Текст книги "Звоните Манькову! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 31 страниц)
Звоните Манькову! Том 2
Глава 1
– А неплохо! – я сделал два шага назад, критически оценивая результат. – Даже очень хорошо!
Мы с Толиком стояли на морозной улице и с гордостью рассматривали нашу новенькую вывеску. Она скромно примостилась прямо под строгой административной табличкой «ДОСААФ». Но в плане яркости, наглости и привлекательности наша вывеска крыла советскую классику как бык овцу.
Глубокий черный фон, а на нем объемные золотые буквы: «РеалLex». Красотень получилась просто нереальная, да еще и в самом духе времени. Дорого, богато! А чуть ниже, теми же переливающимися золотыми буквами, красовался наш девиз: «Звоните Манькову!». Я рассудил здраво: офис у меня могут отнять в любой момент. Да что там офис – рейдеры вроде Жени‑Медведя могут даже само название фирмы отжать вместе со всей наработанной клиентурой. Но вот моя фамилия навсегда останется со мной. И именно вокруг нее стоит выстраивать настоящий бренд.
С момента нашего эпичного побега из райисполкома через окно прошло ровно три дня. Спокойных, размеренных, исключительно рабочих дня.
Как мы и договаривались, генерал Зимов сдержал свое слово и приютил нас под своей крышей. Нам отвели просторный кабинет, стены которого густо украшали плакаты с инструкциями по использованию противогазов и правильному наложению повязок.
Правда, в тот первый день, когда мы ввалились в здание, толкая впереди себя копир и сжимая в руках разобранный компьютер, нам пришлось изрядно понервничать. Вахтер наотрез отказался нас пускать, так что пришлось ждать самого Зимова. Зато потом местный коллектив проявил чудеса радушия: отставные вояки без лишних вопросов помогли нам дотащить всю нашу машинерию до нового кабинета и там обустроиться. Тот вечер мы просидели в «ДОСААФ» до десяти часов за плотно закрытыми дверями. А потом приехал Степан на своей «Волге» и развез нас всех по домам.
На следующий день в офис примчался Вован. Ох и наслышались же мы от него отзывов о наших умственных способностях, а точнее – об их полном отсутствии! Но, побурчав для порядка над выдранными проводами, он всё‑таки умудрился собрать воедино наш «печатный комплекс» и заставил его работать.
В этот же день Толян получил заслуженное повышение. Я решил, что хватит использовать его исключительно в качестве уличного зазывалы. У парня явно проклевывался настоящий креативный талант – так почему бы не пустить его в дело? Нам как раз требовался срочный ребрендинг. Мы заказали вывеску, напечатали солидные буклеты с перечнем услуг, и сегодня Толик торжественно припер в офис ровненькие, пахнущие типографской краской стопки визиток. Тоже золото на черном!
В названиях должностей мы скромничать не стали. Гулять так гулять! Толик официально стал директором по маркетингу, Серега гордо именовался директором по работе с клиентами, ну а я вполне закономерно занял «кресло» генерального.
В общем, жизнь не то что налаживалась, она стремительно вышла на новый виток!
– Вы че, уроды, сбежать от нас решили? – грубый окрик мгновенно испортил нам всю торжественность момента.
Я обернулся. В нескольких шагах позади нас стояли «быки» Евгения Владимировича. Поприветствовать их я не успел.
– А кто от вас бегает, чухантяи позорные? – с вызовом выплюнул Толян, засунув руки в карманы.
Казалось, сейчас оба амбала просто взорвутся от зашкаливающего внутреннего давления и возмущения. На их квадратных лицах читался настоящий разрыв шаблона – какая‑то мелкая офисная шпана смеет им хамить!
– Да ты… да мы… – захлебнулся яростью тот, что был в кожанке. – Я тебя на куски порву, сука‑а‑а!
Силового развития событий мы с Толяном дожидаться не стали. Синхронно развернувшись, мы в один миг заскочили в тяжелые двери здания и пулей пронеслись по гулкому коридору ДОСААФ. Я услышал, как за спиной еще раз со стуком распахнулась входная дверь. Обернулся на бегу – так и есть, взбешенные, тяжело топающие быки ломанулись следом.
– Куда? – раздался с вахты тихий, но налитый угрозой голос охранника.
Амбалы, ослепленные яростью, даже не удостоили вахтера взглядом, рванули к нам. Страж сделал почти незаметное движение рукой под столом.
И в следующее мгновение в узком коридоре истошно, раздирая барабанные перепонки, заорала сигнализация. Звенело так мерзко, пронзительно и громко, что инстинктивно хотелось рухнуть мордой в пол и зажать уши руками.
Быки от неожиданности резко затормозили. Двери кабинетов и тренажерных залов вдоль всего коридора распахнулись, и оттуда, как по боевой тревоге, начали слаженно выскакивать досаафовские инструкторы. Причем выскакивали они отнюдь не с пустыми руками: у кого‑то мелькнули увесистые резиновые дубинки, кто‑то перехватил поудобнее куски арматуры, а невозмутимый «страж» на вахте и вовсе вышел из своей будки, с сухим лязгом передернув затвор помпового дробовика.
– Что, чухантяи, схавали⁈ – мстительно заорал Толян, надрывая связки и пытаясь перекричать истошно воющую сирену.
Удивительное дело, но в мирных стенах образовательного учреждения ДОСААФ каким‑то непостижимым образом быстро нашлись самые настоящие стальные наручники. Сирену вскоре вырубили, а заметно присмиревшие амбалы дожидались приезда вызванного наряда милиции в крайне унизительном положении – намертво прикованные к горячим чугунным батареям в коридоре. Они то и дело бросали на меня исподлобья полные лютой ненависти взгляды, но от каких‑либо словесных комментариев благоразумно воздерживались – вокруг прохаживались хмурые, поигрывающие дубинками инструкторы.
Передавал этих «орлов» на руки прибывшему милицейскому патрулю сам генерал Зимов лично.
– Вы же понимаете, сержант, у меня тут серьезный, можно сказать, режимный объект, – внушал Зимов вытянувшемуся по струнке молодому патрульному. – Сейфы, оружие, боевые патроны на складе в подвале. А эти двое, – генерал брезгливо кивнул на притихших у батареи братков, – врываются, на законные требования вахтера не реагируют, режим грубо нарушают. Кто их знает, что у них на уме было?
– Так они… это… просто зашли и всё? – неуверенно уточнил патрульный, переводя взгляд с генерала на задержанных.
– Не просто зашли, – вмешался я, с удовольствием включая режим профессионального юриста. – Это, товарищ сержант, статья пятнадцатая, через часть вторую статьи двести восемнадцатой‑прим Уголовного кодекса. Покушение на хищение огнестрельного оружия и боеприпасов, совершенное по предварительному сговору группой лиц! От трех до десяти лет лишения свободы, между прочим. Ну и двести шестую, злостное хулиганство, можете смело довеском оформлять.
Зимов одобрительно крякнул и похлопал меня по плечу.
– Вот‑вот! Слышал моего юрисконсульта? – басовито поддакнул генерал. – Ты их оформи, голубчик, по всей строгости закона. Да с рапортом, как положено. Чтобы в следующий раз неповадно было на военные объекты соваться.
Патрульный, окончательно придавленный непререкаемым авторитетом генерала и моими зубодробительными уголовными формулировками, лихо взял под козырек:
– Сделаем, товарищ генерал! Оформим в лучшем виде!
Молодчиков увели.
– Огромное спасибо, товарищ генерал, – произнес я, повернувшись к Зимову.
Я говорил это совершенно искренне. Внутри я испытывал к нему чувство огромной благодарности – этот человек с ходу, без лишних вопросов снял с нашего «хвоста» прямую угрозу. И сделал это просто так, по доброте душевной, ведь я по его делу толком еще ничего даже сделать не успел.
– Ай, брось, – отмахнулся Зимов, доставая из пачки очередную папиросу. – Поставили шпану на место, только и всего. Будут знать, что ноги перед входом вытирать надо. Ты лучше скажи, по моему‑то вопросу что? Нашел время заняться?
– Сегодня же займусь, Юрий Иванович, – заверил я его. – Мы просто переезжали эти дни, обустраивались…
– Всё понятно, – кивнул генерал, пуская сизый дым к потолку. – Но ты не затягивай. Время‑то идет.
– Прямо сейчас и приступлю.
– Приступай‑приступай, – хмыкнул Зимов. – Как что‑нибудь дельное нароешь, заходи сразу ко мне для доклада.
– Есть! – я на автомате щелкнул каблуками. – То есть, так точно! То есть…
Зимов громко хохотнул, глядя на мои строевые потуги, и добродушно махнул рукой:
– Вольно, Олег, вольно. Расслабься, на тебе формы нету.
Я вернулся в кабинет, где вовсю кипела работа. Алена, сосредоточенно нахмурившись, ксерокопировала целую кипу каких‑то документов, а Серега методично сдирал со стен советские плакаты. Весь этот милитаристский антураж с правилами надевания общевойскового защитного комплекта и поражающими факторами ядерного взрыва нам совершенно не подходил и излишне напрягал клиентов.
– Ну и где вы прохлаждались? – проворчал Серега, скручивая очередной пожелтевший плакат в тугую трубку. – Работы немерено, время поджимает, а мы тут вдвоем отдуваемся!
– Толик вам в помощь, – я с готовностью подтолкнул упирающегося напарника вперед. – А у меня срочное дело нарисовалось.
– Ну конечно! – тут же возмущенно заныл Толик. – Как что, так сразу я! У тебя‑то дела. А у нас так, делишки. Мусор прибрать, полы помыть, стены, может, еще побелить? Я, между прочим, директор по маркетингу!
– Хорош причитать, директор, – жестко оборвал его Серега. – Веник вон, за моим столом в углу стоит. Вперед и с песней.
– Но… – попытался было качнуть права Толик.
– Быстрее давай! – рявкнул Серега. – Скоро уже первые клиенты попрут, а у нас тут бардак!
Я в их перепалку вмешиваться не стал – сами разберутся. Прошел к своему рабочему месту, щелкнул тумблером, оживляя компьютер, и положил рядом с клавиатурой генеральский документ. Загрузился «любимый» синий экран «Лексикона», пальцы привычно легли на клавиши, и я начал набивать текст.
Правда, работа поначалу шла со скрипом, а память откровенно буксовала. Всё‑таки законодательство моего родного 2026 года и мутные реалии 1992‑го отличались колоссально. То, что в моем времени регулировалось четкими, выверенными кодексами и федеральными законами, здесь представляло собой дикое поле, зияющее огромными правовыми дырами и противоречиями. Я старался аккуратно обходить эти ловушки, обильно используя общие юридические формулировки, которые работали во все времена.
Но на одних только общих фразах и наглости далеко не уедешь – это я понимал предельно ясно. Я знал, на что потрачу деньги завтра, запланировав покупку кучи специализированной юридической литературы. Привычных мне справочно‑правовых систем и электронных баз данных, где любой нужный закон можно было вытянуть за пару кликов, здесь еще просто не существовало. Так что придется в самом скором времени завалить наш офис бумажной макулатурой – кодексами, комментариями и свежими ведомственными постановлениями. И учиться работать по старинке.
– Ален, тормозни на минуту копир, – попросил я, пуская на печать свой готовый договор.
Дождавшись, пока принтер выплюнет последние листы, я аккуратно выровнял стопку, сцепил ее скрепкой и уверенным шагом направился в кабинет генерала. Коротко, больше для приличия, стукнул костяшками пальцев в массивную дверь, нажал на ручку, шагнул внутрь… и как вкопанный застыл на пороге.
У Юрия Ивановича был посетитель.
В гостевом кресле, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел незабвенный Евгений Владимирович собственной персоной. Всё в том же безупречном костюме и с той же снисходительной, хозяйской ухмылкой на лице.
– О! Как раз вовремя! – его лицо расплылось в довольной улыбке, словно он встретил старого, любимого племянника. – А мы тут как раз о тебе говорили! Проходи, пострел, проходи.
Ситуация сложилась на редкость паршивая. Мне до нервного зуда в гортани хотелось прямо с порога послать этого лощеного упыря нахрен.
Но я заставил себя сдержаться. Мозг мгновенно просчитал расклад: раз уж он лично приперся в ДОСААФ к Зимову, значит, у них имелись какие‑то свои дела и разговоры. Встревать в неизвестные терки со своими амбициями мне было еще не по рангу. Рисковать расположением генерала из‑за эмоций было глупо. Но с другой стороны, и выполнять команды этого наглого хмыря, словно мальчик на побегушках, я тоже не собирался.
Поэтому я демонстративно проигнорировал Евгения и перевел вопросительный взгляд на хозяина кабинета.
Зимов, всё это время молча и цепко наблюдавший за разыгравшейся немой сценой, едва заметно кивнул и взглядом указал мне на свободный стул.
Получив негласную санкцию «старшего по званию», я прошел в кабинет, отодвинул стул и сел, положив принесенные с собой бумаги на стол. При этом я предусмотрительно перевернул их текстом вниз. Светить плоды своего труда перед чужими глазами в мои планы не входило.
– Что, Юрий Иванович, пригрели на груди змею? – с легкой, но откровенно ядовитой усмешкой произнес Евгений Владимирович, обращаясь к генералу, но не сводя при этом с меня взгляда.
Генерал невозмутимо затянулся своим неизменным «Беломором», стряхнул пепел в массивную хрустальную пепельницу и пожал широкими плечами.
– Почему сразу змею? – басовито, с легкой ленцой отозвался Зимов. – Нормальные, толковые ребята. Работают, никого не трогают.
– Но этот ваш «толковый» пацан меня кинул! – процедил сквозь зубы Евгений. Интеллигентный лоск начал слетать с него на глазах, обнажая привычную блатную суть.
Зимов медленно повернул голову и перевел свой пронзительный взгляд на меня.
– Ты деньги у него брал? – по‑военному сухо спросил генерал.
– Ни копейки, – твердо ответил я, спокойно выдержав этот взгляд. – И вообще, я этого гражданина сейчас вижу ровно третий раз в своей жизни. А во вторую нашу встречу он заявился ко мне с быками и попытался отжать у меня мой бизнес.
– Мы обо всем договорились! – Евгений Владимирович начал потихоньку закипать. – А этот щегол мало того, что слово нарушил, так еще и моих помощников подставил!
Кустистые седые брови генерала медленно поползли вверх.
– Твоих помощников? – переспросил Зимов, а затем вдруг громогласно, раскатисто расхохотался. – Помощников⁈ Это ты сейчас про двух отмороженных придурков говоришь, которые заперлись ко мне и решили права качать⁈
Генерал был абсолютно в своем праве. Причем как с точки зрения Уголовного кодекса, так и по суровым уличным понятиям. Отмороженные гориллы Евгения Владимировича внаглую приперлись к Зимову «домой» – на его территорию – и не проявили ни капли элементарного уважения ни к хозяину, ни к местным порядкам. За такое в то время наказывали быстро и жестко.
Евгений Владимирович скривил губы, проглатывая раздражение и пытаясь сохранить лицо.
– Кстати, Юрий Иванович, – процедил он, сменив тон на более примирительный, но с явными нотками давления, – заявление на моих парней из милиции неплохо было бы забрать. Из‑за мелкого недоразумения пацанам судьбы ломать – не дело.
Генерал презрительно прищурился сквозь сизый дым и неторопливо раздавил окурок в хрустальной пепельнице.
– С какой такой великой радости? – осведомился Зимов. – Твои помощники – ты их из этого дерьма и вытягивай. У меня тут не детский сад, чтобы сопли за каждым хулиганом подтирать.
И тут старый вояка тоже был прав на все сто процентов. Железная мужская логика, против которой не попрешь. Кто эту кашу заварил, тому ее теперь и расхлебывать полной ложкой. Евгений Владимирович мог бы попробовать и давануть авторитетом, но… ты попробуй такого продавить. Зимов и по внешности, и по характеру – глыба! Фиг такого с места сдвинешь!
– Хорошо, с парнями я сам вопрос решу, – неохотно процедил Евгений Владимирович, сдавая назад. – Согласен, тут их косяк, берега попутали. Но с этим‑то деятелем мы что делать будем? – он небрежно, словно на пустое место, кивнул в мою сторону.
– А чего с ним решать? – спокойно, без единой эмоции на каменном лице поинтересовался Зимов.
– Как чего? Вернуть его на место, под мою крышу, – усмехнулся Евгений, вкрадчиво понизив голос, предлагая генералу выгодную сделку. – Ну или счетчик ему по полной включить. За дерзость, за моральный ущерб и потраченное время. Он ведь, крысеныш, нас с вами лбами столкнуть хотел! Хорошо еще, что мы с вами люди серьезные, трезвомыслящие – сели и поговорили по душам. А то ведь совсем некрасиво могло получиться…
Генерал неспеша повернул голову и перевел свой давящий взгляд на меня.
В этот момент мой пульс мгновенно подскочил до ста двадцати ударов в минуту. А может, и до всех ста восьмидесяти. Сердце ухнуло куда‑то в район желудка, во рту пересохло.
Я предельно ясно осознал: если сейчас этот прагматичный вояка решит, что худой мир с авторитетом ему выгоднее, чем призрачные услуги какого‑то сопливого пацана‑юрисконсульта… мне конец. Меня просто скормят этому лощеному медведю прямо здесь, не сходя с места.
Глава 2
– В тысяча восемьсот шестьдесят первом году, – невозмутимо произнес генерал, неторопливо вытягивая из пачки новую папиросу.
– Что, простите? – Евгений Владимирович осекся, сбитый с толку этим внезапным историческим экскурсом.
– В тысяча восемьсот шестьдесят первом году в нашей стране крепостное право‑то отменили, – раздельно и веско пояснил Зимов, разминая папиросу пальцами. – Как я тебе мальца верну? В кандалы закую и скотчем перемотаю, как посылку?
Евгений Владимирович раздраженно скрипнул зубами, окончательно теряя свой лощеный дипломатический вид.
– Юрий Иванович, вам должны были звонить. Из областной администрации.
Опа! Мой пульс скакнул за все мыслимые пределы. Этот Женя‑Медведь умудрился подключить кого‑то с самого верха! И ради чего⁈ Ради такой мелкой, ничего не значащей сошки, как я⁈
И тут до меня наконец‑то дошло. Дело было вообще не в деньгах и не в прибыльности моей конторы. Для него мой дерзкий побег через окно и милиция, повязавшая его личных быков, стали личным оскорблением. Звонкой пощечиной. А спускать такого рода оскорбления на тормозах людям его статуса категорически неприемлемо – авторитет пошатнется. Медведь пришел мстить.
Генерал чиркнул спичкой, прикурил, глубоко затянулся и спокойно кивнул:
– Звонили, ага.
Всё. Финиш. Приплыли! Вот теперь мне точно писец! Точнее – медведь. Вот он сидит напротив и ручки в предвкушении потирает, торжествующе скаля зубы. Мозг лихорадочно заработал в режиме аварийного спасения: надо срочно думать, как хотя бы ребят из‑под удара вывести. И какие условия прямо сейчас предложить Евгению, чтобы он не закопал меня живьем в ближайшей лесополосе…
– И? – победно изогнув бровь, поторопил генерала Евгений Владимирович, предвкушая безоговорочную капитуляцию старого вояки.
– Знаешь, Женя, – генерал выпустил густое облако дыма к потолку и тяжело оперся локтями о стол. – У меня своя администрация есть.
Он поднял руку и выразительно постучал узловатым пальцем по золотой генеральской звезде на своем погоне.
– У всех, кто к моей администрации принадлежит, вот такие штуки на плечах имеются. А те, у кого их нет, – Зимов прищурился, глядя авторитету прямо в глаза, – они мне, извини, не указ.
Евгений ответил генералу таким же тяжелым, немигающим взглядом. Они что, реально решили в гляделки поиграть⁈
– Ты что, генерал, – процедил Евгений, окончательно отбрасывая остатки вежливости и переходя на «ты», – решил со мной войну начать?
Зимов вдруг странно дернулся и утробно заухал, как старый филин. Секунду спустя я с изумлением понял, что он смеется. Генерал хохотал – искренне, раскатисто, откинувшись на спинку кресла и сотрясаясь всем своим грузным телом.
– Войну? – переспросил Зимов, утирая выступившую от смеха слезу и глядя на местного авторитета с откровенной, уничтожающей жалостью. – С тобой⁈ Да ты вообще представляешь себе, ухарь, что такое настоящая война⁈ А⁈ Ты с кем, твою мать, воевать собрался, Наполеон в пальто⁈
Лицо Евгения исказила гримаса неконтролируемой ярости. Он вскочил с кресла. Маска солидного «бизнесмена» слетела окончательно, обнажив оскал смертельно опасного хищника.
– Пожалеешь, генерал, – прошипел он, злобно глядя то на Зимова, то на меня. – Сильно пожалеешь. Вы еще оба кровью умоетесь.
– Вали отсюда! – рявкнул Зимов, мгновенно прекратив смеяться. – Вали с моей территории, пока в ментовском «бобике» следом за своими дружками не уехал! И это еще в лучшем случае!
Женя‑Медведь тяжелым шагом дошел до двери, взялся за ручку и резко обернулся. Его перекошенное лицо красноречиво говорило о том, что он отчаянно хочет напоследок бросить какую‑нибудь многообещающую гадость. Но под презрительным прицелом генеральских глаз подходящих слов у местного авторитета так и не нашлось. Он лишь злобно сверкнул глазами, выскочил в коридор и с силой шарахнул дверью.
– Войной он меня пугает, титька тараканья… – в сердцах проворчал генерал себе под нос, с раздражением раздавливая окурок в пепельнице. – Ты видел его, а, Олег? Вояка выискался!
– Юрий Иванович, за ним явно кто‑то очень серьезный стоит, – осторожно заметил я, прислушиваясь к стихающим в коридоре тяжелым шагам. – Раз уж по этому вопросу из самой областной администрации названивали…
– И что с того⁈ – Зимов резко рубанул воздух широкой ладонью. – Наличие высоких покровителей – это еще не значит, что в моем кабинете можно вести себя как последняя, потерявшая берега сволочь! Понавылазило в последнее время этой мутной пены со всех щелей, куда ни плюнь – сплошные «хозяева жизни». Ступить некуда!
– Я вам еще раз хочу сказать огромное спасибо… – искренне начал я, прекрасно понимая, от какой бездны проблем меня только что заслонили широкой генеральской грудью.
– Так, всё! – Зимов властно поднял руку, давая предельно ясно понять, что эта тема закрыта раз и навсегда. – Хорош мне тут «спасибкаться». Давай к сути. Что там у тебя по моему делу?
– Юрий Иванович, у вас просто феноменальное коммерческое чутье, – совершенно искренне произнес я. – Вы не просто перспективу разглядели, вы нащупали настоящую золотую жилу.
Генерал Зимов скрестил руки на груди и заинтересованно прищурился.
– Ну‑ка, просвети, что ты там такого вычитал, студент.
Я понимал, что у него есть уже свои мыслишки по поводу проекта закона, который он мне передал. Но Зимов, видимо, решил убедиться в моей компетентности и коммерческом чутье.
– Суть проста, – я постучал пальцем по титульному листу. – Весной закон «О частной детективной и охранной деятельности» примут. И как только он вступит в силу, все новые коммерческие структуры, банки и частные предприятия получат право официально вооружать свою охрану и телохранителей. Но чтобы получить ствол, каждый «боец» будет обязан пройти специальную стрелковую подготовку, выучить правила применения оружия и сдать квалификационный экзамен.
Генерал хмыкнул, его глаза блеснули. Я шел по верному пути.
– А нормальные тиры, классы и толковые инструкторы в этом городе есть только у нас в ДОСААФ. У МВД тоже свои стрельбища имеются, но на такой поток людей они не рассчитаны. – подытожил он.
– Именно! – кивнул я. – Тысячи людей со всей области понесут деньги за обучение. Но есть один серьезный нюанс.
– Какой? – нахмурился Зимов, барабаня пальцами по подлокотнику кресла.
– Закона еще нет. Это пока только проект. Если мы прямо сейчас пошлем в областное УВД официальный запрос с просьбой разрешить нам обучать частных охранников, мы получим железобетонную отписку. Менты просто ответят, что такого понятия «частная охрана» в природе не существует, испугаются брать на себя ответственность и пошлют нас куда подальше.
– И что ты предлагаешь? Ждать у моря погоды, пока в Москве бумажку не подпишут?
– Ни в коем случае. Кто ждет, тот потом собирает крохи с барского стола, – отрезал я. – Нам нужно зайти с другой стороны. Не просить у милиции разрешения, а предложить им решение их будущей головной боли. Мы должны подписать с ними договор прямо сейчас.
– Какой еще договор? О чем? – Зимов недоверчиво хмыкнул.
– Договор о создании экспериментальной площадки, – я начал загибать пальцы, выстраивая логику. – Смотрите. Как только закон примут, в милицию ломанутся толпы коммерсантов за лицензиями на огнестрел. Для УВД это будет коллапс. У них нет ни свободных тиров, ни лишних патронов, ни инструкторов, чтобы проверять навыки всей этой армии. И тут появляемся мы.
Я сделал короткую паузу, убеждаясь, что генерал ловит каждое слово.
– Мы предлагаем УВД создать на нашей базе «Учебно‑методический центр». ДОСААФ берет на себя всю грязную работу: гоняет этих лбов по вашим тирам, учит обращению с оружием, вдалбливает технику безопасности. Милиция не тратит ни копейки и ни минуты времени. В день экзамена их инспектор просто приезжает к нам, пьет чай в вашем кабинете и ставит подписи на наших, уже готовых сертификатах.
– Гладко стелешь, Маньков, – в голосе Зимова зазвучал откровенный азарт. – Но где гарантия, что потом кто‑нибудь не откроет десяток таких же школ по всему городу?
– В этом‑то и кроется весь фокус, Юрий Иванович! – усмехнулся я. – Так как мы инициируем это как пилотный проект до официального выхода закона, УВД подпишет эксклюзивный договор именно с нами, чтобы прикрыть свои тылы. А когда закон грянет, мы уже будем утвержденной, действующей инстанцией. Есть шанс стать абсолютными монополистами!
Я аккуратно пододвинул отпечатанные листы по зеленому сукну к генералу.
– Могу сам съездить в управление, переговорить с их начальством… – предложил я.
Зимов взял бумаги, бегло пробежался по тексту глазами и удовлетворенно кивнул.
– Не стоит, – он небрежно отложил проект в сторону. – У меня в этой структурке пара хороших знакомых работает. Передадут сразу наверх, кому надо. А вот у меня к тебе, Олег, есть одно предложение.
– Какое? – я слегка подобрался.
– Ты, значит, со своими ребятками сиди у меня. Кабинет остается за вами.
– Отлично. И сколько за аренду мы будем должны?
Зимов покачал головой. В уголках его глаз залегли хитрые морщинки человека, который умел видеть выгоду не только в хрустящих купюрах.
– Возьму не деньгами. Буду обращаться к тебе время от времени вот с такими… – он многозначительно кивнул на принесенный мною документ, – вопросами. Лады?
– Конечно же лады, Юрий Иванович! – не раздумывая ни секунды, ответил я. – Я и это дело с курсами для охраны тоже до конца доведу. А вопросы мне хоть днем, хоть ночью задавать можете. Всегда на связи.
Мне пришлось крепко сжать кулаки и глубоко вдохнуть, чтобы от нахлынувшей радости буквально не запрыгать прямо у генерала в кабинете.
Аренда «угла» прямо напротив райисполкома – это, конечно, само по себе было шикарно. Идеальная локация, мы так и продолжим выцеплять тепленьких клиентов прямо из очередей. Но вот прикрытие… Да еще от такого лихого генерала – это стоило во сто крат дороже любых денег!
Я получил настоящую, непробиваемую силовую «крышу». Я был готов пахать на Зимова сутками напролет. Ведь этот бартер давал мне реальный билет в ту самую «Высшую лигу». Теперь я мог не просто лепить типовые писульки для мелких базарных коммерсов, а играть по‑взрослому – участвовать в создании совершенно новых, непаханых отраслей, где начинали крутиться по‑настоящему сумасшедшие капиталы.
– Добро, – кивнул генерал. – Только мне бы еще… – он запнулся, решая, стоит ли откровенничать дальше, но всё же продолжил: – Короче, помощник мне для всех этих коммерческих дел нужен.
– Какого рода помощник? – осторожно уточнил я.
– Ну, такой… вроде тебя. Понимаешь, Олег, я же во всех этих ваших новых схемках – дуб дубом. – Для убедительности он постучал костяшками пальцев по дубовой столешнице. – Дивизию в атаку поднять или учения масштабные провести – это ко мне. Курсы по стрелковой подготовке организовать – вообще раз плюнуть! Настоящих снайперов выпускать будем, гарантирую. Но вот бумажки эти все, договоры, бухгалтерия… – генерал брезгливо скривился. – Я в них ни черта не смыслю.
Великий соблазн выложил передо мной Юрий Иванович!
Для студента Олежки Манькова стать личным помощником такого влиятельного человека – это просто гигантский шаг вперед. Решение всех материальных проблем махом. Но… для многоопытного юриста Олега Борисовича это предложение было, прямо скажем, так себе. Да, в краткосрочной перспективе это отличный старт и железобетонная защита. Однако в долгосрочной – глухой застой.
При всех несомненных достоинствах Зимова, у него имелся один серьезный «недостаток». Он – генерал. Человек по самой своей природе властный, жесткий, привыкший отдавать приказы и требовать их беспрекословного выполнения. Согласиться сейчас на его предложение – значит добровольно надеть на себя ошейник и навсегда остаться в его широкой тени на правах умного, но бесправного адъютанта. Карьерный и бизнес‑рост на этой должности очень быстро упрется в непробиваемый потолок.
Поборов искушение, я покачал головой:
– Юрий Иванович, я правильно понимаю: вам нужен толковый человек с коммерческой жилкой? Пробивной, хваткий и инициативный?
– Угу, – генерал довольно улыбнулся, явно думая, что я сейчас с радостью предложу свою кандидатуру.
– Я найду вам такого.
– А сам? – Зимов удивленно нахмурился, и его улыбка мгновенно погасла.
– Не могу. Верите или нет – очень хочу, но не могу. Мне моя маленькая юридическая конторка уже как дочь родная. Да и планов на ее развитие у меня громадье, не хочу бросать на полпути.
– Как дочь, говоришь? – генерал просверлил меня изучающим взглядом, но затем его лицо всё же смягчилось. Он оценил прямоту. – Ладно, верю. Но чтобы нашел мне кандидата не хуже себя! А то и лучше! – он внушительно погрозил мне пальцем.
– Будет сделано! – с готовностью отозвался я. – Или как там правильно по‑военному отвечать?
– По‑военному надо отвечать «Есть!» и бежать вприпрыжку исполнять приказ командира, – усмехнулся Зимов.
Я браво подскочил со стула и, приложив ладонь к виску, выкрикнул:
– Есть!
Генерал только страдальчески вздохнул, глядя на мои нелепые строевые художества:
– К пустой голове руку не прикладывают… Ай, ладно! Беги уже, Маньков. Выполняй.
В свой новый кабинет я вернулся в состоянии легкой, пьянящей эйфории.
Единственное, что слегка смазывало триумф – молчание «Индекса». Странно, что «Индекс судьбы» моих стратегических успехов почему‑то в упор не заметил. Ну хоть бы десяточку очков накинул для приличия, жалко, что ли? Я ведь не просто ситуацию с отмороженным Женей‑Медведем разрулил идеально, а еще и наш офис в самой настоящей крепости разместил! Но заветные полупрозрачные буковки перед глазами так и не появились. Зато перед глазами отчетливо маячили вытянувшиеся, напряженные до предела лица моих подельников.
Я неспешно прошел через всё помещение, с наслаждением уселся в свое «директорское» кресло и откинулся на спинку, откровенно упиваясь моментом и старательно игнорируя их немые вопросы.
– Слушай, ну хорош уже! – не выдержал Толик и в сердцах отбросил в угол ненавистный веник. – Чего ты молчишь‑то, как рыба об лед⁈
– Олег, ну не томи, – влез в разговор и Серега. – Как всё прошло? Вы всё решили?
