Текст книги "Звоните Манькову! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 31 страниц)
Глава 8
Вместо того чтобы ехать домой и сразу садиться на телефон, я решил сделать небольшой крюк и закрыть еще один важный вопрос.
В своей прошлой жизни я давно и намертво избавился от пагубной студенческой привычки откладывать проблемы на последний день. Если косяк с посещаемостью начал маячить на горизонте, решать его нужно еще до того, как в деканате начнут составлять списки на отчисление. Мне позарез нужен был академический отпуск. Законный, повод исчезнуть из института на год, чтобы спокойно сколотить стартовый капитал. А там – поглядим.
От остановки до клиники я бодро пробежался по морозцу. В регистратуре за стеклянным окошком сидела необъятная тетка в белом халате, поверх которого была накинута пуховая шаль.
– Добрый день! К терапевту, юрфак, – коротко сказал я, протягивая в окошко студенческий.
Тетка нехотя шлепнула передо мной тонкую карточку.
– Двадцать второй кабинет. В порядке живой очереди.
Я морально приготовился потерять пару часов, сидя на продавленной деревянной банкетке среди кашляющих и чихающих собратьев по альма-матер. Но, видимо, фортуна сегодня окончательно решила взять надо мной шефство. Коридор перед двадцать вторым кабинетом был девственно пуст. Студенты предпочитали болеть дома.
Я коротко стукнул костяшками в дверь и, не дожидаясь ответа, шагнул внутрь. В кабинете было светло и пахло недавним кварцеванием. За столом сидел старенький, абсолютно седой, но на удивление бодрый и подтянутый врач в безупречно накрахмаленном халате. В углу, за отдельным маленьким столиком, склонив голову над стопкой медкарт, тихо шуршала ручкой молоденькая медсестра.
– Проходите, молодой человек, присаживайтесь, – доктор оторвал взгляд от бумаг и поверх очков посмотрел на меня. – Слушаю вас. На что жалуемся?
Я сел на стул для пациентов и вздохнул, напуская на себя утомленный вид:
– На общее недомогание, доктор. Слабость, голова кружится, спать постоянно хочется. Давит как-то… в груди.
Старик укоризненно покачал головой, снимая очки.
– Ох, что за молодежь пошла… Что ни студент, то одно сплошное недомогание! Хлипкие все стали, бледные. В наше время мы по ночам мешки таскали на подработках, а утром на лекции шли, и никакой слабости не ведали! Раздевайтесь до пояса. Посмотрим на ваше недомогание.
Я послушно стянул помятый вельветовый пиджак и свитер. Доктор подошел с фонендоскопом. Металл холодом обжег кожу на спине.
– Дышите. Глубже. Не дышите… Так, теперь дышите нормально.
Он простучал мне спину, послушал грудную клетку. Затем усадил обратно на стул, достал молоточек и методично пробил им по коленям, проверяя рефлексы. Посветил в глаза фонариком. Заставил открыть рот и прижал язык металлическим шпателем.
Закончив экзекуцию, эскулап вернулся за свой стол и вынес вердикт:
– Одевайтесь. Ну что я могу вам сказать, молодой человек? Клинически вы абсолютно здоровы. Сердце как мотор, легкие чистые, рефлексы в норме. А вот мышечный корсет у вас, батенька, ни к черту. Чахленький. Питаетесь, небось, одними макаронами да жареной картошкой? Витаминов не хватает, свежего воздуха. И мясца. Вам бы физкультуркой заняться, на турник по утрам выходить, а не по поликлиникам с выдуманным недомоганием бегать.
Я не торопясь оделся. Что ж, спектакль окончен, пора переходить к сути дела. Я придвинул стул поближе к столу доктора, наклонился вперед и, полностью сбросив маску унылого студента, посмотрел ему прямо в глаза.
– Вы абсолютно правы, доктор. Здоров как бык. Но мне позарез нужен академический отпуск. На год. По состоянию… эмоционального здоровья.
Доктор замер, рука с ручкой зависла над моей пустой карточкой. Я сунул руку во внутренний карман куртки, достал несколько купюр и аккуратно положил их на край стола, придвинув к врачу.
– Мне нужно заключение ВВК. Диагноз напишите любой, на ваше усмотрение. А это – компенсация за ваши усилия и потраченное время.
В кабинете повисла звенящая тишина. Медсестра в углу вдруг перестала писать. Я боковым зрением заметил, как она напряглась. Но так и не повернулась.
Лицо старого врача начало стремительно наливаться краской. От шеи до самых корней седых волос. В его глазах вспыхнула такая искренняя ярость, что мне на секунду даже стало не по себе.
– Да как вы смеете⁈ – голос старика дрогнул, а потом сорвался на негодующий крик. Он вскочил из-за стола. – Вон отсюда! Заберите свои бумажки! Я своей совестью не торгую!
На моем лице не дрогнул ни один мускул. Я просто молча собрал купюры со стола и убрал их обратно в карман. Злиться на него не было никакого смысла. В девяносто втором году еще оставались такие вот динозавры с принципами, до которых еще не дошло, что старая страна исчезла, а в новой их совесть не стоит и ломаного гроша.
Я медленно встал, закинул пиджак на плечо и посмотрел на раскрасневшегося эскулапа.
– А мне ваша совесть и не нужна, доктор, – холодно и спокойно произнес я, направляясь к выходу. – Мне справка требуется. Будьте здоровы.
Я толкнул дверь и вышел в пропахший хлоркой коридор. Осечка вышла знатная, конечно. Но отступать я не собирался. Надо было думать, как заходить на комиссию с другой стороны.
Когда я спускался по лестнице, меня догнала та самая медсестра.
– Постойте!
Я послушно остановился. Она подошла ближе, воровато оглянулась по сторонам и спросила вполголоса:
– Тебе справку в институт надо?
– Очень, – кивнул я. – У вас, случайно, нет одной с собой?
Медсестра нервно усмехнулась:
– Конечно, есть. Сижу их прямо на работе и рисую, делать-то мне больше нечего. Но… могу и тебе одну нарисовать.
– Давай.
– Студенческий с собой?
– Да.
– Будет стоить пятьсот рублей, – наконец выдала она, внимательно следя за моей реакцией.
Я полез во внутренний карман куртки за деньгами. Мог бы и торговаться, но такого ценного кадра спугнуть было никак нельзя.
Медсестра тут же испуганно зашикала на меня:
– Убери! Ты что⁈ Через дорогу кафешка есть. Жди меня там.
– Такую, как ты, можно и долго ждать, – я включил обаяние на максимум и мягко улыбнулся.
Комплимент сработал безотказно. Напряжение мгновенно спало, медсестра заметно расслабилась и кокетливо улыбнулась в ответ.
– Вот и жди! – бросила она и, звонко стуча каблучками по бетонным ступеням, поспешила наверх по лестнице.
Я вышел из поликлиники и быстрым шагом перебежал через дорогу. Искомое заведение обнаружилось сразу – типичная советская кафешка-«стекляшка» с мутными, давно не мытыми окнами-витринами во всю стену и выцветшей вывеской.
Я зашел внутрь и осмотрелся. В углу, облокотившись на высокий стоячий столик, стояли два колоритных «синяка». На круглом столе рыцарей граненого стакана выстроилась целая батарея из пустых и полных пивных кружек, а на расстеленной газете покоился облупленный сухой лещ. На мое появление они не обратили ровным счетом никакого внимания, увлеченные своей неспешной беседой.
Я подошел к прилавку, за которым скучал пожилой мужчина в белом халате.
– Добрый день, – поздоровался я. – Что есть?
Продавец окинул меня меланхоличным взглядом:
– Лимонад есть. «Жигулевское» есть. Свежее, только вчера привезли.
– А на покушать?
Мужчина молча сдвинул металлическую крышку с парящего бокса, стоявшего на прилавке. В лицо тут же ударил густой, невероятно аппетитный мясной дух.
– Сосиски говяжьи, – сообщил он. – И хлеб бородинский.
У меня во рту моментально скопилась слюна. Вроде бы закуска так себе, ничего выдающегося, но желудок вдруг свело судорогой – кушать захотелось категорически и прямо сейчас.
– Стакан лимонада. Нет, лучше два, – поправился я. – Четыре сосиски и хлеб.
Продавец повернул краник на стеклянном конусе и нацедил мне шипучего желтого лимонада. Затем огромной двузубой вилкой выловил из кипятка пухлые сосиски и шлепнул их на гнутую жестяную тарелку. Рядом, на серую бумажную салфетку, легли ломтики черного хлеба и алюминиевая вилка.
Рассчитавшись, я составил свою нехитрую снедь на липкий пластиковый поднос и направился к свободному столику у окна.
Расставив посуду на столике, я отпилил алюминиевой вилкой кусок сосиски, зацепил его вместе с хлебом и отправил в рот.
– М-м-м! – не сдержавшись, промычал я от удовольствия.
Вот это да! А ведь действительно были времена, когда говяжьи сосиски делали именно из говядины! Нет, конечно, без картона тут тоже наверняка не обошлось, но в целом вкус оказался просто восхитительным. Плотное, сочное мясо, с легким оттенком перца.
Я поднял граненый стакан и принюхался. Смешно сказать, но это был тот самый, настоящий «Буратино»! Наш мозг устроен удивительно: я уже забыл многие лица и события из прошлого, но этот специфический, чуть резковатый запах настоящей лимонадной эссенции, видимо, въелся в подкорку навсегда.
Не отрываясь, я выдул шипучий напиток в несколько больших глотков. И, решив не сдерживать порывы организма, снова отправился к прилавку.
– Еще два стакана лимонада, пожалуйста. И четыре сосиски.
Один из синяков, оторвавшись от обсасывания рыбьей головы, мутным глазом сфокусировался на мне и выдал гениальную застольную шутку:
– Чё, братан, с голодного края приехал?
Эх, знал бы он, с какого я края на самом деле. Из того, где в супермаркетах одного коньяка сорок сортов, а сосисок – видов пятьдесят, не меньше. Но вот таких… действительно не было. Не сказать, что они были каким-то кулинарным шедевром, но особенными – это точно.
– Ага, с Колымы, – небрежно отмахнулся я, совершенно не желая вступать в бесполезные пьяные дискуссии.
– Да ты чо⁈ Брата-а-ан! – вдруг просиял синегал, отлепляясь от своей стойки. – Я ж там пять лет жил! На вахте, ага! Сусуман, Магадан… Земляк!
Пошатываясь и радостно скаля желтые зубы, он подхватил свою кружку и решительно двинулся к моему столику. Вот этого мне сейчас только не хватало. Скоро сюда придет медсестра со справкой, а у меня тут вечер встреч выпускников магаданского края. Надо было срочно тормозить этот порыв земляческих чувств.
– Земляк, говоришь? – я смерил его тяжелым взглядом, перестал улыбаться и слегка понизил голос, добавив в него глухой хрипотцы. – Это хорошо. Присаживайся. Только я тебя предупредить обязан по-братски.
Алкаш замер на полпути, явно сбитый с толку моей резкой сменой интонации:
– А чё такое?
– Да вот, три дня как откинулся, – я изобразил тяжелый, надрывный кашель. – Чахотка. Открытая форма. Врач в санчасти сказал – зараза лютая, передается махом. Если вместе со мной за одним столом посидеть – через месяц свои легкие выплюнешь. Но ты садись, земляк, садись… когда коновалы правду говорили? Поговорим за Сусуман, поностальгируем.
Мужик побледнел. В его мутном взгляде мгновенно прорезалась трезвость. Радость от встречи с «земляком» улетучилась, как спирт с горячей сковородки.
– Э-э-э… да не, братан, – он начал суетливо пятиться назад к своей батарее кружек. – Я чёт вспомнил… меня там Колян ждет. Разговор у нас. Ты лечись, давай… бывай.
Он поспешно ретировался в свой угол, отвернулся к окну и больше в мою сторону даже не косился.
Я мысленно усмехнулся, забрал у продавца поднос со второй порцией сосисок и лимонадом, и вернулся на свое место.
И как раз вовремя – хлопнула входная дверь.
В кафе зашла девушка, и я, признаться, еле ее узнал. Белый медицинский халат и строгая шапочка все-таки каким-то магическим образом полностью меняют женскую внешность. Но надо отдать должное – медсестра и в повседневной одежде оказалась очень даже миленькой. Длинное демисезонное пальто, аккуратный берет, из-под которого забавно торчали два русых хвостика. Совсем молоденькая. Если и старше меня, то от силы года на два-три.
– Сюда, – негромко окликнул я.
Она повернула голову, узнала меня, коротко кивнула и подошла к столику.
– Это тебе, – я поставил перед девушкой граненый стакан с лимонадом и придвинул поближе жестяную тарелку с горячими сосисками. – И это тоже тебе.
Она удивленно моргнула, глядя на щедрый по меркам студенческого кошелька натюрморт. Заметив, что она смутилась и не торопится приступать к трапезе, я добавил с мягкой улыбкой:
– Не переживай. Я угощаю.
Медсестра звонко рассмеялась:
– А ты щедрый.
– Да, этого у меня не отнять, – совершенно невозмутимо согласился я.
Мы приступили к трапезе. Внезапно из угла, где базировались местные «дегустаторы», донесся приглушенный сип:
– Не сиди с ним, красавица! У него чахотка открытая! Болеет он!
Девушка замерла с недонесенной до рта вилкой. Сначала она удивленно посмотрела на бдительных алкашей, потом перевела вопросительный взгляд на меня. Я лишь невозмутимо пожал плечами и едва заметно подмигнул.
Медсестра оказалась девчонкой сообразительной. Ни секунды не тушуясь, она полезла в свою сумочку, извлекла оттуда аккуратный бумажный прямоугольник, щедро украшенный синими печатями, и помахала им в воздухе.
– Я в курсе! – звонко крикнула она в ответ. – Вот, рецепт ему как раз принесла!
Алкаши дружно икнули и окончательно заткнулись, отвернувшись к своему оборванному со всех сторон лещу.
Девушка наклонилась над столом и тихо, заразительно рассмеялась, прикрывая рот ладонью.
– А ты прикольный.
– Ты тоже, – в тон ей ответил я.
Я залез во внутренний карман куртки, вытащил пятисотрублевую купюру и по столешнице пододвинул ее к девушке в обмен.
– Сдачи не надо, – с нарочито барскими интонациями произнес я.
Медсестра ловко сгребла гонорар в сумочку и насмешливо фыркнула:
– И не надейся.
– Тогда я взамен хочу попросить твой номер телефона.
Медсестра отправила в рот половину сосиски, задумчиво пожевала и выдала:
– Не пойдет. Я со студентами не встречаюсь. Прости, парень ты неплохой, но это принцип.
– И откуда же он взялся? – поинтересовался я.
– А ты подумай, сколько вот таких бойких молодцов у меня каждый день телефончик клянчат, – усмехнулась она. – Поэтому либо соглашаться, либо… принцип!
– Уважаю, – кивнул я. – Но со мной тебе придется-таки еще немного повстречаться.
– Ага, разбежался, – фыркнула медсестра и, допив лимонад, начала собираться.
– Погоди, – остановил я ее. – Я исключительно по делу звонить буду.
Я, конечно, немного кривил душой. С такой задорной девчонкой я бы с удовольствием пообщался и не только по делу. Но давить прямо сейчас – значило гарантированно ее спугнуть.
– По какому еще делу? – подозрительно прищурилась она.
– Видишь ли, справки нужны не только мне, но и парочке моих друзей, – деловым тоном объяснил я. – А чтобы нам лишний раз не мозолить глаза главврачу и не светиться толпой в поликлинике, мы могли бы тебе прямо домой закинуть студенческие. А потом оттуда же и забрать готовый результат. И всем хорошо.
– Артист! – она покачала головой, но в глазах заплясали веселые смешинки. – Заливаешь так гладко, что прямо хочется тебе поверить.
– Завтра еще парочку студенческих закинем, – уверенно пообещал я.
Мне как минимум нужно было прикрыть отчисление Толика с Серегой, если они всё же решат окончательно забить на учебу и присоединиться к моей… ОПГ. «Организованная правовая группа» – это ироничное название само пришло мне в голову, идеально описывая наши ближайшие и очень туманные перспективы.
Девушка на секунду задумалась, затем недоверчиво переспросила:
– Точно только по делу?
– Исключительно, – твердо подтвердил я.
Она, как мне показалось, даже немного надулась. Вот и пойми этих женщин: сначала категорически отшивают, а когда ты благородно отступаешь и переходишь сугубо на деловой тон – на тебя же еще и обижаются.
– Ручка есть? – вздохнула она.
Я достал из кармана синюю ручку Влада, которая, похоже, превращалась в мой счастливый талисман, и протянул ее девушке.
Она аккуратно вывела на серой бумажной салфетке шесть цифр. Потом немного подумала и приписала снизу: «Алёна».
Я бережно забрал салфетку.
– А я Олег.
– Знаю! – фыркнула она, возвращая мне ручку. – Я ведь только что твое имя в справку вписывала, забыл?
Она поставила пустой стакан на столик, закуталась пальто и улыбнулась на прощание:
– Ну всё. Звони, Олег.
Развернувшись, она легкой походкой направилась к выходу и скрылась за дверью.
И как только за ней закрылась дверь, со стороны алко-уголка тут же донеслось громкое и откровенно завистливое:
– Ты смотри-ка, чахоточный… а какую кралю снял!
Глава 9
Мечты несли меня домой на волне чистого позитива. Мне казалось, что стоит только открыть дверь, и домашний телефон тут же начнет надрываться, не переставая. Я чувствовал, что всё могу, что у меня всё получалось – настрой был именно такой, пробивной и бескомпромиссный. Но когда я, слегка задыхаясь от быстрой пробежки по лестницам, зашел в квартиру, то там царила абсолютная тишина.
Я успокоил себя мыслью, что Толян только-только к работе приступил. Коммерсанты еще не успели из исполкома в свои офисы вернуться. Я был уверен: сейчас доберутся, осмыслят масштаб проблемы, и мой телефон от нагрузки просто взорвется.
Однако время шло, а зловредный аппарат хранил партизанское молчание.
Чтобы хоть как-то успокоить нервы, я решил потренироваться в печати на громоздкой «Ятрани». Если над привычной клавиатурой ноутбука в прошлой жизни мои пальцы буквально порхали, то с доисторической печатной машинкой скорость набора выходила просто смешной. Вставив черновой лист, я попытался применить современный метод скоростной печати, но с непривычки только отбил себе пальцы о тугие клавиши.
И тут в голову залетела шальная, но гениальная в своей простоте идея. Документы на регистрацию юридического лица – они же были, по сути, типовыми! Вот бы где-нибудь раздобыть готовые бланки и только впечатывать в них нужные названия и реквизиты. Проблема заключалась в том, что неповоротливые государственные типографии этот вид бизнеса еще не освоили, а частных полиграфий толком не было.
Следом пришла другая мысль: напечатать типовые болванки на машинке в единственном экземпляре, а потом… потом просто размножить их на ксероксе! Эта идея меня буквально окрылила. За пару часов упорного стука по неподатливым клавишам я напечатал несколько идеальных базовых шаблонов.
Машинка грохотала так, что я даже не услышал, как домой вернулась мама.
– Привет, Олежка!
– О, привет! – обернулся я, разминая уставшие кисти. – Как ты вовремя пришла!
– Проголодался? – улыбнулась она, стягивая шапку.
– В общем-то, нет. У меня к тебе сугубо деловой вопрос. Слушай, мам, а у тебя на работе ксерокс есть?
– Копировальный аппарат? – она задумчиво нахмурилась. – Да, прислали недавно по научной линии. Стоит у Ивана Олеговича в кабинете под тремя замками.
– Ну он же рабочий?
– А тебе зачем? – мама посмотрела на меня с явным подозрением.
– Да мне тут несколько бумажек откопировать надо.
Мама всплеснула руками:
– Ты что? Чтобы просто к Ивану Олеговичу за копией подойти, надо официальное разрешение брать! И заранее в заявлении указывать: сколько конкретно листов и для каких научных целей ты собирался их копировать. А это разрешение еще и заместитель директора подписывает.
Мне отчаянно захотелось выть от этой непрошибаемой советской бюрократии. Я медленно вдохнул и выдохнул.
– А с этим вашим… Олеговичем, как-то в неформальной обстановке пересечься можно?
Мама прищурилась, хитро глядя на меня:
– Узнаю породу! Отец твой точно такой же был. Как угорь – в любую нору без мыла лез…
– Мам, мне эти сравнения не нравятся, – поморщился я.
– Сравнения с родным отцом? – вздохнула она.
– Как бы то ни было, он твой папа. И…
– То есть у вас пару десятков листов размножить точно не получится? – жестко перевел я тему, не желая ковыряться в семейных драмах.
– Двадцать листов⁈ – округлила глаза мама. – Ты с ума сошел? Иван Олегович краску для этого ксерокса экономит так, будто она из чистого золота! Мне недавно для важнейшей статьи три жалких листа надо было откопировать, так он всю душу вымотал. Но… я, конечно, могла бы попробовать договориться.
– Ма, не надо. Забудь. Мои листы, мне и голову напрягать. У нас тут возле института шарашка какая-то копировальная открылась, туда и отнесу.
– Правда? – с явным облегчением спросила она.
– Да.
На самом деле это была неправда. Не было возле института никаких шарашек с ксероксами. Но я ведь должен был матери жизнь облегчать, а не грузить ее своими проблемами. Сам бизнес задумал – сам должен был его и реализовывать.
– Ты через сколько сможешь кушать сесть?
Я бросил взгляд на настенные часы. А время-то пролетело незаметно! Было уже почти шесть вечера. А учитывая то, что я решил в тот день сэкономить и, как образцовый советский человек, прокатиться на общественном транспорте до места встречи, запас времени у меня оставался совсем невелик.
– Я готов прямо сейчас.
– Хорошо, – кивнула мама. – Позову, как накрою.
Едва мы уселись за стол, как в коридоре надрывно зазвонил телефон. Я, в предвкушении скорой прибыли азартно потирая руки, рванул на звон.
– Алло!
– Это Влад, – выпалил собеседник вместо приветствия. – У нас сегодня всё по плану⁈
– Привет, Влад! Да, всё в силе. В восемь тридцать встречаемся…
– Я тут подумал… а давай раньше? – торопливо перебил он.
– Влад, раньше ну вообще никак, – я постарался вложить в голос максимум суровой деловитости. – У меня весь день распланирован буквально по минутам.
– Ну может к восьми хотя бы подъедешь? – с надеждой заканючил коммерсант.
– Я серьезно – к восьми не успею. Без вариантов.
На самом деле я бы успел с легкостью. Но ровно в восемь у меня была назначена встреча с Селидовой. И выглядело бы совершенно непрофессионально, если бы я взял папку с готовыми документами у инспектора и тут же передал ее клиенту. Над человеком, который решает серьезные вопросы, всегда должен был клубиться загадочный туман влиятельности. Я должен был выглядеть как солидный решала, у которого везде свои связи! А если бы я просто забрал бумаги у Селидовой и тут же всучил их Владу – туман моментально развеялся бы. Волшебство всемогущего «помогайки» пропало бы, и этот нервный тип вполне мог передумать выплачивать мне обещанный бонус.
– Блин… ну ты точно приедешь? – не унимался Влад.
– Железно. В восемь тридцать буду на месте, – твердо ответил я. – Пойми ты, я не кидала какой-то. Мне моя деловая репутация гораздо дороже.
– Хорошо… жду. Отбой, – тяжело выдохнул он в трубку.
Вот же нервный тип, сам себя накручивал и меня до трясучки доводил! Но других реальных клиентов с живыми деньгами на моем горизонте пока не наблюдалось, поэтому приходилось терпеть его истерики.
Справившись с раздражением, я вернулся на кухню.
– Мам, слушай, – обратился я к маме, присаживаясь за стол и беря свой стакан с чаем. – А как от нас до Ленина-Советской побыстрее добраться можно?
Мама посмотрела на меня с недоумением:
– Ты что? Забыл? Ты же туда на секцию по плаванию ходил.
– Ходил, – кивнул я, вспоминая, что это было лет десять назад. – Но сейчас столько новых маршрутов ввели – просто голова кругом.
– Это да, – расслабилась мама. – Кстати, туда сейчас новая маршрутка ходит…
Мама, лучше всякого навигатора, быстро и четко накидала мне оптимальный маршрут. А тут как раз и сестренки из школы вернулись, мгновенно наполнив тихую квартиру своим щебетанием. Жаль, что много времени я им уделить сейчас никак не мог.
В какой-то момент я даже подумывал плюнуть на расходную часть бюджета и с комфортом отправиться на встречу на такси. Но быстро привел себя в чувство: я ведь еще не начал толком зарабатывать, чтобы так легко деньгами швыряться. Поэтому автобусы и тесные маршрутки – это пока всё, что я мог себе позволить.
Наскоро попрощавшись с сестренками, я оделся и вышел из дома.
Поездка на общественном транспорте стала для меня еще одним мотивирующим моментом, чтобы начать зарабатывать по-настоящему. Автобусов ходило мало, поэтому набивались они битком. Я чувствовал себя селедкой, которую безжалостно утрамбовали в бочку на засол вместе с сотней-другой сотоварищей по несчастью. Стоя намертво зажатым между дородной теткой с необъятными авоськами и парой угрюмых здоровяков-работяг, дышать я в принципе мог. Но только через раз и очень неглубоко. Нормальный процесс дыхания сильно осложнялся густым амбре и парами солярки, гулявшими по салону.
Когда двери с натужным шипением разъехались и я вывалился из автобуса на остановку, то наконец-то смог вдохнуть полной грудью. После этой душегубки на колесах пройтись пешком по легкому вечернему морозцу оказалось даже приятно. Холодный воздух быстро прочистил легкие и освежил голову.
Селидову я заметил издалека. Чиновница опять пришла раньше условленного времени и уже преданно стояла на посту.
– Здравствуйте! – поздоровался я с ней еще издалека и приветственно поднял руку.
Сначала она явно обрадовалась моему появлению. Но эта радость заметно поугасла, когда инспекторша присмотрелась и увидела, что я иду к ней с пустыми руками. Без лишних слов она достала заветную папку с готовыми учредительными документами и передала ее мне.
– А новых клиентов нет? – с разочарованием в голосе спросила она.
– Будут. Обязательно будут, – ответил я, забирая документы. – Сегодня просто другими делами занимался. Организационными. Немного не до того было.
Вдруг я заметил странного мужчину за спиной у Селидовой. Какой-то мужик в огромной заячьей шапке изо всех сил пытался спрятаться шагах в двадцати от нас за бетонным фонарным столбом. Получалось у него это из рук вон плохо – габариты никак не позволяли слиться с местностью. Да и взгляды из своего укрытия он бросал на нас такие жгучие, что сразу становилось понятно: это самая настоящая слежка! Меня прошиб холодный пот. Неужели эта дурная баба всё-таки решила перестраховаться и сдать меня с потрохами в ОБХСС⁈
В голове я мгновенно прогнал анализ ситуации и выстроил линию защиты. Всё отрицать! Факта передачи денег сегодня не было. Обычная папка с чужим уставом – это вообще не улика. Мало ли… забыл, к примеру, у нее в кабинете во время приема. Документы понадобились срочно, вот и пришлось вызванивать инспектора и наведаться к ней вечером во внерабочее время. Никакого криминала.
Наталья Владимировна перехватила мой напряженный взгляд, брошенный поверх ее плеча.
– А… ты не переживай… – виновато пробормотала она, нервно поправляя шарф.
– Это еще кто? – сухо поинтересовался я, мысленно готовясь в любой момент сорваться с места.
– Муж, – обреченно вздохнула Селидова. – Я же говорила, он у меня очень ревнивый. От самого дома за мной следит, шпион недоделанный. Сделай, пожалуйста, вид, что ты его не заметил.
Я с облегчением выдохнул, мысленно отменяя план экстренного побега и возможные допросы, и послушно отвел взгляд от фонарного столба.
– Желание женщины – для меня закон. Ручку вам на прощание целовать, насколько я понимаю, не надо?
– Правильно понимаешь, – Наталья Владимировна на всякий случай поспешно спрятала руки в карманы. – Будут еще уставы – звони.
– Обязательно. Доброй вам ночи.
Селидова торопливо удалилась, а спустя мгновение от фонарного столба отклеилась фигура в заячьей шапке и крадучись, перебегая от столба к столбу, двинулась следом за ней. Наша деловая встреча прошла настолько мимолетно, что теперь мне надо было как-то убить почти полчаса времени в ожидании.
Вечерний мороз уже ощутимо щипал щеки и нос, забираясь под куртку. Куда было податься? В театр кукол? Я сильно сомневался, что там обрадовались бы моему визиту в такое время. Заглянуть погреться в какую-нибудь кафешку? Но это опять означало лишние траты…
Резкий визг тормозов разорвал вечернюю тишину улицы. Прямо к тротуару, едва не зацепив меня бампером, хищно вильнула вишневая «девятка».
Задние двери распахнулись синхронно. Чьи-то крепкие руки подхватили меня, оторвали от земли и швырнули на заднее сиденье. Двери захлопнулись, мотор взревел, и машина рванула с места.
«Девятка» неслась по ночным улицам, пока я отчаянно пытался вырваться. Амбал, сидевший слева, грубо прихватил меня за шею.
– Сиди тихо, сука! А то башку отверну!
Их было двое на заднем сидении, а я один. Если бы меня хотели убить или покалечить, то просто сбили бы машиной. Вырываться и горланить в такой ситуации было самым верным способом окончательно взбесить похитителей. Поэтому я принял единственно верное решение – пока не дергаться. Буду разбираться по ходу пьесы.
Машина заехала в темный переулок. «Девятка» остановилась, водитель погасил фары. Пассажир на переднем сиденье резко обернулся и начал орать:
– Ну что, юрист хренов⁈ Доигрался⁈ Кинуть меня решил⁈
– Дай я ему вмажу, а? – тут же басовито прогудел амбал слева.
Я сразу узнал голос пассажира спереди. Но необходимо было срочно сбить первый градус конфликта.
– Вы вообще кто? – возмутился я. – Свет включите, ни хрена же не видно!
– Свет вруби! – скомандовал пассажир водителю.
– Не надо! – подал голос амбал. – Он наши лица увидит!
– Ну и что? Увидит… а потом мы его все равно закопаем! – огрызнулся передний.
Водитель щелкнул тумблером, и салон озарился тусклым желтоватым светом. Как я и ожидал, на переднем сиденье обнаружился Влад.
– Узнал, тварь? – зло выплюнул он.
– Влад, что за тупой цирк? – спокойно спросил я.
– Я тебе сейчас втащу – сразу поймешь! – взревел здоровяк слева. – Ты нас за клоунов принял⁈ За циркачей⁈
Я промолчал. Мой пульс скакнул, но паники не было. Я глубоко вдохнул и скосил глаза налево. Здоровенный бугай. Шея толще моей ноги. Но вот руки… Пальцы-сардельки упирались в спинку сидения, и я мог хорошо их рассмотреть. Костяшки были абсолютно гладкими. Ни сбитой кожи, ни характерных мозолей и шрамов. Обычный «спортик» из подвальной качалки. Железо тягал, выглядел жутко, но к реальной братве, скорее всего, никакого отношения не имел. «Сосед» справа – щуплый, жилистый паренек в потертой кожанке. Он сидел абсолютно неподвижно и за всё время не проронил ни звука. Этот тип напрягал меня гораздо больше.
– Леха, погоди его прессовать, – осадил здоровяка Влад. – Пусть сначала на вопросы ответит.
Я не спеша вытащил папку из-под куртки и протянул ее нервному коммерсанту.
– Все твои вопросы вот тут. И ответы тоже. Регистрация прошла успешно, поздравляю. Но за эту нелепую попытку похищения с тебя еще пятихатка. За каждые десять минут, пока мы здесь сидим.
– Дай я ему вмажу! – снова зарычал Леха, поднося к моему лицу свой огромный кулак. – А потом его в лес повезем.
Пора было заканчивать этот балаган.
– Убрал грабли, – ровным тоном произнес я, глядя прямо Лехе в глаза. – За мной косяка нет. Твое ТОО зарегистрировано. Печати стоят. То, на что у вас ушла бы неделя, я сделал за сутки. Поедем в лес – начнете беспредел. За который потом по всей строгости отвечать придется.
С точки зрения уличных понятий я был абсолютно прав. Но понятия работали только тогда, когда за тобой стояли крепкие ребята. Либо серьезные люди в погонах. За мной же не было никого. Если, конечно, не считать огромного опыта подобных разборок в прошлой жизни.
