Текст книги "Звоните Манькову! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 31 страниц)
Прямо перед глазами из ниоткуда вспыхнули буквы.
[ ИНДЕКС СУДЬБЫ ПЕРЕСЧИТАН ]
Причина: Создание воронки продаж.
Изменение: +20 [ ДНО ] – [ +45 ] – [ ВЫСШАЯ ЛИГА ]
Ого! А этот невидимка, который пытается меня оценивать, явно знает толк в бизнесе! Операция по приручению Натальи Владимировны была чудо как хороша. Я бы, конечно, оценил ее куда выше, чем в какие-то жалкие двадцать пунктов. Но имеем, что имеем.
Я моргнул, сбрасывая наваждение. Пора было заканчивать разговор, а то Толик так и стоял, уставившись на меня, как верный, но очень голодный щенок.
– Значит так, – я спрятал купюру в карман. – Дуй в институт.
– А ты? – опешил Толик.
– А мне надо вплотную заняться нашим стартапом.
– Чем⁈ – его глаза округлились.
Я мысленно чертыхнулся. Да блин, мы же с ним вообще на разных языках разговариваем! Вроде бы оба на русском, но словари у нас из абсолютно разных измерений.
– Короче, – я вздохнул и перешел на понятный ему диалект. – Ты прикрываешь мне тылы. Идешь на пары, отмечаешь меня, если преподы хватятся – придумываешь отмазки. А я пока подготавливаю почву для бизнеса. Как только всё будет готово – запускаемся.
– А когда? – оживился Толян, уже предвкушая барыши.
– Через неделю. Плюс-минус, – я похлопал его по плечу. – И кстати, передай Сереге, что он красавчик. И он тоже в деле!
Чисто теоретически я мог бы и на пары сбегать и успеть обработать уставные документы Влада. Но – не стоит рисковать первым серьезным делом. Я остановился и хлопнул себя по лбу – я только что назвал дело в 2,5 тысячи серьезным⁈ Однако старт не плохой, главное на старте не облажаться!
Домой я вернулся в приподнятом настроении. Квартира встретила меня идеальной тишиной – никого не было. Мама, как обычно, ушла на работу в свой институт, и это несмотря на то, что уже четыре месяца не видела там полноценной зарплаты. Советская интеллигенция всё еще по инерции держалась за чувство долга, отказываясь верить, что государству на этот долг уже глубоко плевать. Сестренки убежали на уроки в школе.
В общем, идеальные условия. Можно сказать, в моем распоряжении оказался шикарный личный кабинет, где никто не будет путаться под ногами и сбивать с мысли.
Скинув куртку, я целенаправленно направился к кладовке. Пришлось минут десять порыться в пыльных залежах на верхних полках, прежде чем мои руки наткнулись на тяжеленный пластиковый кофр. Батина электрическая печатная машинка.
Я вытащил этот памятник советской инженерной мысли на свет божий, смахнул вековую пыль с массивного серого корпуса «Ятрани» и с легким кряхтением водрузил ее на письменный стол. Весила эта дура килограммов пятнадцать, не меньше. Вставил чистый лист бумаги и воткнул толстый шнур в розетку.
Внутри увесистого агрегата что-то громко лязгнуло, а затем машинка утробно, почти как дизельный трактор, заурчала, заставив полированную столешницу мелко вибрировать.
Я посмотрел на ряды тугих клавиш и с тоской вспомнил Word, удобную клавиатуру с мягким ходом и волшебную комбинацию «Ctrl+Z». Права на ошибку у меня теперь не было – одно неверное движение пальцем, и весь лист придется выкидывать в мусорку. Что ж, добро пожаловать в суровый аналоговый мир, юрисконсульт Маньков. Пора зарабатывать первые серьезные деньги.
Я уже занес палец над клавиатурой и тут меня прошиб холодный пот. Копия! В райисполком сдаются два экземпляра Устава! И если я не хочу корячиться, отбивая этот многостраничный талмуд дважды, то мне нужна… черт, да как же она называется⁈ Такая тонкая синяя бумага, от которой вечно грязные пальцы…
Точно. Копирка!
Хотелось просто взвыть от ярости на собственную тупость. Я-то, наивный, намертво привык, что принтер сам выплевывает нужное количество листов, стоит только поменять цифру в настройках. А тут…
Но следом пришло облегчение, и я мысленно похвалил себя за предусмотрительность. Не зря я заложил такую конскую фору по времени, договорившись с Владом на вечер. Этот временной запас мне сейчас ой как пригодится для экстренного освоения навыков пещерного документооборота.
Глава 5
Я только-только начал побеждать маразм древних технологий, как в прихожей лязгнул замок. Кто-то несколько раз толкнул упрямую, заедающую дверь и всё-таки смог ее открыть.
В голове моментально щелкнуло. Время на дворе стояло лихое. Квартиры сейчас выносили подчистую, вплоть до оконных рам, розеток и плинтусов.
Я, стараясь ступать абсолютно бесшумно, скользнул на кухню и вытащил из ящика нож. Самый страшный, который у нас был – массивный поварской тесак. Перехватил его поудобнее, шагнул в коридор и…
– Олег! – мама от неожиданности и испуга выронила сумки на пол.
Однако в себя она пришла на удивление быстро.
– Ты что здесь делаешь⁈ И почему с ножом⁈ И… почему не в институте⁈
Отвечать надо было быстро и, главное, не моргнув глазом.
– Привет, мам! Да в институте свет вырубили, вот всех студиозов по домам и распустили, – выдал я уверенным тоном.
Вообще, врать я умел. Профессия обязывала. Я мог врать кому угодно, сколько угодно, и люди мне безоговорочно верили. Но мама по каким-то одной ей ведомым, микроскопическим признакам всегда безошибочно понимала, когда ее сын лжет.
– У нас тоже выключили, – нахмурилась она. – И нас домой отпустили.
«Фу-у-ух», – мысленно выдохнул я. Идеальное совпадение. Пусть думает, что это массовое веерное отключение по всему району.
– А с ножом-то ты что прыгаешь? – она наклонилась, собирая сумки.
– Да колбаски себе отрезать хотел, – не растерялся я.
– Кто не успел, тот опоздал, – грустно усмехнулась мама. – Сестры вчера всю подмели.
– Ладно, буду помирать молодым и голодным, – я опустил тесак.
– Не будешь. Я картошку купила, сейчас пожарю.
– Ой, мам, спасибо. Давай я хоть почистить помогу.
– Сама справлюсь. Иди занимайся.
И я ушел. Заниматься тем, что позволит мне в ближайшее время купить палку хорошей «Докторской». А вообще надо будет взять приличный свиной окорок, запечь его самому в духовке и устроить семье еще один праздник живота.
«Ятрань» печатала с таким грохотом, что не услышать ее в нашей хрущевке было невозможно. Но мама зашла в комнату настолько тихо, что я даже не заметил.
– А что ты делаешь? – спросила она, кладя руку мне на плечо и глядя на лист, зажатый в каретке.
– Домашняя работа. Задали написать образцы уставных документов ТОО, – спокойно ответил я, не отрывая взгляда от клавиатуры.
– Олег, давай ты не будешь думать, что у тебя мама совсем глупая? – неожиданно огорошила она меня.
– Мам, ну ты чего? – попытался изобразить искреннюю обиду я.
Она выразительно кивнула на раскрытую папку Влада, лежащую рядом на столе. С машинописными листами, исчерканными моими пометками.
– Перепечатывать чужие документы подрядился?
Дальше отпираться не имело смысла. Как я уже говорил – мою ложь мама чувствовала за километр. Вот другому человеку обмануть ее – раз плюнуть! У мамы была какая-то святая, непоколебимая вера в людей. У нее можно было девять раз занять денег, ни разу не отдать, прийти в десятый – и она снова займет! Но своих детей она сканировала идеально.
– Нет. Составляю учредительные документы для одного знакомого.
– Чтобы фирму зарегистрировать?
– Угу, – буркнул я, возвращаясь к печати.
– Олег! Нет, я, конечно, понимаю, что ты уже на третьем курсе… но это… это же такая ответственность! У тебя просто практических знаний может не хватить! Ты же людей подведешь! Давай я дяде Жоре позвоню? Попрошу приехать и тебе помочь.
Дядя Жора. Папин младший брат. Адвокат.
Правда, из той славной породы адвокатов, которые самих законов толком не знают, зато виртуозно умеют «заносить» кому надо и сколько надо. В принципе, папаня меня на юрфак именно из-за дяди Жоры в свое время и отправил. Логика была железобетонная: сыночек закончит, получит корочку, а дядя его потом куда-нибудь к себе «приткнет».
Ирония заключалась в том, что дяде Жоре сейчас было тридцать пять. А по уровню реальных юридических знаний, судебного опыта и банального IQ я превосходил его на порядок. Если не на два. Такой «помощничек» мне сейчас будет только под ногами путаться и умничать не по делу.
– Мама, не надо дядю Жору. Я сам прекрасно справлюсь.
– Я могу его на вечер пригласить, чай попьем, он твои бумаги заодно посмотрит, опытным глазом… – мама упрямо продолжала гнуть свою линию.
– Прости, никак. Я вечером ухожу.
– Куда?
– Да с пацанами прогуляться решили. Воздухом подышать.
– Хорошо, – строго сдвинула брови мама. – Но к десяти дома! Как штык!
Господи. Как же давно мне никто не говорил этой фразы. «Дома». «Как штык». «К десяти». Я едва сдержал улыбку. Но ничего, придется заново привыкать к новым старым реалиям.
– Конечно буду, мам.
– А с кем идете-то?
– С Серегой.
Я знал, что Сергей маме нравится. Парень он был обстоятельный, надежный, не дурной, в сомнительные компании не лез.
– Ну, раз с Серегой… – мама чуть смягчилась. – Тогда можно и до половины одиннадцатого.
Гулять по морозным улицам в мои планы совершенно не входило. Тем более торчать на улице допоздна. Я планировал быстро разрулить вечерние дела и лечь спать. Чтобы завтра проснуться пораньше, ведь, как известно, кто рано встает – тому достаются самые жирные клиенты.
Я просидел за «Ятранью» до пяти часов вечера. Только-только разогнул затекшую спину, еще раз пробежался глазами по отпечатанным листам, мысленно хваля себя за безупречно составленный текст, как хлопнула входная дверь. Домой из школы ввалились Маша с Дашей. Квартира моментально наполнилась криками, смехом и топотом.
– Олег, – мама заглянула в комнату, вытирая руки полотенцем. – Мой руки и пошли ужинать. Картошка готова.
Я вышел в коридор. Даша уже намертво прилипла к дисковому телефону, накручивая витой провод на палец и увлеченно щебеча с какой-то подружкой.
– Дашуль, – я легонько постучал ее по плечу и зашептал. – Телефон через час надо освободить. Кровь из носу.
– Да! – тут же встряла выглянувшая из кухни Маша. – Вообще-то я потом Ленке звонить буду!
Я повернулся ко второй сестре:
– Машуль, потерпи. Мне ровно в семь часов один очень нужный человек звонить будет. Надо, чтобы линия была свободна.
Маша хитро прищурилась и перешла на заговорщицкий шепот:
– С Олей помирился, да?
– С какой еще Олей? – искренне не понял я.
И тут в голове щелкнуло. Память двадцатилетнего Олежки услужливо подкинула образ. Точно. Была такая Оля. Странноватая, экзальтированная барышня, с которой я в то время встречался. Мы то со скандалами расходились, то со слезами сходились обратно. Воспоминаний у взрослого Манькова о ней почти не осталось – только осадок от каких-то нелепых, глупых юношеских терзаний, которые сейчас казались просто смешными.
– Да-да, с Олей, – быстро согласился я.
Это было куда проще, чем пытаться объяснить школьнице, что у ее непутевого брата-студента вдруг нарисовался серьезный бизнес.
– Ну ла-а-адно, – смешно растягивая слова, протянула Маша. – Освобожу. Но что мне за это будет?
– Мандарин.
Глаза сестренки радостно вспыхнули:
– Давай!
– Так вчера уже дал, – невозмутимо парировал я.
– Эй! Так нечестно! – возмутилась она.
– Еще как честно! – произнес я назидательно. – Мандарин был? Был. Значит, телефон сегодня с семи до восьми вечера – мой.
Сестренка нахмурила брови, переваривая суровые реалии бартерных отношений. Наконец она пришла к решению:
– Ну ладно… Но после восьми телефон точно мой!
– Договорились, акула бизнеса! – я щелкнул ее по носу и пошел на кухню мыть руки.
Мы только-только сели ужинать. Но едва я успел накидать себе в тарелку жареной картошечки, как в коридоре надрывно затрезвонил телефон.
– Я возьму! – я сорвался с табуретки раньше, чем кто-либо успел среагировать. – Да это, наверное, меня с кафедры… – донеслось мне вслед удивленное мамино.
Но мама ошибалась. Я подскочил к аппарату, глубоко выдохнул, выравнивая дыхание, и только после этого снял карболитовую трубку.
– Алло.
– Здрасьте… А я могу Олега услышать? – пробился сквозь легкие помехи напряженный голос.
– Слушаю. Это я.
– Это Влад.
– Рановато ты, – я бросил взгляд на часы. До оговоренных семи оставалось еще прилично времени.
– Да я… хотел узнать, у нас всё в силе? Без изменений?
– А вообще, молодец, что позвонил, – усмехнулся я. – Как раз-таки с изменениями.
На том конце провода шумно втянули воздух.
– Я так и знал! – с ходу сорвался на истеричный ор Влад. – Я так и чувствовал, что ты меня кинуть решил! Слушай сюда, урод! Я тебя сейчас по номеру вычислю, приеду и ноги переломаю! И…
– А ну заткнись! – рявкнул я так, что мембрана в трубке жалобно хрюкнула. – Заткнись и слушай сюда! Для тебя сегодня акция. Я тебе не просто идеальные документы сделал. Я их сразу через регистрацию протащил.
На линии повисла тишина. Вся блатная спесь клиента испарилась в секунду.
– Как это… через регистрацию? – севшим голосом переспросил Влад.
– Вот так. Получишь на руки готовые свидетельства. Уже с печатями. И лети в свою Москву за грузом сизым лебедем.
– Вообще-то, правильно говорить – сизым голубем, – окончательно растерявшись, пробормотал Влад.
– Да хоть лысым страусом. Кем хочешь, тем и лети, понял?
– Понял… – эхом отозвалась трубка. – А я… я что-то еще должен буду за это?
– Штуку сверху докинешь.
– Штуку? – парень на пару секунд завис, явно сводя дебет с кредитом. Простой фуры обходился ему куда дороже тысячи рублей.
– Хорошо… Сделаю.
– Вот и договорились. Документы заберешь завтра вечером. И, как я уже сказал, всё будет в лучшем виде и с печатями.
– А это… ну… не налюбилово? – с робкой надеждой уточнил кооператор.
Я криво улыбнулся, глядя на свое отражение в зеркале прихожей.
– Даже если и оно, я тебе всё равно про это сейчас не скажу. Всё, отбой.
И я опустил трубку на рычаги. Хех, вообще я ему бонус хотел сделать. Однако за ор надо было штрафовать, да лишняя штука сверху мне не помешает. А наоборот, очень даже замотивирует.
В половину восьмого я аккуратно уложил напечатанные листы в классическую картонную папку с тесемками. Накинул куртку, сунул документы под мышку и уже потянулся к замку, когда в прихожую вышла мама.
Ее взгляд тут же зацепился за папку.
– А бумаги зачем с собой прихватил? Вы же гулять собирались.
– По дороге дело закрою, – ответил я. – Отдам клиенту, а потом сразу к пацанам поеду.
– Олег… – мама скрестила руки на груди и окинула меня пристальным взглядом. – Скажи мне честно. Ты ни в какое темное дело не влез?
– Мам, да брось, – я примирительно улыбнулся. – Ну в какое еще темное дело?
– Ну, в этот… как его… – она запнулась, понизив голос, словно сестрёнки могли нас подслушать. – В рэкет?
Я рассмеялся, причем абсолютно искренне.
– Мам, ну какой рэкет? – отсмеявшись, сказал я. – Ты на меня посмотри. Для рэкета у меня слишком много мозгов и слишком мало мышц. Не придумывай и не переживай. Всё, я побежал. Постараюсь быть пораньше.
Я вышел во двор. Темно, морозно, но на скамейке у подъезда, плотно закутавшись в пуховые платки, уже несли свою бессменную вахту три соседские бабульки. Я вежливо поздоровался и… остановился, чувствуя, как начинают скрипеть мозги.
Вот реально – как мне доехать до этого гребаного театра на Ленина? Память спасовала, маршруты автобусов и номера троллейбусов вымылись из головы под ноль за три десятка лет! И ведь нет в кармане смартфона с навигатором, который услужливо подскажет: иди туда, жди 56-й, проедь три остановки и пересядь на маршрутку.
Я уже было открыл рот, чтобы обратиться за справкой к старушкам, но тут к подъезду плавно подкатила машина. Желтая таксишная «Волга», причем в очень приличном для нынешних времен состоянии. Дверца распахнулась, и с пассажирского сиденья выпорхнула Люда.
Она наклонилась к окошку, протянула водителю купюры и звонко бросила:
– Сдачу на чай!
У бабок на скамейке мгновенно стих неспешный разговор про летящие в космос цены. Они уставились на Людку с такой чисто людоедской ненавистью, что дай им волю – прямо сейчас забили бы камнями. А Люда выглядела просто роскошно. Как она умудрялась так одеваться в эпоху тотального дефицита – загадка. Короткая пушистая шубка, экстремальное мини, колготки в крупную сетку и умопомрачительные черные сапоги-чулки на высоченной шпильке, идеально облегающие стройные ноги. Настоящая куколка!
– Люда, ты мой ангел! – я сорвался с места, пока таксист не успел включить передачу.
Люда аж затрепетала. То ли от неожиданности, то ли от искреннего комплимента.
– Ты чего, студент? – обалдело спросила она, когда я элегантно обогнул ее и юркнул в еще теплый салон машины.
– Ничего, просто мой личный ангел-хранитель, – я широко улыбнулся. – С меня причитается!
На ее красивом лице отразилась сложная гамма чувств.
– Тебе… денег на дорогу дать? – совершенно искренне предложила она, все еще находясь в легком шоке от моей напористости.
– Спасибо, не надо. Пока!
Я захлопнул дверцу и повернулся к водителю:
– Привет, шеф. Ленина – Советская, к кукольному театру.
Понятие таксометра в девяносто втором стремительно кануло в Лету. Прибор на панели, конечно, стоял, но попробуй его настрой, когда цены на бензин и запчасти меняются чуть ли не каждую неделю. Таксист смерил меня оценивающим взглядом, прикидывая платежеспособность по одежке, и коротко выдал:
– Сотня.
– Поехали.
Машина мягко тронулась с места. Обернувшись, я увидел через заднее стекло, как Людка скрывается в подъезде. Я мастерски вызвал огонь на себя: взгляды бабок теперь были обращены не на «гулящую девку», а на оборзевшего студента, который разъезжает на такси по ночам.
Всю дорогу я мысленно материл себя за транжирство. Поддавшись эмоциональному порыву, я вбухал кучу денег просто в комфорт. Накладные расходы росли как на дрожжах. Туда купюру, сюда сотню… А по факту – у меня в активе пока всего один клиент, да и тот со смешным гонораром. С такими барскими замашками можно легко вылететь в трубу на самом старте.
Но когда мы подкатили к кукольному театру, я понял, что стольник спалил не зря. Это была не плата за проезд. Это была железобетонная инвестиция в имидж.
Наталья Владимировна уже переминалась с ноги на ногу на заснеженном тротуаре.
– Вон, видите женщину? – бросил я таксисту. – Прямо напротив нее тормозните.
– Сделаем, – коротко буркнул таксист.
– И мне надо будет обратно. Туда, откуда приехали, – торопливо добавил я, пока машина плавно прижималась к бордюру. – Подождете пару минут?
– Пару подожду, – невозмутимо отозвался водитель. – Обратно – еще стольник.
– Отлично. Я мигом.
Я толкнул дверцу и неспешно, с достоинством вышел из теплого салона «Волги» прямо перед чиновницей.
В глазах Натальи Владимировны отчетливо мелькнуло уважение. В девяносто втором году на такси просто так не раскатывали. Она окончательно убедилась, что связалась с серьезным человеком, а не с уличным пустозвоном. А вот если бы я притащился на автобусе, после трех пересадок, с измызганными в грязи ботинками и замерзшей соплей под носом – эффект от моего «бизнес-предложения» улетучился бы моментально. Встречают по одежке, а в нашем случае – еще и по транспорту.
– Добрый вечер, Наталья Владимировна! – я тепло улыбнулся, мысленно ставя галочку: она тоже пришла минут на десять раньше уговоренного. Значит, почуяла выгоду. Заглотила наживку.
Я достал из-под куртки картонную папку с тесемками и протянул ей.
– Вот. Наш первый клиент. Идеально заполненный Устав, как я и обещал.
Она покосилась на картонку, но руки протянула к ней не сразу. Взяла папку осторожно, двумя пальцами, словно внутри лежала не стопка машинописных листов, а взведенная граната.
– А это… – она воровато оглянулась по сторонам темной улицы. – Это точно не опасно?
Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/
Глава 6
– А что мы нарушаем? – как можно более равнодушно спросил я.
На самом деле состав преступления в наших действиях, конечно же, был. Причем явный – взятка должностному лицу. Поэтому у меня и была заготовлена одна небольшая, но очень важная страховка.
– Вы просто делаете свою работу. А я вам помогаю. Чуть-чуть. Вас же не посадят за качественное выполнение прямых должностных обязанностей? Это же дичь.
Наталья Владимировна нервно мотнула головой.
– Ну… вроде как да. Там документы?
– Ага. Все чин по чину. Но вы дома просмотрите сами и убедитесь.
Она прижала папку к груди и, перейдя на сдавленный шепот, спросила:
– А деньги… там?
Я внимательно огляделся по сторонам темной улицы.
– Нет.
– Это что⁈ Шутки⁈ – мгновенно закипела чиновница, и в ее голосе прорезались истеричные нотки обманутой женщины.
– Тест, – жестко оборвал ее я. – Если бы меня прямо сейчас, при передаче папки, взяли за жабры опера из ОБХСС, или как их там сейчас переименовали, то они бы ничего не смогли доказать. Папка пуста. Только бумаги.
Наталья Владимировна побледнела так, что это было заметно даже в тусклом свете уличных фонарей.
– Так ты думаешь… я могла бы… сдать тебя? – Нет, не могли, – я смягчил тон, вновь включая психолога. – Если бы я действительно так думал, я бы к вам просто не приехал.
Я залез во внутренний карман куртки и достал плоский конвертик, аккуратно сложенный из обычного тетрадного листа.
– Всё здесь, – я вложил конверт ей в руку.
Гонорар перекочевал в глубокий карман ее пальто с поразительной скоростью.
– Можно записать ваш номер телефона? – спросил я. – Когда будет готова следующая партия – я позвоню.
– Только рабочий! – тут же предупредила она, нервно оглядываясь. – А то у меня муж ревнивый.
– Естественно, рабочий, – кивнул я. – Ибо звонить я вам буду исключительно по делу.
Она торопливо продиктовала номер. Я записал его в старом блокнотике, который прихватил из дома, используя синюю ручку Влада.
– Завтра вечером, ровно в восемь, я за папочкой заеду, – сказал я, пряча блокнот.
– Хорошо, – выдохнула Селидова, крепче прижимая к себе устав. – Всё будет готово.
Мы попрощались. Она быстро зашагала прочь, цокая каблуками по обледенелому асфальту, а я развернулся и сел в ожидающую меня желтую «Волгу». В салоне было тепло и пахло бензином.
– Я же недолго, командир? Без обид? – спросил я, захлопывая дверцу.
Таксист посмотрел на меня в зеркало заднего вида.
– Меня Степаном зовут, – хмуро произнес он.
– Олег, – я протянул руку между сиденьями, и он ответил крепким рукопожатием.
– Так без обид, Степан? Не сильно задержал?
– Всё путем, – таксист переключил передачу, и машина плавно отчалила от обочины. – Едем обратно?
– Да. Домой.
А как же хотелось сказать – нет, Степа, вези меня в номера! Ну или, на худой конец, в кабак, хлопнуть стопку-другую ледяной водки за удачно завершенное первое дело. Но, во-первых, стартовый капитал следовало беречь. А во-вторых, мама бы не поняла, если бы ее сынуля заявился поздно вечером, благоухая перегаром.
Вот черт – мне за полтинник, а я на полном серьезе переживаю, что мама учует от меня запах алкоголя! Хотя… да и хрен с ней, с водкой. В своей прошлой жизни я мог позволить себе элитный коньяк, глушил рабочие стрессы в дорогих барах, но отдал бы всё, лишь бы снова услышать её голос. А сейчас она жива, здорова и ждет меня дома. И если на одной чаше весов лежит минутный пьяный расслабон, а на другой – её спокойствие и улыбка, то выбор абсолютно очевиден. Я готов давиться кефиром до конца своих дней, лишь бы она больше не переживала.
Пока мы ехали по темнеющим улицам, я присмотрелся к таксисту. Лет сорок. Хмурый, рубленый профиль, перебитый нос. Короткая стрижка, на которой уже пробивалась седина. На костяшках широкой правой руки, уверенно лежащей на руле, белели старые шрамы. В зеркало заднего вида он поглядывал не с типичным для бомбил скучающим любопытством, а цепко, жестко – как конвоир. От него за версту веяло скрытой армейской дисциплиной.
То, что надо. Я понимал, что без колес в своем бизнесе я как без рук. А надежный, прикормленный водитель в начале девяностых – это половина успеха.
– Степан, – нарушил я молчание. – Ты по какому графику работаешь?
Тот покосился в зеркало. Ответил не сразу.
– Как бензин есть, так и работаю. А что?
– Машина твоя или парковская?
– Выкупленная, – коротко отрубил он, всем своим видом показывая, что тема беседы начинает его напрягать.
– Отлично. Слушай сюда, – я подался вперед, опираясь на спинку переднего сиденья. – Я юрист. Мотаться по городу мне нужно много, а мерзнуть на остановках и голосовать на обочинах я не люблю. Мне нужен свой человек с колесами.
Таксист промолчал, продолжая крутить баранку, но я видел по глазам в зеркале – он внимательно слушает.
– Давай так, – продолжил я деловым тоном. – Ты оставляешь мне свой домашний телефон. Я звоню с вечера, говорю маршрут на завтра. Договариваемся о цене. Простой учитываешь, но если надо подождать час – стоишь час. Надо три – стоишь три. Никаких случайных пассажиров в это время не берешь.
Водитель наконец повернул голову. Окинул меня тяжелым, сканирующим взглядом, явно сопоставляя мою не слишком презентабельную внешность с размахом предложения.
– Юрист, значит? – усмехнулся он. Усмешка получилась волчьей.
– Юрисконсульт Маньков, – еще раз представился я.
Я достал из кармана сторублевку, о которой мы договаривались при посадке.
– Это за поездку.
Таксист невозмутимо, одним слитным движением смахнул купюры в карман. Никакого подобострастия. Просто взял то, что посчитал заслуженным. Затем сунул руку за солнцезащитный козырек, достал огрызок карандаша и клочок картона. Прямо на ходу, придерживая руль коленом, нацарапал ряд цифр и протянул мне через плечо.
– Звонить строго до десяти вечера, – предупредил он.
– Позже дети спят – трубку не сниму, пусть хоть пожар.
– Договорились, Степан, – я убрал картонку во внутренний карман.
Старушки, на мою радость, замерзли и разбежались по своим берлогам. Я потянул на себя тяжелую дверь подъезда и начал неспешно подниматься по выщербленным бетонным ступеням, как вдруг услышал голоса. Разговаривали на площадке между первым и вторым этажом.
– … он на тебя заявление написал, понимаешь? – донесся недовольный, давящий бубнеж дяди Миши. Того самого участкового, который только недавно выдоил из меня последние деньги.
– И что? – голос Люды прозвучал на удивление ровно. Ни капли страха или заискивания. Спокойна как весь советский флот.
– Как это «что»⁈ – искренне возмутился мент, явно задетый ее непробиваемостью. – Я как должностное лицо отреагировать должен! Сигнал поступил!
– Ну, раз должен – то реагируй, – всё так же флегматично парировала соседка. Раздался чирк колесика зажигалки. – Сигналь куда положено.
– Ты в тюрьму захотела⁈ – начал расходиться дядя Миша, теряя терпение и переходя на хриплый, угрожающий лай. – Я ведь могу и ход бумаге дать! А потом…
Ровно в этот момент я поднялся на лестничную клетку.
Картина маслом. Участковый в своей мешковатой форме и нелепой ушанке нависал над Людой, пытаясь задавить ее милицейским авторитетом и габаритами. Соседка, в шелковом голубом халатике, прислонившись спиной к обшарпанной стене, лениво выпускала дым в потолок. Услышав мои шаги, дядя Миша оборвал свою тираду и обернулся. Зыркнул на меня тяжелым, злым взглядом. Узнал «клиента».
Двадцатилетний Олежка сейчас бы стушевался, опустил глаза в пол и серой мышью прошмыгнул мимо, от греха подальше. Именно такой реакции участковый от меня и ожидал. Но я вернулся из 2026 года явно не для того, чтобы оправдывать чужие ожидания.
– Что за шум? – я остановился на площадке и тепло улыбнулся соседке. – Надеюсь, до драки не дойдет?
Люда выпустила тонкую струйку дыма и усмехнулась в ответ:
– А может, и дойдет.
– Ну, у вас как бы весовые категории немного разные, – хмыкнул я.
– Смотря в чем, – парировала Люда. – Если меряться в сером веществе, то…
– Ты чего влез? – торопливо и грубо перебил ее дядя Миша. – Куда-то шел? Ну и иди себе мимо.
– Да я переживаю…
– Мал еще переживать! – рявкнул мент.
– У народа двери тонкие, – я проигнорировал его выпад. – Особенно у одиноких бабулек. Готов на стольник поспорить, что они сейчас как раз ушками к дверям прильнули и очень внимательно слушают.
Дядя Миша слегка стушевался, но попытался сохранить лицо:
– И что?
– Да ничего. А еще трудящиеся дома после работы отдыхают. Зачем им ваши коррупционные беседы слушать?
– Какие еще беседы⁈ – участковый аж поперхнулся.
– Нелицеприятные. С явным уголовным оттенком. Да еще о том, как вы Люду прессуете на лестничной клетке – запускать дело, не запускать… Плохо о вас подумать могут, дядя Миша.
– Плохо подумать⁈ Обо мне⁈ – начал звереть мент.
– Да. Вы же этих старушенций знаете. Жаловаться начнут. Куда следует.
Дядя Миша затравленно повертел головой, бросив взгляд на соседские двери. Попытка давления на девчонку происходила при прямом свидетеле, который почему-то совершенно его не боялся. Опупевший от безнаказанности участковый об этом как-то не подумал. Он решил резко сменить тактику с наезда на «дружелюбие».
– Слушай, – он повернулся к Люде. – Может, к тебе домой зайдем?
– Ага. Сейчас, – Люда стряхнула пепел. – Может, тебе, дядь Миш, еще и поляну накрыть? С выпить-закусить?
– Ну-у-у… – участковый мгновенно подобрел, предвкушая халяву.
– А почему бы и нет?
– Вас жена дома ждет. Узнает, что выпивали на работе – заругает.
Взгляд дяди Миши заметался. Он снова уперся в меня, но я всем своим видом показывал, что уходить никуда не собираюсь.
– Ладно. Хорошо, – процедил участковый, понимая, что сегодня ловить нечего. – Но ты запомни, дело серьезное. Надо решать.
– Решим, дядь Миш, не переживай, – кивнула она.
Участковый зачем-то козырнул, приложив руку к ушанке, и грузно потопал вниз по бетонным ступеням.
Людка дождалась, пока хлопнет входная дверь подъезда. Потом достала из сумочки бело-зеленую пачку тонких ментоловых сигарет «Vogue».
– Угощайся.
– Слушай, бросай ты эту гадость, а? Сморщенное лицо и желтые зубы – это точно то, что тебе нужно?
Люда удивленно фыркнула, выпуская дым, пахнущий мятой:
– Ты чего, студент? Морали мне читать будешь?
– Нет. Не буду, – я пожал плечами. – Ты сама умная. Всё прекрасно знаешь. Лучше скажи, этот кровосос в погонах чего к тебе прицепился?
Люда перестала улыбаться. Она вдруг шагнула чуть ближе, прищурилась сквозь сигаретный дым и начала очень внимательно всматриваться в мое лицо. Словно пыталась найти там привычного робкого соседа и не находила.
– Студент… ты какой-то другой стал, – задумчиво протянула она. – Изменился. Сильно.
Я не стал пускаться в философские объяснения. Просто протянул ей руку.
– Меня Олег зовут.
Она с удивлением посмотрела на мою раскрытую ладонь, поколебалась секунду, а затем ответила на рукопожатие. Неожиданно крепко и уверенно для девушки в таком гламурном прикиде.
– Да знаю я, что Олег, – хмыкнула она.
– Так чего дядя Миша от тебя хотел? – я решил не слезать с темы.
– Да так… – она отмахнулась свободной рукой. – На чекушку срубить хотел. Как обычно.
