будешь вести переговоры с отморозками и криминалом, прикрывая всех нас. И если прольется кровь, это будет тоже твоей зоной риска. Логика простая: реальная власть должна быть в руках того, кто рискует шкурой на передовой, а не у того, кто греет кресло в штабе.
Степан упрямо покачал головой.
– Всё равно не сходится. Ты мозг операции. Без тебя это всё не закрутилось бы. Я не хочу чувствовать себя обязанным.
Пришлось доставать последний, самый сильный козырь.
– Помнишь, у генерала, ты сказал, что я не гнилой? – тихо спросил я.
Степан молча кивнул.
– Так вот, эти пятьдесят один процент – мой тебе невысказанный ответ. Должок, так сказать. Я доверяю тебе свою безопасность и безопасность моих людей. И эти цифры – просто юридическое выражение моего доверия к тебе.
Степан посмотрел на меня. Желваки на его лице дрогнули. Он всё еще сомневался, переваривая услышанное.
– Но у меня есть одно жесткое условие, – тут же добавил я, чтобы у него не возникло ощущения слепой уступки. – Компромисс. Ты получаешь пятьдесят один процент и полный операционный контроль. Никто не лезет в то, как ты тренируешь бойцов и решаешь уличные дела. Но в устав мы вписываем мое право абсолютного вето на любые решения, которые несут прямые юридические или репутационные риски для всего нашего холдинга. Грубо говоря: если ты вдруг решишь поиграть в Рэмбо, пойти по беспределу и подставить нас всех под уголовную статью – я нажимаю на тормоз, и мое слово будет главным. По рукам?
Это был честный размен. Я отдавал ему повседневную власть, но сохранял за собой контроль над глобальными угрозами существованию нашей структуры.
Степан обдумывал это ровно десять секунд. Затем его лицо расслабилось, и он коротко кивнул.
– По рукам, Олег. Уболтал, чертяка языкастая.
Я с облегчением выдохнул, придвинул к нему кипу учредительных документов и протянул ручку.
– Вот и отлично. Подписывай здесь, здесь и на последней странице, мажоритарный владелец. Поздравляю, теперь ты официальный генеральный директор.
Степан уверенно черканул подпись на первом листе.
– Кстати, – как бы невзначай бросил я, собирая бумаги в стопку, – должность гендиректора означает, что с этого дня именно ты лично несешь полную уголовную ответственность за бухгалтерию. А еще ты обязан лично расписываться в налоговых декларациях, отчетах в соцстрах, журналах пожарной безопасности и отвечать перед СЭС.
Степан, занесший было ручку над второй страницей, замер. Он медленно перевел взгляд с бумаг на меня, потом посмотрел на притихших в стороне Толика и Серегу.
– Слышь, Олег… – он почесал подбородок колпачком от ручки, и в его глазах блеснула неподдельная оперская тоска. – А мы можем это… вернуть всё на сорок девять? Я передумал.
– Поздно, Степан! – рассмеялся я, аккуратно забирая подписанный лист и пряча его в папку. – Добро пожаловать в большой и беспощадный бизнес! Документы на регистрацию твоей конторы я, так и быть, подам в исполком сам.
Толик, который до этого момента сидел с важным видом полноправного «младшего партнера», тут же ревниво встрепенулся.
– Э, нет, погоди‑ка! А почему это мы с Серегой должны с документами по кабинетам бегать, пороги обивать, а Степану такая поблажка? – искренне возмутился он. – У нас же равноправие!
– Потому что, Толя, наш дорогой Степан Васильевич стреляет из табельного гораздо лучше и точнее, чем шлепает печати на бланки, – парировал я, завязывая тесемки на папках. – А грамотный руководитель должен использовать кадры строго по их прямому назначению! Тебе вот, с твоим языком и обаянием, только с чиновниками и договариваться. А Степану – наш периметр держать. Всё, вопросы еще есть? Повестка дня исчерпана?
Вопросов больше ни у кого не было. Собрание первых учредителей нашего стихийного холдинга можно было считать официально закрытым. И мы закончили как нельзя вовремя.
В дверь негромко, но настойчиво постучали, и в кабинет осторожно заглянули Гарик с Кабаном.
Я с интересом оглядел наше пополнение. Гарик явно внимательнее слушал вчерашние наставления своего нового «сэнсэя» насчет дисциплины и внешнего вида. Он сменил «наряд гопаря» на вполне приличный свитер и строгие темные брюки. В таком виде он казался уже не дворовым гопником, а нормальным крепким парнем, которого не стыдно посадить на пост.
А вот Кабан сдавать позиции так быстро не собирался. Он ввалился в кабинет всё в том же неизменном спортивном костюме с тремя полосками, в котором еще вчера таскал дубовые столы. Видимо, расстаться с главным атрибутом уличной крутизны и переодеться во что‑то цивильное оказалось пока выше его пацанских сил.
Степана его наряд не смутил, по крайней мере вида он не подал.
– Здоров, орлы! Проходите, – кивнул Степан, по‑хозяйски указывая Гарику и Кабану на свободные стулья.
– Привет вновь прибывшим, – я поднялся из‑за стола, давая понять, что официальная часть закончена. – А вы, господа акционеры, давайте‑ка расходитесь по своим рабочим местам. Время – деньги.
Сам я в свой кабинет пока не пошел. В «РеалLex» напрочь отсутствовал главный инструмент коммерсанта – телефон. Генерал Зимов, конечно, обещал решить вопрос с телефонизацией наших контор в кратчайшие сроки, но мы жили в девяносто втором году, где бюрократическая машина связистов работала со скоростью сонной черепахи.
А позвонить мне нужно было срочно. При мысли о предстоящем разговоре на глаза наворачивались слезы жадности – мне предстояли весьма нехилые траты. Но я утешал себя тем, что деньги улетят не в воздух, а пойдут на закупку активов компании. Эта светлая мысль хоть как‑то подслащала горькую пилюлю расставания с наличностью.
Я вышел в коридор и вместе с Аленкой и Серегой зашел в их типографию.
Аленка, окинув взглядом свои владения и, видимо, окончательно осознав себя «госпожой акционером», игриво улыбнулась.
– Ой, как хорошо, что ты к нам в гости зашел!
Я на секунду завис, переваривая формулировку. В гости… А‑а‑а, ну да, в гости! Почувствовала себя на своей территории, значит.
– Ну что ж, раз я в гостях, – усмехнулся я, плюхаясь на стул рядом с аппаратом, – то давай, хозяюшка, встречай дорогого гостя чайком.
Аленка слегка стушевалась, обвела взглядом голые столы и виновато развела руками:
– А у нас к чаю совсем ничего нет…
– Ничего страшного, – я примирительно махнул рукой, снимая трубку телефона. – Надеюсь, к моему следующему визиту печенки тут уже организуются.
Я покрутил диск, набирая номер. Гудки шли долго. Я уже собирался повесить трубку, решив, что дома никого нет, как вдруг на том конце щелкнуло.
– Добрый день! – раздался в трубке интеллигентный, но строгий голос пожилой женщины.
– Здравствуйте, – вежливо ответил я. – А мне бы Володю.
Повисла долгая пауза.
– Вы… Олег? – наконец подозрительно спросила бабушка Вована.
– Да… – осторожно подтвердил я.
– А почему вы ему так долго не звонили?
Ну вот, началось. Я мысленно хлопнул себя по лбу. Я же при нашей прошлой встрече клятвенно обещал ей, что буду чаще звонить ее нелюдимому внуку, вытаскивать его из дома, приобщать к нормальной жизни. Взял шефство над «трудным подростком», называется. И благополучно пропал с радаров, с головой уйдя в свои бизнес‑разборки.
Пришлось импровизировать на лету.
– Простите ради бога, – виноватым тоном произнес я. – Я уезжал.
– Куда это? – в голосе бабушки сквозило откровенное недоверие.
– В научную экспедицию, – выдал я первое, что пришло в голову, стараясь звучать максимально солидно. – На Кавказ. Собирали геологические образцы.
– А‑а‑а… – напряжение в трубке мгновенно спало, сменившись уважительным облегчением. – Научная экспедиция… Это, конечно, всё меняет. А я‑то уж грешным делом подумала, что у вас разлад какой‑то вышел. Сейчас, секундочку, я позову своего внука. Володя! Володенька, иди, это тебя! Олег с Кавказа вернулся!
Через минуту трубку взял любимый бабушкин внук.
– Алло? Привет, Олег, – голос Вована звучал как обычно – чуть глуховато и отстраненно. – Как дела?
– Фонтанируют! – бодро отозвался я. – Слушай, Володя, дело есть. Нам еще пару компьютеров срочно надо. И пару принтеров к ним.
– И чё?
– В смысле «чё»? Блин, Вован, мы у тебя их купить хотим! Деньги платим!
– Ну… у меня же не фабрика, – почти обиженно ответил парень. – Я тот комп, который вам тогда продал, полгода из комплектухи по газетным объявлениям собирал. У меня готовых сборок в шкафу нету.
– Ну и ладно, ничего страшного, – успокоил я его. – Мы тогда в другом месте системники с мониторами найдем, не парься. Но тебя обязательно позовем всё это дело подключать, настраивать и в сетку увязывать. Ты же не откажешься подзаработать на настройке?
– Настроить – это можно, – сразу оживился Вован, услышав про профильную работу. – Хорошо, звоните, как привезете.
Жаль, конечно. У Вована мы в прошлый раз закупились на редкость дешево и сердито. Но на этот случай у меня был заготовлен план «Б». Я нажал на рычаг аппарата, сбрасывая линию, и снова закрутил диск телефона.
На этот раз трубку сняли быстро, после второго гудка.
– Да? – раздался мужской голос.
– Привет, Влад. Это Олег.
На том конце провода повисла секундная пауза, сопровождаемая напряженным мыслительным процессом.
– Э‑э‑э… Какой Олег?
– Тот самый, – усмехнулся я. – Мы с тобой как‑то у твоего знакомого, Боряна, техникой закупались. Вспомнил?
– А‑а‑а! – Влад явно расслабился. – Тот, который регистрацией уставов занимается?
– В том числе, – веско ответил я, сходу обозначая свою возросшую значимость. – Бизнес расширяется. Мне опять оргтехника нужна.
– Какая именно?
Я на секунду задумался. Компьютер нужен был не только в юркомпанию. Я твердо решил, что Степана тоже пора тащить в светлое будущее. Пусть приобщается к цивилизации, осваивает клавиатуру и учится пасьянс «Косынку» раскладывать в перерывах между тренировками.
– Пару нормальных компов и пару принтеров к ним.
– Знаешь, – голос Влада стал каким‑то доверительно‑заговорщицким, – Борян‑то прогорел. Всё, закрылась его точка. Съехал.
– Немудрено, – философски хмыкнул я. – С его‑то отношением к покупателям и ценами с потолка это был лишь вопрос времени. Но тебе‑то же от этого только лучше.
– Это почему это? – не понял меня Влад.
– Как почему? Меньше конкурентов – шире поляна! Коммерция! – я перешел к делу. – У тебя самого‑то как дела?
– Да вроде неплохо крутимся… – Влад замялся на мгновение. – Слушай, а ты с таможней мосты тогда навел, как собирался?
«Наведем, – подумал я про себя. – Обязательно наведем. Грех такую золотую жилу упускать, просто руки еще не дошли» .
– Пока не до того было, Влад. Другими крупными проектами занимался, – вслух ответил я, напуская на себя вид вечно занятого дельца. – Слушай, насчет моего вопроса – сможешь нужную технику достать?
Конечно, я мог бы накупить газет, вооружиться карандашом и начать нудный обзвон частных объявлений. Но времени на эти поиски ушло бы слишком много. А ехать в магазин электроники было чистым самоубийством для нашего бюджета – новые компы там стоили столько, что на эти деньги можно было купить «Чайку»… при мимолетном воспоминании о ней, у меня внутри секнуло. Моя черная «ласточка»… я твердо пообещал себе: как только бизнес встанет на рельсы и появятся свободные деньги, я обязательно найду ее и выкуплю. Во что бы то ни стало.
– Ну… могу поискать по своим каналам, – прервал мои мечты Влад.
– Ищи. В накладе точно не останешься. Записывай мой рабочий номер и, как только найдешь нужное – звони сразу, без промедления.
– Договорились, – повеселел Влад.
Я положил трубку на рычаг и устало потер виски пальцами, чтобы соображалка лучше работала. Мозг кипел от количества задач.
Сергей, который всё это время сидел за своим столом, не мешая моим телефонным переговорам, подал голос:
– Слушай, Олег, нам тут для полноценного запуска типографии кое‑что еще докупить надо по мелочи…
– Надо – значит докупим. Без проблем. Но давай договоримся на берегу, Серега. Подготовь мне подробный план. Что конкретно, в каком количестве и, главное, зачем нам это нужно. Всё на бумаге. Чтобы мы зря лясы не точили, а я четко понимал бюджет и целесообразность каждой копейки.
Сергей даже не подумал возмущаться или спорить. Он кивнул с абсолютно деловым видом, достал чистый лист бумаги и щелкнул ручкой.
– Будет сделано! Сейчас всё распишу в лучшем виде.
Я в очередной раз поймал себя на мысли, как сильно я его уважаю. В нем не было ни капли уличной фанаберии или Толиковой ветрености. Пунктуальность, надежность и порядочность – вот на чем строился характер Сереги. Если он сказал «сделает», значит, расшибется в лепешку, но сделает. На такого человека действительно можно было опереться, когда строишь империю с нуля.
– Если вдруг мне перезвонят – свистите на весь этаж, – попросил я Аленку и Серегу, поднимаясь со стула и одергивая пиджак.
Оставив ребят корпеть над списками будущих покупок, я вышел в прохладный гулкий коридор ДОСААФ и направился к своему кабинету. Настал момент заняться тем, ради чего всё это, собственно, и затевалось. Мне пора было начинать дела в нашей юридической конторе.
Степаново охранное агентство, Серегина типография – всё это, безусловно, было замечательно. Это отличный, надежный фундамент, необходимые генераторы будущей наличности, без которых в наше дикое время просто не выжить. Но, подходя к двери «РеалLex», я поймал себя на том, что у меня буквально зудят ладони. Физически чешутся в сладостном, почти охотничьем предвкушении первого настоящего клиента.
Потому что деньги – это, конечно, хорошо. Деньги – это кислород для любого предприятия. Но именно от юриспруденции я ловил тот самый, настоящий, пробирающий до костей кайф.
Это вам не рэкетиров по подворотням гонять и не картриджи заправлять. Это абсолютно другой уровень. Это шахматная партия на минном поле. Изящные, виртуозные игры интеллекта, где твоим главным оружием становится знание системы, а победа куется не пудовыми кулаками и толпой быков, а железной логикой, вовремя найденной лазейкой и убийственным параграфом, который ты в самый нужный момент эффектно вытаскиваешь из рукава.
