Текст книги "Звоните Манькову! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц)
Глава 10
Аленка уверенно привела нас к «своей» точке – просторной палатке, где на стойках из труб были аккуратно развешаны на плечиках вполне приличные вещи. Хозяйкой оказалась дородная, укутанная в пуховый платок поверх дутой куртки тетка с красным от мороза, но очень добродушным лицом.
– Тетя Валя, принимай оптовиков! – звонко отрапортовала Аленка. – Нам парней одеть надо. Строго, солидно, для бизнеса.
Тетя Валя цепким взглядом окинула нашу троицу, безошибочно вычислила во мне того, кто будет платить, и засуетилась.
Мы реально брали оптом. На Серегу как влитой сел серый костюм‑тройка. Я же нашел себе классику на все времена – однобортный темно‑синий костюм. Аленка тоже присмотрела себе строгую, но изящную юбку‑карандаш и приталенный жакет.
– Сорочки у меня не берите, – сказала нам тетя Валя, упаковывая вещи в огромный клетчатый баул. – Они у меня китайские, после первой стирки воротники винтом пойдут. Вон туда, в пятый ряд пройдете, там у Раисы польские рубашки, чистый хлопок. Скажете, что от меня.
– Понял, спасибо, – кивнул я.
И тут из‑за ширмы вышел Толик. Пока мы с Серегой мерили нормальную классику, этот эстет углядел в самом углу палатки нечто невообразимое. Это был двубортный пиджак цвета спелой, даже перезревшей малины. С золотыми пуговицами, естественно. Под него Толик напялил черную водолазку.
Он стоял на картонке, гордо выпятив грудь, и смотрел на свое отражение в зеркале. Выглядел он при этом как эталонная карикатура на «нового русского», чудом сбежавшая со страниц анекдота.
– Матерь божья… – выдохнула Аленка и прыснула со смеху, прикрыв рот ладошкой.
Серега тоже не сдержался и заржал в голос.
– Вы чего? – обиделся Толик, одергивая полы этого малинового великолепия. – Нормальный прикид! Строго и со вкусом!
– Толя, ты в этом костюме похож на пожарного, – честно сказал я. – Сними это немедленно, не позорь фирму.
– А вот и не сниму! – заупрямился Толик. – Это мой корпоративный стиль! Вы как хотите, а я его беру.
Я лишь тяжело вздохнул. В конце концов, пусть ходит клоуном, если ему так нравится.
Я уже достал бумажник, чтобы расплатиться с тетей Валей, как вдруг наша торговая идиллия была грубо нарушена. К палатке вразвалочку подошли двое. Лет по девятнадцать‑двадцать, не больше, но габаритов внушительных – шеи шире головы. Оба в дешевых кожаных куртках‑пузырях и спортивных штанах. Классическая уличная пехота, низшее звено пищевой цепи рэкета девяностых.
– Ну че, тетя, – лениво процедил тот, что повыше, сплевывая шелуху от семечек прямо под ноги продавщице. – Конец недели. За место отслюнявливай.
Тетя Валя вжала голову в плечи и суетливо полезла в карман своего необъятного пуховика. Лезть в чужие разборки на рынке в мои планы категорически не входило. В девяностые у толкучек были свои волчьи законы, и чужаков, пытающихся играть в Робин Гуда, здесь не любили ни бандиты, ни сами торговцы. И все прошло бы без шума и пыли, если бы один из бандосов не обратил внимание на Толика.
– А тебе по масти такой пиджак носить?
Толик, видимо, окончательно поверив в свою нереальную крутизну из‑за нового прикида, выдал:
– Слышь, бакланы! А вы вообще чьи будете?
«Бакланы» переглянулись.
– Кабана знаете? – продолжил давить на них Толян.
Я мысленно хлопнул себя по лицу обеими руками. Быки удивленно уставились на малиновое недоразумение. Секунду они переваривали услышанное, а потом лица их начали наливаться дурной кровью.
– Ты че, попутал, фраер? – бык сбросил куртку с одного плеча, освобождая руки для драки. – Ты кого бакланами назвал? Иди сюда, я тебе сейчас этот пиджак в жопу засуну!
Ситуация выходила из‑под контроля. Через секунду Толику сломают нос, Серега бросится на помощь, их начнут месить ногами…
Я быстро вклинился между Толиком и рэкетирами, жестко задвинув своего горе‑помощника себе за спину.
– Тормози, пехота, – тихо, но уверенно произнес я.
Я смотрел прямо в глаза старшему быку тяжелым, немигающим взглядом. Этому фокусу я научился за годы судебных баталий – иногда взгляд работает лучше любого хука справа.
– Пацан перегрелся, – я кивнул на притихшего за спиной Толика. – Нацепил обновку, вообразил себя Аль Капоне. Не обессудьте.
Пока бык переваривал мою тираду, я неуловимым движением достал из кармана сложенную купюру – не слишком большую, чтобы не спровоцировать на грабеж, но вполне достаточную для двоих уличных гопников. И аккуратно, без суеты, сунул ее в руку старшему.
– Держи, командир. Выпейте с корешем пива за наше здоровье. А мы тихо‑мирно заберем шмотки и свалим. Добро?
Рэкетир на секунду опешил от такого поворота. Его напарник тоже сбавил обороты, косясь на зажатую в кулаке старшего денежку. Уличная шпана выходила на рынок ради заработка, а не ради того, чтобы бесплатно ломать кулаки о каких‑то клоунов в малиновом. Деньги сами прыгнули в руки – конфликт исчерпан.
– Слышь, ты своего баклана на поводке держи, – буркнул старший, пряча купюру в карман треников. В его голосе уже не было злобы, остался только дежурный пафос для сохранения лица. – В следующий раз язык вырву.
– Обязательно, – кивнул я. – Удачи на смене.
Они развернулись и вразвалочку пошли дальше по рядам.
Глядя им вслед, я четко осознал одну простую вещь: в этом диком времени напороться на перо или проломленный череп можно было буквально на каждом шагу. Деньги здесь решали далеко не всё. Главным была реальная, грубая сила, которая за тобой стоит. А нашу силовую «крышу» нам еще только предстояло создать.
Я шумно выдохнул, и моя левая рука наконец‑то разжала вспотевшую рукоять «Вальтера» в кармане.
– Молодцы, ребята, что связываться не стали, – тихо запричитала тетя Валя, нервно одергивая свой пуховик. – Откупились – и слава богу, целее будете. Эти торпеды тут не просто так борзеют. Они под большим человеком ходят. Под чиновником каким‑то важным.
– Все нормально, тетя Валя. Мы люди мирные, – успокоил ее я.
Мы быстро рассчитались. Из благодарности за то, что мы увели конфликт от ее палатки без шума и драки, тетка всё‑таки сделала нам хорошую скидку, так что Толиков малиновый пиджак обошелся нам в сущие копейки. Попрощавшись, мы подхватили объемистые баулы с вещами и поспешили к выходу с рынка.
Степан ждал нас там же, где и высадил. Он уже завел мотор и прогревал свою «Волгу».
Как только мы подошли к такси, я поставил сумки прямо в снег, резко развернулся и мертвой хваткой вцепился в лацканы дурацкого пиджака Толика
– Слушай меня внимательно, Толя, – прошипел я ему прямо в лицо, не обращая внимания на удивленный взгляд высунувшегося в окно Степана. – Если ты еще хоть раз… хоть один, мать твою, раз, влезешь в разборки со своим Кабаном… Я тебя убью.
Толик судорожно сглотнул, его глаза испуганно забегали.
– Понял… – едва слышно пискнул он.
– Нет, Толя. Хуже, – я брезгливо отпустил его одежду и отряхнул руки. – Я тебя уволю. А теперь садись в машину.
– Нам еще польские рубашки покупать… – напомнила Аленка.
– Тьфу ты, блин! – с глупой разборкой на ровном месте я и забыл, что у нас некомплект. – Возвращаемся. Но без историй и без глупостей!
Польских рубашек и пару изящных блузок для Аленки мы действительно набрали целый баул. Загрузили всё это добро в багажник и с нескрываемым облегчением попадали в прогретый салон «Волги».
– По домам? – мельком глянув на нас в зеркало, буднично поинтересовался Степан.
И тут Серега, от которого я меньше всего ожидал подобной инициативы, вдруг выдал:
– А давайте отдохнем и расслабимся, а? Столько всего за сегодня произошло…
– Давайте! – тут же радостно подхватила Аленка. После массированного шопинга у нее горели глаза.
– Ага, щас, – саркастично хмыкнул Толик. – Вы этого сухаря, – он бесцеремонно ткнул пальцем в мою спину, – в жизни не уговорите в нормальный клуб сходить!
– В клуб – однозначно нет, – спокойно парировал я, не оборачиваясь. – А вот в хороший ресторан… почему бы и нет? Гулять так гулять.
– Ресторан? – Толик скривился так, будто ему предложили выпить уксуса. – Скукота пенсионерская! Сидишь, жрешь, в тарелку пялишься. Нам оторваться надо, чтобы музон лупил насквозь, чтоб девчонки танцевали! Да, Серега?
– Ну, вообще‑то нет, – Серега не поддался на провокацию. – Ресторан – очень хорошая идея. Пойдемте в «Океан», там морепродукты отличные подают.
– Чего⁈ – Толик округлил глаза. – Рыбу жареную жрать? В чем кайф‑то⁈ Я вон минтая в студенческой столовке наелся на всю оставшуюся жизнь!
– Сам ты минтай, деревня, – презрительно фыркнула Аленка. – Там не рыба, там моллюски всякие! Мидии, актинии… у меня подругу туда один богатый коммерсант недавно приглашал. Она сказала, что вкуснее в жизни ничего не ела. В полном восторге осталась!
– Решено, – я кивнул, подводя черту под дискуссией. – Идем в «Океан». Приобщимся к высокой кухне. Давайте тогда сейчас по домам, переоденемся и…
– А нафига по домам? – снова встрял Толик, которого перспектива «выгулять» малиновый пиджак прямо сейчас грела больше всего. – Время только на дорогу терять! Давайте все покупки скинем в офисе, прямо там переоденемся во всё новое и сразу рванем туда! Шеф, – он панибратски похлопал Степана по спинке сиденья, – ты этот «Океан» знаешь?
Степан утвердительно кивнул, всем своим видом показывая, что хлопать его во время вождения – плохая затея.
– Ну вот! – обрадовался Толик. – Давай тогда в ДОСААФ, а оттуда сразу в этот ваш рыбный рестрик!
Степан вопросительно посмотрел на меня.
Я на секунду задумался. А в самом деле, зачем нам по всему городу мотаться?
– Давай по плану Толика, – скомандовал я Степану. – Закинем вещи на базу, наведем марафет прямо в офисе и едем ужинать. Заслужили.
* * *
Ресторан «Океан» встречал гостей беспощадным китчем прямо с порога.
Над массивными дубовыми дверями почему‑то висела гигантская фигура золотой рыбки. Рыбка была облеплена блестящей золотистой фольгой, которая кое‑где уже начала шелушиться и отваливаться. Какое отношение пресноводная сказочная рыбешка имела к суровому бескрайнему «океану» – оставалось загадкой, но создатели заведения явно считали, что это выглядит очень статусно.
По бокам от входа стояли два классических мордоворота. Эти ребята были упакованы в настоящие черные смокинги с бабочками! Правда, смокинги угрожающе трещали на их необъятных бычьих шеях, а подмышками топорщились кобуры. Открывать перед нами двери эта парочка даже не подумала, лишь проводив нас сканирующими взглядами. Швейцарами подрабатывать – не их уровень, они здесь стояли чисто для нагнетания солидности и соблюдения порядка.
Я сам потянул на себя тяжелую медную ручку, пропуская Аленку, Серегу и Толика внутрь. Мы сдали верхнюю одежду в гардероб и прошли в основной зал.
– Ну ведь круто, правда? – восторженно выдохнула Аленка, озираясь по сторонам.
Я тактично промолчал. Мне‑то в силу опыта было с чем сравнивать – я прекрасно помнил из своей прошлой жизни, как должны выглядеть стильные и действительно дорогие рестораны. А здесь…
А здесь царил абсолютный, первозданный хаос стилей, фактур и эпох. Потолок украшали помпезные, нереально огромные хрустальные люстры в стиле ампир, которые мирно соседствовали с неоновой подсветкой кислотных цветов. Стены были глухо затянуты тяжелым красным бархатом, поверх которого дизайнеры‑самоучки зачем‑то щедро развесили рыбацкие сети с запутавшимися в них пластмассовыми крабами, якорями и морскими звездами.
Пространство между массивными дубовыми столиками зонировали фальшивые античные колонны из гипса, кривовато выкрашенные «под малахит», а под потолком в центре зала лениво вращался диско‑шар из зеркальных осколков. В довершение этой сюрреалистичной картины, весь пол устилал бордовый персидский ковер с густым ворсом.
Это была вырвиглазная безвкусица. Но для неизбалованного советского обывателя образца девяносто второго года вся эта эклектика кричала только об одном: здесь элита, здесь статус, здесь богато!
И надо признать, Толик в своем новом малиновом пиджаке с золотыми пуговицами вписался в этот интерьер просто идеально. Как родной!
К нам тут же подбежала шустрая официантка. На ней была стандартная белая блузка и черная юбка, но для поддержания морской тематики поверх блузки был накинут сине‑белый матросский воротник‑гюйс, а на груди болтался пластиковый бейдж в форме карася.
– Добрый вечер! – заученно прощебетала она, перекрикивая гомон в общем зале. – Вам VIP‑кабинку предложить или большой столик в зале?
– А давайте ВИП! – тут же расправил плечи Толик, явно намереваясь выгулять свой малиновый пиджак по высшему разряду.
– Отмена! – быстро скомандовал я, осадив нашего новоиспеченного мафиози. – Большой столик в зале, пожалуйста.
Она кивнула и повела нас через всё это красно‑золотое великолепие. И пока мы шли, я понял, что зря катил бочку на ночные клубы. Музыка в «Океане» лупила из колонок так, что слегка вибрировали зубы. Из динамиков надрывался Богдан Титомир, и чтобы просто перекинуться с идущим рядом Серегой парой слов, приходилось нещадно напрягать связки. На уши этот децибельный ад давил ничуть не меньше, чем на дискотеке.
Мы уселись за стол. Официантка ловко раскидала перед нами тяжелые, обтянутые кожзамом папки с золотым тиснением и испарилась.
Я с предвкушением открыл первую страницу. Я‑то, наивный человек из будущего, по привычке надеялся увидеть в «Океане» хотя бы устриц, фаланги камчатского краба, ну или тех самых мидий с «актиниями», которыми так восторгалась Аленкина подруга.
Но на меня тут же обрушилась суровая реальность. Откуда, черт возьми, взяться свежим мидиям в провинциальной Туле образца девяносто второго года⁈ Логистика до таких чудес еще просто не дошла.
– Ого, гляньте! – Серега восхищенно ткнул пальцем в плотный картон меню, перекрикивая Титомира. – «Суп по‑королевски с норвежским лососем»!
Я присмотрелся к мелким строчкам состава под пафосным названием.
– Серег, это обычная уха. Скорее всего, из консервированной горбуши с картошкой.
– А вот, смотрите, какая экзотика! – Аленка с придыханием зачитала с соседней страницы: – Салат «Поцелуй Посейдона»! Слушайте состав: крабовые палочки, сладкая кукуруза, рис, яйцо, майонез провансаль… Ничего себе, как изысканно!
Я мысленно сделал рука‑лицо. Ну да, крабовые палочки, которые к крабам не имели вообще никакого отношения, сейчас считались жутким дефицитом и непременным атрибутом самого богатого праздничного стола.
– Пацаны, тут раки есть! – Толик аж подпрыгнул на стуле, зашуршав своим малиновым великолепием. – Настоящие! Смотрите: «Раки отварные по‑средиземноморски с укропом»! Гуляем! Возьмем сразу ведро!
– Толя, какие средиземноморские раки с укропом? – я потер виски, чувствуя, как от местной акустики начинает болеть голова. – Их вчера в Упе наловили под мостом.
Это была дикая, невообразимая смесь. Дешевые рыбные консервы, речные раки, перемороженный минтай в кляре и салаты, щедро залитые майонезом – всё это гордо выдавалось за элитные дары океана. Ребята листали страницы с благоговением, тыча пальцами во всё новые кулинарные шедевры вроде «Кальмара по‑флотски» и заливного «Морская звезда», а я сидел и пребывал в гастрономическом шоке от этого ассортимента.
Мы сделали заказ. Я, от греха подальше, выбрал максимально банальную картошку с запеченной рыбой, резонно опасаясь, что после экзотического салата с крабовыми палочками и щедрой порцией майонеза вечер может закончиться в инфекционном отделении.
От грохочущей басами музыки, сизого сигаретного дыма, висящего под потолком, и накопившегося за этот безумный день дикого напряжения у меня в висках начала монотонно пульсировать тупая боль. Когда наша официантка принесла графин с соком и первые закуски, я попросил у нее таблетку анальгина или, на худой конец, цитрамона. Девушка сочувственно кивнула, упорхнула к барной стойке и через минуту вернулась с виноватым лицом.
– Извините, в аптечке только валидол, перекись и зеленка, – развела она руками.
Зеленкой мигрень явно не вылечишь. Я вспомнил, что когда мы подъезжали и парковались, я видел витрину дежурной аптеки прямо через дорогу от «Океана».
– Народ, налетайте пока без меня, – бросил я ребятам, поднимаясь из‑за стола. – Я в аптеку на пять минут, голова раскалывается.
Выйдя из зала, я забрал куртку в гардеробе и толкнул тяжелую входную дверь. В лицо ударил морозный уличный воздух. Вдохнув полной грудью, я почувствовал, как спазм в висках немного отпускает.
Я уже собирался спуститься по заснеженным ступенькам и перебежать дорогу, как мой взгляд выцепил весьма неприятную сцену, разворачивающуюся прямо у крыльца ресторана.
Какой‑то здоровенный бугай с характерным бритым затылком настойчиво прессовал хрупкую девушку в светлом пальто. Она пыталась обойти его, чтобы спуститься к тротуару, но тот шаг за шагом преграждал ей путь, нависая сверху и что‑то агрессивно втирая. Те два вышибалы‑швейцара у входа, стояли и делали вид, что их это совершенно не касается.
– Да пустите меня! – донесся до меня звонкий девичий голос.
Она дернулась в сторону, попытавшись проскользнуть мимо, но бритоголовый – по иронии судьбы упакованный в точно такой же двубортный малиновый пиджак, как у Толика, только раза в два шире в плечах – грубо схватил ее за руку выше локтя.
– Слышь, ты че ломаешься? – рыкнул он, силой разворачивая ее к себе. – Я к себе домой не каждую вожу.
Девушка вскрикнула. В этот момент тусклый свет от уличного фонаря и неоновой вывески ресторана упал на ее лицо, и я замер на верхней ступеньке, словно налетев на невидимую стену.
Это была Катя. Первая красавица юрфака. Недосягаемая мечта доброй половины курса, гордость деканата и просто хорошая, умная девчонка.
Всем привет! Деев на связи! Сегодня у нас открытие подписки на второй том.
Мы с Маньковым только разогрелись, так что готовьтесь к бешеному коктейлю из опасных столкновений, изящных многоходовочек и лихих сюжетных виражей.
Всем шампанского! Присаживайтесь – и поехали!
Глава 11
Я обернулся к застывшим возле входа охранникам в трещащих по швам смокингах.
– Эй! Вы чего стоите, как истуканы⁈ Там девушку обижают!
Один из амбалов нехотя соизволил повернуть голову в мою сторону, смерив меня ленивым, равнодушным взглядом.
– На улице обижают – не наша проблема. Мы внутри за порядком следим.
Я лихорадочно соображал. Было ясно, что того мужика, который сейчас волок Катю по тротуару, я физически не вытяну при всем желании – он был раза в три шире меня. Мой последний аргумент – «Вальтер», благополучно лежал в офисе. Оставался один универсальный язык девяностых. Я полез во внутренний карман и торопливо вытащил купюры.
– Мужики, помогите, а? – протянул я охранникам деньги.
Второй амбал в смокинге брезгливо скривился.
– Не‑е‑е, братан. Это же Колька Бессмертный. Авторитетный пацан. С ним зарубаться из‑за девки – себе дороже.
И оба секьюрити снова застыли, как изваяния, всем своим видом показывая, что сеанс связи окончен. А «бессмертный упырь» тем временем продолжал упорно тянуть упирающуюся Катю по скользкому асфальту.
– Да он же ее сейчас в машину затащит! – крикнул я от отчаяния.
– Значит, не повезло, – флегматично пожал плечами первый амбал.
Его напарник лениво кивнул в сторону парковки:
– И вообще, это не наши головняки. Вон ее машина стоит. С водителем. Пусть водила ее и охраняет, он за это бабло получает.
Я повернул голову и увидел черный представительский «Мерседес», на котором Катю обычно привозили в институт. На водительском сиденье, безмятежно откинув голову на подголовник, дремал охранник. И это в то время, когда прямо перед его носом гребаный Колян тащил за собой девчонку, которую водила обязан был защищать!
Орать и махать руками было абсолютно бесполезно – в породистых немцах замечательная звукоизоляция. Нужен был радикальный аргумент.
Я метнулся к обледенелой декоративной клумбе у крыльца ресторана. Ободрав ногти, подцепил пальцами увесистый кусок мерзлого грунта пополам со льдом. Выпрямился, прицелился и со всего маху впечатал этот снаряд прямо в лобовое стекло «Мерседеса».
Раздался оглушительный «бум»! Немецкий триплекс выдержал удар, не осыпавшись, но по нему эффектно разлетелась ледяная крошка.
Водительская дверь распахнулась с такой невероятной скоростью, будто ее выбило взрывом. Из салона пулей выскочил крепкий, коротко стриженный парень в кожаной куртке. Он ошалело завертел головой, пытаясь спросонья понять, какого черта происходит, и тут же наткнулся бешеным взглядом на меня.
Я приветливо помахал ему рукой, обозначая цель. И, не теряя больше ни секунды, сорвался с места и бросился по тротуару наперерез бугаю в малиновом пиджаке.
Я влетел в него с разбегу. Не пытаясь бить, я просто всем своим весом буквально повис на его правой руке – той самой, которой он мертвой хваткой сжимал Катю. Моей массы, умноженной на инерцию разбега, оказалось вполне достаточно, чтобы тушу Бессмертного ощутимо качнуло в сторону, и он остановился.
– Ты че, гнида⁈ – взревел бугай, пытаясь стряхнуть меня с руки, как назойливое насекомое. – Ты труп, понял⁈ Труп!
Он уже занес свой пудовый левый кулак, чтобы одним ударом размазать меня по асфальту, но тут к нам вихрем подлетел разъяренный охранник из «Мерса».
– Ты труп, сука! – рявкнул водитель, намертво хватая меня за воротник костюма.
Но в этот самый момент его взгляд упал на правую руку Коляна Бессмертного. Ту самую, которой он всё еще цепко держал Катю. Водитель поднял взгляд чуть выше и, наконец, увидел бледное, перекошенное от испуга Катино лицо.
Профессиональные рефлексы телохранителя сработали в разы быстрее, чем мысли. Водитель мгновенно разжал пальцы, отпуская мой воротник, и переключил всё свое безраздельное внимание на Коляна.
– А ну отпустил! – яростно заорал водитель.
– Хрен тебе! Я ее первый нашел! – оскалился Колян, даже не подумав выпустить свою «добычу».
Водитель решил не тратить время на длительные словесные дискуссии. Он явно был серьезным боксером с хорошей школой. Он технично качнул маятник, легко уходя от неуклюжего, размашистого замаха бугая, и нанес два коротких, невероятно быстрых и хлестких удара.
Первый – жесткий, пробивающий хук точно в печень. От такого попадания бугай согнулся пополам, со свистом выдохнув из легких весь воздух. Второй – акцентированный апперкот снизу вверх, прилетевший ровно в челюсть. Клацнули зубы.
Лично у меня от таких профессиональных подач либо ребра бы осыпались в ботинки, либо голова оторвалась и улетела в ближайший сугроб. Но Коляна прозвали Бессмертным явно не просто так.
Бугай лишь тупо помотал пробитой башкой, тыльной стороной ладони стер кровь, выступившую в уголке губ, и вдруг, издав какой‑то глухой утробный рык, обеими руками намертво вцепился в куртку водителя. Резко крутанувшись на месте, он с силой швырнул Катиного охранника прямо на крыло припаркованной рядом машины.
Раздался противный скрежет сминаемого металла, и телохранитель тяжело сполз по капоту на снег.
– Убью, сука! – дико взревел Колян и бросился добивать свою жертву.
– Милиция! – в панике закричала Катя. – Вызовите кто‑нибудь милицию!
Я, краем глаза отметив, как ее охранник встает на ноги и тут же пробивает хлесткую «двоечку» прямо в жбан набегающему Коляну, спокойно произнес:
– Не надо милицию. Твой, скорее всего, и сам справится.
Катя резко повернулась ко мне. В ее огромных перепуганных глазах на секунду застыло непонимание, а затем мелькнуло ошарашенное узнавание:
– Олег⁈
– Да, это я, – я невозмутимо улыбнулся, засунув руки в карманы брюк. – Приятный, между прочим, вечер, не находишь? Заметила, как заметно потеплело к ночи? Весной пахнет.
– Да… март скоро… – потрясенно выдохнула она, явно не понимая, как можно обсуждать погоду в такой момент.
И тут мне пришлось подхватить Катю за талию и плотно прижать к себе, уводя с траектории: мимо нас пролетела тяжелая туша ее телохранителя. Она сочно приземлилась прямо в сугроб.
– Пардон! – галантно извинился я, отпуская девушку.
– А тебя… в институте совсем не видно, – сбивчиво проговорила Катя, пытаясь осознать происходящее. – Выгнали?
В это время из сугроба выскочил ее водитель. Он попытался выдернуть из кобуры пистолет, но налетевший коршуном Колян ловко провел бросок через бедро, снова впечатав парня в снег, и всей своей необъятной массой рухнул сверху.
– Давай‑ка отойдем за машину, – я аккуратно взял Катю за локоть и потянул за собой. – А то вдруг сейчас пальба начнется.
– А ты… ты ему не поможешь⁈ – возмутилась она, прячась за крыло припаркованной вишневой «девятки».
– Кому? Твоему охраннику? – я осторожно выглянул из‑за багажника.
Катин волкодав каким‑то чудом умудрился вывернуться из‑под туши Коляна, оседлал его сверху и теперь методично обрушивал на бритую голову Бессмертного увесистые, смачные тумаки.
Катя робко выглянула вслед за мной.
– Да он вроде и так неплохо справляется, – констатировал я. – А мне пиджак жалко. Совершенно новый.
– Вроде да… – неуверенно согласилась она.
– А из института меня не выгнали, – вернулся я к прерванной светской беседе. – Сам ушел. Открываю для себя новые горизонты в бизнесе.
– И как? – Катя всё еще косилась на кровавое побоище, но в разговоре участвовать продолжала. – Получается?
– Вполне. Открыл свою юридическую контору.
– Но как? Ты же не доучился…
Со стороны сугроба донесся глухой звериный рык. Колян могучим рывком сгреб телохранителя в охапку, легко приподнял, как младенца, и с разбегу впечатал в бутафорский фонарный столб, стоявший перед входом в «Океан». Столб завалился набок, стеклянный плафон с треском разлетелся, щедро засыпав осколками красную ковровую дорожку. Несколько куривших на крыльце гостей ресторана с визгами брызнули в разные стороны.
Терпение швейцаров лопнуло. Как бы двум амбалам в смокингах ни хотелось остаться в стороне от разборок, но Бессмертный начал откровенно крушить имущество их работодателя. А за это могли и с них спросить.
– А зачем мне эта учеба? – я невозмутимо пожал плечами, наблюдая, как швейцары срываются с места на помощь водителю. – При моем‑то врожденном уме и природном очаровании?
Впервые за весь наш диалог Катя слабо, но искренне улыбнулась. Отличный сигнал.
– А ты вообще «Океан» часто посещаешь? – поинтересовался я.
Коляна Бессмертного месили прямо на парадных ступенях. Месили уже втроем: разъяренный охранник Кати и двое ресторанных вышибал. Ногами. Бык уже даже не пытался отбиваться, он просто скорчился в позе эмбриона, закрыв голову руками и стараясь сберечь остатки здоровья и отбитую печень.
– Сегодня в первый раз зашла… слышала, что они открылись… – Катя не отрывала глаз от побоища. – Но меню там просто ужасное…
– Ужасающее! – горячо поддержал я. – Я как его открыл, так сразу захотелось в аптеку сбегать!
Я выразительно махнул рукой в сторону заведения через дорогу. Катя рассмеялась. На этот раз уже по‑настоящему.
– Вот и я решила поехать отсюда домой, и тут…
– Колян Бессмертный, – подсказал я.
– Кто⁈
– Этот боров, – я кивнул на помятого рэкетира, которого охранники сейчас волоком тащили прочь со ступенек к парковке. – Зовут Бессмертным Коляном.
У девушки сузились глаза.
– Я запомню…
– Екатерина! – раздался хриплый оклик сзади.
Мы обернулись. К нам, припадая на левую ногу, ковылял Катин охранник. Выглядел он неважно. Вернее сказать – кошмарно. По его лицу стремительно расползались гематомы. Нос был свернут набок, а из разорванной в хлам кожаной куртки торчали клочья подкладки.
– Ты где был⁈ – мгновенно вспыхнула Катя, и от ее страха не осталось и следа.
– Я в машине… – начал он неловко оправдываться, вытирая рукавом юшку с носа. – Задумался… Только папе, пожалуйста, ничего не рассказывайте!
– Если бы не Олег, меня бы в чужую машину затащили! – гневно отчитала его девушка. – А ты спал на рабочем месте!
– Простите… – понурил голову волкодав.
– Ладно вам, – примирительно поднял я руки. – Хорошо то, что хорошо кончается. Зато он за тебя дрался, как разъяренный пещерный медведь. Любо‑дорого смотреть было.
Катя шумно выдохнула, немного остывая.
– Ладно. Отцу сам будешь объяснять свой вид.
– Хорошо, спасибо… – с облегчением выдохнул водитель. – Я в машине вас подожду…
– Слушай, друг, – остановил я его. – Ты бы лучше в ту аптеку сходил. Тебе прям конкретно закупиться надо.
– У меня в машине аптечка есть, – отмахнулся он.
– А анальгин у тебя там есть?
– Цитрамон.
– Если дашь таблеточку – я твой вечный должник. Голова раскалывается.
Водитель молча кивнул и, прихрамывая, побрел к «Мерседесу».
Я повернулся к Кате.
– Слушай, раз уж сегодняшний вечер так безнадежно испорчен… давай сходим вместе в какое‑нибудь более респектабельное и менее опасное место? На неделе?
У Кати от неожиданности и такой наглости слегка округлились глаза.
– Как… сходим?
– Как обычные люди, – я улыбнулся. – Ногами. Диктуй телефон.
Она помедлила секунду, а затем назвала шесть цифр. Я повторил их, чтобы надежно впечатать в память.
– Только лучше днем звони, – добавила она, поправляя воротник пальто. – Знаешь, с четырех до шести.
– Отлично. Обязательно наберу.
– И… спасибо тебе большое, Олег.
– Да не за что, – я полез во внутренний карман пиджака, достал новенькую визитку и протянул ей. – Если вдруг будут какие‑то проблемы…
Катя взяла плотный картон, пробежалась глазами по тексту и, прочитав вслух мой рекламный слоган, усмехнулась:
– То я позвоню Манькову!
– Точно!
– Брат, держи таблетку, – окликнул меня подошедший водитель.
Он протянул мне надорванную бумажную упаковку с парой таблеток цитрамона.
– О! Спасибо огромное! – искренне обрадовался я. – Ты бы сам тоже выпил…
– Я лучше дома, – охранник скривился от боли, осторожно тронув сломанный нос. – Водкой полечусь. Надежнее.
– Ну всё, мы поехали, – Катя плотнее запахнула пальто.
– Да, счастливо, – я слегка поклонился. – Приятно было встретиться.
Катя подошла к «Мерседесу», водитель галантно, насколько позволяло его состояние, открыл перед ней заднюю дверцу. Она села в салон, и уже через минуту немецкая иномарка растворилась в вечернем сумраке.
Я постоял на обледенелом асфальте, глядя вслед растворившимся в вечерней метели красным габаритам «Мерседеса». В голове пронеслась шальная мысль: ну и дела… Ни фига себе калейдоскоп событий! От ОМОНа и пушек до мордобоя у кабака за один неполный день.
Но всё это – обыски, генералы, рыночные рэкетиры – сейчас как‑то резко отошло на второй план. Главным было другое. Это же была Катя, черт возьми!
Я прикрыл глаза, жадно вдыхая морозный воздух. Даже там, в своей прошлой жизни, когда мне уже давно перевалило за полтинник, она иногда приходила ко мне в самых сокровенных снах. Недосягаемая звезда нашего юрфака, идеальная девочка из совершенно другого, элитного мира, к которой я тогда даже подойти боялся. А теперь… вот она. Живая, теплая, сжимавшая мой локоть. Смотревшая на меня с нескрываемым удивлением и, что уж там, восхищением. И я только что взял ее номер! Внутри всё просто искрилось от чистейшего восторга.
