Текст книги "Звоните Манькову! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 31 страниц)
Значит, выход один: я должен с нуля разработать какую‑нибудь свою, абсолютно новую и гениальную схему, а затем попросить Юрия Ивановича помочь ее продавить на высоком уровне. Вот только какую? Нужно было запереться в кабинете, всё хорошенько обмозговать, набросать черновой бизнес‑план, а уже потом бегом бежать с готовым коммерческим предложением к генералу.
Однако мой следующий визит к Зимову состоялся гораздо быстрее, чем я планировал.
Едва я переступил порог здания ДОСААФ, как «страж» неожиданно оторвался от изучения свежей прессы и произнес:
– К Зимову зайди. Он тебя искал.
– Спасибо! А по какому вопросу, не в курсе?
Охранник лишь равнодушно пожал необъятными плечами и, даже не удостоив меня взглядом, снова уткнулся в разворот газеты, всем своим видом показывая, что передача сообщений в его прямые обязанности не входит.
Я мысленно подобрался. В армейских структурах, даже бывших, есть вещи, которые лучше в долгий ящик не откладывать. Если генерал лично ищет меня посреди рабочего дня, да еще и оставляет поручение на вахте – значит, ему от меня нужно что‑то срочно. Я прямиком направился в сторону генеральского кабинета.
Я коротко постучал, дождался генеральского «Войдите!» и толкнул тяжелую дверь.
Зимов сидел за своим столом, и вид у него был до того жутко хитрющий и самодовольный, что меня это сразу насторожило.
– Проходи, Маньков, присаживайся, – радушно прогудел он, кивком указывая на гостевое кресло.
Я осторожно опустился на сиденье.
– Вызывали, Юрий Иванович?
– Вызывал – не то слово! – хохотнул генерал. – Разыскивал! Днем с огнем. Чуть ли не с собаками.
Зимов откровенно веселился, и это напрягало еще больше.
– Ну вот, я нашелся, – ответил я, лихорадочно пытаясь сообразить, к чему он клонит.
Вроде бы собеседованием с Людмилой он остался более чем доволен. Но в его прищуренных, смеющихся глазах явно таился какой‑то грандиозный подвох.
– Молодец, что нашелся, – кивнул Зимов. Он внезапно подался вперед, скрестил пальцы на столешнице и вкрадчиво, но с ощутимым нажимом произнес: – А теперь рассказывай… кто ты вообще такой⁈
Да они сегодня сговорились все, что ли⁈ Сначала Людка с круглыми глазами допытывалась о моем истинном происхождении, теперь вот генерал туда же. Совершенно не понимая, откуда и какой именно снаряд сейчас прилетит в мой огород, я решил прибегнуть к проверенной тактике – попытаться уйти в глухую несознанку и отшутиться.
– Вам прямо полную биографию рассказывать? – я попробовал пошутить. – С детского сада начать или обойдемся школьной скамьей?
– Не‑е‑е, – протянул Зимов, качнув головой. – Мне вполне достаточно информации за последнюю неделю.
– За неделю? – еще больше запутался я.
– Угу.
– Ну… я к вам пришел…
– Во‑о‑от! – генерал поднял указательный палец. – С этого самого момента, пожалуйста, поподробнее.
«Да что за допрос с пристрастием?» – лихорадочно соображал я, чувствуя, как по спине пробежалась толпа мурашек. К чему генерал вообще клонит, я пока совершенно не понимал.
– Зашел, поздоровался… – осторожно начал я, прощупывая почву.
– И сказал, что ты от Бориса Степановича, да? – с непередаваемой интонацией, почти ласково подхватил Зимов.
И тут у меня в голове словно тумблер щелкнул! Действительно, тогда, в нашу самую первую встречу, едва я переступил порог его кабинета, генерал с ходу спросил: «Ты от Бориса Степановича?». А у меня в тот момент такой адский напряг был, и так хотелось зацепиться за хоть за какой‑нибудь шанс, что я, особо не задумываясь о последствиях, просто уверенно это подтвердил. Якобы этот самый неведомый Борис Степанович меня к Зимову и прислал.
– Было такое, – не стал отпираться я, стараясь сохранить на лице невозмутимый покерфейс. – Но я всё равно не понимаю, в чем суть проблемы…
– А я тебе сейчас объясню, – Зимов подался вперед, упершись руками в столешницу. – Мне буквально полчаса назад звонил этот самый Борис Степанович. Говорит: «Юра, прости, ради бога, замотался совсем. Отправляю к тебе своего юриста. Будет у тебя через час». А я, Маньков, знаешь, что ему на это ответил?
– Догадываюсь, – обреченно вздохнул я.
– Ага! – Зимов в сердцах хлопнул ладонью по столу, да так, что хрустальная пепельница подпрыгнула. – Я ему отвечаю, что у меня уже есть один! И как раз от него, от Бориса, пришел! Ты зачем из меня дурака сделал, а⁈ Мы с Борей добрых полчаса по телефону пытались понять, как такое вообще в природе возможно. Чуть мозги себе не вывихнули, чуть схемы на бумажечке рисовать не начали! И в итоге пришли к единственному логичному выводу… что ты, Маньков – наглый самозванец!
Дорогие читатели! Пожалуйста, не забывайте ставить лайки! Потому что…
Глава 7
– Да почему сразу наглый‑то⁈ – искренне возмутился я.
Возражать против того, что я самозванец, не имело ни малейшего смысла. Юрий Иванович вместе с неведомым «Борей» этот факт уже доподлинно установили.
– Да как почему⁈ – рявкнул генерал. – Сидишь тут, врешь мне прямо в глаза и даже не моргаешь!
– Неправда! – я усиленно и часто заморгал.
Генерал аж застыл с открытым ртом от такой неприкрытой наглости. А потом шумно втянул воздух, собираясь для новой гневной отповеди:
– Хватит дурака валять! А ну отвечай, кто тебя прислал? Наши? Или чекисты?
Твою мать, я конкретно встрял! До генерала дошло, и теперь он на полном серьезе думает, что я либо засланный казачок‑проверяющий, либо, что еще хуже, крот от конкурирующей конторы!
– Да никто меня не присылал! – отчаянно воскликнул я. – Я сам пришел!
– Короче так, Маньков, – отрезал Зимов не терпящим возражений тоном. – Собирай свои манатки, и чтобы к вечеру духу твоего в моем здании не было!
– Да блин, Юрий Иванович! На меня этот местный упырь Женя‑Медведь наехал! Я тут офис снимал, прямо напротив вас. Меня прижали…
– Меня твои слезливые подробности не интересуют! – жестко оборвал он. – Начал наши дела со лжи – пошел вон!
– Да я вам ни в чем не врал, кроме этого чертова Бориса Степановича! Ляпнул с перепугу от безысходности, а во всем остальном – чистая правда!
Генерал побагровел так, что, казалось, сейчас пойдет пятнами, но ответить мне не успел. Тяжелая дубовая дверь распахнулась настежь без всякого стука, и в кабинет буквально ворвался наш бессменный, всегда невозмутимый вахтер‑«страж».
– Юрий Иванович, у нас проблемы!
– Какие еще проблемы⁈ – рявкнул Зимов, недовольный тем, что его прервали на полуслове.
– Там люди… слишком назойливые пожаловали.
– Так вышвырни их за дверь!
– Никак не могу, товарищ генерал. У них постановление на обыск.
– Постановление⁈ – брови Зимова изумленно взлетели вверх.
Он резко подорвался из‑за стола и стремительным шагом направился к выходу. Я, недолго думая, рванул следом. Терять‑то мне всё равно было уже нечего.
Мы спустились по лестнице в холл. Честно говоря, я ожидал увидеть там парочку хмурых следователей с мятыми бумажками, но реальность превзошла все ожидания. Внизу разворачивалось классическое «маски‑шоу» девяностых! Нет, опера в штатском там, конечно, тоже присутствовали, но к ним приложением шел добрый десяток бойцов спецназа в полной боевой выкладке. Черные балаклавы на лицах, автоматы наперевес, а на широких спинах – крупные белые буквы «ОМОН».
Лицом в пол они пока никого не укладывали, хотя обстановка накалялась буквально с каждой долей секунды. Дорогу милиции плотной стеной преградили досаафовские инструкторы. Вояки стояли без оружия, без касок и бронежилетов, но решимости в их суровых взглядах хватало.
– Всем шаг назад! Быстро! – рявкнул Зимов на всё здание так, что едва не зазвенели стекла в окнах.
Магию настоящего генеральского, вбитого годами службы командирского голоса, никто не отменял. Синхронно, словно по команде на плацу, назад шагнули не только инструкторы ДОСААФ, но и опешившие от такого напора омоновцы.
Зимов уверенным шагом подошел к паре оперов в штатском, которые жались за спинами экипированного спецназа. Один из них вытащил из внутреннего кармана красную корочку и развернул ее перед лицом генерала.
– Капитан Скворцов Валерий Андреевич, – отрапортовал он, стараясь придать голосу солидности.
– Зимов Юрий Иванович, генерал‑майор, – отрезал шеф ДОСААФ. – Что за шоу, капитан? Что за бардак вы мне тут устроили⁈
– Никак нет, не бардак, – нахохлился Скворцов. – А оперативная проверка.
– С чем связана?
– К нам поступил сигнал, – капитан многозначительно скосил глаза на спецназ. – О наличии у вас на складах крупной партии незарегистрированного оружия и неучтенных боеприпасов.
– Нет у нас таких, – ответил Зимов. – У нас на объекте всё учтено до последнего капсюля. Проверка окончена. До свидания.
Генерал круто развернулся на каблуках, собираясь уйти, но опер подался вперед.
– Секундочку, товарищ генерал. Мы что, должны вам просто на слово поверить?
Зимов замер. Медленно повернул голову, посмотрел прямо на меня и негромко, сквозь зубы, процедил:
– Так это они тебя прислали, сученыш? Твоя работа?
– Чего⁈ Я⁈ – от возмущения я аж поперхнулся. – Да я к ним вообще никаким боком…
– Мы к вам сюда не чай пить и не здороваться зашли! – резко перебил мои оправдания Скворцов, видимо, решив, что инициатива уплывает из рук. – Вот постановление на обыск! Прошу ознакомиться!
Он деловито вытащил из кожаной папки лист бумаги и с победным видом протянул его генералу.
– Обыск⁈ – взревел Зимов, багровея. – Да вы с ума, что ли, сошли⁈ У нас тут что, воровской притон⁈
Я выхватил документ прямо из рук опешившего следователя и быстро пробежался глазами по строчкам.
– Погодите‑ка… – я издевательски усмехнулся. – А это что еще за писулька⁈
– В смысле – писулька⁈ – взвился Скворцов. – Это официальный документ…
– Которым только в сортире подтереться можно, – жестко оборвал его я, с удовольствием включая режим «адвоката дьявола». – Для особо одаренных поясняю матчасть: обыск – это следственное действие. Оно может проводиться только в рамках уже возбужденного уголовного дела. А ну‑ка, покажите мне в шапке номер дела! Ну⁈ Его тут нет! У вас в основании только рапорт об анонимном звонке. Значит, это никакой не обыск, а наглая попытка незаконного проникновения на полувоенный объект.
– Почему незаконного⁈ – капитан начал закипать, но в его голосе промелькнула первая нотка неуверенности. – У нас всё по закону!
– Да конечно! – я потряс бумажкой прямо перед его носом. – По УПК постановление на обыск обязано иметь синюю гербовую печать и санкцию прокурора района. Где она тут, покажите пальцем? Вы пытаетесь провести обыск как «не терпящий отлагательства»? Серьезно? На объекте ДОСААФ, который охраняется по уставу гарнизонной службы⁈
Я сделал шаг вперед, вплотную приблизившись к капитану, и прямо ему в лицо выдал:
– Если вы, товарищ капитан, и ваши архаровцы сейчас сделаете хоть один шаг в сторону оружейки без подписи прокурора, ровно через пять минут здесь будет дежурный следователь из Военной прокуратуры. И вы дружным строем пойдете по статье 171 УК РСФСР – «Превышение служебных полномочий». От трех до десяти лет, между прочим. Я постараюсь, чтобы вы получили минимум семь.
– А кто ты вообще такой? – привел последний, крайне слабый аргумент, капитан.
– Меня зовут Маньков, Олег Борисович. Я юрисконсульт ДОСААФ.
Генерал, до которого моментально дошел весь расклад, плотоядно усмехнулся. Он расправил широкие плечи и, повернувшись к заметно побледневшему капитану, припечатал:
– Да, это наш штатный юрист, – с нескрываемым удовольствием подтвердил Зимов, кладя руку мне на плечо. – И если он говорит, что ты, капитан, пойдешь на семь лет, значит, пойдешь на все десять. Он у нас парень скромный, хвастать не любит. Но… уже семь или восемь вот таких же ретивых ментов‑беспредельщиков по этапу пустил.
Я небрежно сунул смятое постановление обратно в руки опешившего опера.
– Держите свою макулатуру. И настоятельно прошу вас немедленно покинуть территорию охраняемого режимного объекта.
– Мы никуда не уйдем! – упрямо, но уже без прежнего апломба огрызнулся Скворцов, сжимая в кулаке забракованную бумагу.
Я молча повернулся к шефу ДОСААФ:
– Юрий Иванович, звоните дежурному в военную прокуратуру.
– Ладно! – капитан нервно дернул щекой, окончательно понимая, что блеф не удался и нахрапом нас не возьмешь. – Но только попробуйте хоть что‑нибудь из здания вынести! Мы снаружи будем дежурить. Мышь не проскочит!
– Да ради бога, – с деланным безразличием развел руками генерал. – Мерзните на здоровье. Нам скрывать нечего.
Скворцов злобно зыркнул на нас, круто развернулся и резким жестом приказал омоновцам следовать за ним на выход. «Маски‑шоу» нехотя, звеня амуницией, потянулось к дверям. Инструкторы проводили их тяжелыми, недобрыми взглядами.
Едва за последним бойцом закрылась дверь, я повернулся к Зимову и торопливо произнес:
– Юрий Иванович, надо меня официально оформить в штат. Хоть на полставки, хоть на четверть. Но обязательно задним числом!
Генерал, всё еще слегка сбитый с толку стремительной развязкой конфликта, задумчиво потер подбородок и подозрительно прищурился:
– Оформим, да‑да… Но, Маньков… слушай. Они точно не из‑за тебя явились? Не ты навел?
– Вы издеваетесь⁈ – я возмущенно всплеснул руками. – Я вчерашний студент, который бумажки на ксероксе копирует! Откуда у меня завязки на уровне милицейского начальства и командиров ОМОНа⁈
– Точно не засланный казачок? – Зимов просверлил меня насквозь командирским взглядом.
– Да стал бы я вам сейчас помогать от них отбиваться, если бы сам их и навел⁈ – привел я непробиваемый аргумент. – Где логика, Юрий Иванович⁈ Вы бы уже лицом в пол лежали, а я бы им в качестве понятого бумажки подписывал! Это же нелогично! Да и не знаю я о ваших делах ничего.
Генерал на секунду завис, переваривая сказанное.
– М‑да… И то верно… Нелогично.
– Вот именно! А теперь давайте бегом в отдел кадров. Быстрее оформляйте приказ, чтобы я мог представлять ваши интересы и бодаться с этими стервятниками на абсолютно законных основаниях. Боюсь, этот капитан так просто не отвяжется. Он сейчас постановление нормально оформит и вернется!
– Кадры… кадры подождут, – отмахнулся Зимов, лихорадочно соображая. – Майлин!
Из толпы напряженных досаафовцев мгновенно вынырнул и подбежал к генералу длиннющий худой мужик в камуфляже.
– Я! – вытянулся он в струнку.
– У нас в оружейке полный порядок? Готовы к проверке? – впился в него тяжелым взглядом Зимов.
– Ну… почти… – Майлин виновато отвел глаза в сторону.
– Твою ж дивизию через левое плечо! – рявкнул генерал так, что худой присел. – Что значит в «почти»⁈
– Два цинка патронов неучтенных лежат! – на одном дыхании выпалил Майлин.
– Едрит твою артиллерию в печенку! – Зимов схватился за голову. – Как это неучтенных⁈ Откуда они взялись⁈
– Сэкономили! Недорасстреляли!
– Расстрелять! – взревел генерал.
– В‑в смысле⁈ – Майлин стремительно побледнел.
– Да расстрелял бы я тебя, сукиного кота, с превеликим удовольствием, но труп прятать сейчас времени нет! – рыкнул Зимов. – Цинки расстрелять к едрене фене!
– Жалко же… – жалобно протянул инструктор. – Дефицит…
– Выполнять!!! – голос генерала громыхнул под сводами холла. – Бери людей, спускайтесь в подвал и палите в как оглашенные! Чтоб через час там одни гильзы по всему тиру валялись! Это всё? Или у тебя еще сюрпризы в рукаве припрятаны?
Майлин тоскливо вжал голову в плечи:
– Есть сюрпризы…
– Какие еще⁈
– Два «Марголина» в сейфе лежат целехонькие. А по документам строгой отчетности они уже неделю как должны быть полностью разобранными. В ремонте.
– Так разберите их немедленно! В чем проблема⁈ – не выдержал Зимов.
– Да не у нас разобранными! В центральной мастерской на другом конце города! – взвыл инструктор.
Генерал на секунду прикрыл глаза, шумно и со свистом выдыхая воздух через нос, пытаясь успокоиться.
– Отобьемся от ментов – под трибунал пойдешь за такие выверты, завхоз хренов.
– Есть под трибунал! – покорно и четко козырнул Майлин.
– «Есть»‑то оно «есть»… – Зимов растерянно обернулся ко мне, растеряв весь свой командирский запал. – Но нам‑то сейчас что с этими пистолетами делать? Если ОМОН их найдет – всё, тушите свет, приплыли.
– Есть один рабочий вариант! – я лихорадочно прикинул в уме риски и принял решение. – Только… вы меня в штат оформите прямо сейчас.
Генерал резко повернулся и тяжело, с явным сомнением зыркнул на меня из‑под насупленных бровей.
– Вариант какой? Точно сработает? Или ты нас сейчас всех под монастырь подведешь?
– Да, должно сработать, – я не стал раздавать стопроцентных гарантий, чтобы потом не оказаться крайним. – Во всяком случае, попробуем, других адекватных выходов у нас всё равно нет. Пистолеты испариться не могут. Но для этого меня надо срочно провести по приказам. И еще мне мой компьютер – надо пару срочных документов набить.
Зимов буквально секунду сверлил меня пронзительным взглядом, взвешивая все «за» и «против», затем решительно рубнул ладонью воздух:
– Беги на второй этаж, в бухгалтерию. Скажешь Нине Павловне, что я лично приказал – оформят в лучшем виде, мигом всё выпишут.
– Отлично! – я уже разворачивался к лестнице, но на ходу притормозил. – А телефон там есть?
– Конечно есть! У нее прямой городской номер стоит! – крикнул мне вслед генерал и тут же обернулся к бледному, как полотно, завхозу. – А ты чего застыл, как памятник⁈ Я кому приказал цинки в ноль уничтожить⁈ Бегом исполнять!
Размеренная жизнь в ДОСААФ закончилась в одну секунду. Народ носился по этажам как подорванный – генерал отдал жесточайший приказ перепроверить всё на десять раз. Чтобы каждый ржавый гвоздь лежал на своем уставном месте, каждая бумажка была подшита, и даже чахлые цветы в горшках были политы. Порядок должен был быть не просто идеальным, а параноидально‑идеальным.
Из окон было прекрасно видно, что ОМОН никуда не делся – «черное» оцепление вокруг здания стояло. Центральный и запасной входы были перекрыты.
И именно выглянув в окно, я наконец увидел, как к воротам подъехала знакомая «Волга».
– Он приехал! – рявкнул я. – Открывайте ворота!
Я пулей скатился по лестнице и выскочил во двор, где Степан уже парковал свое такси между военными «ЗИЛами» и «шишигами».
– Привет! – на ходу бросил я.
– Здоров, – таксист выбрался из машины и озадаченно огляделся. – А что это у вас тут за переполох такой?
Он с подозрением наблюдал, как по двору с выпученными глазами носятся сотрудники ДОСААФ, спешно загружая какие‑то тяжелые ящики и тюки в кузова грузовиков.
– Поехали, – я потянул его за рукав. – По дороге всё расскажу.
– Маньков, чует мое сердце, ты меня опять в какой‑то блудняк втягиваешь, – Степан упер руки в бока, не спеша садиться за руль.
– Только чуть‑чуть, самым краешком, – честно глядя ему в глаза, заверил я. – Гарантирую, никаких неприятностей у тебя не будет.
– Точно? – прищурился таксист.
Вместо лишних слов я достал из кармана и протянул ему увесистую пачку купюр.
– Железно. Это тебе лично от генерала. И он еще просил передать огромное человеческое спасибо.
– А за что спасибо‑то⁈ – опешил Степан, машинально пряча деньги.
– Багажник открывай давай, – поторопил его я.
– Что грузить‑то будете? – градус подозрительности таксиста подскочил до небес.
– Да так… – я максимально уклониво и безразлично пожал плечами. – Всякий хлам. Надо срочно территорию перед проверкой мусора освободить.
Степан, не доверяя мне на слово, лично и очень дотошно проверил «груз», которым пыхтящие от натуги бойцы под моим руководством доверху набили багажник такси. Не увидев внутри ничего откровенно криминального, он с облегчением захлопнул крышку.
– Ну, поехали.
Однако далеко уехать мы не смогли. Едва тяжелые металлические ворота ДОСААФ со скрипом распахнулись, выпуская нас, как дорогу «Волге» преградила тройка рослых омоновцев в глухих черных балаклавах и с короткими автоматами наперевес.
Степан ударил по тормозам, машина клюнула носом и замерла как вкопанная. За ворота мы, конечно, выехали, но тут же оказались в плотном кольце милицейского оцепления.
– Глуши мотор! Всем выйти из автомобиля! Руки держать так, чтобы я их видел! – рявкнул старший из группы, направляя ствол автомата прямо на лобовое стекло.
Степан медленно повернул ко мне голову и ожег таким полным лютой злобы взглядом, что мне на секунду стало не по себе.
– Никаких неприятностей, да? – сквозь зубы процедил таксист, сжимая оплетку руля. – Втянул‑таки в какую‑то муть…
Глава 8
– Спокойно, Стёпа, – процедил я сквозь зубы, дергая ручку двери и выходя наружу. Я засунул руки глубоко в карманы, намертво сжав холодные ребристые рукояти пистолетных рамок. Все остальные «запчасти» от Марголинов также были рассованы у меня по карманам.
Старший группы, опустив автомат, неторопливо подошел к машине. Его цепкий взгляд скользнул по Степану, потом по мне. Я ответил ему абсолютно равнодушным, скучающим взглядом человека, который торопится по своим мелким делам.
– Багажник к досмотру, – сухо скомандовал мент.
Степан невозмутимо пожал плечами, подошел к багажнику и, провернув ключ, нажал на кнопку. Омоновец приподнял крышку и бесцеремонно сунул руки внутрь, намереваясь пошарить под лежащим там брезентом.
– Тьфу ты, бляха‑муха! – грязно выругался он на всю улицу.
Он брезгливо отдернул руку. Его пальцы и манжета форменной куртки были густо измазаны в жирном солидоле. Он сдернул промасленную ткань, под которой обнаружилась куча старых автозапчастей.
– Вы че тут возите⁈ – взревел мент, пытаясь стереть солидол о какую‑то тряпку, которая оказалась такой же промасленной ветошью.
– Запчасти в ремонт везем, – отозвался я. – У меня и накладная с перечнем есть.
Старший еще раз посмотрел на свою безнадежно испорченную манжету, потом бросил злой взгляд на багажник, понимая, что лезть туда еще раз ему категорически не хочется. Мысленно он уже подсчитывал, сколько жена будет пилить его за испорченную форму.
– Закрывай свою помойку! – рявкнул он, брезгливо вытирая руки о снег на обочине. – И валите отсюда, чтобы я вас не видел!
Степан молча захлопнул багажник. А я наконец‑то позволил себе тихонько выдохнуть и разжал сведенные судорогой пальцы, выпуская из рук холодный металл.
Всё, отвлекалочка сработала. Омоновцы потеряли в нам интерес и мы со Степаном неторопливо пошли к спасительным дверям «Волги».
И тут нас, словно хлыстом по спине, хлестнул резкий оклик:
– Эй! А ну стоять! Куда собрались?
Я медленно обернулся. К нам шел опер в штатском. Тот самый капитан, которого я так технично и публично «уработал» пятнадцать минут назад в холле ДОСААФ.
«Да блин! – мысленно взвыл я. – Приплыли».
Этот мент на меня лютую злобу точно затаил, и просто так, без крови, он меня теперь хрен отпустит. Если он сейчас пойдет на принцип и проведет личный досмотр – я попал.
Хотя… если раскинуть мозгами, не так уж чтобы и очень сильно.
Да, прямо сейчас у меня по карманам распиханы два неучтенных ствола. Тяжелый металл неприятно оттягивает куртку. Но! Оба «Марголина» заботливо разобраны на запчасти, а патронов при мне нет вообще. Всё строго в рамках того, как и требует закон при транспортировке оружия.
Более того, прямо сейчас во внутреннем нагрудном кармане, согревая душу, лежат спасительная накладная и акт дефектовки. Свежайшие, еще пахнущие чернилами, со всеми необходимыми синими печатями и размашистыми подписями ответственных лиц ДОСААФ.
Я уже живо представил, как сейчас с невозмутимым, слегка оскорбленным видом достаю эти бумажки и говорю: «Что вы, гражданин начальник? Какое еще незаконное ношение огнестрела? Окститесь! Это никакое не ношение, а регламентированное перемещение вышедшего из строя спортивного инвентаря в мастерскую. На ремонт».
И мы оба, глядя друг другу в глаза, будем прекрасно понимать, какая же это наглая и состряпанная на коленке липа. Но с другой стороны – со стороны сухой буквы закона – я абсолютно чист! И генерал Зимов чист – комар носа не подточит. На момент внезапной проверки все стволы находятся на своих уставных местах, а эти два де‑юре уже числятся в ремонте. Да, капитан будет скрежетать зубами. Да, может, нас в худшем случае и пожурят, или впаяют какой‑нибудь административный штраф за то, что даты в журнале не бьются с накладной. Но главную задачу я выполнил – реальную уголовку с себя и с Зимова я этими бумажками сниму легко.
Пока я, стоя у машины, с бешеной скоростью прокручивал этот диалог в голове, готовясь к словесной дуэли, опер вдруг резко застыл на полпути.
Он во все глаза уставился на таксиста.
– Стёпа⁈ – неуверенно произнес опер.
У Степана на лице тоже явно отразился момент узнавания. Густые брови медленно поползли вверх.
– Валера⁈
– Стёпа… ты чего? – Валера растерянно моргнул, словно не веря собственным глазам. – Ты здесь как вообще?
Я мгновенно вклинился в разговор, чтобы не дать Степану ляпнуть лишнего или начать оправдываться:
– Курьером он у нас работает. На полставки.
Степан одарил меня еще одним недобрым взглядом. Я прекрасно помнил его слова о том, что бывшему менту на вояк работать – это западло и вообще в корне неправильно. Но, к его чести, при Валере он ломать мою наспех сколоченную легенду не стал.
– Да так, подрабатываю помаленьку, – ответил Степан Валере. – А ты сам чего тут забыл?
– А у меня к этим господам за забором, – Валера кивнул на здание ДОСААФ, – одно очень интересное дельце… Слушай, Стёп, давай отойдем на пару слов, а?
Капитан повернулся к омоновцам и небрежно махнул рукой:
– Парни, всё нормально, это свой. Отбой, вы свободны.
Спецназовцы послушно опустили автоматы и молча отошли на десяток метров. Степан повернулся ко мне и сухо произнес:
– Это мой старый приятель. И бывший коллега. Мне с ним поболтать надо, покурить.
– Всё понял, – я покладисто кивнул, изображая кристальное понимание субординации. – Как освободишься – зови.
Я многозначительно кивнул на закрытый багажник «Волги»:
– «Запчасти» нам всё‑таки сегодня отвезти надо.
Я развернулся и, стараясь не выказывать спешки, зашел обратно за приоткрытые железные ворота, во двор ДОСААФ. «Запчасти» мне действительно надо было во что бы то ни стало вывезти с этой оцепленной территории. Те самые, разобранные и смазанные маслом «запчасти», которые прямо сейчас тяжелым, холодящим бедро грузом болтались в моих карманах.
Я прислонился к стене, скрывшись от глаз спецназа, и глубоко вздохнул. Я откровенно нервничал. Черт его знает, о чем сейчас там, на улице, договорятся эти двое бывших коллег? Ментовская солидарность – штука крепкая. Хорошо, что Степан ничего не знал про пистолеты в карманах.
Однако я зря себе трепал нервы. Степан вернулся во двор один. Заметив меня, он небрежным жестом поманил к закутку между армейским «ЗИЛом» и пузатой «шишигой».
– Шмон у вас проведут чисто формальный, – вполголоса сообщил он.
– Спасибо тебе… – искренне выдохнул я.
– Да я‑то тут при чем? – отмахнулся таксист. – Скворцов не дурак. Он прекрасно понимает, что пока мы тут лясы точили, вы уже от всех возможных улик избавились. Так, пройдутся для порядка по кабинетам, посмотрят, составят акт и свалят.
– И всё‑таки я должен доехать до мастерской! – упрямо гнул я свою линию.
Чему‑чему, а честному слову опера я бы доверять не стал. Вдруг он специально сказал это Степану, чтобы усыпить нашу бдительность?
– Да поехали, раз так свербит, – пожал плечами Степан. – Нас больше не остановят.
Мы пошли на вторую попытку. И на этот раз она закончилась исключительно удачно – ОМОН не обратил ни малейшего внимания на нашу выруливающую за ворота машину. Можно было хоть крупнокалиберный пулемет на заднем сиденье вывозить.
– Прорвались! – с облегчением выдохнул я.
– Я же говорил, – хмыкнул Степан. – Кстати, Валера по старой памяти шепнул, кто именно эти маски‑шоу заказал.
– Да ты что? – я мгновенно подобрался.
– По большому секрету, ага. Ему этот заказчик самому сильно не понравился. Мутный тип.
– И кто же это?
– Некий Евгений Владимирович.
– Медведь⁈ – меня аж подбросило на сиденье.
– Ну, погремуху он не уточнял, – спокойно ответил таксист. – Но сдается мне, это тот самый упырь, от которого вы с девчонкой по всему райисполкому бегали.
– Точно. Тот самый. Да что ж ему всё неймется‑то!
– Генералу своему докладывать будешь? – покосился на меня Степан.
– Конечно. Предупрежден – значит вооружен. О таких вещах молчать нельзя.
– Но получается, на ДОСААФ из‑за тебя наехали, – резонно заметил он.
– Получается так, – не стал отпираться я. – Но я же этот наезд и отбил. Ничья.
Степан притормозил возле неприметной оружейной мастерской под вывеской «Динамо». Я пулей выскочил наружу, занес и сдал «запчасти». Меня здесь уже ждали – Зимов успел отзвониться, поэтому нужные бумаги оформили быстро и без лишних вопросов.
Пока я стоял у потертой стойки, дожидаясь печатей, в голове лихорадочно проносились события сегодняшнего сумасшедшего дня. Да, Маньков, ты влип. Оружие, опера, ОМОН, бандиты… И тут меня осенило! Вот оно!
Открыть и развивать чисто юридическую компанию – это, конечно, неплохо. Но суровые реалии девяносто второго года буквально вопили о том, что моему будущему бизнесу жизненно необходимо собственное силовое крыло! Юридический «мозг» я создам, с этим проблем нет, а вот «мышцы»…
* * *
– Всё готово, можем ехать, – бодро заявил я, плюхнувшись на пассажирское сиденье такси.
– Оружие сюда везли? – Степан кивнул на вывеску мастерской.
Я так и знал, что этот тертый калач обо всем догадается. Я молча достал новенькие бумаги на «Марголины» и бросил их на приборную панель.
– Не переживай, Стёп. По документам тут полнейший порядок. Даже твой приятель‑капитан не смог бы подкопаться. Кстати… – я сделал многозначительную паузу. – Назад, в ментовку, не тянет?
– Тянет, не тянет – какая теперь разница? – насупился Степан, выруливая на проезжую часть. – Кто б меня там ждал.
– А если я предложу тебе создать свою?
– Чего свою? – не понял он.
– Создать свою собственную ментовку.
От неожиданности Степан резко ударил по тормозам. «Волгу» повело на заледеневшей дороге, шины жалобно скрипнули, и такси чудом не снесло бампер припаркованному у обочины «жигуленку».
– Создать⁈ Ментовку⁈ – Степан вытаращил на меня глаза. – Ты чего вообще несешь, пацан⁈
– Ну, почти ментовку. Охранное агентство, – невозмутимо поправил я.
– Какое еще агентство⁈
– Слушай, мы так и будем посреди дороги раскорячившись стоять? Поехали давай.
Степан, всё еще пребывая в легком шоке, вывернул руль, и машина снова тронулась с места.
– Что такое… охранное агентство? – медленно переспросил он.
– Сейчас это то, чего в природе не существует, – начал я издалека.
– Маньков, хорош говорить загадками. Я ни хрена не понял.
– Закон «О частной детективной и охранной деятельности» примут буквально через неделю‑две. В марте. И вот тогда мы и развернемся с этим агентством в полную силу. Первыми будем!
