Текст книги "Звоните Манькову! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 31 страниц)
Серега посмотрел на Толика как на умственно отсталого.
– Какой еще хахаль? Хватит свою тупую братву слушать!
– В смысле⁈ – обиделся Толик.
– В прямом. У нее папа – работает в областной администрации. Замглавы по какому-то там имуществу. Это служебная машина. С личным водителем, – объяснил Серега, – Так что губу закатайте. Там такой уровень, что нас с вами на пушечный выстрел не подпустят.
Толик разочарованно сплюнул. А я задумчиво посмотрел вслед уехавшему «Мерседесу». Замглавы по имуществу? В феврале девяносто второго года? Накануне глобальной приватизации? Интересная, однако, девочка с нами училась. В прошлой жизни я быстро потерял ее след после выпуска – кто-то говорил, что она вроде бы уехала за границу, но куда точно, никто не знал.
– Ладно, коммерсанты, – я хлопнул парней по плечам, возвращаясь к насущным делам. – Завтра в четыре утра встречаемся у райисполкома. Кстати, а почему именно по четвергам там такой ажиотаж?
– Так по четвергам у них планерка у руководства, – пояснил Серега. – Часа на два. Регистраторы в это время не принимают. Вот очередь и скапливается, коммерсы бесятся.
Я мысленно улыбнулся. Ага. Это вам не 2026 год и не портал «Госуслуги». У чиновников в девяностые и планерки, летучки, обеды, и технические перерывы – всё было строго по расписанию, и плевать они хотели на толпы в коридорах. А у бизнеса почти нулевое понимание, как правильно с госаппаратом взаимодействовать. Все решают личные и родственные связи. Вот как у того же Сереги, к примеру. Есть тетка в райисполкоме – значит будут деньги. Небольшие, но будут.
И ведь на этом действительно можно было отлично заработать!
Глава 3
От остановки до дома идти было минут пять, не больше. Но я чуть подзадержался, увидев яркое пятно на фоне всеобщей зимней серости. Мужик прямо из открытого багажника «Москвича» торговал мандаринами.
Я не думал ни секунды. Взял целую сетку. Авоська приятно оттягивала руку всю дорогу до третьего этажа.
– Всем привет! – я вошел в прихожую и выставил перед собой сетку, как охотничий трофей.
Маша завизжала так, что уши заложило. Даша просто прыгнула прямо с места и вцепилась в сетку.
– Мандарины⁈ Откуда⁈
– Нашел, – я неопределенно повел рукой.
Мама вышла из своей комнаты – рукава закатаны, в руках стопка деревянных бельевых прищепок. Увидев «оранжевую радость», она замерла, а потом искренне улыбнулась.
– Ого! У нас какой-то праздник?
– Именно! – я стянул куртку.
– Какой?
– День мандарина! – безапелляционно заявила Даша, уже обдирая шкурку с первой «жертвы».
– Точно, – рассмеялся я.
Девчонки утащили добычу на кухню, а я тихо ушел в ванную. Задвинул щеколду. На полке среди старых баночек и мыльниц нашелся он. Потертый, со сбитыми углами «Зенит-Е», мамин ещё со студенческих времен. И рядом – последняя коробочка с фотопленкой «Свема».
Руки помнили механику даже спустя тридцать с лишним лет. Выключить свет, щелчок задней крышки, аккуратно заправить перфорацию, протянуть на катушку, взвести курок… всё на ощупь, чтобы не засветить ни единого драгоценного кадра. Через минуту фотоаппарат был готов к работе.
Я вышел в комнату, повесив кожаный кофр на шею.
– Олег, это же последняя пленка, – ахнула мама. – Мы её на праздник берегли.
– А сегодня он и есть, – твердо сказал я.
Она посмотрела на меня как-то странно – будто не узнавала. Батя тоже всё обещал «через год», «на потом», – подумал я про себя. Хрен там. Больше в этой семье никаких «потом». Жизнь идет прямо сейчас.
– Собирайтесь, – объявил я. – Айда гулять.
– Куда⁈ – хором спросили сестры, оторвавшись от мандаринов.
– Лепить снеговика.
Маша с Дашей переглянулись – и рванули одеваться так, будто я объявил, что во дворе приземлился инопланетный корабль.
Дальше всё было как в счастливой сказке. Двор, тот самый, где вчера тлел костерок с фотографией отца. Снег, отлично слипающийся в плотные, тяжелые шары. Мамины красные от мороза щеки и её азартные попытки скатать снежный ком побольше моего. Дашка, потерявшая варежку, с горящими от восторга глазами. Маша, всерьез спорящая, что нос снеговику нужен из морковки, а не из угля, потому что «нос черным быть не может».
И мой собственный, искренний смех, которого я, кажется, не слышал от себя уже лет двадцать.
И щелчок затвора – раз, другой, третий… пока не кончилась пленка. Наснимали мы выше крыши. У меня в 2026 году было полно снимков в альбомах. Цифровых и бумажных. Со всяких застолий, пафосных корпоративов, заграничных командировок, юридических семинаров. И минимум – со своими родными. Я понял, что этот пробел надо срочно исправлять.
Домой мы вернулись – все четверо – мокрые, продрогшие насквозь и до неприличия счастливые.
Спать в ту ночь я лег вымотанным, но это была правильная усталость – не та тяжелая и свинцовая, что придавила меня накануне. Веки слипались сами собой, ещё до того, как голова коснулась подушки.
И на этот раз никакой перемотки кошмаров не случилось. Просто темнота. Ровная, глубокая, исцеляющая.
А проснувшись глубокой ночью от резкого треска заведенного с вечера советского будильника, я вдруг понял, впервые за эти два бесконечных дня, что улыбаюсь. Прямо в темноту, в потрескавшийся потолок.
Получилось. У меня получилось не просто вернуться. У меня получилось начать жить заново. По-настоящему. Не считая сутками копейки, не разгружая вагоны до кровавых мозолей, не хороня близких раньше срока.
Я живу. Снова.
Я ушел тихо, стараясь не скрипеть половицами, никого не разбудив. В своей прошлой жизни я выработал железную привычку – всегда быть пунктуальным и приходить на любые встречи с запасом. В бизнесе время – это актив, а опоздание часто равно поражению.
Поэтому, когда я добрался до монументального здания райисполкома, ни Толика, ни Сереги еще не было. Февральская ночь давила морозом, редкие уличные фонари тускло выхватывали из темноты вытоптанный снег у массивных гранитных ступеней.
У запертых дубовых дверей уже толпился народ. Ну как народ – всего три человека. Но зато какие колоритные.
Первым переминался с ноги на ногу разбитной парень чуть старше меня, одетый в не по сезону тонкую и яркую дутую куртку. За ним маячил долговязый, хмурый мужик в длинном кожаном плаще и надвинутой на брови шапке.
А вот третьей оказалась бабулька – типичный божий одуванчик в толстом пуховом платке. Причем из всех желающих попасть внутрь администрации она оказалась наиболее подготовленной. У нее имелся тяжелый советский термос, а сама она с комфортом устроилась на маленьком раскладном туристическом стульчике прямо у входа.
– Доброе утро! – негромко поздоровался я, подходя к ступеням. – Кто последний?
Бабулька окинула меня цепким, совершенно не старческим взглядом. – Ты на регистрацию, сынок? – поинтересовалась она.
Я кивнул.
– Тоды я, – она поглубже закуталась в платок. – За мной будешь.
В разговор бесцеремонно вмешался парень, стоявший первым.
– Бабуль, а тебе ТОО на что? Жареными семечками торговать будешь? – хмыкнул он.
– Не твоего ума дело, – беззлобно ответила старушка.
Парню явно было скучно.
– Да ладно, колись давай, на чем деньги будешь делать?
Бабка невозмутимо отвинтила крышку термоса и налила себе в чашечку дымящийся на морозе напиток. Я удивился: судя по густому сладкому запаху, это был не чай, а какао. А бабка-то гурман!
– Бизнес любит тишину, – философски изрекла бабулька, делая первый неспешный глоток. Затем она выразительно посмотрела на борзого паренька и ухмыльнулась: – А еще он любит, когда ноги в тепле.
Я опустил взгляд. На парне красовались модные «зимние» кроссовки. Может, где-нибудь в Европе они и считались зимними, но в наши холода нормальные сапоги на меху, пусть и не такие стильные, были куда уместнее. Или вон, как у бабули – добротные, толстые валенки. Вообще красота!
Бабкины слова оказались абсолютно пророческими. Уже минут через пятнадцать парнишка начал мелко пританцовывать, гулко стуча одной ногой о другую.
Серега пришел вовремя. И тут же занял место ровно за мной. Все-таки я не зря выделял его надежность и практичный ум – он даже вида не подал, что со мной знаком. Просто глухо спросил, кто последний, и невозмутимо встал следом. Правильно. Нечего нам светиться как одна организованная группа и этим раздражать публику.
Вскоре за ним очередь заняли еще четверо хмурых людей, и только тогда из предрассветной мглы вынырнул Толик. Быстро «застолбив» место в самом хвосте, этот балбес тут же потянулся к нам поболтать.
– Привет, босота… – начал было он, напуская на себя бандитскую вальяжность.
– Ежели хочешь без очереди пролезть, – тут же подала голос бабка со стульчика, – можешь и без зубов остаться.
Толик от такой наглости опешил и тут же полез в бутылку:
– И кто мне их выбивать будет? Ты, что ли, старая?
– Мне не по чину, – ничуть не обидевшись, парировала бабка. И кивнула на мрачного долговязого мужика, стоявшего вторым: – А вот этот дяденька тебя мигом научит старших уважать.
Мужик медленно повернул голову и молча глянул на Толика. Взгляд у него был такой, что Толян мгновенно растерял весь свой криминальный лоск и ощутимо стушевался.
– Да я просто поговорить подошел… – пробормотал он.
– Ага, ходят тут такие, – насмешливо припечатала бабуля, закручивая крышку термоса. – То «поговорить», то «я только спросить». Умные все, просто жуть.
На Толика уже начали недовольно шикать из конца стремительно растущей очереди, и наш горе-мафиози был вынужден окончательно ретироваться, понуро встав на свое место.
Чем ближе к открытию, тем больше людей стягивалось к крыльцу. Очередь росла на глазах. А вместе с ней, как я мысленно подсчитал, росла и капитализация наших мест. Одно дело – отстоять за десятком человек, и совсем другое – когда впереди тебя колышется толпа из полусотни замерзших кооператоров.
Парень в стильных кроссовках сдался к половине девятого. Он уже и ноги растирал, и прыгал на месте, но, видимо, пальцы в его стильной обувке начали отваливаться.
– Я на минутку отойду? – с надеждой спросил он. И почему-то у бабульки.
– Отходи. Мое какое дело? – невозмутимо отозвалась та. – Хоть на минутку, хоть на час.
– Но я вернусь! Вы же скажете, что я тут стоял?
– Да хоть вообще не возвращайся, – усмехнулась старушка. – У нас очередь какая?
– Какая? – растерялся парень.
– Живая. Ушел – место потерял.
– Но так ведь нечестно! – возмутился модник.
И тут мрачный мужик, стоявший вторым, впервые за все утро подал свой голос:
– Еще как честно.
Помня о вполне реальной перспективе лишиться зубов, парень в кроссовках благоразумно не стал вступать в жесткую дискуссию.
– Тогда я останусь, – пробормотал он, продолжая выбивать зубами дробь.
– Хозяин – барин, – безразлично отозвалась бабка.
Ровно в девять часов обитая железом дверь лязгнула затвором и приоткрылась. На пороге появилась заспанная женщина с папкой в руках. Она окинула нашу толпу тяжелым взглядом, в котором крупными буквами читалось: «Как же вы все меня задолбали».
– Уже можно заходить? – с отчаянной надеждой простонал замерзший парень, делая шаг к спасительному теплу.
– Позовут, – как топором отрубила женщина. Дверь захлопнулась прямо перед его носом.
В этот момент к голове очереди неспешно подошел солидный мужчина в дорогом драповом пальто и пыжиковой шапке. Его сопровождали два классических мордоворота-охранника с короткими стрижками и каменными лицами.
– Анна Леопольдовна, – обратился мужчина в пальто к бабульке, чуть снисходительно улыбнувшись. – Ну что же вы так? Обычно первая всегда, а тут…
– Да хлыщ этот проскочить успел, – бабка кивнула на замороженного «челюскинца» в кроссовках. – Но ничего, он может и не дотянуть.
Дядька в пальто коротко хохотнул и протянул бабке несколько свернутых купюр.
– Благодарствую, Евгений Владимирович, – Анна Леопольдовна ловким движением спрятала деньги куда-то глубоко под шаль, проворно собрала свой раскладной стульчик и была такова. Только валенки по снегу заскрипели.
Ее законное, третье место прямо передо мной тут же занял один из мордоворотов.
И во всей огромной, гудящей от разговоров очереди никто даже не пикнул. Во-первых, потому что плечи у нового претендента на регистрацию ТОО были раза в полтора шире стандартного дверного проема, а взгляд – откровенно свирепый. А во-вторых, под левой подмышкой короткая кожаная куртка у него весьма красноречиво топорщилась.
Минут через десять тяжелая дверь приоткрылась во второй раз. В проеме снова нарисовалась всё та же недовольная чиновница.
– Проходите, – сухо бросила она.
Модно одетый парень в кроссовках, видимо, настолько промерз, что не сразу поверил в свое счастье. Он как статуя застыл на верхней ступеньке.
– Чего стоишь? Особое приглашение нужно? – рявкнула тетка, поеживаясь от ворвавшегося в коридор морозного воздуха.
– Нет, не нужно! – очнулся «челюскинец» и рванул мимо в спасительное тепло государственного учреждения.
Я мысленно выдохнул. Отлично. Движение началось.
В мое время регистрация юридического лица занимала минуты. Щелк мышкой – и ООО готово. Щелк по экрану смартфона – и открыт расчетный счет. И работай, родной, только вовремя налоги плати да электронные отчеты сдавай.
Ну а тут… мы прождали полчаса, если не больше.
Наконец тяжелая дверь распахнулась, и модник вывалился на крыльцо. Заспанная тетка тут же скомандовала: «Следующий!», и в нутро райисполкома неспешно зашел мрачный мужик в плаще.
Модник остановился на верхней ступеньке, растерянно сжимая в красных от мороза руках тонкую картонную папку.
– Ну как так-то, а⁈ – в сердцах воскликнул он.
Вопрос был риторическим, брошенным в воздух. Но мое профессиональное чутье мгновенно сделало стойку. За десятилетия практики я усвоил одно железное правило: именно риторические вопросы – самые прибыльные. Когда клиент расстроен, когда он в смятении, а еще лучше – в откровенной панике, вот тут-то его и надо брать за жабры.
– Проходи, место не занимай, – цыкнул мордоворот, небрежно оттесняя парня широким плечом.
Парень рассеянно кивнул и, глядя куда-то сквозь обледенелые ступеньки, побрел вниз.
– Не приняли? – спросил я, когда он поравнялся со мной.
– Завернули, – выдохнул он тоской. – Сказали, филькина грамота. Иди, говорят, переписывай. А у меня фура с товаром под Москвой стоит, мне печать нужна еще вчера!
– Дай посмотрю, – я протянул руку.
Он на автомате покорно отдал мне картонную папку.
Я открыл ее и пробежался глазами по машинописному тексту. Господи, какой позор. Типичная самодеятельность образца девяносто второго года.
– Ага… Ну, регистратор абсолютно права. Тут всё надо править, – я усмехнулся, моментально возвращаясь в свое привычное амплуа юриста. – Ты коды ОКОНХ в заявлении вообще от балды вписал? Они у тебя с видами деятельности в Уставе не бьются. В тексте у тебя «торгово-закупочная», а код ты влепил от производства стройматериалов.
– Да я откуда знаю эти коды⁈ Мне дали переписать…
– Это еще цветочки, – безжалостно продолжил я, перелистывая страницу. – Уставный капитал вы имуществом вносите? Вижу, что имуществом: два компьютера и факс. А где акт оценки имущества учредителями? Без него это не капитал, а просто ваши хотелки. И почему в Учредительном договоре доли не прописаны в процентном соотношении? Кто вам эту «рыбу» вообще составлял?
– Федор печатал… – убитым голосом признался кооператор.
– С такими бумагами вас при первом же конфликте между учредителями любой суд на британский флаг порвет, – констатировал я, закрывая папку. – И это я уже молчу о том, что листы Устава у тебя не прошиты, не пронумерованы и на обороте не наклеена бирка с подписями. Тебя завернут еще десять раз.
Парень посмотрел на меня совершенно убитым взглядом.
– Блин, и че теперь делать? – в панике пробормотал он. – К юристам идти – это неделю потерять, пока они всё напечатают… А мне сегодня надо! Кровь из носу!
Вот оно. То самое риторическое состояние. Клиент дозрел и готов к употреблению.
– Я могу к вечеру сделать. Всё равно сегодняшний день у тебя уже пропал, – спокойно предложил я, глядя, как он переминается с ноги на ногу.
В глазах парня сквозь панику блеснула судорожная надежда.
– К вечеру⁈ Отлично! Сколько возьмешь?
Я быстро прикинул в уме расценки. Гиперинфляция уже сорвалась с цепи, цены в магазинах менялись каждую неделю, поэтому с формированием «прайса» у меня были проблемы. Средняя зарплата на заводе болталась где-то в районе полутора-двух тысяч. Но передо мной стоял не работяга, а кооператор, у которого «горит» фура с товаром. А в бизнесе иной раз время стоит куда дороже денег.
– Три тысячи рублей, – назвал я сумму. Сразу с запасом на торг.
– Сколько⁈ – парень поперхнулся, на секунду забыв про лютый мороз. – Три куска за пару бумажек⁈ Да это грабеж!
– Это за срочность. И за стопроцентное качество, – невозмутимо парировал я, в мыслях готовясь скинуть цену до полутора тысяч. – Мой Устав у тебя примут с первого раза, без единого вопроса. Не устраивает цена? Не проблема. Ты можешь продолжать пытаться составить их сам. Бесплатно и без всяких гарантий. Заодно окончательно отморозишь себе ноги, пока будешь сюда каждый день как на работу бегать.
Я замолчал, давая ему время переварить информацию. Клиента нельзя дожимать истерикой, клиенту нужно дать осознать безвыходность его положения.
Парень перевел тоскливый взгляд с запертой двери райисполкома на свои абсолютно не греющие кроссовки. Потом посмотрел на мою уверенную физиономию. В его голове явно щелкал калькулятор: простой фуры с товаром под Москвой грозил убытками в десятки, а может и в сотни раз превышающими мой гонорар.
– За две с половиной сделаешь? – сведя в голове дебет с кредитом, спросил он.
Я для вида задумчиво закусил губу.
– По рукам. Оставляй документы и…
Я уже собирался выдать привычное: «Записывай мой номер».
И тут меня накрыло. Я с ужасом осознал одну катастрофическую вещь – проблема коммуникации!
Я-то за последние десятилетия намертво привык, что у меня в кармане болтается плоский прямоугольник из стекла и пластика, по которому со мной можно связаться в любое время суток из любой точки планеты. Скинуть фото в мессенджер, отправить геолокацию, надиктовать голосовое, перевести деньги в два тапа по экрану…
Но сейчас на дворе стоял гребаный девяносто второй год! Работать по намертво засевшим в голове бизнес-схемам из двадцать первого века было невозможно. Хрен с ним, что сканы документов нельзя переслать по электронке. Тут даже просто позвонить друг другу – дичайшая проблема!
Глава 4
– Ручка есть? – спросил я у парня.
А сам в этот момент мысленно прощался с ноутбуком, интернетом, электронными базами данных, курьерской службой и прочими прелестями цивилизации. Да что там говорить – сейчас инопланетный артефакт в Туле отыскать проще, чем приличный ксерокс.
В своей прошлой жизни я всегда с налетом легкого снобизма утверждал, что юрист – это профессия, совершенно нетребовательная к орудиям труда. Дайте мне стул и стол, и я переверну землю! Типа, мы – чистые интеллектуалы, которым для работы нужен только собственный отточенный мозг.
Ага, как же.
Я просто отучился замечать тысячу мелких, незаметных, но безумно полезных вещей, которые каждый день помогали мне делать мою работу в десятки раз эффективнее. И теперь мне предстояло болезненное возвращение к истокам.
Влад торопливо похлопал себя по карманам дутой куртки и выудил синюю пластиковую ручку.
– Вот, держи.
– И листок, чтобы номер записать, – я мысленно пообещал себе наведаться в канцелярский магазин, чтобы приобрести хотя бы стартовый набор «начинающего юриста». Пусть это потребует вложений, но бизнес такая штука, не смажешь – не поедет.
Парень похлопал себя по карманам. Достал пачку сигарет, оторвал картонную крышечку и протянул мне. М-да, давно я не пользовался настолько примитивным методом обмена контактами. Я поставил себе еще одну мысленную зарубку: с первого же крупного гонорара обзавестись визитками. На одном куске картона я нацарапал свой домашний телефон, на втором – записал номер парня.
– Значит так, позвонишь мне в семь вечера. Скажу куда подъехать, – сказал я, убирая его ручку в карман. – С тебя сейчас тысяча рублей аванса, остальное – вечером, в обмен на пакет учредительных документов.
Модник замялся, бросив подозрительный взгляд на мой помятый вельветовый пиджак, торчащий из-под куртки.
– А если ты с моими доками и бабками свалишь? И где мне тебя искать?
– Кому нужен твой кривой Устав про два компьютера и факс? – искренне усмехнулся я. – А тысяча… поверь, моя репутация стоит дороже. Юрисконсульт Маньков, слышал про такого?
Парень неопределенно повел головой. Видимо, слово «репутация», произнесенное с совершенно не студенческой уверенностью, подействовало на него как гипноз. Он вздохнул, полез во внутренний карман куртки и отсчитал несколько бумажек.
– Держи. Меня Владом зовут, если что.
– Олег, – я коротко кивнул, пряча деньги и картонную папку под куртку. – До вечера, Влад. Иди грей ноги. И готовься груз свой получать.
И тут, совершенно не вовремя, к голове очереди подошел плотный мужик в добротной рыжей дубленке.
– Слышь, не пропустите? Я отблагодарю, – прошептал он заговорщицким тоном, наклонившись ко мне.
Как бы я хотел сказать «да!». Я тоже основательно промерз, да и сами ноги гудели от многочасового стояния. Быстрые, легкие деньги буквально сами плыли в руки. Но как я мог прямо сейчас, на глазах у только что окученного Влада, сознаться в том, что я никакой не солидный «юрисконсульт Маньков», а обычный «ждун», который отбывает тут номер за копейки? Моя репутация рухнула бы в тот же миг, похоронив под собой и мой авторитет, и грядущий гонорар.
– Дальше спроси, – я небрежно кивнул на стоявшего прямо за мной Серегу, волевым усилием отказываясь от малого в пользу большего. Хотя, если честно, отчаянно хотелось и того, и другого.
– Договоримся? – мужик в дубленке послушно шагнул назад и обратился к моему однокурснику.
– Место – тыща! – не моргнув глазом выдал Серега. Явно воодушевленный моими недавними успехами, он решил с ходу ломить цены.
– Да ты чо⁈ – мужик в дубленке аж присел от неожиданности. – Какая тыща⁈
– Рынок большой, походи, поспрашивай, – философски пожал плечами Серега, поправляя сползающие очки. – К концу очереди, может, и дешевле будет.
В этот момент массивная дверь снова лязгнула. На пороге нарисовалась уже знакомая заспанная тетка.
– Следующий!
Мрачный мужик в плаще, закончив свои дела, вышел на крыльцо, и в нутро райисполкома тут же монументально втиснулся плечистый «браток». Дверь за ним захлопнулась.
– Решай быстрее, – Серега многозначительно кивнул на дверь. – Видишь, очередь на месте не стоит.
– Двести! – предпринял отчаянную попытку поторговаться мужик.
– Пятьсот, – отрезал мой однокурсник. – И зайдешь прямо за ним.
Он небрежно кивнул в мою сторону.
– Буквально через пять минут.
Мужик в дубленке подумал несколько секунд, потом полез за пазуху и вытащил купюры:
– Четыреста!
– Продано! Поздравляю, – Серега деловито забрал деньги и уступил свое «нагретое» место.
Влад всё это время обалдело наблюдал за этим стремительным торгом.
– Свободный рынок во всей красе, – я снисходительно усмехнулся, глядя на ошарашенного клиента. – Всё, пока. До вечера.
Влад, всё еще переваривая увиденное, рассеянно кивнул и мелкой трусцой побежал к дороге ловить машину. Серега тоже тихо ретировался, благоразумно не привлекая к себе лишнего внимания.
Мой собственный актив тем временем достиг пика стоимости, но при этом же начал стремительно обесцениваться. С одной стороны, у меня на руках сейчас была топ-позиция – место номер один. Золотой билет! Но… часики тикали. Солидного покупателя на горизонте не наблюдалось, и я начал всерьез нервничать. По моим прикидкам, у меня оставалось минут тридцать, чтобы превратить это место у двери в живые купюры.
Время шло, а желающих раскошелиться на ВИП-проход всё не появлялось. Зато ко мне подошел сияющий Толик и гордо продемонстрировал зажатую в кулаке бумажку:
– Двести! А? Неплохо, да? А ты всё кукуешь?
Объяснить Толику, насколько мелко он плавает, я не успел – мордоворот решил вопросы своего босса слишком быстро. Лязгнул замок, тяжелая дверь распахнулась, и амбал вышел на морозное крыльцо.
– Следующий! Давай, заходи! – скомандовала мне тетка, следившая за очередью.
Внутри шевельнулось разочарование. Проклятье, не успел продать место! Чистый убыток на ровном месте…
Но в ту же секунду досада сменилась внезапной и крайне интересной мыслью. Губы сами собой растянулись в предвкушающей усмешке. Я молча кивнул чиновнице, оставил Толика мерзнуть на ступенях и уверенно шагнул внутрь. Там было жарко. Работающие в здании люди себе в минимальном комфорте отказать не могли. Я прошел по гулкому коридору с вытертым линолеумом. И толкнул дверь с табличкой «Отдел регистрации». Вошел в кабинет.
За заваленным бумагами столом сидела уставшая женщина с высокой прической. Табличка гласила: «Старший инспектор Селидова Н. В.».
Я закрыл за собой дверь, отодвинул стул и сел напротив. Достал из-под куртки картонную папку Влада и положил прямо перед ней. Селидова Н. В. открыла папку и начала изучать содержимое.
– Вы что, издеваетесь? Это же только что приносили! Что за дурацкие шутки! – подняла она глаза от папки.
– Надоели такие идиоты, да? – спросил я, сразу сломав ее привычную поведенческую реакцию.
Женщина от неожиданности захлопала ресницами.
– Понимаю, – продолжил я. – Тяжело. Ходят целыми днями, ни черта в законах не понимают, бумажки на коленке лепят, запятые с точками путают. А когда вы их заворачиваете – еще и скандалят.
– И не говори, – неожиданно для самой себя выдохнула инспектор. – Сил уже никаких нет… Ходят и ходят, ходят и ходят Один тупее другого! А ты… ты, собственно, кто такой?
– Человек, который может сделать вашу жизнь проще. И лучше.
– Это… как это⁈ – я окончательно сбил чиновницу с толку.
– Давайте в вашей работе внедрим пакетную стратегию. – я специально решил ее добить термином из 2026.
– Чего⁈ – ее брови поползли вверх. – Какую еще стратегию?
– Извините, – я примирительно улыбнулся. – Профессиональное. Я имею в виду – стать вашим входным фильтром.
– Каким еще фильтром⁈
– Фильтром от таких вот дурачков, – я постучал пальцем по папке. – Объясняю. Я буду брать у них документы и приводить их в порядок. И только потом они будут попадать на ваш стол. И не по одному, а сразу пачкой. Вы их смотрите, ставите штампики и регистрируете…
Чиновница удивленно на меня вылупилась:
– То есть ты помощь предлагаешь свою? На общественных началах⁈
Мне пришлось выдохнуть – ну что у них в мозгах⁈ Какие еще общественные начала⁈
– Не совсем. Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. Я к вам буду доставлять папочки с готовыми уставными документами. За каждую папку я буду платить тысячу рублей…
– А если там документы будут не в порядке? – перебила меня инспектор.
– Не будут. Я гарантирую. Если за дело берется Маньков, то он его всегда доводит до конца, – начал я формирование своего бренда.
– А Маньков это кто⁈
– Это я. Олег Маньков, а вас…
– Наталья Владимировна, – представилась чиновница. – Но если все-таки ты мне документы с ошибками принесешь?
– Это моя зона ответственности. Накосячил – значит все равно заплачу. Ту же тысячу. Но если в бумагах нет косяков, то с вашей стороны нужен зеленый свет.
– И это все?
– Почти что. От вас требуется одна малость: приходит очередной скандалист с кривым уставом, вы его заворачиваете, даете мой номер и говорите: «Звоните Манькову, он всё за вас сделает». – я не только нашел исполнителя. С помощью Натальи Владимировны я хотел организовать себе мощный приток клиентов.
Она нервно поправила прическу. Схема укладывалась в голове советского работника со скрипом.
– Допустим. Но как мы будем пересекаться? В кабинете я ничего брать не буду. И домой к себе не пущу!
– Никаких кабинетов и адресов, – кивнул я. – Встречаемся вечером после вашей работы. На нейтральной территории, место вы сами можете выбрать. Я отдаю вам новые папки. Вы мне – готовые свидетельства с прошлого раза. И в каждой папке, которая ложится к вам в руки, будет лежать тысяча рублей. Лично вам, презентик, так сказать.
У Натальи Владимировны расширились глаза. Тысяча рублей. Солидные по нынешним меркам деньги. И ровно за то, чем она и так занимается в рабочее время.
– Ну… я не знаю, – ответила она.
По тону было понятно, что решение она уже приняла. Просто боялась его озвучить. Но давить на Наталью Владимировну было нельзя, не тот момент. Надо было дать ей время дозреть.
– И когда… когда начнем?
– Да прямо сегодня, – я забрал со стола папку Влада. – Вам где будет удобно?
– На углу Ленина и Советской. Возле театра кукол, знаете?
Я прикинул, место было знакомым.
– Отлично, буду там ровно в восемь. Вам удобно?
Чиновница неуверенно кивнула. Она и сама не поняла, насколько быстро втянулась в мою аферу.
– Я принесу этот Устав. В идеальном виде. До вечера.
– До свидания… и следующего позовите.
Я вышел в коридор и понял – меня слегка потряхивало. Несмотря на свою залихватскую уверенность, я ожидал, что Наталья Владимировна пошлет меня на хрен после второй фразы. Однако народ был еще непуганный и вместе с тем еще совсем неоперившийся в плане бизнес-цепочек. Господи, да тут деньги на полу валяются. Просто надо нагнуться и поднять!
– Ну че? С носом остался? – хохотнул Толя, когда я вышел из районной администрации.
– Пошли, – потянул я его за собой прочь от очереди.
Отойдя на несколько шагов от очереди, я достал из кармана и показал ему тысячу, полученную от Влада.
– Сколько⁈
– Штука. – ответил я широко улыбнувшись.
– Да гонишь! – не поверил в провернутую мною сделку Толян.
– Вечером еще полторы заберу, – я не стал ему говорить, что тысяча уйдет инспектору. Пусть впечатляется!
– За день⁈ Да столько братва за неделю поднимает! – встал как вкопанный Толик.
– Лошары, – резюмировал я. – будем работать вместе – тебе эта штука копейками покажется…
Далее должна была последовать мотивирующая речь. Мне позарез нужны были толковые сотрудники. Моя оценка ситуации оказалась абсолютно верной – в девяносто втором деньги действительно можно было просто собирать с пола. Но для этого требовались дополнительные руки.
Соблазн работать исключительно на один свой карман, ни с кем не делясь, конечно же, присутствовал. Однако я из своего прошлого прекрасно помнил, как быстро закончились эти первые безбашенные годы дикой коммерции. А ведь именно сейчас, на самом старте, можно было создать для себя абсолютно нереальную материальную базу, фундамент на всю оставшуюся жизнь. Одиночка с такими объемами физически не справится, тут нужна структура.
Я уже набрал в грудь морозного воздуха для пламенной тирады, но так и застыл с открытым ртом.
