Текст книги "Звоните Манькову! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 31 страниц)
Тут в моей гудящей голове всё‑таки случился спасительный проблеск. Я вспомнил, как загибал пальцы перед генералом.
– У нас будет еще два кабинета, – веско заявил я. – Первый под полноценную юридическую компанию…
– Подожди, – нахмурился Сергей, переваривая информацию. – А здесь тогда кто останется?
– Алена останется, – я кивнул на девушку. – Наберет себе людей в штат, будет процессом рулить. Печатать, копировать, вот на этом вашем… китайском чуде‑юде ламинировать.
– Я тоже хочу остаться в типографии! – выпалил вдруг Сергей с такой горячностью, будто решался вопрос жизни и смерти.
Толик посмотрел на него, как на умалишенного, и покрутил пальцем у виска:
– Чувак, ты чо? Кукухой на сквозняке поехал? Ты же юрист!
– Недоделанный юрист, если быть точным, – упрямо буркнул Серега, отводя взгляд в сторону. – Мне здесь… лучше. Я уже, между прочим, всё оборудование изучил, кнопочки знаю, как и какую бумагу заправлять…
Я смотрел на него, и сердце сжималось от тоскливой досады. Эх, Серега, Серега! Ладно то, что ты из‑за меня, бросив учебу, свою будущую генеральскую карьеру похоронил. Но ты же сейчас продолжаешь сам себя закапывать! Талантов, упертости и мозгов у тебя куда больше, чем нужно для работы администратором копицентра.
Я же прекрасно понимал, что он решил застрять в этом кабинете среди картонок и пенопласта вовсе не ради какого‑то там «оборудования». Вон она, истинная причина его внезапной страсти к полиграфии. Стоит в углу, переминается с ноги на ногу и счастливо улыбается, пряча смущенный взгляд.
Любовь – зла. Особенно когда из‑за нее потенциально блестящий юрист готов добровольно превратиться в оператора ламинатора «Хуа‑Бао».
Глава 18
Ладно, хорошо. Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. В конце концов, полиграфическое направление вполне можно было со спокойной душой оставить на Серегу – парень он въедливый, толковый, откровенных косяков точно не напорет. А дальше – поглядим. Жизнь покажет.
– Окей, принято, – я коротко кивнул. – Серегу и Аленку оставляем тут. – Я мысленно поставил для себя жирную галочку: «пока оставляем тут». – А мы с Толиком переезжаем…
Твою ж дивизию! Меня словно током ударило. Я же, пока сюда летел с высунутым языком, только и мечтал быстрее добраться до аппарата!
– Секунду! У меня важнейший звонок! Вопрос жизни и смерти.
Я нырнул в кучу пупырчатой пленки на столе, сбросил на пол какие‑то куски пенопласта, раскопал наш телефон и лихорадочно закрутил дисковый циферблат. Ребята мгновенно затихли, с любопытством прислушиваясь.
Гудки. Долгие, тягучие.
– Алло, – раздался наконец из трубки ровно тот же самый бархатный женский голос, что и в прошлый раз.
По‑хорошему, надо было положить трубку. Я прекрасно понимал, что опять звоню не вовремя, и что Катя сейчас должна сидеть на занятиях. Но мне необходимо было узнать, жива ли она и всё ли с ней в порядке!
– Алло, – стараясь придать голосу максимум спокойствия, ответил я. – Здравствуйте. Это опять Олег. Я хотел бы услышать Катю…
– Да, Олег, здравствуйте, – в женском голосе проскользнула легкая, ироничная нотка. – Я передавала Кате, что вы вчера звонили. И она, кстати, тоже несколько раз пыталась вам дозвониться.
Я мысленно с размаху приложил себя лицом об стол. Ну конечно! Мой рабочий номер был у нее на визитке. Вот только в то самое время, когда она обрывала наш офисный телефон, я, ни о чем не подозревая, крутил сальто в генеральском бассейне и глушил пятизвездочный коньяк!
– И… что? – выдавил я из себя гениальный по своей тупости вопрос.
– Ну, как вы, наверное, уже сами догадываетесь, Олег, она не дозвонилась, – сухо и безупречно припечатал голос из трубки.
– Хорошо. Я понял. Спасибо вам большое, – я аккуратно положил трубку на рычаг.
С одной стороны, я сейчас чувствовал себя феерическим дебилом. Но с другой – я выдохнул с облегчением. С Катей ничего не случилось. Братки Коляна до нее не добрались. По крайней мере, пока. Она жива, здорова и даже пыталась выйти со мной на связь. Что радовало, значит я ее все‑таки умудрился заинтересовать.
Мои размышления прервал возмущенный голос Толика.
– Не, ну вы вообще это видели⁈ – он театрально всплеснул руками, обращаясь к Сергею и Алене. – У нас тут исторический момент, массовый исход на новые земли намечается, кабинеты простаивают, а он Кате какой‑то звонит!
Сергей посмотрел на меня с подозрением и медленно переспросил:
– Подожди… Кате? Толик, ты слышал? Олег, ты звонил… той самой Кате, или…?
Был мой мозг не так отравлен сивушными маслами, я бы сказал, что не той. Ну или как‑то технично ушел бы от ответа. Однако черт меня дернул гордо выпятить грудь и величественно кивнуть:
– Да. Той Кате.
Аленке ее первобытный женский инстинкт мгновенно и безошибочно подсказал: эта внезапная Катя всплыла тут неспроста. К тому же Серега, сам того не желая, произнес ее имя с таким явным, почти благоговейным придыханием, что в кабинете отчетливо запахло жареным.
Алена медленно повернулась ко мне, скрестив руки на груди: – А что это еще за Катя?
И тут влез Толик. Вообще, Толика ни за что на свете нельзя было посылать в разведку. Он бы провалил явку в первые же три секунды, сдав всех своих просто из любви к искусству и неумения читать атмосферу в комнате.
– О‑о‑о! – мечтательно закатил глаза мой компаньон. – Это, Аленочка, не просто Катя. Это – КАТЯ! Она с нами на потоке училась. Первая красавица! На нее там каждый второй студент слюну до пола пускал и шею сворачивал…
Взгляд Алены стал острым, как скальпель. Она медленно, как танковая башня, развернулась к побледневшему Сергею.
– И ты тоже пускал? – наигранно‑безразличным тоном поинтересовалась она.
– Я⁈ – Серега дернулся так, словно его ударило током от китайского ламинатора. Замахал руками, отступая на шаг:
– Я – нет! Да я вообще на нее не смотрел!
– Мы с тобой потом об этом поговорим. Отдельно, – многообещающе процедила Алена, отворачиваясь от своего незадачливого кавалера.
А Толик тем временем уже снова переключился на меня, абсолютно не замечая развернувшейся рядом локальной драмы. Глаза его горели нездоровым любопытством.
– Ну и чо? – он пихнул меня локтем в бок. – Как там дела продвигаются? Уже целовались⁈
– Чего⁈ – я аж поперхнулся от такой подростковой непосредственности. – Слушай, Толя, это вообще не важно. Там совсем другая, очень сложная и отдельная история…
Толик сразу сник.
– Понятно, – разочарованно протянул он. – Значит, еще не целовались. Слушай, Олеж, а может, у нее там какая‑нибудь симпатичная подружка есть? Свободная?
– Так, ребятки! – раздался от дверей командный бас Степана. – Хорош балаган разводить! Ромео, блин, и Джульетты. Потом будете лясы точить и подружек обсуждать!
Аленка фыркнула:
– Да‑да‑да, конечно. Потом!
Я благодарно кивнул Степану за своевременное вмешательство и перевел разговор в деловое русло:
– Степан, что там с обустройством? Зимов нам мебеля какие‑нибудь выдал под наши царские покои, или на полу сидеть будем?
– А я чего вас жду? – Степан довольно осклабился и потряс зажатой в руке помятой бумажкой. – Генерал слово держит. Вот! Накладная со склада! Списанное имущество ДОСААФ, но еще вполне живое. Столы, стулья, шкафы, пара сейфов. Айда на склад получать материальные ценности!
Я повернулся к полиграфистам:
– Ну, вы пока тут располагайтесь, обживайте территорию. А мы со Степаном пошли работать грузчиками.
– Секундочку, – Серега вдруг поднял руку, поправив очки на переносице, и на его лице появилось до боли знакомое выражение занудного отличника. – Олег, нам еще одно очень важное дело надо решить. Прямо срочно.
– Какое еще дело? – не понял я. – Бумага закончилась?
– Мы сапожники без сапог, – произнес с укором Серега, сложив руки на груди.
– В каком смысле?
– В прямом, Олег. Мы сидим тут, печатаем коммерсантам уставы, делаем им умные лица, а сами? Мы до сих пор работаем в черную! За наличку, без печати, без расчетного счета. Как шабашники какие‑то. Надо бы, наконец, свою ТООшку открыть. Легализоваться. А то серьезные люди уже просят безнал и договоры.
Степан нетерпеливо переступил с ноги на ногу у двери, но Серега поднял действительно насущную проблему.
– Значит так, господа коммерсанты, – я обвел взглядом свою команду. – Пора действительно заканчивать с партизанщиной. Поток растет, деньги идут, а мы работаем на птичьих правах. Будем открывать ТОО.
Я выдержал театральную паузу и добавил:
– И не одно. А целых три.
Серега непонимающе уставился на меня.
– Олег, погоди. В смысле – три? Зачем три⁈
– Затем, Сережа, что у нас три абсолютно разных направления работы, – спокойно ответил я. – Юриспруденция, полиграфия и охранное агентство.
– Ну и что? – не сдавался Серега, включая своего внутреннего отличника‑теоретика. – Давай откроем одну большую фирму! Назовем ее как‑нибудь солидно. У нас будет одна печать, один расчетный счет в банке. Зачем плодить конторы? Это же три устава, три комплекта учредительных документов, три баланса в налоговую каждый квартал сдавать! Мы же на одной бухгалтерии разоримся! Да и вместе мы – сила!
– Вместе мы – братская могила, Серега, если всё в одну корзину сложим, – жестко оборвал его я. – Ты рассуждаешь как советский завхоз. А мы с вами здесь строим капитализм в условиях, приближенных к боевым.
Я взял листок со стола и достал из кармана ручку. Народ подтянулся поближе. Даже Степан покинул свой пост у двери, чтобы посмотреть на схемку, которую я набросал.
– Запоминайте первое правило выживания в бизнесе: изоляция рисков, – я постучал ручкой по квадрату с надписью «Охрана». – Вот Степан. Он и его бойцы будут ездить на стрелки, сопровождать грузы и махать стволами. Рано или поздно кто‑то из них проломит кому‑нибудь голову или встрянет в перестрелку. Нагрянет милиция. И если мы все сидим в одном ТОО, знаешь, что будет?
Серега непонимающе мотнул головой.
– Следователь одним постановлением арестует все счета нашей единой фирмы, – ответил я за него. – В качестве вещдоков изымут всё имущество конторы. Твой драгоценный ксерокс, Аленкины запасы финской бумаги, все наши легальные заработки с договоров. Мы в одну секунду лишимся всего бизнеса из‑за одного охранника.
Я перевел ручку на два других квадрата.
– А если мы разделены на три независимых ТОО – это водонепроницаемые переборки на корабле. Пробили один отсек? Остальные плывут дальше. Проблемы охранного агентства вообще никак не касаются полиграфии. По бумагам вы друг друга даже не знаете.
Аленка задумчиво кивнула.
– Логично… Мухи отдельно, котлеты отдельно.
– Именно, – подтвердил я. – И есть еще вторая причина. Деньги. Степану и его бойцам совершенно незачем знать, сколько вы тут зарабатываете на копировании паспортов и распечатке диссертаций. А вам не нужно видеть бухгалтерские балансы и суммы, которые нам заносят коммерсанты за «крышу». Меньше знаешь – крепче спишь и дольше живешь.
Серега поправил очки и кивнул, признавая мое безоговорочное превосходство в тактическом планировании.
– Ладно, убедил, – сдался он. – А как мы тогда… ну, доли делить будем? Если три фирмы.
Толик, который до этого момента скучал, полируя золотую пуговицу на своем малиновом пиджаке, мгновенно оживился и навострил уши. Вопрос собственности волновал всех.
– Это я беру на себя, – я закрыл ручку колпачком и бросил ее на стол. – Я всё просчитаю. Учту вклад каждого: и деньгами, и трудом, и риском. Никто обиженным не уйдет, обещаю. Я подумаю над названиями для всех трех контор, распишу уставные капиталы и доли. Сегодня вечером или завтра с утра выкачу вам готовый расклад. А пока – возвращаемся к работе. Капитализм сам себя не построит.
После стихийного «собрания акционеров» я, Толик и Степан торжественной процессией проинспектировали два новых кабинета, которые с широкого генеральского плеча выделил нам Зимов на этаже.
Один оказался просторным, светлым, квадратов на тридцать. Другой – скромнее, ровно вполовину меньше. Я даже не задумывался, кого и куда определять. Логика была железобетонной: нам с Толиком для старта юридической фирмы и возни с бумагами пока и этой площади хватит за глаза. А вот для полноценного охранного агентства места объективно требовалось в разы больше. Там и штат сотрудников будет солиднее, и специфического инвентаря – от раций и дубинок до сейфов с оружием – намечается прилично.
Но такие тонкости распределения полезной коммерческой площади до моего компаньона не дошли.
– Э‑э, погоди, – Толик недовольно почесал затылок, заглядывая в наш кабинет. – А почему нам меньше? Мы же вроде всё это затеяли! Зачем нам в этой каморке ютиться, если есть нормальные хоромы?
Я, конечно, мог бы в мельчайших деталях обрисовать ему всю бизнес‑стратегию, логистику и будущее штатное расписание. Но времени на эти лекции было откровенно жалко, да и голова после «Арарата» пульсировала так, что долгие разговоры причиняли физическую боль.
К тому же, пора было начинать укреплять авторитет. Приятельские отношения – это, конечно, здорово, но Толику пора было усвоить одну простую, но очень важную истину. В этой новой, взрослой игре я не просто его бывший сокурсник. Я – его начальник.
Я устало вздохнул и потер ноющие виски. Включать «жестокого босса» и давить на него совершенно не хотелось. Мы всё‑таки друзья, и ломать эти отношения ради дешевого самоутверждения было бы глупо. Но и рамки поставить было жизненно необходимо.
– Толь, послушай, – сказал я примирительно, но твердо. – Я мог бы сейчас на час расписать тебе будущий штат бойцов и специфику хранения оружия. Но давай мы просто договоримся на берегу, чтобы потом не тратить время на пустые споры.
Толик настороженно нахмурился, ожидая подвоха.
– Мы с тобой друзья и компаньоны, это святое, – продолжил я. – Но чтобы наш бизнес не пошел ко дну в первый же месяц, нам нужна железная субординация. Давай введем простое правило: с девяти утра и до шести вечера – я начальник. Я принимаю стратегические решения, говорю, как надо сделать, а ты мне доверяешь и мы просто берем и делаем. Без дебатов и обид. Зато после шести – мы снова просто друзья, можешь спорить со мной хоть до хрипоты, учить жизни и называть самодуром. Идет?
Толик озадаченно похлопал глазами, переваривая этот новый для него формат отношений. Почесал нос, оглянулся на маленькую комнату.
– До шести, значит, ты босс? – недоверчиво уточнил он.
– До восемнадцати ноль‑ноль. Строго по расписанию.
– А если я после шести тебе скажу, что ты с этим кабинетом всё равно жестко тупанул? – хитро прищурился мой компаньон.
– Значит, я внимательно выслушаю твое экспертное мнение, – хмыкнул я. – За кружкой пива и за твой счет.
Толик тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, на какие страшные жертвы он идет ради нашей дружбы.
– Эксплуататор трудового народа, – проворчал он, но без всякой злобы.
Авторитет был установлен, причем на удивление малой кровью. Однако тот гордый факт, что с девяти до шести я теперь официальный «директор» и «большой босс», совершенно не отменял суровой реальности: таскать тяжелую мебель по этажам я должен был наравне со своими подчиненными. Капитализм капитализмом, а грузчиков в штатном расписании у нас пока не предвиделось.
Я взял из рук Степана накладную, отпечатанную на сероватой бумаге, и бегло пробежался по строчкам. Вполне себе неплохой, солидный «джентльменский набор» начинающего бюрократа. Стулья мягкие, кресла рабочие, столы двухтумбовые, шкафы для документов… На бумаге список впечатлял размахом.
Но я прекрасно понимал, что всю эту казенную мебель надо было сначала посмотреть вживую. Под этими красивыми строчками могло скрываться всё что угодно: от неубиваемого, монументального советского дуба, пережившего трех генсеков, до рассохшегося, шатающегося хлама из облезлого ДСП, который развалится на части при первой же попытке поднять его на этаж.
– Внушает, – глубокомысленно хмыкнул я, складывая накладную. – А где у нас находятся эти закрома Родины? Откуда таскать будем?
– Так в подвале же. Аккурат рядом с тиром. Пойдем, покажу. – ответил Степан.
Мы вышли из коридора и начали спускаться по широкой бетонной лестнице. Едва мы вышли в холл, нас окликнул «страж».
– Маньков, Толик, к вам пришли!
Я подумал, что если это клиенты, то они пришли совсем не вовремя. У нас тут переезд в самом разгаре, пыль столбом, да еще и голова после вчерашнего чугунная.
Я посмотрел на КПП – там стояла пара ребят примерно моего возраста. Колоритные такие персонажи. Один – натуральный шкаф в спортивном костюме под «Адидас», бритый и плечистый. Второй – в серых штанах и коротком пальто, невысокий, коренастый, но не амбал, а скорее жилистый и плотно сбитый.
Они увидели Толика.
– О! – крикнул амбал, замахав рукой. – Толян! Мы к тебе!
– Кабан! Гарик! – обрадованно отозвался Толик.
Мой приятель напрочь забыл про накладные и коробки и кубарем скатился по ступеням к этим двум парням.
Те было шагнули ему навстречу, намереваясь пройти через вертушку, но были остановлены громовым окриком охранника:
– Куда⁈ Стоять!
Парни тут же застыли на месте как вкопанные, оценив габариты дежурного богатыря. На режимном объекте ДОСААФ панибратство у турникета не прокатывало.
Охранник вопросительно посмотрел на меня. Я коротко кивнул: мол, свои, пропускай.
В голове тут же сложился пазл. Так вот они какие, легендарные Толины связи! Та самая пресловутая братва, которой он мне все уши прожужжал. И сам великий и ужасный Кабан собственной персоной! Сколько же я про него баек слышал, и вот, наконец, сподобился лицезреть воочию.
Кабан с Гариком вальяжно подошли к нам. Начался обязательный пацанский обряд рукопожатий. Нас было много, поэтому процесс немного затянулся – мы долго и с серьезными лицами трясли друг другу руки. Наконец, когда с формальностями было покончено, парень в спортивном костюме решил обозначить себя.
– Я Кабан, – веско представился он. – А это брат мой, Гарик.
– Родной? – спросил я.
Кабан мгновенно набычился:
– В смысле⁈
– Ну, брат родной? От одних родителей? Или кузен? – пояснил я.
– Ты чё, рамсы попутал? Подловить нас решил? – Кабан презрительно скривился. – Мы по жизни братья. В одной бригаде ходим, один хлеб ломаем. У нас все в бригаде – братаны. Понял?
– А‑а‑а, – понимающе протянул я. – Типа братва, да? Вопросов нет.
– Хорошо, что понял, – угрожающе сдвинул брови Кабан. – Я два раза повторять не люблю. Нам Маньков нужен.
– Ну, допустим, это я, – я скрестил руки на груди.
– Перетереть надо. Пошли. – Кабан мотнул своей бритой головой в сторону выхода.
– Куда?
– Тут недалеко кафешка есть. Присядем, побазарим.
– Я не хочу есть, – честно ответил я, совершенно не понимая, к чему этот дешевый спектакль. – Если есть конкретное дело – выкладывайте прямо здесь. Если нет…
– Слышь, – Кабану мое предложение не понравилось. – На ногах, как кони педальные, только лохи да барыги дела решают. Нормальные пацаны за столом рамсят.
– Да блин, парни, – я начал терять терпение. Похмелье давало о себе знать, и играть в «Крестного отца» мне было недосуг. – Вы суть вопроса озвучьте, а я уже буду думать, сидеть нам или стоять.
Кабан тяжело вздохнул, видимо, поражаясь моей непроходимой тупости, и выдал:
– Мы слышали с братвой, что на тебя наехали. Беспредел чинят.
Тут в разговор вклинился Толик:
– А, я понял! Олег, помнишь, я же Кабану звонил, когда на нас тот Евгений наехал!
– Как наехал, так и съехал, – ровно парировал я. – Инцидент исчерпан. Вопрос‑то в чем?
Кабан выпятил грудь колесом, посмотрел на меня с вызовом и снисхождением одновременно:
– Ну, мы с братвой подумали, прикинули… и решили. Тебе крыша нужна, Маньков!
Я застыл. Несколько секунд просто молчал, переваривая услышанное. А потом до меня наконец‑то во всей красе дошел масштаб абсурда: этот малолетний уличный гопник приперся на режимный объект, под завязку забитый отставными военными, чтобы на полном серьезе предложить мне свою «защиту».
Мне вдруг стало так смешно, что я закусил губу, едва сдерживаясь, чтобы не заржать прямо в это полное собственной значимости бандитское лицо.
Глава 19
Напряжение этого момента – а точнее, мой подступающий истерический хохот – внезапно оборвал громкий крик, эхом разнесшийся по гулкому коридору:
– Олег! Маньков!
Я обернулся. Из двери кабинета высунулся взмыленный Серега. Лицо у него было предельно встревоженным.
– Я здесь! – откликнулся я, делая шаг в его сторону. – Что случилось⁈
– Тебя к телефону! Срочно! – громко ответил он.
– Понял!
Я круто развернулся, собираясь рвануть в кабинет, но путь мне неожиданно преградила широкая грудь в синем «Адидасе».
– Э, алё, стоять! – возмущенно вякнул Кабан, растопырив руки и пытаясь удержать ускользающий бандитский авторитет. – Мы базар еще не закончили…
Но договорить ему не дали. Из‑за моего плеча бесшумной тенью вынырнул Степан. Бывший опер мягко, но как‑то настойчиво оттер меня в сторону и встал лицом к лицу с малолетним рэкетиром. Прапорщик был чуть пониже этого бритого шкафа, но от него вдруг повеяло такой уверенностью, что Кабан невольно сделал шаг назад.
– Со мной договоришь, брателло, – негромко произнес Степан. А затем, не оборачиваясь, бросил мне: – Иди, Олег. Я с ними сам… побазарю.
Оставив опешивших «крышевателей» на попечение человека, который в своей прошлой милицейской жизни таких «кабанов» пачками на завтрак переваривал, я рванул по коридору к нашему офису.
Сердце тревожно застучало о ребра: слово «срочно» в моих нынешних реалиях редко предвещало что‑то хорошее.
Я забежал в кабинет. Серега кивнул на лежащую на столе телефонную трубку. Я подошел к столу, перевел дух и взял ее в руки.
– Олег Маньков, слушаю вас!
– Олег, привет. Это Катя, – раздалось на том конце провода.
Девушка могла бы и не представляться. Этот голос я бы узнал из тысячи.
– Да, Катя, привет! – ответил я, стараясь звучать максимально расслабленно.
Краем глаза я уловил, как у стоящего рядом Сереги медленно и очень красноречиво округляются глаза. Аленка, мгновенно перехватив его реакцию, пошла пунцовыми пятнами, скрестила руки на груди и превратилась в статую Немезиды.
– Ты… звонил? – в голосе Кати слышалась легкая неуверенность.
– И не единожды, – подтвердил я.
По‑хорошему, прямо сейчас надо было сесть на кресло, вытянуть ноги, устроиться поудобнее и устроить полноценный сеанс показательного очарования по телефону. И замершие Серега с Аленкой мне бы ничуть не помешали. Но была одна проблема: прямо в эту самую минуту в коридоре два отмороженных быка напрягали моего партнера. Да, я верил в Степана и знал, что бывший опер без проблем отобьется от малолетней шпаны, но это было элементарно не по понятиям. Нельзя мило ворковать с девчонкой, пока твой товарищ в одиночку разруливает проблемы.
Поэтому я перешел сразу к сути и задал тревожащий меня вопрос:
– Катя, у тебя все в порядке? Неприятных происшествий не было?
Я, естественно, не мог в лоб спросить: «Слушай, а к тебе домой отморозки не ломились, после того как Коля Бессмертный внезапно перестал быть таковым?». Приходилось ограничиваться корявыми наводящими формулировками.
Повисла короткая пауза.
– Да вроде бы да… – неуверенно ответила она. И тут же поправилась: – В смысле, нет, никаких происшествий не было. А должны были быть?
У меня отлегло от сердца. Фух. Значит, дружки Коляна до нее не добрались и, скорее всего, даже не знают, где она живет.
– Вот и отлично, – я плавно включил обаяние на полную мощность. – Но видишь ли, Катя, я как юрист привык доверять не только словам, но и фактам. Поэтому я бы очень хотел убедиться в твоей безопасности лично.
– Э‑э‑э… – Катя явно растерялась от такого напора. – В смысле? Как?
– Очень просто. Увидевшись, – я сделал небольшую, но эффектную паузу. – Катя, я приглашаю тебя на свидание. Сегодня вечером.
В трубке на секунду повисла тишина, а за моей спиной Серега выронил из рук моток скотча.
– На свидание? – в голосе Кати прорезались заинтересованные, кокетливые нотки. Я ее не видел, но она явно улыбалась. – И куда же? В кафешку или в клуб?
– Никаких банальных кафе, ресторанов и прочих подобных заведений, – уверенно отмел я. – Я отвезу тебя в одно мега‑необычное место. Обещаю, ты там точно никогда в жизни не была, и впечатлений хватит надолго. Абсолютный эксклюзив.
– Заинтриговал, – тихо рассмеялась Катя. – Ну хорошо, уговорил. Я согласна. Где встречаемся?
– Я за тобой заеду… скажем, часиков в семь. Диктуй адрес.
– Улица Первомайская, дом двенадцать, третий подъезд. – продиктовала Катя. – Это большая «сталинка» прямо напротив Центрального парка.
– Ровно в девятнадцать ноль‑ноль буду у твоего подъезда. До вечера!
– До вечера, Олег.
Я положил трубку на рычаг и с шумом выдохнул. «Сталинка» у Центрального парка – это, считай, элита. Хорошая девочка из хорошей тульской семьи, что еще скажешь.
Так, полдела сделано. Девушку я заинтриговал. Теперь осталась сущая мелочь: мысленно я отвесил себе звонкую оплеуху. Какое нахрен «мега‑необычное место»⁈ Куда я ее повезу в Туле образца девяносто второго года, чтобы это не выглядело как пошлая кооперативная забегаловка⁈
– Так, молодежь, – я с надеждой обвел взглядом замершую парочку. – У вас, судя по всему, сейчас в самом разгаре конфетно‑букетный период. Колитесь: вы куда вообще на свидания ходите? Чтобы культурно, необычно и без поножовщины?
Серега, пропустив мой вопрос мимо ушей, уставился на меня расширенными глазами. В них читалось искреннее, неподдельное благоговение пополам с шоком.
– Ты… Катю на свидание пригласил⁈ – выдохнул он. – И она… что, реально согласилась⁈
– Сергей! – рявкнула Аленка. В ее голосе лязгнул такой металл, что даже мне на секунду стало не по себе.
– Ясно‑понятно, – я примирительно поднял обе руки ладонями вперед, спасаясь от надвигающегося женского гнева. – Оставляю вас для бурного и страстного выяснения отношений. Но, если вдруг в ваши головы придет какая‑нибудь нестандартная идея о месте проведения свидания – милости прошу. С меня солидный бонус.
Я развернулся и направился к выходу, спеша покинуть зону боевых действий. И выходя в коридор, услышал язвительный голос Аленки:
– Если нам в голову придет такая гениальная мысль, Маньков, мы сами туда отправимся! А ты со своей Катей как‑нибудь сам выкручивайся!
Я заторопился в вестибюль. Честно говоря, шагал я быстро, потому что надо было проверить, сколько закрытых переломов Степан успел организовать легендарному Кабану за эти три минуты.
Но, на мое искреннее удивление, кровавого побоища в холле ДОСААФ не наблюдалось. Местный «страж» у турникета невозмутимо разгадывал кроссворд в свежей газетке, а Степан, заложив руки за спину, читал нотации двум притихшим гопникам.
– … Вот скажи мне, герой, – негромко, но очень проникновенно вещал он, глядя на насупившегося Кабана. – Тебе самому еще не надоело побираться? Взрослый же парень вроде, морду вон какую наел.
– Ты кого побирушкой назвал, дядя⁈ – мгновенно вскинулся Кабан, угрожающе подавшись вперед.
– Тебя, – не моргнув, ответил Степан. – А кто ты есть? Давай называть вещи своими именами. Серьезные бандиты заводы пилят да эшелоны с металлом гоняют. А ты ходишь по начинающим коммерсантам, пугаешь их грозным видом и выпрашиваешь копеечку на пропитание. «Дайте денюжку, а то мы вам стекло разобьем».
– Да ты чё несешь⁈ – прорычал здоровяк, сжимая пудовые кулаки и забыв про конспирацию. – Да я тебя сейчас прям тут урою! Ты у меня за базар ответишь!
Степан даже не шелохнулся. Он лишь чуть прищурился и сделал полшага навстречу амбалу.
– Отвечать, мальчик, я буду перед прокурором, – холодным тоном произнес бывший опер. – А теперь закрой рот и включи мозги, если они у тебя вообще есть. Ты хоть понял, куда ты пришел свою «крышу» предлагать?
Кабан сбился с мысли, кулаки инстинктивно чуть разжались.
– Ты приперся в ДОСААФ, в военную структуру, – продолжил говорить Степан так, словно гвозди заколачивал. – Здание, набитое отставными военными. Да тут оружия на батальон хватит. И поверь – каждый человек в этом здании умеет с ним обращаться.
От места, где сидел «страж», раздался грохот. Я повернул голову – охранник положил на столешницу помповый дробовик… и как ни в чем не бывало продолжил разгадывать кроссворд.
Степан продолжил добивать Кабана:
– Кого ты тут защищать собрался, Рэмбо комнатный? От кого? От нас самих?
Кабан откровенно завис. На его лице отчетливо читалось смятение: ломовой, заученный наезд здесь явно не прокатывал, а действовать как‑то по‑другому, использовать дипломатию, к примеру, он банально не умел.
Но тут слово взял Гарик, молчавший до этого момента. Он оказался куда сообразительнее своего габаритного товарища.
– Мы поняли, – хмуро кивнул он. – Помощь наша вам не нужна. Бывайте.
– Почему не нужна? – я неспешно подошел поближе, встав рядом со Степаном. – Очень даже нужна.
Кабан мгновенно оживился. В его глазах снова вспыхнул огонек бандитского азарта:
– Проблемы? Решим! Кого прессануть надо?
– Не то чтобы проблемы… – протянул я. – Нам кадры нужны.
– Кадры? – не понял Гарик, подозрительно прищурившись.
– Да. Кадры, – подтвердил я. – Причем всё предельно официально: с заведением трудовой книжки, приемом на работу, белой зарплатой и даже премиями за хорошую службу. В наше новое охранное агентство.
– Это как? – Кабан брезгливо скривился. – Вахтерами на проходной, как лохи сидеть?
Со стороны турникета раздалось деликатное, но очень многозначительное, басовитое покашливание. Кабан резко обернулся, наткнулся на немигающий взгляд двухметрового «стража» и как‑то сразу сдулся, вжав голову в плечи.
– А это уж от вас зависит, – усмехнулся я. – Будете пахать, инструкции выполнять и, главное, головой думать, а не только в нее есть – место для вас подберем хлебное и интересное.
Гарик задумчиво потер подбородок:
– Пахать на дядю предлагаете?
– Ага, – я охотно кивнул. – И конкретно вот на этого дядю. – Я выразительно указал на Степана.
– Да пошли бы вы на… – начал было закипать оскорбленный в лучших бандитских чувствах Кабан, но тут вмешался Толик.
– Кабан, Гарик… обождите. Пойдемте‑ка на пару слов отойдем, – Толик схватил амбала за рукав куртки. – Давай на улице поговорим. Без лишних ушей.
– О чем нам разгова… – уперся Кабан.
– Хорошо, пошли перетрем, – оборвал его Гарик, который, видимо, был в этой двойке за мозговой центр.
Троица развернулась и вышла на крыльцо ДОСААФа.
Как только створки за ними закрылись, Степан медленно повернулся ко мне. В его глазах читалось искреннее, глубочайшее недоумение.
– Олег… Ты сейчас серьезно? Ты эту уличную шантрапу ко мне запихать хочешь⁈
– Ага, – подтвердил я невозмутимо.
– Да нахрена мне этот цирк сдался⁈ – прапорщик всплеснул руками. – У меня там серьезные люди планируются! Отставники, опера, спецы с опытом! А эти два клоуна мне зачем?
