Текст книги "Звоните Манькову! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц)
– Не сходится, Люда. Он про какое-то заявление упоминал. Кто-то на тебя бумагу накатал?
Людка резко изменилась в лице. Веселая Снегурочка мгновенно исчезла, уступив место ощетинившейся, как еж, девчонке. Она с силой впечатала тлеющий окурок в обшарпанную стену, размазывая пепел по краске.
– А твое какое дело? – огрызнулась она. – Шел домой – ну и иди.
– Я юрист, – ответил я, игнорируя ее выпад. – Могу помочь.
Люда замерла. Несколько секунд она смотрела на меня так, словно из раковины на кухне вдруг вылезла говорящая лягушка в галстуке. А потом запрокинула голову и совершенно искренне, громко рассмеялась. Эхо ее звонкого смеха заметалось по всему гулкому подъезду.
– Юрист⁈ Ты⁈ Помочь⁈ – отсмеявшись, она смахнула с ресницы выступившую слезинку. – Это типа ты… вопросы решаешь?
– Не совсем так, – я даже не улыбнулся, оставаясь абсолютно монументальным в своей серьезности. – Я не «решаю вопросы». Я оказываю квалифицированную правовую помощь.
Господи, ну вот почему у меня до сих пор нет визиток, а⁈ Сейчас бы полез во внутренний карман помятой куртки и широким, красивым жестом вытащил… На плотной льняной бумаге, с богатым золотым тиснением, как это было жутко модно у первых коммерсантов в те времена. И чтобы по центру крупным, солидным шрифтом: «Юрисконсульт Маньков». Эффект был бы просто сногсшибательным!
Но визитки у меня пока не было. Приходилось вывозить исключительно на харизме и профессиональной наглости.
– Смейся сколько влезет, – невозмутимо продолжил я, давая ей отхихикать свое. – Но факт остается фактом. Дядя Миша – ленивый боров. Просто так, по своей инициативе, он бы с теплого места не встал и к тебе не приперся. Значит, бумажка на тебя реально легла ему на стол, и теперь ему придется по ней работать. Вопрос – от кого заявление? Бабки снизу накатали телегу за аморальный образ жизни?
Смешинки в глазах Люды мгновенно погасли. До нее наконец дошло, что я не пытаюсь склеить ее неуклюжими студенческими подкатами, а говорю строго по делу. Люда долго смотрела на меня. Взвешивала. Я видел, как в ее душе борются привычка никому не доверять и острая необходимость с кем-то поделиться проблемой. Видимо, моя непоколебимая уверенность все-таки перевесила.
Она коротко мотнула головой в сторону своей приоткрытой двери:
– Заходи, юрист.
– Я Олег! – напомнил я, но в квартиру зашел.
Квартирка Люды разительно отличалась от нашей с мамой убогой хрущевки. Тяжелые портьеры, импортный двухкассетник на полированной тумбе, мягкий ковер на полу. По меркам девяносто второго года – настоящий дворец!
Соседка скинула туфли, прошла к импровизированному бару в стенке и достала пузатую темную бутылку. Знакомая этикетка заставила меня мысленно присвистнуть. Baileys. Настоящий ирландский сливочный ликер. Сейчас, когда полстраны глушило спирт «Рояль», разведенный водой из-под крана, эта бутылка будто бы телепортировалась из другой вселенной.
Она достала два широких бокала, бросила на дно по кубику льда и щедро плеснула густой кремовой жидкости.
– Держи, – Люда протянула мне бокал.
Вообще-то я пить не планировал. Я жестко обещал себе, что от меня ни каплей алкоголя не будет пахнуть, чтобы маму лишний раз не расстраивать. Но тут… отказаться от «Бейлиса» в девяносто втором было почти преступлением.
Я принял бокал, сделал маленький глоток. Вкус роскоши мягко обжег горло.
– Ну, слушаю, – я опустился в глубокое кресло.
Люда присела на краешек дивана напротив, обхватив бокал обеими руками.
– Работа у меня такая, Олег… – начала она, глядя куда-то сквозь меня. – Катаюсь по ночам по самым дорогим кабакам города. Присматриваюсь. Выглядываю мужиков постарше, одетых побогаче и уже хорошенько подвыпивших. Подсаживаюсь к ним, улыбаюсь, строю глазки…
Я отпил еще немного божественного напитка и совершенно искренне хмыкнул:
– Завидую.
Люда вздохнула, потянулась к бутылке и долила себе еще немного ликера.
– Не завидуй, не дослушав, – горько усмехнулась она. – Я с ними не в сауну еду. Я им на ушко шепчу, что здесь скука смертная, и уговариваю поехать в «Фараон». Типа там круто, танцы, почти стриптиз, выпивка элитная и вообще весело. Мужики на это ведутся, как дети на мороженое.
– «Фараон» – это что? – переспросил я. В моей прошлой жизни это название либо пролетело мимо меня, либо я тогда был слишком занят разгрузкой вагонов, чтобы интересоваться ночной жизнью Тулы.
– Клубешник. Только для своих, с улицы туда просто так не зайдешь, – Люда покрутила бокал, заставив лед тихо звякнуть о стекло. – Там всё по высшему разряду: дискозал, закрытый ресторан и… игральная комната. Вот туда я клиентов тепленькими и веду.
– Игральная комната? Это что? Рулетка?
– Покер. Опять же, только для солидных людей. Там всё культурно. Клиента сажают за стол, наливают бесплатно. Сначала дают ему выиграть. Раз, другой. Он начинает верить в себя, а потом…
– … его оставляют без штанов? – закончил я фразу, идеально сложив в голове этот классический криминальный пазл.
Глава 7
Люда невесело хмыкнула и залпом допила свой ликер.
– В точку, Олег. Оставляют голым, босым еще и долг навешивают. А я в этот момент уже давно еду домой в такси. Мое дело маленькое – привести клиента и вовремя исчезнуть. За это хозяева «Фараона» отстегивают мне хороший процент.
– Красивая схема, – искренне признал я. – Консумация высшего уровня. И, как я понимаю, раньше всё сходило с рук?
– Всегда, – она со стуком поставила пустой бокал на стол. – Лохи поутру либо от стыда молчали, либо бежали деньги занимать, чтобы долг закрыть. Я вообще считала, что моя часть работы абсолютно безопасна. Ну привела и привела, я же за стол с ними не сажусь! А тут…
– Напоролась?
Люда нервно передернула плечами.
– Напоролась. На той неделе зацепила одного пузатого. Вроде обычный цеховик, прикинутый, денег куры не клюют. Затащила в «Фараон», он там за ночь спустил всё, что было, да еще и сверху должен остался. А на утро оказалось, что этот дядя не простой. У него какие-то серьезные подвязки в областном УВД. Он прямиком туда. Менты тут же стойку сделали, «Фараон» нагнули…
– И вышли на тебя, – резюмировал я.
– Вышли, – мрачно кивнула Люда. – Хозяева «Фараона» отмазались, извинились и деньги вернули. А этот лох пузатый лично на меня заявление накатал. Вот дядя Миша с этой бумажкой и приперся… но я думаю пронесет.
Я неторопливо допил свой «Бейлис», смакуя шоколадное послевкусие.
– Ситуация у тебя, Люда, двоякая. С одной стороны, по юридической линии ты чиста, как слеза младенца.
Она недоверчиво прищурилась:
– В смысле?
– В прямом. Ты его под дулом пистолета за карточный стол сажала? Нет. Карты ему сдавала? С крапленой колодой мухлевала? Тоже нет. Максимум, что ты сделала – это предложила выпить в баре и потанцевать. Всё. Состава преступления в твоих действиях ноль. То, что он там по собственной жадности и тупости проигрался – сугубо его личные проблемы. Менты это прекрасно понимают. И дядя Миша это осознает. Это заявление – пустышка, страшилка для первоклассников. Им просто размахивают, чтобы тебя на испуг взять и подоить.
Люда заметно расслабилась. Взгляд прояснился, напряженные плечи опустились.
– Фу-у-ух… Значит, от ментов отобьюсь?
– От ментов – железобетонно. Если еще раз кто-то в форме придет, скажешь, что ничего не знаешь, в карты не играешь, а мужик этот сам к тебе пристал, да еще и он же в «Фараон» предложил поехать. И пусть доказывают обратное, твои слова против его слов. А вот в криминальном плане… тебе, Люда, крупно повезло, что этот дядька пошел к ментам.
– Повезло⁈ – она снова напряглась, не понимая логики. – Да из-за него весь этот кипеш!
– Именно повезло, – я посмотрел прямо ей в глаза. – Потому что он пошел жаловаться по официальным каналам. А вот представь, если бы у него крыша была не ментовская, а бандитская? Или он сам был бы из отмороженных братков? Он бы никакие заявления писать не стал. Тебя бы просто подкараулили в темном переулке. И переломал твои стройные ноги куском арматуры.
Люда побледнела. Одно дело разводить лохов, чувствуя за спиной невидимую защиту элитного клуба, и совсем другое осознать, что в этой цепочке ты – идеальная мишень для личной мести.
– Финансовая подушка есть? На жизнь отложено? – спросил я напрямую.
С учетом специфики ее заработков вопрос был, скорее, риторическим. Люда, чуть помедлив, кивнула.
– Вот и отлично. Мой тебе бесплатный совет: бери отпуск. Никаких ночных поездок, никаких кабаков и тем более – не смей даже близко появляться возле «Фараона».
– Думаешь, хозяева…
– Хозяева только что потеряли серьезные деньги на взятки ментам из-за твоего пузатого клиента, – жестко отрезал я. – И они сейчас очень злые. Им нужно на ком-то сорваться и, возможно, найти крайнего. Сиди дома, читай книжки, вышивай крестиком или вообще съезди к родственникам на пару недель, если они у тебя есть. Пусть страсти улягутся, а финансовые потери забудутся.
Люда задумчиво прикусила губу, переваривая информацию.
– А с дядей Мишей что делать? Он же завтра снова припрется.
– С участковым поступим по методу кнута и пряника, – я выстроил четкий алгоритм. – Завтра, когда он придет, делаешь умное лицо и уверенно спрашиваешь: «Олег Борисович, а по какой конкретно статье Уголовного кодекса вы собираетесь меня привлекать? Вы же прекрасно знаете, что там нет состава преступления».
Глаза Люды округлились.
– И он отстанет?
– Он мгновенно поймет, что тебя проконсультировал грамотный юрист. Тот самый наглый студент с лестничной площадки. И поймет, что брать тебя «на понт» дешевыми милицейскими пугалками абсолютно бесполезно. Это будет кнут.
– А пряник?
– А пряник нужен для того, чтобы не делать из участкового кровного врага и позволить ему сохранить лицо. Как только он осознает, что дело тухлое, сунь ему рублей пятьсот. Но только не как взятку! Это критически важно. Просто скажи с милой улыбкой: «Дядь Миш, спасибо за беспокойство, купите жене конфет к чаю».
Люда фыркнула:
– Конфет… Он же их пропьет в тот же вечер.
– Это уже его сугубо личные проблемы. Главное, что он свою копеечку получит, внутренний гештальт закроет и эту бумажку при тебе же, с чувством выполненного долга, порвет на мелкие клочки.
Я поднялся с уютного кресла, давая понять, что юридическая консультация окончена. Люда тоже встала, провожая меня в коридор.
Уже взявшись за ручку входной двери, я обернулся и бросил напоследок наживку: – Отдыхай, Люда. А когда надоест прятаться по углам… скажешь.
Она непонимающе нахмурилась:
– В смысле?
– Я сейчас одно дело запускаю, – произнес я. – Работать собираюсь исключительно по-белому…
Люда не выдержала и откровенно прыснула:
– Дело? Ты? Это какое? Сигареты поштучно продавать?
Я мысленно скрипнул зубами, в очередной раз проклиная свой биологический возраст и нулевой социальный статус.
– Без риска в один прекрасный день оказаться в лесу в багажнике, – упрямо продолжил я. – Мне нужны будут толковые люди, умеющие грамотно коммуницировать…
– Ладно-ладно, Олег, – Люда снова перебила меня, не дослушав. В ее голосе зазвучала снисходительная теплота. – Как откроешь свое дело – заходи, подумаем.
По тону отчетливо чувствовалось: она сказала это исключительно для того, чтобы не обидеть наивного, но заботливого соседа-студента.
Я вышел на лестничную клетку, и дверь за моей спиной мягко захлопнулась. От острой досады захотелось со всей дури пнуть стену. Черт возьми, в мои грандиозные возможности сейчас не верит даже девчонка-приманка из подпольного казино!
Вывод напрашивался сам собой: надо как-то срочно поднимать свой авторитет и имидж. И в темпе обрастать по-настоящему весомыми знакомствами.
Я поднялся к себе на третий этаж. Открыл дверь. В квартире было тихо и темно. Слава богу, Маша с Дашей уже улеглись спать.
На цыпочках пробрался в ванную, наскоро помыл руки, а затем прокрался на кухню. Бурная вечерняя активность и морозный воздух требовали немедленного восполнения калорий. Достал тарелку, открыл пузатый холодильник, вытащил кастрюлю и… едва не уронил ее на пол от неожиданности.
На пороге кухни бесшумной тенью возникла мама.
– Мам, ну не делай так, а? – выдохнул я. – До инфаркта ведь довести можешь.
– Инфаркт? – усмехнулась она, плотнее запахивая халат. – Рановато тебе в двадцать лет об инфарктах думать.
Я молча поставил кастрюлю на стол. «В двадцать-то, может, и рановато. А вот в мои пятьдесят с хвостиком – в самый раз», – пронеслось в голове.
– Где был? – тихо, но требовательно спросила мама.
– Я же говорил – с пацанами гулял. Воздухом дышали. А что случилось?
– Тебе несколько раз звонил какой-то Влад.
Я мысленно выругался. Вот же паникер недоделанный! Коммерсант метался, накручивал себя, гадая, кинул я его на тысячу рублей или нет. Нервничал и названивал мне на домашний, тревожа маму. А с другой стороны – какие у меня сейчас варианты? Мобильных нет, пейджер покупать дорого. Офис с секретаршей снять? Ага, сейчас, с моими «умопомрачительными» гонорарами. Придется пока терпеть издержки домашней телефонии.
– А, Влад… – я небрежно махнул рукой, накладывая картошку в тарелку. – Это тот парень, которому я документы помогал делать.
– Он меня уже просветил, – строго сдвинула брови мама. – Олег, скажи мне честно… ты его обманул? Взял деньги и прячешься?
– Что⁈ Мам, ну ты чего? – я даже ложку отложил, изобразив крайнюю степень возмущения. – Нет, конечно! Наоборот, сделал его абсолютно счастливым человеком. Мы просто перенесли встречу на завтрашний вечер.
Мама пристально посмотрела на меня, пытаясь уловить ложь. Не уловила, потому что ее не было.
– Допустим, – вздохнула она, не до конца успокоившись. – А потом еще звонил Толик.
– И что хотел?
– Спрашивал, собираешься ли ты завтра в институт или нет. Олег, что происходит?
«Происходит то, что мой друг – идиот», – злобно подумал я. Кто же такие вещи матерям по телефону ляпает⁈ Толяну надо бы язык узлом завязать за такую конспирацию. Но вслух этого, конечно, говорить не стоило.
– Да конечно пойду, мам! Что за вопросы? – я изобразил максимальную беспечность и принялся за холодную картошку. – Просто Толик конспекты хотел стрельнуть. Завтра буду как штык, на первой же паре!
Мама долго оценивающе на меня смотрела.
– Хорошо, Олежка. И… не делай глупостей, пожалуйста.
– Даже и не думал их делать. Учеба еще раз учеба и красный диплом в финале. И никак по-другому, мама!
* * *
– Итак, парни, вы можете войти в эту дверь, – я кивнул на массивные створки на входе в институт. – И делать это каждый божий день в течение следующих двух лет. Вошли-вышли, вошли-вышли. Процесс идет, действие есть, а толку в итоге – ноль.
Серега с Толиком стояли на крыльце, ежась от утреннего морозца, и внимательно меня слушали.
– Ты что предлагаешь? На пары вообще не ходить? – засомневался Серега, нервно поправляя шапку. – Ну так ведь… отчислят. Нельзя так.
– Нельзя два года своей молодой жизни непонятно на что проматывать, – жестко ответил я.
– Почему неизвестно на что? – искренне возмутился Серега. – Мы высшее образование получаем…
– Братан, кому это твое академическое образование сейчас надо? – встрял Толик, презрительно сплюнув под ноги. – Настоящее образование – это улица. Вот она тебя живо научит, как бабло рубить, как лямку тянуть…
– Толик, ты чего несешь? – скривился Серега. – Какую еще лямку⁈ Кем ты после своей улицы станешь? Босотой подзаборной?
Я молча наблюдал за их перепалкой. В принципе, оба моих приятеля были в чем-то правы. Каждый по-своему. Улица, конечно, из обезьяны человека делает – правда, чаще всего с перебитым носом и волчьим билетом. Но и хорошее классическое образование еще никому в этой жизни не мешало.
Однако, если учитывать тот специфический временной отрезок, в котором я оказался, аргументы Толика звучали куда более жизненно. На дворе стоял дикий девяносто второй. Классическое советское образование прямо сейчас не решало ровным счетом ничего. В эту эпоху красные дипломы стремительно обесценивались, уступая место совсем другим навыкам.
Чтобы выжить, подняться и не пойти ко дну, сейчас нужна была сумасшедшая скорость реакции на происходящее, бульдожья хватка и выдающаяся наглость. И ни одному из этих предметов за дверями нашего института, к сожалению, не обучали.
– Значит так, – я хлопнул в ладоши, прерывая их зарождающийся спор, и перешел к раздаче поручений. – Толик, ты сегодня выходной.
– Это как? – не понял он, растерянно моргая.
– Езжай в райисполком. Потрись там в очередях, покури на крыльце, с людьми поговори. Особенно лови на выходе тех, кого инспекторы с регистрацией завернули…
– А как я их отличу? – до Толика никак не доходила бизнес-механика.
– Отличишь. Они матом громко ругаются. Подходишь, сочувствуешь и оставляешь им мой домашний номер.
В Толике тут же взыграла фирменная уличная подозрительность. Он прищурился, подозревая подвох:
– Э, нет, братан, погоди! А почему именно твой номер оставлять⁈
– А потому, Толя, что я прямо сейчас поеду домой, – терпеливо, как неразумному ребенку, объяснил я. – Сяду возле аппарата и буду ждать звонков. От твоих потенциальных клиентов. И от Селидовой.
– А Селидова – это еще кто такая? – не унимался Толик, мгновенно почуяв какую-то серьезную движуху, проходящую мимо него.
– Узнаешь в свое время. Меньше знаешь – крепче спишь.
Я отвернулся от него и обратился ко второму приятелю.
– Так, Серега. На тебе самая ответственная часть. Ты сейчас идешь на пары. Садишься за парту и прилежно конспектируешь за нас троих. И попытайся нас как-то прикрыть перед преподами. Наври что-нибудь убедительное про болезнь бабушки или прорвавшую трубу, чтобы пропуск в журнал не вкатили. На занятия пока будем ходить вахтовым методом. А дальше…
– А дальше нас выпрут, – мрачно закончил мою мысль Сергей.
– Не выпрут, – уверенно отрезал я.
Правда, про себя отметил, что сам в этом до конца уверен не был. Несмотря на всеобщий дух внезапно свалившейся свободы, а точнее – тотальное разгильдяйство, руководство вуза бдило за дисциплиной и старательно вычищало ряды студентов от злостных прогульщиков. Вылетать из института прямо сейчас смысла не имело, это сулило массу лишних проблем. Но у меня уже зрел план, как подстраховаться на крайний случай.
– Угу, – пробормотал я себе под нос, окончательно формулируя идею, а затем снова повернулся к Сереге. – Знаешь что? А поболтай-ка ты сегодня с самыми отбитыми придурками на нашем потоке. Ну, с теми, кто уже на ниточке висит и списки на отчисление возглавляет.
– И о чем с ними болтать?
– Скажи по секрету, что есть надежный вариант свалить в академ, чтобы не выгнали с позором. И аккуратно прощупай почву – узнай, сколько они готовы за это заплатить.
Серега растерянно захлопал глазами:
– А какой вариант-то?
– Ну, скажи, что у тебя родная тетка в студенческой поликлинике работает. Печатями заведует.
– Нет, она же у меня в райисполкоме сидит…
Я мысленно взвыл.
– Серега, у тебя же может быть две тетки? Включай фантазию! И вот еще что. Спроси у своей первой тетки, которая из райисполкома: можно ли у них в здании угол снять?
– Какой угол? – окончательно завис мой чересчур правильный друг.
Да что ж такое-то! Меня люди из девяносто второго категорически отказываются понимать, хотя я вроде бы оперирую самыми простыми словами! Понятие аренды коммерческой недвижимости для них пока просто не существует.
– Комнату в аренду снять. В их административном здании, – терпеливо разжевал я. – Для ведения коммерческой деятельности. Нам даже подвал подойдет, лишь бы там свет был и телефонная линия работала.
– Там у нас… свой офис будет⁈ – внезапно просиял Толик, до которого быстрее дошел масштаб моего замысла.
– На нормальный офис у нас денег пока нет, – осадил я его восторги. – Угол, комнатенка. Хоть подсобка со швабрами. Для начала и этого с головой хватит, главное – точка базирования и телефон.
– Свой офис… – Толик мечтательно закатил глаза, смакуя модное западное слово. – Да-а-а…
– Задачи ясны? – подвел я итог нашей утренней летучке.
– Постараюсь всё узнать, – неуверенно вздохнул Серега.
– Всё в лучшем виде будет, шеф! – Толик азартно потер руки. – Всю толпу у райисполкома обработаю, ни один клиент мимо не проскочит!
Вдруг Толик осекся. Он уставился куда-то мне за спину, и на его лице появилось выражение странного, благоговейного восторга. Зрачки даже как-то чуть съехали к переносице от напряжения. Он откашлялся, прочищая горло, и выдал неестественно веселым, почти писклявым тоном:
– Привет, Катюха! Как успехи? Слышала, что «Паровоз» открылся?
Я обернулся. К крыльцу института, вышагивая гордо, будто пава, приближалась Катя – первая красавица нашего потока. А то, пожалуй, и всего вуза.
– Здравствуйте, Анатолий, – ответила она подчеркнуто вежливым тоном. – Нет, не слышала. «Паровоз» – это что?
– Клуб новый, на ж/д вокзале! – засуетился Толик, расплываясь в дурацкой улыбке. – Давай сходим, посмотрим?
– Спасибо, но не хочу. У меня там подружка на днях была – говорит, там пепельницы из консервных банок.
Проходя мимо нас, Катя даже не удостоила нашу компанию взглядом.
Напор Толика мгновенно угас, плечи поникли.
– Ну… а тебе что, из хрусталя надо⁈ – крикнул он ей вслед, отчаянно пытаясь сохранить лицо.
– Хотя бы, – небрежно бросила Катя, скрываясь за дверями института.
