Текст книги "Звоните Манькову! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 31 страниц)
Глава 13
Я дождался, пока Миха договорил по телефону, старательно игнорируя неприязненные взгляды пергидрольной барменши. Он положил трубку на рычаг и развернулся, чтобы уйти обратно к столикам.
– Миха! – окликнул его я.
Тот медленно обернулся и тяжело смерил меня взглядом.
– Для кого Миха, а для кого – Михаил Витальевич, – процедил он.
«Да что, блин, за игрища!» – раздраженно мелькнуло у меня в голове. Но держать себя в руках было необходимо.
– Здравствуйте, Михаил Витальевич. Мы с вами говорили по телефону…
– Сейчас? Только что? – нахмурился он.
– Нет, пару часов назад.
Миха подозрительно прищурился.
– Насчет таможни… – негромко добавил я.
Он криво усмехнулся:
– Таможни? А чо насчет таможни?
Я сразу всё понял: браток на всякий случай шифровался.
– Мне груз вытянуть надо, – прямо ответил я.
Миха небрежно махнул рукой, мол, иди за мной. Он остановился возле своего столика, не спеша налил из стоявшей там бутылки полную рюмку. Выпил одним глотком. И посмотрел на меня так, будто вообще увидел впервые.
– Таможня, – осторожно напомнил я.
– И чо с ней? – просипел браток.
– У меня фура под Москвой застряла.
– Лям.
– Что, простите?
Он молча налил себе вторую рюмку. Выпил и закусил долькой лимона.
– Слышь, пацанчик, – наконец заговорил он. – Чтобы дела на таможне мутить, в кармане минимум лям иметь надо. У тебя лям есть?
Вопрос был с явным подвохом. Я мог смело соврать, что у меня их десять. Но я прекрасно знал, что за этим неминуемо последовало бы.
– Чо молчишь? – поторопил меня Миха. – Так у тебя лям есть или нет?
Боковым зрением я заметил, что к нам уже было приковано несколько взглядов от братков, сидевших за соседними столиками. Глядели они на меня со злой издевкой.
– Я с собой таких денег не ношу, – ответил я. – Надо будет – найду.
За столиками тут же раздался дружный, раскатистый смех. Миха выждал театральную паузу, давая братве возможность конкретно надо мной поржать, а затем оскалился:
– Знаешь, сколько тут таких ушлых пацанчиков бегает? Которые миллион через полчаса привезут? Или завтра? Но нам тут пургу гнать не надо…
– Будут. За результат я… – попытался вставить я слово.
– Нахер нам твой результат⁈ – Миха мгновенно набычился и угрожающе надвинулся на меня. – Нам бабки нужны! Понял, сопляк?
Можно было, конечно, обострить ситуацию. Начать выеживаться и качать права. Но внутренний голос настойчиво подсказывал, что с этими отморозками такая стратегия поведения неминуемо закончилась бы плачевно. Не заработал я еще себе на новую вставную челюсть.
– Понял, – спокойно кивнул я. – Осознал. Извините за беспокойство.
Миха сразу расслабился и покровительственно похлопал меня по плечу тяжелой ладонью.
– Свободен, пацанчик. Будет лям – заходи.
Я развернулся и, стараясь не выдавать бившего меня мандража, пошел к выходу. Спиной я ежесекундно ожидал нового взрыва издевательского хохота, но братве уже было совершенно не до меня.
Выйдя на улицу, я встал как вкопанный и глубоко вдохнул морозный воздух. Только что я получил отрезвляющий щелчок по носу. До этого момента мне доводилось общаться исключительно с «травоядной фауной». Там еще хоть что-то значили моя врожденная наглость, деловая хватка и умение вести переговоры. Сейчас же я с размаху угодил в берлогу к настоящим хищникам. И тут царили первобытные законы. Еще хорошо отделался – мне просто указали на дверь, а ведь могли напоследок выписать такого пенделя, что костей бы не собрал.
Было до чертиков обидно… Но внезапно в голову пришла одна мысль: в эту конкретную дверь меня просто не пустили. А значит, нужно было перестать стоять и жалеть себя – надо было просто заработать и купить эту дверь! А для этого оставалось только одно: пахать, пахать и еще раз пахать.
Я дошел до ждавшего меня такси, с облегчением открыл дверь и тяжело опустился на пассажирское сиденье.
– Как всё прошло? – поинтересовался Степан.
– Нахер послали, – честно признался я.
– Зато целый вернулся, – хохотнул он.
– Это уж точно.
Степан завел двигатель, щелкнул рычажком поворотника и плавно тронулся с места.
– Ты вообще чем занимаешься? – вдруг спросил он.
– Я же говорил – юрист я.
– Это-то я понял. Но конкретно чем?
Мне такие расспросы совершенно не понравились. Судя по бывшему месту работы Степана, у него вполне могло иметься высшее юридическое образование. И мало ли – вдруг, распустив язык, я своими же руками создал бы себе прямого конкурента на ровном месте.
– Так… бумажки оформляю, – максимально уклончиво ответил я.
– Секрет фирмы? – понимающе усмехнулся Степан.
Я крепко задумался, глядя на проплывавшие за окном заснеженные улицы. С одной стороны, беречь свое ноу-хау – это, конечно, хорошо и правильно. Но с другой – у меня уже намечался жесткий кадровый голод. Кто сейчас вообще работал в моем хваленом «РеалLex»? Пара вчерашних студентов-недоучек. А тут рядом сидел настоящий, матерый силовик. Да, с туманным прошлым. Но у кого в эти лихие годы его не было?
Я скосил глаза на водителя, прикидывая, как бы половчее закинуть удочку.
– Слушай, Степан, – начал я издалека, стараясь, чтобы голос звучал максимально непринужденно. – А ты в своем… бывшем ведомстве с законами плотно работал?
– Смотря с какими, – уклончиво ответил он, не отрывая взгляда от заснеженной дороги. – Жизнь заставит – любые кодексы выучишь.
– Ну а профильное образование у тебя имеется? Юридическое, например? Вышка? – не отставал я.
Степан бросил на меня короткий взгляд, в котором мелькнула откровенная насмешка.
– Бумажки читать умеем, – хмыкнул он. – А тебе зачем моя биография понадобилась? Для протокола?
Я выдержал паузу, напуская на себя солидности.
– Да вот, думаю… – я потер подбородок. – Мне в контору люди сейчас требуются. Помощники.
Степан вдруг рассмеялся – басисто, на весь салон «Волги».
– Ты меня вербуешь, что ли? – отсмеявшись, спросил он, смахнув невидимую слезу.
– Ну а что такого? – слегка задето ответил я. – Мне нужны толковые помощники. Надежные люди, которые понимают, как система работает. Контора расширяется, зарплатой я не обижу.
Улыбка медленно сошла с лица Степана, хотя в уголках глаз еще прятались смешинки. Он посмотрел на меня почти с отеческой снисходительностью.
– Олег, ты парень, конечно, шустрый и хваткий, тут спору нет, – мягко, явно стараясь не задеть мое раздутое эго, заговорил он. – Но ты пойми одну простую вещь… Мал ты еще, чтобы я к тебе в помощники шел. У меня свои дела, у тебя – свои песочницы. Не по Сеньке шапка, без обид.
Я молча отвернулся к окну. В груди неприятно кольнуло. Это был уже второй увесистый щелчок по носу за сегодняшний вечер. Сначала меня жестко осадили хищники из «Дубравушки», недвусмысленно указав на мое место в пищевой цепочке, а теперь вот Степан предельно доходчиво объяснил, что авторитета у меня пока – ноль целых, хрен десятых.
Амбиции – это, конечно, прекрасно, но суровая реальность девяностых била наотмашь. И с этой реальностью мне предстояло как-то считаться.
По приезде домой меня ожидал третий за день сюрприз. Мама снова встретила меня прямо в прихожей. И взгляд у нее был предельно укоризненный.
– Олег, куда ты унес «Ятрань»? – спросила она, едва я успел открыть дверь. Видимо, высматривала меня в окно и заметила, как я заходил в подъезд.
– Мам, нам надо серьезно поговорить… – вздохнул я.
При этих словах мама тяжело осела на пуфик.
– Значит, всё-таки дядя Миша был прав… – обреченно прошептала она.
– Мам, что он тебе еще наговорил⁈
Блинский участковый! Я только-только поверил, что он где-то очень глубоко в душе нормальный мужик, готовый прийти на помощь, и нате вам, распишитесь!
– Что все, кто на наркоту садятся, начинают из дома вещи таскать, – чуть не рыдая, ответила мама.
Уже второй раз за один вечер окружающие меня люди начинали подозревать меня в чем-то нехорошем. Это стало откровенно надоедать.
– Ну ты чего⁈ – искренне возмутился я. – Ну кому ты веришь? Этому тихому алкашу дяде Мише⁈ Я забрал печатную машинку и старый телефон, чтобы работать!
– Ой, неужели правда? – испуганно всплеснула она руками, пропустив мимо ушей конец моей фразы.
– Да нет, конечно, не правда! Никакой наркоты. Мы с Серегой и Толиком свой офис открыли…
– Какой еще офис⁈ – опешила мама, мгновенно переключившись с воображаемой наркомании на новую, непонятную угрозу.
– Ну, пока, честно говоря, так себе. Цокольный этаж в райисполкоме…
– В райисполкоме⁈ – ахнула она. – Как вы вообще туда попали⁈
– У Сергея тетя там работает. Вот она и пристроила. Мы занимаемся регистрацией юридических лиц. Всё абсолютно законно.
– А как же институт⁈
Темка была крайне скользкой. Говорить прямо сейчас о том, что обучение я благополучно приостановил, явно не стоило. Слез, истерик и серьезных душеспасительных разговоров хватило бы на неделю, а то и на весь месяц.
– Всё нормально, – поспешил успокоить ее я. – Полдня там, полдня здесь. Сегодня первый день попробовали – нормально всё получается совмещать.
– А заниматься когда⁈ – не сдавалась мама. – А сессию как сдавать будешь?
– Нормально буду. Выходные на что? Вот на них учиться и буду.
Мама покачала головой, всё еще сомневаясь в моих грандиозных планах.
– Олег, давай договоримся так, – строго произнесла она. – Если ты почувствуешь, что твоя новая работа хоть как-то мешает твоей учебе, то ты немедленно ее бросишь!
– Конечно, мам. Диплом по-любому получить надо, без бумажки никуда.
Она пристально на меня поглядела, пытаясь оценить, вру я или говорю чистую правду. Я в ответ изобразил самую искреннюю и невинную улыбку, на которую только был способен.
– Мой руки, – наконец сдалась мама, тяжело вздохнув. – И марш кушать.
– Так точно! – я шутливо отдал честь и поспешил в ванную.
Только мы уселись за стол, как в коридоре пронзительно зазвонил телефон. Трубку первой успела схватить Даша.
– Алло! Олега? Сейчас позову, – донесся до кухни ее звонкий голос, а через секунду она заглянула в дверной проем: – Олежка, это тебя.
Я нехотя поднялся со стула и пошел в прихожую.
– Алло? – Привет, это Влад, – раздался в трубке унылый голос знакомого коммерсанта. – Ты насчет таможни пробил?
Я тут же вспомнил свой сегодняшний позор в прокуренном кафе и то, как меня технично макнули лицом в грязь.
– Пробил, – тяжело вздохнул я. – Но пока глухо. Там нужный человечек поменялся, всё переигрывать надо.
– И что? – совсем понуро спросил Влад. – Вообще ничего нельзя сделать? – Можно, – задумчиво протянул я. – Найти миллион. – Чего⁈ – поперхнулся он на том конце провода. – Да ничего, прости. Так, мысли вслух, – поспешил отмахнуться я. – А у тебя вообще что там за товар застрял? – Оргтехника.
– Ну, повезло еще, – усмехнулся я. – Были бы какие-нибудь дыни или помидоры – впору было бы уже стреляться. Сгнили бы к чертям собачьим. А так – железо есть железо. Рано или поздно вытянешь.
– Денег за простой отдам немеряно, – тоскливо пожаловался Влад.
– А что ты хотел? Это коммерческие риски, – философски заметил я, но тут же ухватился за пришедшую в голову идею. – Слушай, а у тебя там случайно принтеров в партии нет? А еще лучше – комбайн. Принтер вместе с копиром. Можно даже бэушный, главное, чтобы рабочий.
– Да за бэушными полгорода гоняется, – фыркнул Влад. – В Туле сейчас с этим дефицит страшный. И то дешевле чем тысяч за двести не найти. А уж про новые аппараты я вообще молчу, там цены совсем космические…
– Двести⁈ – у меня дыхание от космической суммы перехватило.
– Ну, если сильно поискать, можно и за сто пятьдесят найти, – со вздохом произнес Влад.
Я примерно прикинул в уме, сколько мне надо было отстучать уставов на «Ятрани», чтобы купить этот заветный копировальный аппарат. А ведь к нему для нормальной работы еще и компьютер был нужен!
– Слушай, а ты компьютер случайно не продаешь? – с надеждой спросил я. – Можно тоже бэушный.
– Да кто я тебе? Рокфеллер, что ли? – возмутился Влад.
– Ну ты же сам только что говорил, что у тебя в фуре оргтехника.
– Оргтехника оргтехнике рознь! – фыркнул Влад. – У меня там калькуляторы бухгалтерские «Ситизен» застряли, диктофоны кассетные. Телефоны кнопочные китайские. Ну, еще термобумаги для факсов пара палет. Вот тебе и вся оргтехника! Какая, нахрен, вычислительная аппаратура? Чтобы компьютеры гонять, совсем другие бабки и другие связи нужны.
Деньги. Связи. У всех были одни и те же проблемы.
– Ясно. Ну, как разбогатеешь и начнешь компьютеры возить – звони, – ответил я и повесил трубку.
Я вернулся на кухню и снова сел за стол. Семья уже допивала чай.
– Я слышала, тебе нужен компьютер? – спросила Даша, отставляя чашку.
– Очень нужен, – вздохнул я.
– Могу помочь, – хитро улыбнулась она.
– Да-а-а? И как же?
– У нас в классе новый мальчик. С семьей из Венгрии приехал. И они продают компьютер.
Я уже прекрасно был в курсе, сколько в те времена стоила подобная техника, поэтому отнесся к информации без особого энтузиазма. Но на всякий случай все-таки спросил:
– И сколько они за него хотят? – Ну, они не просто продают. А меняют на машину. Хотят получить как минимум «Жигули».
– Вот как, – хмыкнул я. – Ну, это же просто отлично! У нас как раз полные гаражи «Жигулей», девать некуда!
Сестренки звонко засмеялись, мама тоже не сдержала улыбки.
– Но кто вообще машину на какой-то калькулятор поменяет? – искренне возмутилась Маша.
– Машина – это же… Вот бы у нас была! На ней везде-везде можно ездить!
– Купаться! На Оку! – радостно подхватила Даша.
– Ну, сейчас как бы не сезон… – сдержанно заметила мама.
– Тогда в школу! – не сдавалась Маша. – Не по морозу и не на автобусах!
– Аристократки выросли, – покачала головой мама, с теплой улыбкой глядя на дочерей. – Что это еще за манеры – в школу на авто…
– А того мальчика, который компьютер продает… – снова начала Даша.
– Который из Венгрии приехал? – уточнил я.
– Да! Так вот, его водитель привозит!
– В школу⁈ С водителем⁈ – ахнула мама. – Вот это времена настали…
Я посмотрел на ее пораженное лицо и едва сдержал вздох. Мама, родная, видела бы ты, что лет через десять-двадцать начнется. Тебе авто с личным водителем такой сущей мелочью покажется. И я обязательно сделаю так, чтобы ты это увидела – твердо пообещал я сам себе.
Девчонок, конечно, мы в школу на машинах с мигалками отправлять не будем. Но… Эх, еще бы выбрать время да сестренками вплотную заняться. Я знал, что у Даши в будущем и так всё должно было сложиться хорошо, а вот у Маши судьба повернулась иначе… Да, мне определенно нужно было начать выделять на них время. И как можно скорее.
Плотно поужинав, я принял душ и отправился спать пораньше. Наше скромное дело потихоньку раскручивалось и с каждым днем требовало все больше сил. Я прекрасно знал, насколько важно было полноценное восстановление, чтобы завтра не сидеть, зевая, и не пытаться мучительно заставить свой мозг включиться в работу. За день я забегался так, что, едва добравшись до спальни, рухнул на кровать и почти мгновенно уснул.
Проснулся я рано, но вовсе не от звонка будильника. На краю кровати тихо сидела мама. За окном только-только начало светать.
– Мам, что-то случилось? – спросил я с трудом продирая глаза.
– Случилось, – тихо ответила она. – Мой сын повзрослел, а я этого как-то и не заметила.
Одна неожиданная мысль внезапно пронзила мое сознание: а ведь ментально я был сейчас старше своей собственной мамы! Вот это временные выверты подкинула мне судьба!
Я приподнялся и крепко обнял ее.
– Спасибо. Для меня это лучшая похвала.
Мама ласково похлопала меня по спине.
– Кстати, насчет того компьютера… – задумчиво произнесла она.
– Да забудь, – я покачал головой. – У меня пока и близко таких денег нет. Вот заработаю – найдем какой-нибудь другой.
– Денег нет, – согласилась мама. – Но машина… Машина-то у нас есть!
– Подожди, ты о чем сейчас? – не понял я.
– «Чайка»! – просияла она, радуясь как маленький ребенок.
– Дедовская⁈ – опешил я.
– Ага! А чего она стоит без дела? В гараже только пылится.
– Но… это же память, – растерянно протянул я. – Да и дед любил ее жутко. Сам же просил моим внукам передать.
В моем родном две тысячи двадцать шестом году я вложил в эту машину душу: полностью восстановил, сделал крутой тюнинг и расставаться с этим шикарным антиквариатом совершенно не собирался. Было что-то в этой тяжелой советской махине по-настоящему семейное. Что-то про неразрывную связь поколений. Да и выглядела она даже в мое, шагнувшее далеко вперед время, просто потрясающе.
Глава 14
Морозным утром мы с мамой неспешно шли в сторону гаражного кооператива. Снег звонко скрипел под ногами, а изо рта при каждом выдохе вырывались густые облачка пара.
Мама увлеченно рассказывала что-то о дедушке. Я послушно кивал, однако мой мозг был занят совершенно другим. Во мне вовсю бушевал типичный менеджерский невроз. Я, новоиспеченный босс нашей «Организованной Правовой Группы», впервые опаздывал на работу и не мог предупредить своих подчиненных! Перед самым выходом я несколько раз набирал номер нашего подвального офиса, но в трубке шли лишь бесконечные длинные гудки.
Почему эти оболтусы не брали трубку? Проспали? Запили вчерашнее успешное открытие чем-то покрепче чая? Или скрутка проводов на телефонной линии подкачала? Меня грызло это противное чувство потери контроля над собственным стартапом.
Вскоре мы добрались до места. Это был типичный гаражный массив начала девяностых: бесконечные ряды бетонных коробок, щедро занесенных снегом. Где-то вдалеке хрипло брехали сторожевые собаки.
Мы подошли к нужному боксу. Мама с ностальгической улыбкой достала из сумочки тяжелый ключ с бороздками и протянула его мне.
Я вставил ключ в скважину, но замок поддался с огромным трудом – механизм намертво перемерз. Справившись с ним, я взялся за холодные ручки ворот. Петли за долгие годы бездействия проржавели, а сами створки тяжело просели. Вот тут-то мне и пришлось вспомнить недавние слова врача про мой нынешний чахлый мышечный корсет. Я крепко уперся ботинками в натоптанный у порога лед и всем телом потянул створку на себя. Раздался жуткий металлический скрежет, и ворота неохотно поддались.
Внутри гаража царил густой полумрак и пахло пылью. Мама осталась стоять у порога, с головой погрузившись в воспоминания – для нее это место прочно хранило дух ее отца.
Посреди помещения возвышался огромный бугор, тщательно укрытый выцветшим брезентом. Я подошел ближе, ухватился за жесткий край ткани и одним рывком стянул ее вниз. В воздух тут же взмыло густое облако пыли. И сквозь серую завесу проступила ОНА. Легендарная «Чайка».
Даже покрытая толстым слоем пыли, машина производила просто сокрушительное впечатление. Огромные габариты, хищный оскал радиаторной решетки, тускло поблескивающий хром деталей. Я замер, перестав дышать. В моей голове, давно привыкшей всё оценивать исключительно в цифрах и статусах, четко щелкнуло понимание: это было не просто средство передвижения. Это было зримое, тяжелое воплощение номенклатурной Власти. Тот самый бескомпромиссный символ, перед которым здесь, в девяносто втором году, до сих пор инстинктивно трепетали и обнаглевшие чиновники, и отмороженные бандиты.
– Красотка, правда? – с улыбкой спросила мама.
– Да уж. Глаз не оторвать, – тихо выдохнул я.
У меня защемило сердце. Да, оборотный капитал мне сейчас был нужен как воздух. И эта «Чайка» была тем самым активом, который можно было быстро превратить в солидные деньги. В той, прошлой жизни мне удалось ее выгнать из этого гаража только лет через десять. Но, черт возьми, как же я кайфовал потом за рулем этого аппарата! Сколько теплых воспоминаний у меня было связано с моей «ласточкой»!
– Я… я не могу ее продать, – с трудом произнес я. – У меня рука не поднимется за нее деньги взять…
– Да ну зачем она нам сейчас нужна⁈ – искренне удивилась мама.
– Память. О деде, – я упрямо покачал головой. – Ты же сама мне только что про него рассказывала.
Мама подошла ближе и мягко положила мне руку на грудь.
– Память, Олег, она здесь, в сердце. А не в куске железа.
Я бы еще с ней поспорил, но тут с улицы раздался короткий автомобильный сигнал. Я вышел из гаража, осмотрелся и махнул рукой подъехавшей машине. Еще из дома я успел созвониться со Степаном. Больше мне банально не с кем было посоветоваться насчет продажи элитного авто. В это время подобные сделки происходили как-то мутно, и такого специфического опыта у меня пока не было.
Степан припарковал свою «Волгу» неподалеку, не спеша вышел из салона и подошел к нашему гаражу. Заглянув внутрь, он уважительно присвистнул.
– Вот это да-а-а… А я думал, ты заливаешь.
Тут он заметил маму и вежливо осекся:
– Простите. Доброе утро!
– Здравствуйте, – кивнула мама. – Вот, наше сокровище.
– На самом деле сокровище, – согласился Степан, оценивающе разглядывая машину. – А документы на нее есть?
– Нет, – не моргнув глазом, ответил я. – Позавчера из правительственного гаража угнали. Пару дней здесь пересидели, а теперь толкнуть по-быстрому хотим.
– Олег! – ахнула мама. – Ты что такое говоришь⁈
– Не волнуйтесь, это у вашего сына просто уровень дурного юмора в крови повышен, – хмыкнул Степан, успокаивающе махнув рукой. – Ну, машину, конечно, детально смотреть надо…
– Конечно, осматривайте, – с облегчением выдохнула мама.
– Только вам при этом мерзнуть здесь совершенно незачем, – решительно заявил Степан. – Давайте я вас сейчас домой завезу, а мы с Олегом тут уже сами дальше разбираться будем.
Мама вопросительно глянула на меня. Я утвердительно кивнул – мол, предложение дельное, нечего на морозе стоять.
Степан управился на удивление быстро, вернувшись в гаражный кооператив всего через несколько минут.
Несмотря на то, что машина была покрыта толстым слоем пыли, Степан ее не только внимательно осматривал, но и с явным интересом ощупывал, проводя ладонью по стыкам кузова.
– Внешне отлично сохранилась, – вынес он свой вердикт. – Салон тоже вроде в полном порядке. Заводится?
– Вряд ли, – с сомнением ответил я. – Давно здесь стоит без движения.
– Твоя мама сказала, что машина дедовская? – уточнил он.
– Да. Дед умер. Мама ее на себя переоформила. Так что с документами полный порядок, а вот что с техническим состоянием – даже не знаю.
– Можно продавать прямо так, как есть, – задумчиво протянул Степан. – А можно поставить на ход и продать намного дороже.
– И дорого будет стоить этот ход восстановить? – поинтересовался я.
– Я тебе не автослесарь, – резонно заметил он. – Как вариант – можно масло проверить, бензин долить и мой аккумулятор подкинуть. Заведется – значит, отделаемся дешево. Не заведется – выйдет дорого.
Тоже мне, аудиторская оценка. «Дешево-дорого». Но Степан и так, считай, работал за идею. Из почти детского желания прикоснуться к великому советскому наследию. Поэтому излишне напрягать его не следовало.
– Ну так давай попробуем батарею переставить, – предложил я.
Мы с трудом открыли тяжеленный капот «Чайки», и понеслись веселые будни автомехаников. Крутить заледеневшие гайки на морозе голыми руками оказалось тем еще удовольствием. Но я просто не мог весь этот грязный процесс взвалить на одного Степана. Надо было помогать. Совместными усилиями мы сняли перемороженный, мертвый аккумулятор с «Чайки» и воткнули на его место живой – от «Волги». Решили попробовать завести.
Застоявшийся двигатель крутился крайне неохотно. Стартер натужно выл, еле смог сделать несколько оборотов, а затем намертво встал.
– Давай еще раз, – скомандовал Степан.
Я снова повернул ключ в замке зажигания. Не завелась.
– Ну, всё понятно, – разочарованно махнул рукой Степан. – Надо на СТО гнать, без вариантов.
– Давай последний раз попробуем, – упрямо попросил я.
Стартер жалобно закрутил, и на самом последнем издыхании двигатель вдруг громко чихнул. Из выхлопной трубы вылетел густой клуб вонючего сизого дыма. Мотор неожиданно схватился, судорожно забарабанил на паре цилиндров, застучал, а потом вдруг чудесным образом выровнялся и басовито заработал.
– Не газуй! – закричал Степан, перекрывая гул мотора. – Глуши давай!
Я повернул ключ в замке зажигания, неохотно заглушив двигатель.
– Дал бы хоть немного поработать… – с сожалением протянул я.
– Хрен его знает, во что там масло за эти годы превратилось, – резонно возразил Степан. – Запороть движок можно на раз-два. Но то, что она вообще завелась – это уже огромный плюс!
– К итоговой цене? – уточнил я.
Степан утвердительно кивнул.
– Я бы попробовал масло поменять, свежего бензина долить и выгнать ее на свет божий. Если она после этого еще и сама поедет, то вообще красота. Можно будет смело покупателей искать.
– Займемся? – предложил я.
– А мне что с того будет? – прищурился Степан.
– Я в этих железках вообще не разбираюсь, – честно признался я. – Сколько возьмешь за помощь?
– Десять процентов от продажи, – не задумываясь, выдал он. – За запуск, приведение в божеский вид и за поиск реальных покупателей. Есть у меня на примете один человечек, как раз элитными машинами занимается.
Мой внутренний бизнесмен тут же возмущенно вскинулся: это же была моя машина, с чего вдруг какой-то левый мужик решил получить с нее такие барыши? Но… быстро прикинув варианты в уме, я понял, что требования у Степана были вполне адекватными и обоснованными. Во-первых, сам я поменять масло, фильтры и промыть бензобак вряд ли смог бы. А даже если бы и попытался, то гарантированно переломал бы себе все пальцы с непривычки и потом не смог бы печатать на «Ятрани» пару недель. Во-вторых, надо было заморочиться с самой продажей… тут я вообще пасовал. Как в девяносто втором году машины такого класса продавали? Объявления на столбах расклеивали или в газеты их подавали? И какой номер телефона оставляли для связи? Домашний? Рабочий? Где встречались, как деньги передавали? Вопросов у меня мгновенно появилось куда больше, чем ответов.
Поэтому я без лишних колебаний протянул измазанную в масле ладонь Степану:
– Десять процентов. Договорились.
Он крепко пожал мою руку.
– Едем на авторынок? – деловито предложил Степан, кивнув в сторону своей «Волги».
По-хорошему, мне надо было сначала заскочить на работу, предупредить ребят и вообще посмотреть, как там без меня шли дела. Однако все эти разъезды туда-сюда неминуемо заняли бы целый день. А успешная продажа «Чайки» могла принести мне денег куда больше, чем вся торговля уставами за целый год непрерывной работы. Поэтому выбор для меня был совершенно очевиден.
– Едем, – решительно кивнул я.
* * *
Центральный рынок Тулы в начале девяносто второго года представлял собой зрелище эпическое и одновременно удручающее. Он стихийно разрастался, выплескиваясь далеко за пределы своих официальных границ, захватывая прилегающие улицы, тротуары и пустыри.
Сначала мы со Степаном прошли через бесконечные ряды барахолки, где торговали буквально всем подряд. На импровизированных прилавках, сколоченных из ящиков, или просто на кусках полиэтилена вперемешку лежали резиновые калоши, ржавые бэушные инструменты, какие-то потемневшие гипсовые бюстики ушедших в небытие советских вождей и даже самодельные кухонные табуретки. Замерзшие, угрюмые люди кутались в старые пальто, притоптывали на морозе и пытались продать остатки былого быта, чтобы на вырученные копейки купить хоть немного еды. Над толпой стоял гул голосов, смешанный с запахом дешевого табака и перегара.
Пройдя эти блошиные ряды насквозь, мы наконец-то вышли на местный авторынок. Название звучало очень солидно, но реальность была мрачненькая. Никаких аккуратных павильонов с запчастями или витрин здесь не было и в помине. Весь суровый тульский бизнес располагался прямо под ногами: угрюмые мужики в ушанках и тулупах торговали дефицитными деталями, свечами зажигания, помятыми канистрами и непонятными железками на раскисших картонках или промерзших газетках, разложенных прямо на заснеженной земле. И именно здесь, среди этого раскиданного по сугробам металлолома, нам предстояло найти масло и фильтры для элитнейшего советского лимузина!
Сам бы я здесь моментально затерялся. Никаких вывесок, ни малейшего намека на то, что и где нужно искать. Однако мне достался отличный гид: Степан, уверенно рассекая мощным плечом встречный людской поток, целенаправленно направился в самый дальний ряд. Я едва поспевал за его широким шагом.
Остановился он возле бородатого деда в облезлой кроличьей шапке-ушанке.
– Привет, Гордеич, – поздоровался с торговцем Степан.
– Здоров, – глухо буркнул сквозь густую бороду дед.
– Масло надо. Канистру. Только хорошее.
– «Шелл» есть, польское, – Гордеич небрежно ткнул рукой в толстой варежке на ярко-красную пластиковую канистру, стоявшую прямо на снегу.
– Хорошо, берем, – сразу кивнул я, доверяя «связям» Степана.
– Нам бы еще и масляный фильтр, – добавил Степан.
– На «Волгу»? – прищурился дед.
– Нет. На «Чайку».
Гордеич удивленно вскинул кустистые брови и крепко задумался.
– На «Чайку»⁈ Редкая птица… О! Вот так сейчас пройдете, – он начал активно показывать направление руками, – через ряд свернете и спросите Кузьмича. У него может быть.
Отыскали нужного нам Кузьмича мы довольно быстро. Но вот ковырялся он по своим бездонным мешкам и коробкам добрых полчаса, так что у меня чуть ноги к промерзшему асфальту не пристыли намертво. Наконец он торжественно протянул Степану нечто, тщательно замотанное в старую газетку.
– Этот подойдет, – заявил Кузьмич. И, немного подумав, добавил: – Наверное.
– Наверное⁈ – возмутился я, переминаясь с ноги на ногу от холода.
– Если не подойдет – привезете обратно, – невозмутимо пожал плечами продавец.
Делать было нечего, пришлось брать этого «кота в мешке». Я рассчитался и забрал сверток. Выбравшись с рынка, мы заскочили на ближайшую АЗС и залили бензин под завязку в канистру, которая весьма удачно завалялась у Степана в багажнике.
Вернувшись в гараж, мы принялись ковыряться с «Чайкой». Степан, недолго понаблюдав за мной в деле, тактично предложил:
– Знаешь что, Олег, ты лучше просто ключи мне подавай. Так оно быстрее выйдет.
Насчет работы руками у меня не было абсолютно никаких иллюзий. Руки у меня, конечно, росли из плеч, но вот золотыми или хотя бы бронзовыми они точно не были. А вот у Степана дело в руках буквально горело. В самом хорошем смысле этого слова. Замерзли мы в этом ледяном боксе как две дворовые собаки, устали, наверное, как все четыре, но когда на улице уже начало стремительно темнеть, он наконец захлопнул тяжелый капот и скомандовал:
– Садись, заводи!
Но тут же, словно опомнившись, прищурился:
– А ты водить-то вообще умеешь?
– Умею, – уверенно кивнул я, но тут же вспомнил, что такому навыку было взяться особо неоткуда, и поспешно уточнил: – Ну, так… чуть-чуть.
– Это тебе не «Москвич» и не «Жигуленок», – с явным сомнением покачал головой Степан, оценивающе глядя на огромный правительственный лимузин. – Габариты другие. Точно справишься?
