Текст книги "Звоните Манькову! Дилогия (СИ)"
Автор книги: Денис Деев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)
– То есть… ты меня опять на работу к себе зовешь? – подозрительно прищурился Степан.
– Нет, упертая твоя башка, – я рассмеялся. – Я тебе предлагаю партнерство. Вместе откроем ТОО. Ты и я. Я, правда, буду старшим партнером…
– Это с какого перепугу ты старший⁈ – мгновенно завелся бывший милиционер.
– Потому что я умный. И красивый, – я нагло ухмыльнулся. – А еще потому, что у меня есть прямой доступ к деньгам, оружию и снаряжению. И, в конце концов, потому что это я всё придумал! Ну, что скажешь? Как тебе идея?
Степан задумчиво покрутил баранку, переваривая услышанное. Хмурые складки на его лбу начали разглаживаться.
– А чем заниматься‑то будем? – наконец спросил он.
– Я думаю для начала занять следующие коммерческие ниши…
– Мы же вроде про охранное агентство говорили? – нахмурился Степан, не отрывая взгляда от дороги. – При чем тут вообще какие‑то ниши⁈
– Забыли про ниши, – отмахнулся я. – Если по‑простому: основные направления нашей деятельности на первое время. Первое – самое очевидное. Инкассация. Наличных денег у коммерсантов сейчас – целые мешки. Возить их надо регулярно, но жутко страшно. Мы будем профессионально сопровождать эти перевозки.
– Рискованно, – покачал головой Степан. – Налетчики сейчас отмороженные пошли. За мешок баксов легко положат всех.
– А мы будем голову включать, а не только мускулами играть, – парировал я. – Маршруты перевозки, условия, даты и точное время – всё будет исключительно на наше усмотрение. Исключать малейшую утечку информации будем полностью. Потом, как разбогатеем, броневичок какой‑нибудь инкассаторский прикупим. Этот вид заработка прямо на поверхности лежит, грех не нагнуться и не подобрать.
– Логично. А еще что? – заинтересовался таксист.
– Еще? Силовое обеспечение переговоров. Лично для меня это вообще самое важное. Смотри: у нас юридическая компания, на сложные встречи и конкретные стрелки мне ездить придется регулярно. Если с той стороны за столом будут присутствовать бритые братки, то с нашей – крепкие ребятки в камуфляже и с легальным, зарегистрированным огнестрелом. Это сразу другой уровень диалога. Далее, когда штат немного вырастет, можем смело брать на себя охрану коммерческих офисов и, особенно, складов. Сейчас там дедушки‑сторожа сидят, дай бог с ржавыми берданками. А мы будем предлагать обученный, мотивированный персонал с дробовиками и автоматами.
– Это – интересно, – медленно протянул Степан. В его голосе зазвучали профессиональные нотки.
– А я неинтересное и не предлагаю! – усмехнулся я. – Ну и вишенка на торте – персональная охрана первых лиц. Телохранители.
– А что тут крутого? – скривился бывший опер. – Тупых амбалов по качалкам искать?
– Если просто амбалов к телу приставлять, чтобы они за спиной маячили – то да, занятие глупое. Но ты‑то профессионал, Степа! Должен понимать, что эту элитную услугу можно и нужно предоставлять на совершенно другом качественном уровне. Проверка маршрутов движения, скользящие графики, глубокий анализ угроз, проверка персонала самого клиента на вшивость…
– Я в таких тонкостях настолько глубоко не волоку, – честно признался Степан. – Это уже уровень спецслужб.
– И не надо! Людей нужных наймем. Из того же КГБ профи перекупим…
– Ага, – недоверчиво хмыкнул Степан. – Так они к нам в частную контору и пошли. У них там выслуга, пайки, госбезопасность.
– Побегут! – я в запале рубанул ладонью воздух. – Стаями к нам побегут! Еще немного времени пройдет, и…
И тут я резко осекся. Я вдруг понял, что слишком много болтаю. Откуда простому студенту в самом начале девяносто второго знать о грядущем катастрофическом развале системы, массовом исходе кадров и нищете офицеров?
– Короче, – я быстро свернул скользкую тему, – найдем кого‑нибудь с опытом. Это дело техники. Тебе вообще как сама идея?
Степан снова замолчал, внимательно следя за заледенелой дорогой.
– Знаешь… – наконец нехотя произнес он. – А над этим и правда можно подумать.
– Думай, – я небрежно пожал плечами, всем своим видом показывая, что никого уговаривать не собираюсь. – Времени на раздумья у тебя… ровно до завтрашнего вечера. Потом я начну искать другого человека.
– А найдешь? – снисходительно усмехнулся Степан, бросив на меня короткий взгляд.
– Незаменимых людей не бывает, Стёп. Вон, хотя бы того же Скворцова твоего переманю, – невозмутимо парировал я. – Чего он нервы на государевой службе попусту треплет?
Степан плавно притормозил, подкатываясь к знакомому крыльцу ДОСААФ, и перевел рычаг передач в нейтраль.
– А у тебя, значит, работа прям совсем без нервов планируется? Сплошной курорт? – саркастично хмыкнул он.
– Почему же? Естественно, с нервами, рисками и головной болью, – я взялся за дверную ручку. – Только у меня за эти вытрепанные нервы будут платиться большие и стабильные деньги. А не картонные грамоты на День милиции выдаваться. Почувствуй, как говорится, разницу.
Таксист на несколько секунд задумался, переваривая мой последний, самый весомый аргумент, а затем коротко кивнул:
– Хорошо. Завтра созвонимся.
Мы пожали друг другу руки на прощание. Я захлопнул тяжелую дверь «Волги» и, запахнув куртку, зашагал к центральным дверям ДОСААФ.
Первое, что сразу бросилось в глаза и принесло огромное облегчение – площадь перед зданием была пуста. Черного оцепления из бойцов ОМОНа как не бывало. Маски‑шоу испарились, словно дурной утренний сон. Внутри, в гулком и пропахшем порохом холле, незваных гостей из милиции тоже уже не наблюдалось.
Едва я переступил порог, как навстречу мне поднял тяжелый взгляд наш бессменный «страж».
– Тебя Зимов искал, – буркнул вахтер, на секунду отрываясь от своей вечной газеты.
– Ну еще бы, – хмыкнул я, на ходу расстегивая куртку. – Я же самый незаменимый человек в этом здании.
Вроде бы я просто бросил на ходу дежурную шутку, но, поднимаясь по гулким бетонным ступеням на генеральский этаж, вдруг отчетливо, до мурашек, осознал: а ведь так оно и есть! Это не было глупой мальчишеской бравадой или пустой короной на голове. Это был сухой факт.
За какие‑то пару часов я в одиночку, без шума и пыли, отбил полномасштабный милицейский наезд. В груди начало разгораться горячее чувство – уверенность в собственных силах. Я больше не был просто бывшим студентом, который отчаянно барахтается в мутной воде девяносто второго года, пытаясь выжить. Я начал превращаться в игрока, который сам расставляет фигуры на доске.
Глава 9
Зимов задумчиво пускал сизые кольца в потолок.
– Проходи, присаживайся, – кивнул он, едва я переступил порог.
Я молча прошел к столу и опустился на стул. Некоторое время мы просто смотрели друг на друга.
– Ну, – наконец прервал тишину генерал. – Что скажешь?
– А что мне говорить? – я пожал плечами. – Меня здесь вообще не было. Как, кстати, обыск прошел?
– Да по большому счету – никак, – Зимов хмыкнул, стряхивая пепел в массивную пепельницу. – Пришли с новым, уже правильно оформленным постановлением. Поковырялись в оружейке, сверили номера, бумажки почитали и… уехали несолоно хлебавши. Ты лихо с них спесь сбил, Маньков. У капитана лицо было такое, будто он лимон целиком сожрал.
– Так вы всё еще думаете, засланный я или нет?
– Засланный казачок через кордон ОМОНа два неучтенных «Марголина» в собственных карманах бы не попер, – генерал позволил себе скупую улыбку. – Отлично сработано. Поздравляю.
– И как… теперь всё будет? – осторожно поинтересовался я, прощупывая почву.
– Я же тебя на работу взял. Забыл, что ли?
– И я так и продолжаю… на вас работать?
Зимов тяжело вздохнул, затушил окурок и, подавшись вперед, протянул мне через стол свою широкую ладонь.
– Добро пожаловать… опять!
Я ответил на крепкое рукопожатие.
– Мы, конечно, немного не с того начали, но… – попытался я сгладить острые углы.
– Давай не будем эту кашу снова размазывать по тарелке, – жестко перебил генерал. – Ты обманул, я погорячился… Было и прошло. Но запомни одно: не смей мне больше лгать. Хорошо? Никогда! Всегда говори, как есть, какой бы паршивой ни была правда. Договорились?
– Хорошо, – я легко согласился, понимая, что кредит доверия восстановлен. – Тогда сразу говорю, как есть: маски‑шоу нам сегодня устроил Евгений. Который Владимирович.
– Откуда информация⁈ – Зимов мгновенно подобрался, и в его глазах снова блеснул металл.
Сдавать Степана и его старые милицейские связи я, естественно, не собирался.
– Поверьте, это абсолютно точная информация. Да и что тут удивительного? Вы же его мордой об пол прямо при мне возили. Уязвленное самолюбие, растоптанный авторитет и всякое такое. У него теперь на вас огромный зуб.
– Вырвем, если понадобится, – сухо констатировал Зимов. – Как думаешь, менты еще вернутся?
– Точно не знаю. Вряд ли. Вы же у себя уже всё подчистили, ловить им тут больше нечего. Скорее всего, ударят с какой‑нибудь другой стороны. С какой именно – пока понятия не имею. Главное для нас сейчас – не допустить, чтобы этот Женя‑Медведь нам с центром подготовки охраны подгадил. Бизнес‑то перспективный.
– С центром не подгадит, – уверенно отрезал генерал. – Там у меня уже такие люди на самом верху подключены, что у Жени руки коротки туда дотянуться. Оборвут по самые плечи.
– Это отлично! – искренне обрадовался я. – Этот центр вам реально хорошее бабло принесет…
– Бабло… бабло‑бабло‑бабло… – Зимов вдруг как‑то разом сдулся, откинулся на спинку кресла и устало потер лицо руками. Видимо, пережитый стресс всё‑таки давал о себе знать, и его прорвало на откровенность. – У вас, молодых, сейчас в голове одна забота, да? Ты, Маньков, и вправду думаешь, что я только ради личного обогащения всю эту коммерцию затеваю?
Я промолчал. В силу своего немалого житейского опыта я категорически не верил в то, что подобные схемы в начале девяностых запускались ради каких‑то высоких и светлых идеалов.
Генерал расценил мое молчание по‑своему.
– Ты в армии‑то вообще служил? – спросил он, глядя мне прямо в глаза.
– Не успел, – вывернулся я.
– Не успел… – горько усмехнулся Зимов. – А сейчас там и делать нечего. В войсках сейчас такой бардак творится, что рыдать от отчаяния хочется. Кадровые офицеры в подсобных хозяйствах картошку сажают! Свиней разводят, чтобы хоть как‑то свои семьи прокормить! Всё растаскивается по кускам, материальное обеспечение вообще никакое. Да что там рассуждать… знаешь, сколько мои мужики‑инструкторы зарплату не получали?
Я отрицательно качнул головой.
– Шесть месяцев! Полгода, Маньков! И в следующем месяце тоже деньги нам вряд ли перечислят, казна пустая. А мне их кормить надо! Понимаешь ты это⁈ И их семьи кормить надо! У меня тут, в одном только ДОСААФ, тринадцать крестных детишек!
Он замолчал, глядя куда‑то сквозь меня.
А я сидел, пришибленный этой тирадой, и чувствовал, как внутри что‑то переворачивается. Ба‑а‑а… А ведь я, оказывается, в Зимове капитально ошибался. Он не только о своем кармане и генеральских лампасах думает. Он бьется за своих людей. За тех, за кого когда‑то взял ответственность.
Как жаль, что такие вот идейные, правильные мужики старой закалки в диких девяностых выгребали крайне редко. Чаще всего система их безжалостно пережевывала и выплевывала. Их активно смещали с руководящих постов, а на места приходили более… практичные? Или просто беспринципные сволочи, для которых слова «честь» и «ответственность» были лишь пустым звуком на пути к первому миллиону.
– И знаешь, чем ты мне понравился, Олег? – в голосе Юрия Ивановича проскользнули непривычные, почти отеческие нотки. – Тем, что тогда наотрез отказался идти ко мне в помощники. Значит, ты не только о своей собственной заднице печешься, но и о своих людях думаешь. За спины не прячешься и своих не бросаешь. Это правильный подход. Одобряю.
Стыдно мне в этой жизни бывало крайне редко. Моя невероятно гибкая, как гимнастка, мораль обычно с легкостью находила логичные оправдания любым, даже самым сомнительным поступкам. Но именно в этот момент, под прямым и честным взглядом старого вояки, я вдруг явственно почувствовал болезненный укол совести.
Генерал видел во мне благородство, которого там и в помине не было. Ведь я‑то, отказываясь от теплого места под генеральским крылом, думал в первую очередь о собственной выгоде. О личной свободе, о независимости, о перспективах грядущей приватизации, где нужно действовать самому, а не по чужой указке. О том, чтобы строить свою империю. И уж меньше всего в тот момент я переживал о судьбе Сереги. Или о Толике.
Я просто не хотел быть шестеренкой в чужом механизме. А Зимов принял этот прагматичный эгоизм за заботу о ближнем круге.
– Стараюсь, Юрий Иванович, – наконец произнес я, так и не решившись разрушить его иллюзии на мой счет.
Разубеждать генерала я, естественно, не стал. Раз уж он сам решил вылепить из меня благородного начальника, пекущегося о подчиненных – пусть так оно и будет. В суровых реалиях девяносто второго года правильная репутация в глазах нужных людей стоила ничуть не меньше, чем крепкая «крыша» или тугая пачка стодолларовых купюр.
– Ладно, – Зимов с шумом выдохнул очередное облако дыма и затушил окурок. – День сегодня долгий был, нервный. Я сейчас к старому другу на дачу поеду, он меня в баню позвал, стресс снимать. Ты, кстати, как к баньке относишься?
Сам я, честно говоря, париться любил не очень. Жара, пар, веники эти хлесткие – удовольствие на любителя. Но я прекрасно знал, что сейчас, в начале девяностых, баня была не просто местом для помывки. Это был некий сакральный институт, где в неформальной обстановке, под пивко и рыбку, решались самые серьезные деловые вопросы. Этакий аналог римских терм, где разомлевшие патриции в клубах пара вершили судьбы империи.
Если вместе с Зимовым там регулярно собирались другие генералы, чиновники и нужные люди, то эта дачная банька была идеальным местом, чтобы завести правильные знакомства. Входной билет в Высшую лигу.
– Крайне положительно отношусь, Юрий Иванович, – с готовностью соврал я. – Берегу здоровье смолоду, а банька в этом деле – первейшая необходимость! Очищает и тело, и мысли.
– Точно так, – довольно кивнул Зимов, оценив мой настрой. – У нас, кстати, и здесь, на цокольном этаже, своя небольшая парилочка оборудована. Свожу тебя туда как‑нибудь, попаримся.
– Отлично, принимаю ваше приглашение с удовольствием.
– Ну и добро, – генерал по‑доброму усмехнулся. – И знаешь… всё‑таки я искренне рад, что ты у нас появился!
– А я как рад, что к вам сбежал, – в тон ему улыбнулся я и, попрощавшись, вышел в коридор.
Я спустился на свой этаж и толкнул дверь нашего кабинета. Лица у моих юных соратников были бледные, осунувшиеся и перепуганные. Ну еще бы – одно дело бумажки на ксероксе копировать, и совсем другое – пережить полноценный ментовской шмон, да еще и с участием спецназа.
– Ну, чего приуныли, коммерсанты? – бодро спросил я, закрывая за собой дверь.
– Чего мы унылые⁈ – Толик подскочил на стуле. – Ты пока где‑то там по коридорам шлялся, нас тут ОМОН к стенке ставил! Стволами прямо в лица тыкал!
– Прямо‑таки к стенке ставил и прямо‑таки в лицо тыкал? – я скептически приподнял бровь.
– Ну… не совсем, – поправил его Серега. – Но зашли жестко. По всем столам прошлись, в каждый ящик заглянули. Будто искали чего‑то конкретное. Страшно, блин!
– Искали, да не нашли. И не найдут, – уверенно отрезал я.
Я окинул взглядом свою команду. Ребят надо было срочно взбодрить. Сначала это дикое приключение с побегом из райисполкома, теперь вот обыск с «маски‑шоу». Для неподготовленной психики – явный перебор. У них было от чего приуныть, но бизнес уныния не прощает.
– Дел на сегодня еще много? – деловито поинтересовался я.
– Да какие тут дела! – Аленка всплеснула руками. – От этих омоновцев все наши клиенты разбежались!
– Вот и отлично, – я хлопнул в ладоши. – Значит, на сегодня официально закрываемся.
– И по домам? – с надеждой в голосе спросил Толик.
– Не совсем. Едем наводить марафет.
– В каком смысле? – не понял Серега.
– В прямом, – я упер руки в бока. – Будем создавать из вас приличных, респектабельных бизнесменов. А то посмотрите на себя! Выглядим мы сейчас, скажем прямо… как вчерашние студенты… и одна со скандалом уволенная медсестра!
Парни синхронно прыснули со смеху, а вот Аленка предсказуемо обиделась. Она театрально надула губки и скрестила руки на груди:
– Нормально я выгляжу!
– Э, нет, дорогая моя. Нормально – это для пирожковой на вокзале, – безапелляционно заявил я. – А мы серьезная юридическая фирма. Поэтому с сегодняшнего дня я ввожу строгий корпоративный дресс‑код.
– Дрес… чего? – споткнулся о незнакомое заморское слово Толик.
– Стандарт деловой одежды, – перевел я на понятный язык. – Белый верх, черный низ, галстуки, пиджаки и всё такое прочее. Так что собирайтесь, народ. Едем, так сказать, за униформой.
– Гуляем на все! – мгновенно воодушевился Толик. – Я, кстати, один классный бутик в ЦУМе знаю…
– В ЦУМе⁈ – Аленка посмотрела на него как на умалишенного. – Да ты совсем с ума сошел! Ты цены там вообще видел? Нам на один твой галстук придется месяц ксерокопии делать!
– Зато – солидно! – гордо парировал Толик, выпятив грудь. – Костюмы прямиком из Италии…
– Ага, щас! Ничего там солидного нет, – фыркнула Аленка. – Всё это тряпье баулами из Турции гонят. А потом уже в подсобках ЦУМа местные умельцы этикетки перешивают на «Мейд ин Итали». Только лохи в это и верят!
– Эй! – Толик аж задохнулся от возмущения. – Ты меня сейчас лохом назвала⁈
– Стоп! – я хлопнул ладонью по столу, прерывая начинающуюся перепалку. – Брейк! Аленка, правило простое: критикуешь – предлагай. Знаешь место, где можно недорого, но качественно и солидно приодеться?
– Конечно, знаю, – уверенно кивнула она. – Поехали на Хлебную площадь, на Центральный рынок.
– На толкучку⁈ На Пирогова⁈ – Толик схватился за голову, всем своим видом выражая крайнюю степень эстетического страдания. – Ален, ты в своем уме? Там же грязища по колено, карманники на каждом шагу, и штаны мерить придется на картонке, пока продавщица тебя занавеской от толпы прикрывает!
– Зато там всё в пять раз дешевле! И выбор нормальных вещей в сто раз больше, чем в твоем пафосном ЦУМе! – отрезала Аленка.
Аленка была абсолютно права. Финансовые запасы у нас были, конечно, неплохие для старта, но швыряться ими ради сомнительных понтов и фальшивых итальянских бирок я не собирался. Бизнес требует оптимизации расходов.
– Решено. Едем на рынок, – поставил я точку в споре.
Я выдвинул ящик стола, вытащил пухлую пачку купюр, отсчитал нужную сумму на корпоративный шопинг и потянулся к телефонному аппарату. Быстро покрутил диск, набирая уже выученный наизусть номер.
– Алло! – раздался в трубке хрипловатый голос таксиста.
– Свободен? – коротко спросил я.
Степан выдержал многозначительную паузу и мрачно ответил:
– Оружие больше не повезу. Сразу говорю.
– Да и не надо, – я усмехнулся. – Шмотки возить будем! Много шмоток.
– Ты там что, теперь еще и в фарцовщики подался? – уточнил бывший опер.
– Четко следую изменчивым реалиям рынка, Степа, – философски ответил я. – Там, где выгодно – там и я. Так что, повезешь или как?
Степан вздохнул в трубку, видимо, смирившись с тем, что спокойной жизни со мной ему не видать.
– Ладно, коммерсант. Жди. Через двадцать минут буду у крыльца.
* * *
«Волга» Степана припарковалась у обочины неподалеку от стихийного входа на рынок. Таксист заглушил мотор, неторопливо достал сигарету и всем своим видом показал, что внутрь он с нами не пойдет.
– Я здесь подожду, – буркнул он, щелкнув зажигалкой. – Вы уж давайте там по‑быстрому.
Мы вывалились из теплого салона прямиком в морозную реальность рынка образца девяносто второго года.
Комфорт здесь отсутствовал как класс, уступая место первобытной жажде купли‑продажи. Несмотря на разгар рабочего дня, народу на площади было столько, что яблоку негде упасть – сплошное гудящее броуновское движение озабоченных выживанием людей. Под ногами хлюпало отвратительное скользкое месиво из подтаявшего снега и непролазной грязи, так что смотреть приходилось в оба, чтобы не вляпаться в лужу.
Атмосфера царила непередаваемая. Со всех сторон несло дешевым табаком и жареным маслом. Между рядами, ловко маневрируя своими громоздкими сумками на колесиках, шныряли укутанные в десять одежек бабки.
– Чай! Горячий чай! – надрывно и пронзительно кричали они. – Пирожки! С картошкой, с капустой! Кому горячие пирожки⁈
С витринами тут тоже никто не заморачивался. Торговля шла в спартанских условиях, и товар раскладывали кто во что горазд. У кого‑то дефицитные джинсы, спортивные костюмы и свитера «Бойс» лежали прямо на промерзлой земле, на расстеленных картонках от коробок. Продавцы побогаче и поопытнее выставляли свой скарб на шатких раскладных столиках или кусках фанеры, водруженных на перевернутые ящики.
И всё же, посреди всего этого хаотичного и грязного выживания вдруг мелькало что‑то искренне светлое и позитивное. Навстречу нам, виртуозно лавируя в толпе, неспешно шел колоритный мужик‑коробейник, с ног до головы обвешанный гроздьями расписных глиняных свистулек. Он то и дело подносил одну из них к губам и выводил такие невероятно заливистые трели, будто в эту рыночную грязь вдруг залетел настоящий соловей. Это было настолько неожиданно и здорово, что я невольно заулыбался, на секунду забыв про ОМОН и все остальные проблемы.
Аленка, оказавшись в своей стихии, мгновенно преобразилась. Из офисной девчонки она в секунду превратилась в собранного и целеустремленного полководца. Она по‑хозяйски окинула взглядом этот бушующий торговый океан, безошибочно определила нужный азимут и звонко скомандовала:
– Так, не зевать! Бумажники возьмите в руки! Нам нужен третий ряд! Пойдемте!
Она решительно нырнула в толпу, уверенно прокладывая себе дорогу, а мы с Толиком и Серегой, переглянувшись, покорно потянулись гуськом за ней в самый эпицентр этих базарных джунглей.
