Текст книги "Звоните Манькову! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 31 страниц)
– И решили, – я выдержал театральную паузу, с удовольствием примеряя на себя вид триумфатора. – И козла этого манерного натянули по самое не балуй.
– Как натянули? – опешил Серега.
– Жестко и практически без вазелина, – кровожадно усмехнулся я. – Бежал отсюда так, что только кашемировые фалды развевались.
– Да ты че⁈ – лицо Толяна мгновенно просияло, от недавнего страха не осталось и следа. – Ништяк! Это прям очень хорошо. Надо Кабану отзвониться.
– Стоп, – я непонимающе сдвинул брови, прерывая его порыв. – А Кабану‑то зачем звонить?
– Как зачем? Отбой дать. А то братва уже на старте сидит.
– Господи! – Алёна картинно закатила глаза к потрескавшемуся потолку нашего нового офиса. – Ну хватит уже эту ересь нести! Нет у тебя никакой братвы, Толик!
– Да есть! – упрямо набычился Звенигора. – Мне серьезные пацаны сказали…
Пока они препирались, перебрасываясь колкостями, я откинулся на спинку скрипучего стула и внимательно наблюдал за своими помощниками. В голове крутилась важная кадровая задача. Мне позарез нужно было пристроить к генералу Зимову своего человека. Надежного, толкового референта, который стал бы моими глазами и ушами в приемной начальника ДОСААФ.
Кого из них порекомендовать?
Я скользнул взглядом по Алёне. Нет, даже рассматривать не стоит. Девчонка она, конечно, боевая и с характером, но суровую специфику армейской бюрократии и общения с жесткими отставными военными точно не потянет. Сожрут и не подавятся.
Может, Толика? Я мысленно представил, как Звенигора заходит в кабинет к генералу и с порога начинает вещать про «делюги», «рамсы» и «братву». От этой картины мне слегка поплохело. Нет уж, за Толика мне потом однозначно придется краснеть, а то и вовсе лишиться с таким трудом добытой генеральской «крыши».
Оставался Серега. Вот этот потянул бы сто процентов. Умный, исполнительный, умеет держать язык за зубами и выстраивать логические цепочки. Но отдавать его Зимову было откровенно жалко – как говорится, «такая корова нужна самому».
Вывод напрашивался неутешительный: придется крепко думать и где‑то искать помощника генералу на стороне.
– Эй, шеф! – Толик бесцеремонно вырвал меня из раздумий. – Нам тут, кстати, три комплекта уставов принесли. Надо заняться.
Я посмотрел на Серегу с Алёной. Они в четыре руки увлеченно отмывали книжный шкаф, периодически переглядываясь и тихо о чем‑то перешептываясь. Из них получилась такая отличная, слаженная пара по приведению кабинета в божеский вид, что разбивать этот тандем и сажать друга за скучную бумажную работу я не стал. Пусть воркуют.
– Давай сюда свои уставы, – кивнул я Толику.
Глава 3
Домой мы возвращались уже затемно. Чтобы исключить любые неприятные сюрпризы со стороны Жени‑Медведя, который вполне мог оставить своих архаровцев караулить нас по подворотням, я не стал рисковать и вызвонил Степана. Попросил его приехать на такси и развезти нас всех по домам. Так было банально спокойнее.
Меня он закинул домой самым последним.
– Слушай, а тебе нормальная работа часом не нужна? – спросил я, когда «Волга» затормозила у моего подъезда.
– Опять к себе в контору сманивать будешь? – Степан не стал глушить мотор. – Я же тебе уже русским языком сказал: нет.
– Да не, на этот раз не к себе. Тут одному генералу толковый адъютант требуется.
– Адъютант⁈ – Степан от неожиданности даже закашлялся.
– Ну, не совсем в классическом понимании…
Я вкратце, без лишних деталей, объяснил суть проблемы: кто такой Зимов, какой у него масштаб влияния и почему ему позарез требуется пробивной человек для ведения коммерческих дел под крышей ДОСААФ.
Степан внимательно выслушал меня, задумчиво побарабанил пальцами по рулю и выдал:
– Ну и какой, скажи на милость, из меня коммерсант? Я всю сознательную жизнь в погонах проходил. Как, собственно, и твой генерал.
– Так это же просто отлично! – искренне обрадовался я. – Значит, у вас ментальность абсолютно одинаковая. Сработаетесь с полуслова!
Степан перестал барабанить по рулю, повернулся ко мне и подозрительно прищурился, явно споткнувшись о незнакомое слово.
– Ментальность? – с угрозой переспросил он. – Это ты сейчас на что намекаешь? Типа от слова «мент», что ли⁈
– Это… да забудь, короче, – я мысленно отвесил себе подзатыльник за использование терминологии из будущего, которая в девяносто втором звучала как завуалированное оскорбление. – Взгляд на жизнь у вас похожий, говорю. Так что скажешь? Пойдешь в ДОСААФ или нет? Место‑то перспективное.
Степан посмотрел в темное окно, словно взвешивая все «за» и «против», а затем упрямо покачал головой.
– Или нет, Олег. Я… как бы тебе это попроще объяснить… Я же из конкурирующей «конторы». У нас, в МВД, как‑то не принято под крыло к армейским уходить. Бывшие коллеги такого финта ушами просто не поймут.
– Да какие же это вояки? – попытался переубедить его я. – Это ДОСААФ, структура наполовину общественная…
– Ты сам только что сказал: там во главе армейский генерал сидит, – жестко отрезал Степан, давая понять, что решение окончательное. – Нельзя мне туда. Не по нашим это понятиям. Так что ищи своему генералу кого‑нибудь другого.
– Ладно, будем искать, – я вздохнул и протянул ему руку на прощание.
Вышел из машины. Вокруг – хоть глаз выколи, темень непроглядная. Степан не уезжал, ждал с включенным двигателем, пока я безопасно зайду в подъезд. Хорошая, я бы даже сказал, профессиональная привычка.
Я остановился перед деревянной дверью и на всякий случай сунул руку в карман куртки. Нащупал рукоять «Вальтера», вытащил его и с негромким металлическим лязгом передернул затвор. Кто его знает? Вдруг меня прямо за этой дверью уже поджидали отмороженные братки с кусками арматуры. Евгений Владимирович человек серьезный, вполне мог пробить мой адресок и решить нанести упреждающий визит.
Резко дернул дверь на себя. Никого. Только пахнуло привычной сыростью подъезда. Обернувшись к «Волге», я коротко махнул Степану свободной рукой. Фары мигнули на прощание, мотор рыкнул, и такси медленно покатилось прочь со двора.
Я зашел внутрь, поднялся на лестничную площадку первого этажа и внезапно застыл на месте.
Сверху донесся какой‑то звук. Тихое, методичное шуршание. И дыхание… Точно, чье‑то тяжелое дыхание!
Внутри всё оборвалось. Я с трудом подавил острое, паническое желание развернуться и пулей выскочить обратно на улицу. Стоп. На улице меня тоже могли пасти. Встретят у подъезда, аккуратно запихнут в машину – и здравствуй, ночной зимний лес!
Крепче перехватив пистолет и подняв его на уровень груди, я начал медленно, стараясь не дышать и не скрипеть ботинками, подниматься вверх по ступеням.
Опять шорох! Я замер, вжавшись в стену. Раздался тихий звон – будто стекло звякнуло о бетон. Да что этот киллер там делал? И почему я вообще решил, что это киллер? Может, это просто какие‑то алкаши забрались в теплый подъезд побухать? Собрав остатки смелости в кулак, я преодолел еще один пролет и осторожно выглянул.
Ага, вот, значит, кто у нас тут в темноте шуршал!
На заплеванных бетонных ступенях сидела Люда. Прямо в своем экстремальном мини и щегольском белом полушубке. В одной руке она меланхолично держала тонкую дымящуюся сигарету, а в другой – пузатую бутылку. Судя по яркой, аляповатой этикетке – какой‑то безумно модный в девяносто втором году импортный фруктовый ликер. Отрава, конечно, страшенная, но зато вкусненькая. Люда как раз приложилась к горлышку. Сделав внушительный, совсем не женский глоток, она даже не поморщилась.
– Привет! – негромко поздоровался я.
Людка медленно подняла голову и посмотрела на меня, с явным трудом фокусируя затуманенный взгляд. Всё понятно – соседка была либо уже в полные дрова, либо находилась где‑то прямо вот совсем рядом с этой кондицией.
– Привет, студент, – слегка заплетающимся языком отозвалась она.
– А ты чего тут на ступеньках, да еще и с бутылкой? – поинтересовался я.
– А ты чего с пистолетом? – тут же парировала Люда вопросом на вопрос, лениво кивнув на мою правую руку.
И только тут я с запозданием понял, что мой газовый «Вальтер» со взведенным курком всё еще крепко зажат в моей ладони.
– Да день выдался такой. Суетливый, – ответил я, аккуратно снимая пистолет с боевого взвода и убирая его обратно в карман куртки.
– Вот и у меня тоже… суетливый, – горько усмехнулась Людка.
Я неторопливо поднялся по оставшимся ступенькам и остановился рядом с ней.
– Что‑то случилось? – тихо спросил я.
Людка тяжело вздохнула, покрутила в руках пузатую бутылку и, глядя куда‑то в обшарпанную стену подъезда, начала рассказывать:
– Да подруга одна, Ирка, удружила… Свела на свою голову с одним типом. Фарцовщик, из серьезных. Предложил мне легкий заработок – валютой барыжить. Точка хорошая, прямо возле «Березки».
– И как? – уточнил я.
– Да сначала‑то вроде всё ровно шло, – она передернула плечами. – Схема простая: я брала у него доллары. Потом, на точке, перепродавала тем, кому за шмотками в валютный магазин нужно. Разницу – в карман.
– Зачем ты вообще в это влезла? – я укоризненно покачал головой. – Статью за незаконные валютные операции еще никто не отменял. Поймают рано или поздно. Или что похуже может случиться, контингент там крутится специфический.
Людка запрокинула голову и сделала еще один долгий глоток из бутылки.
– Так уже случилось, – выдохнула она, утирая губы тыльной стороной ладони. – Взяла я сегодня утром у этого типа бабки. Пошла к «Березке». Клиент подвалил, приличный такой дядечка, в плаще и очках. Мы с ним за угол отошли, я ему зелень, он мне пачку деревянных… Он меня кинул, прикинь⁈ Натуральным образом кинул! «Куклу» подсунул. Сверху и снизу полтинники нормальные, а внутри – обычная бумага нарезанная. Как я могла проморгать⁈
Она судорожно всхлипнула, по щеке некрасиво размазалась потекшая тушь.
– Ловкость рук, – констатировал я. – Профессиональные «кидалы» могут и не такие фокусы проворачивать, ты и глазом моргнуть не успеешь. И что теперь?
– А то… Всё, что у меня было, все заначки, золото свое – всё этому фарцовщику отдала. И всё равно еще пятьсот долларов должна осталась.
– Пятьсот? – я мысленно прикинул курс. – Ну, сумма‑то не смертельная.
Людка истерично рассмеялась:
– Это для вас, студентов деловых, не смертельная… А у меня вообще ни работы, ни вариантов отдать нет. Он мне два дня сроку дал. Потом сказал, что ноги поломает. И что мне делать?
– Ну, явно не бухать с горя, – жестко ответил я. – Тем более на грязной лестничной площадке.
– А у меня на кабак денег нет, – огрызнулась она, прижимая к себе бутылку. – Этот ликер дома стоял… еще с хороших времен остался. Берегла. Вот я и…
Она снова потянулась к горлышку, но я решительно перехватил ее запястье.
– Вставай, пошли.
Она попыталась встать, опираясь свободной рукой о стену, но высоченные шпильки вкупе с выпитым алкоголем сыграли с ней злую шутку. Нога на бетонной ступеньке предательски подвернулась, Людка тихонько ахнула и начала заваливаться назад.
Я среагировал мгновенно – бросился вперед, подхватил ее за талию и крепко прижал к себе, не дав упасть. Бутылка с ликером чудом не разбилась, глухо звякнув о перила.
Людка даже не попыталась отстраниться. Наоборот, она как‑то очень уютно обмякла в моих руках, облокотилась на мою грудь, запрокинула голову и заглянула мне прямо в глаза. На ее губах расплылась откровенно обольстительная улыбка. В затуманенном, чуть поплывшем взгляде промелькнула лукавая искорка, словно говорящая: «Ну что, студент, поймал свое нечаянное счастье? Удержишь теперь?»
И тут меня накрыло. Приятное, дурманящее чувство горячей волной прокатилось по телу. От нее пахло чем‑то невероятно женственным и пьянящим – терпкой смесью дорогих французских духов, сладкого фруктового ликера и легкого запаха ментола. Белый мех ее полушубка оказался очень мягким, но сквозь него мои руки отчетливо чувствовали податливое женское тело.
Для того, прежнего двадцатилетнего Олега Манькова, эта роскошная, яркая соседка всегда была чем‑то абсолютно недостижимым. Элитной птицей высокого полета, на которую обычный нищий студент мог только украдкой пускать слюни, провожая взглядом. А сейчас… сейчас это «недостижимое счастье» само упало мне в объятия.
Молодые, бешеные гормоны моего двадцатилетнего тела мгновенно взбунтовались, радостно откликаясь на эту внезапную близость. Это был одуряюще чувственный момент, который сюрреалистично контрастировал с обшарпанными стенами, окурками и запахом сырости грязного подъезда. Я стоял, держа в руках красивую женщину и чувствовал, как от этой близости начинает кружиться голова.
– А ты крепче, чем кажешься, – отпустила Люда, в общем‑то, довольно обидный для мужского самолюбия комплимент, не спеша отстраняться.
– А еще я старше, чем выгляжу, – с усмешкой ответил я.
– Чего? – она непонимающе сдвинула брови.
Вязкое, дурманящее наваждение рассеялось так же внезапно, как и нахлынуло, столкнувшись с банальным непониманием. Пьяная, запутавшаяся женщина в моих руках мгновенно перестала быть роковой соблазнительницей, превратившись в обычную соседку с кучей проблем.
– Пойдем в квартиру, – вздохнул я.
Она послушно кивнула. Мы открыли дверь и зашли в темную прихожую. Я придержал Люду за плечи и начал аккуратно стягивать с нее тяжелый белый полушубок, как вдруг алкоголь и пережитый за день стресс взяли свое – она буквально отрубилась прямо у меня в руках. Просто закрыла глаза и безвольно обмякла.
Чудом не уронив ее на пол, я подхватил Люду и кое‑как дотащил до большого дивана в комнате. Осторожно уложил, стараясь не разбудить, и стянул с ее ног сапоги на высоченной шпильке.
Нащупав в темноте какой‑то теплый плед, я заботливо накрыл ее до самого подбородка. Люда уютно свернулась калачиком, смешно сморщила нос и пробормотала во сне что‑то совершенно неразборчивое, но очень милое и по‑детски беззащитное. Оставив ее отсыпаться, я вышел в прихожую, пошарил в карманах сброшенного полушубка, нашел ключи и, выйдя на лестничную клетку, запер дверь снаружи.
Поднимаясь по лестнице, я вдруг почувствовал, как внутри начинает закипать злость на самого себя. Скулы аж свело от досады. Я ведь уже в который раз клятвенно обещал себе, что наконец‑то вплотную займусь домашними!
Однако по факту выходило, что всё это время я только и делал, что непрерывно бегал, суетился и решал проблемы. Выстраивал схемы, разруливал свои косяки, спасал бизнес, вытаскивал из дерьма, в общем‑то, совершенно чужих мне людей вроде той же Людки. А вот своих родных я постоянно, изо дня в день привычно откладывал на потом. Срабатывала мерзкая, эгоистичная успокоилочка: ну, они же тут, рядом – куда они денутся? Подождут немного, пока я тут великого комбинатора из себя строю.
Оправдывать себя было легко. Философствовать, что жизнь – это бурная река, а все мы в ней лишь безвольные щепки. Подхватит тебя стремительным потоком, понесет на камни, закрутит в водовороте повседневной суеты – и всё, не остановишь, как ни барахтайся.
Но у меня‑то ситуация в корне другая! Мне выпал невероятный шанс переиграть всё заново. Шанс перестать быть этой самой щепкой и попробовать наконец поплыть не по течению, а против него. Выгрести именно туда, куда нужно мне, а не куда тащит слепая судьба. И я был просто обязан этот шанс использовать на все сто процентов!
* * *
Я мог уговаривать себя на что угодно. Мог хорохориться по самое не могу, бить себя пяткой в грудь, строить грандиозные планы и клятвенно обещать себе расставить, наконец, правильные жизненные приоритеты.
Но… реальность, как обычно, насмешливо щелкнула меня по носу.
Утром, ровно в восемь ноль‑ноль, я уже стоял на лестничной площадке перед дверью Людкиной квартиры.
Тяжело вздохнув, я покрутил на пальце связку чужих ключей. Ну не мог же я, в самом деле, просто взять и бросить ее запертой! Проснется сейчас девка с дикого похмелья: голова трещит по швам, во рту пустыня, на шее висит долг в пятьсот баксов опасному барыге, а тут еще и из собственной квартиры не выйти – дверь‑то я снаружи закрыл. Это же гарантированная истерика и натуральная паническая атака.
А мне потом моя же собственная совесть всю плешь проест. Так что, великий я пловец против течения или просто щепка в реке времени, а ответственность за свой вчерашний рыцарский порыв нести всё равно придется. Я вставил ключ в замочную скважину и тихонько повернул его на два оборота.
Я думал, что застану классическую картину мучающейся от жесточайшего похмелья девушки. Уже в красках представлял себе, как с умным видом буду ее поучать: мол, пить надо с головой! У нее и так куча серьезных неприятностей, а неконтролируемое распитие сомнительных ликеров на холодных ступеньках могло ей этих проблем только подкинуть. А потом я, опять же из исключительно рыцарских побуждений, снисходительно предложу ей сбегать за банкой соленых огурцов, чтобы добыть оттуда живительный рассол и спасти страдалицу…
Однако, когда я тихонько прикрыл за собой входную дверь и шагнул в прихожую, то неожиданно услышал звук плещущейся воды, доносящийся из‑за двери ванной.
Вот это да! Да я сам после такого количества химозного алкоголя вряд ли бы вообще смог оторвать голову от подушки в такую несусветную рань! А Людка не только как‑то умудрилась самостоятельно поднять себя с дивана, но и уже вовсю принимала утренний душ. Гвозди бы делать из этих людей!
В голове внезапно, словно искра, мелькнула одна совершенно дикая идейка касательно её персоны, но до конца сформировать эту мысль я не успел.
Дверь ванной отворилась, выпустив в прохладную прихожую облако теплого пара, и оттуда легким шагом выпорхнула Людка. На ней был только коротенький махровый халатик, едва прикрывающий бедра. С мокрых, зачесанных назад волос на плечи падали капли воды. Лицо – абсолютно чистое, умытое, без единого грамма «боевой раскраски». И, надо признать, такой – свежей, естественной и по‑утреннему домашней – ей было гораздо лучше. Вся напускная вульгарность куда‑то бесследно исчезла, оставив передо мной просто очень красивую девушку.
– Привет! – бодро поздоровалась она, энергично растирая волосы полотенцем. – А ты чего ни свет ни заря?
– Да я ж тебя вчера снаружи на ключ запер… – немного растерянно пробормотал я, всё ещё удивляясь её неожиданно цветущему виду. – Пришел вот выручать.
– Тоже мне проблема! – Людка беспечно отмахнулась. – У меня тут три комплекта запасных ключей по тумбочкам распихано! Выбралась бы без проблем.
– Ну, я же этого не знал… – развел я руками, чувствуя себя немного глупо.
Людка остановилась, отняла полотенце от головы и, склонив голову набок, посмотрела на меня. В её глазах снова зажглась та самая лукавая, дразнящая искорка.
– И я не знала… – протянула она с откровенно кокетливой улыбкой, делая мягкий шаг в мою сторону, – что ты у нас, оказывается, такой джентльмен.
Глава 4
Однако уже через пару минут нашего разговора, когда я вкратце обрисовал ей суть внезапно посетившей меня идеи, с Люды как ветром сдуло всю её утреннюю игривость и напускную уверенность.
– Помощником генерала⁈ – она нервно заходила туда‑сюда по тесному коридору, то и дело запахивая полы своего короткого халатика. – Курсы по огневой подготовке⁈ Олег, ты совсем с ума сошел⁈ Где я – и где всё это армейское начальство с сейфами и бумагами⁈ Я же в этом ни бум‑бум!
– Намного ближе, чем ты себе представляешь, – спокойно парировал я, наблюдая за ее паническими метаниями. – И, кстати, иди‑ка переоденься.
Люда резко остановилась, картинно оперлась плечом о дверной косяк и приняла нарочито соблазнительную позу, слегка выставив вперед стройную ногу.
– Что, студент, смущаю? – с лукавой усмешкой прищурилась она.
– Нет, – я даже бровью не повел. – Просто у тебя ноги уже синеть начали от холода.
Отопление в нашем доме работало из рук вон плохо, и чугунные батареи были едва‑едва теплыми. И если эта горячая во всех смыслах девушка продолжит вот так сновать передо мной по бетонному полу в одном тонком халатике – она стопроцентно уже к завтрашнему утру сляжет с гриппом. А такой расклад меня категорически не устраивал – у меня на нее, между прочим, были очень серьезные планы! Больной кандидат на должность генеральского адъютанта мне был не нужен.
– Заодно, пока будешь натягивать свитер, мысли в кучу соберешь, – бросил я ей вслед. – И наконец поймешь, что ты просто создана для этой работы.
Вначале я и сам немного сомневался в этой внезапной мыслишке, но чем больше я над ней размышлял, тем отчетливее понимал – мне в голову пришло нечто поистине гениальное!
Во‑первых, Людмиле сейчас отчаянно, просто позарез нужны были деньги. Долг валютчику висел над ней дамокловым мечом, а счетчик тикал. А значит, дай я ей сейчас эту работу, пахать на генерала она будет не за страх, а за совесть. Ну и за будущую хорошую зарплату, естественно. Мотивация у нее сейчас просто железобетонная.
Во‑вторых, если отбросить морализаторство и посмотреть на ее навыки прагматично… Она ведь совсем недавно виртуозно разводила богатеньких придурков на совместные поездки в казино, где те с легким сердцем и пустой головой спускали весьма некислые суммы. Что это значит на сухом языке бизнеса? Это значит, что она умела делать продажи ! И пусть фактически она продавала им красивую аферу, какая, к черту, разница⁈ У девушки налицо великолепные коммуникативные данные, бронебойная харизма и врожденное умение вести переговоры с самыми разными людьми. В коммерческом плане она – настоящий алмаз. Да, пока еще абсолютно неограненный.
Но я‑то тогда на что? Натаскать эту сообразительную девицу в базовом делопроизводстве, чтобы она не путала накладную с договором аренды – это дело на полдня. Объяснить всякие профильные тонкости, чтобы она могла уверенно козырять умными терминами перед клиентами ДОСААФ – ну, еще неделя плотных тренировок.
Люда вышла в коридор, переодевшись в простенький уютный свитер и обтягивающие джинсы. Влажные волосы она наскоро собрала в тугой хвост. Впрочем, глазки подкрасить всё‑таки успела – профессиональная женская привычка неискоренима.
– Так и будем в прихожей стоять? – хмыкнула она. – Пойдем на кухню, хоть чайку попьем.
До работы мне оставалось еще с полчаса. Но, в конце концов, я же теперь целый генеральный директор собственной фирмы! А начальство, как известно, не опаздывает, оно задерживается.
– А давай по чайку, – легко согласился я.
На крошечной кухне к чаю чудесным образом нашлись дефицитные шоколадные конфеты с коньяком. Да и сам чай оказался на удивление хорош – настоящий, крепкий индийский, с тем самым слоном на пачке. В мое родное время такой днем с огнем было не сыскать, полки давно заполонили безвкусные суррогатные пакетики.
– Весь этот деловой бизнес‑лоск мы на тебя быстро наведем, – уверенно произнес я, сидя за кухонным столом и прихлебывая горячий напиток. – Это вообще не проблема. Главное – это твоя врожденная чуйка. Ты на себя посмотри…
– Что, так хороша? – Людка игриво стрельнула глазками из‑за кружки, по привычке включая кокетство.
– Не без этого, – честно признал я. – Но главное твое достоинство в другом – ты же при желании эскимосам прошлогодний снег продать сможешь! У тебя язык подвешен идеально, ты умеешь располагать к себе людей. А всё остальное, вроде правильного заполнения бумажек – дело наживное.
Людка тяжело вздохнула и вдруг потупила взгляд, нервно водя пальцем по краю чашки.
– Всё равно не пойду. Я же не вчера на свет родилась, Олег. Прекрасно понимаю, зачем себе всякие престарелые адмиралы молоденьких и хорошеньких помощниц в приемные сажают…
– Во‑первых, он генерал, – поправил я.
– Да хрен редьки не слаще! – отмахнулась она. – Ты думаешь, будь у меня такое желание, я бы не могла себе богатого «папика» найти, чтобы он мне все долги закрыл?
– Запросто нашла бы, даже не сомневаюсь, – кивнул я. – Но Зимов… он мужик совершенно другого склада. Начнем с того, что он изначально вообще меня на это место звал, а я на роль содержанки как‑то не очень подхожу. И во‑вторых, у него на рабочем столе, на самом видном месте, стоит фотография с женой и внуками. Ему реально нужен толковый помощник, который вытянет коммерческое направление, а не любовница для утех в подсобке.
– Ну, не знаю… – с сильным сомнением протянула Люда, явно колеблясь.
– Тебе деньги срочно нужны? – пошел я с козырей.
Она мрачно поджала губы и утвердительно мотнула головой.
– У тебя сейчас хоть какие‑то другие реальные варианты для заработка таких сумм есть? С учетом того, что панель ты, как мы выяснили, даже не рассматриваешь?
Люда сначала зло, с явным вызовом вскинула на меня глаза, собираясь резко ответить, но быстро сдулась и совсем понуро, тихо ответила:
– Нет.
– Ну а о чем ты тогда вообще думаешь? – я развел руками, ставя точку в споре. – Попробуешь. Не потянешь, не сработаетесь или генерал начнет руки распускать – развернешься и уйдешь, никто тебя силой держать не станет. Но что‑то мне подсказывает, я даже уверен – ты потянешь. Еще как потянешь!
А дальше мы устроили самый настоящий показ мод. Все ее откровенные секси‑наряды я с ходу и безжалостно забраковал. Хотя, надо честно признать, во всех этих обтягивающих мини‑платьях и микроюбках Людмила смотрелась просто бомбезно. Вот дал же бог девке ноги, а? Но я живо представил себе картину: у Юрия Ивановича в здании ДОСААФ постоянно трется целая толпа суровых мужиков. Придет к ним в коридоры такая расфуфыренная цаца – и они же там друг друга нафиг.
Поэтому, перерыв весь гардероб, мы в итоге остановились на строгом брючном костюме. Он сидел на ней как влитой, выглядел очень элегантно, по‑деловому, но при этом был напрочь лишен того мощного сексуального заряда, который Люда по привычке пыталась излучать.
– Пойдет, – удовлетворенно кивнул я, оглядывая результат. – Вот прямо идеально! Только давай еще волосы в пучок собери…
Люда подошла к зеркалу и послушно стянула свои роскошные волосы на затылке, как я и просил. Сразу появилось что‑то учительское, строгое и невероятно притягательное в своей недоступности.
– Ну всё, – я одобрительно поцокал языком. – Хоть сейчас на обложку «Форбс»!
– Куда? – она непонимающе хлопнула ресницами.
– Неважно. Считай, что в передовики производства, – отмахнулся я. – Всё, собирайся, выходим.
К слову, еще до начала этого импровизированного показа мод я успел созвониться со Степаном и попросить его об одной очень специфической услуге. В народе не зря говорят: хочешь найти в городе что‑нибудь необычное, редкое или даже откровенно запрещенное – спроси таксиста! Этот железный принцип сработал безотказно и на этот раз. Степан внимательно выслушал мою нестандартную просьбу и, не задавая лишних вопросов, сказал, что знает нужного человека.
Мерзнуть на улице нам не пришлось – Степан, как обычно, проявил чудеса профессиональной педантичности, подкатив к подъезду на своей «Волге» чуть ли не секунда в секунду.
– Слушай, Олег… – Люда зябко повела плечами, пока мы шли к машине. – Ты как‑то уж слишком быстро поднялся. Какие‑то генералы, личное такси… Ты вообще чем таким занялся‑то?
– Страшной запрещенкой, – зловеще понизив голос, ответил я. – Юриспруденция называется. Садись давай.
Я распахнул перед ней заднюю дверцу. Девушка грациозно скользнула в салон, я захлопнул дверь, а сам привычно плюхнулся на переднее пассажирское сиденье и протянул Степану руку для приветствия.
Однако всё внимание водителя было без остатка приковано к моей спутнице.
– Доброе утро, – слегка завороженно произнес он, не отрывая взгляда от зеркала заднего вида. И только потом, словно очнувшись, заметил мою зависшую в воздухе ладонь, крепко ее пожал и кивнул на Люду: – Девушка твоя, Олег?
– Девушка? – искренне удивилась Люда на заднем сиденье.
– Хуже, – философски вздохнул я.
– В смысле – хуже⁈ – моментально вспыхнула и возмутилась она.
– Соседка, – рассмеялся я.
Мы со Степаном дружно грохнули со смеху, представив весь масштаб бедствия под названием «красивая соседка». Люда, сообразив, что это просто подколка, не стала строить из себя оскорбленную невинность и через секунду тоже весело и заразительно рассмеялась.
Такси доставило нас до особого квартала, который в народе уважительно называли «сталинским». Раньше в этих монументальных домах с высоченными потолками и толстенными стенами обитала исключительно элита: сплошные академики, профессура да партийная номенклатура. Но сейчас, в девяносто втором, социальный состав жильцов здесь начал стремительно и безжалостно меняться. Элитных новостроек в городе еще толком возводить не начали, поэтому эти величественные архитектурные мастодонты по праву считались чуть ли не лучшим и самым престижным жильем. Огромные квартиры в них сейчас активно, не считаясь с затратами, скупали новые хозяева жизни – удачливые коммерсанты, банкиры и поднявшиеся криминальные авторитеты.
Степан плавно притормозил у одного из массивных подъездов с остатками лепнины над козырьком.
– Третий этаж, квартира двадцать восемь, – коротко проинструктировал он, не заглушая мотор.
– А вы с нами не пойдете? – Люда вопросительно посмотрела на водителя, нервничая перед визитом к неизвестному человеку.
– А мне‑то зачем? – усмехнулся Степан, поудобнее перехватывая оплетку руля. – Я свое уже отучился.
Мы выбрались из уютного тепла «Волги» на утреннюю прохладу и шагнули в подъезд. Внутри оказалось на удивление чистенько и ухоженно. Никаких тебе привычных подпаленных спичками стен, матерных надписей на стенах или стойкого запаха сырости. Широкие лестничные пролеты, аккуратно выкрашенные стены, а на окнах между этажами стояли ухоженные цветы в горшках. Сразу видно –чужие здесь не ходят.
Мы поднялись на третий этаж и остановились перед обитой коричневой «кожей» дверью. Прямо по ее центру тускло поблескивал здоровый выпуклый глазок. Я нажал на кнопку звонка. Мелодичная трель эхом раздалась где‑то в недрах просторной квартиры.
– Может, его дома нет? – переминаясь с ноги на ногу, тихо спросила Люда после недолгой паузы.
Было очень заметно, как девушка нервничает, оказавшись в непривычной ситуации. Я лишь неопределенно пожал плечами и еще раз надавил на кнопку звонка. В мутном стекле огромного глазка вдруг мелькнула тень – нас кто‑то внимательно через него рассматривал.
– Вам кого? – раздался из‑за массивной двери настороженный мужской голос.
– Мы к Андрею, – ответил я, стараясь говорить уверенно.
– Нет тут и никогда не было никакого Андрея!
Я машинально посмотрел на металлические цифры на двери. Всё верно, квартира двадцать восемь.
– Но… нам сказали, что есть… – начал было я.
– Кто сказал? – резко перебил голос.
– Степан, – я выложил главный козырь. – Мы от Степана.
– Так бы сразу и сказали, – тон невидимки изменился.
