Текст книги "На своём месте. Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Дарья Данина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

Глава 22

Ивар втащил Алекса на кухню. Там было светлее, чем в остальных комнатах, стол крепкий, устойчивый. Уложил его, краем глаза отметив как судорожно вздымается у того грудная клетка.

– Держись, слышишь? – жёстко произнёс, понимая, что мягкость сейчас была бы хуже любой грубости. – Не отключайся. Понял меня?!

Он сорвал с крючка полотенце, скомкал, и сунул Алексу в зубы.

– Кусай. Можешь и кричать, но лучше кусай.

Алекс что-то промычал. Его веки дрогнули, но он сжал ткань так крепко, что на лбу и шее тут же выступили вены.

Ивар метнулся к шкафчику. Вырвал дверцу, достал ящик и вытряхнул на стол всё, что могло пригодиться: бинт, спирт, пинцет, миска, старый, с закруглённым лезвием нож, но заточенный до бритвенной остроты. Руки дрогнули на секунду. Он замер, стискивая кулаки и резко выдыхая. Потом снова задвигался... быстро, точно, с расстановкой.

Протёр стол спиртом, потом руки. Пуля была не на вылет, где-то в области плеча, чуть ниже ключицы. Ивар это понял ещё на веранде, по тому, как Алекс не мог пошевелить рукой, по тому, как кровь шла не фонтаном, а тянулась тёмной и густой струёй. Скорее всего, она задела мышцу. Возможно, кость, но не главную артерию.

– Сейчас будет горячо, – предупредил Ивар, плеснув ещё спирта прямо на рану.

Алекс выгнулся и застонал в полотенце. Длинные пальцы впились в столешницу так, что, казалось, вот-вот проломят дерево, собирая щепки.

– Тихо, тихо, – прошипел Ивар, сам себя одёргивая, потому что голос дрогнул. – Ещё немного. Терпи. Если оставлю, как есть, то сдохнешь от заражения. Или от кровотечения. Так что терпи.

Он склонился над его плечом... прищурился, вглядываясь в рану. Пуля засела глубоко, но не ушла в кость. По крайней мере, Швед надеялся, что не ушла. Он вытер пот, стекающий по виску, мазнув рукавом по лбу, но не отрывая взгляда.

– Давай, – пробормотал он, обращаясь то ли к Алексу, то ли к себе, то ли к самой пуле, будто уговаривая её поддаться.

Пинцет лёг в пальцы. Рука дрожала. Ивар работал медленно... очень осторожно. Напоминая ювелира, который боится одним неверным движением испортить драгоценный камень. Каждый миллиметр давался с усилием, с внутренней дрожью. Дыхание то и дело прерывалось.

– Ещё чуть-чуть, – бормотал он. – Сжимай крепче.

Пуля звякнула о металлическую миску... маленькая, тусклая. Ивар на секунду замер, глядя на неё, будто не веря, что, наконец, получилось. Затем резко вернулся к делу.

– Теперь зашивать, – бросил он, хотя Алекс уже почти не реагировал. Его глаза закатились, а дыхание стало поверхностным. – Эй! Не отключаться! Слышишь? Алекс?!

Он встряхнул его за здоровое плечо... резко, без нежности.

– Алекс! Держи глаза открытыми! Блядь...

Алекс что-то промычал сквозь полотенце, ресницы дрогнули, а в глазах мелькнуло что-то вроде упрямства.

– Вот и молодец, – выдохнул Ивар.

В выдохе скользнула усталость, которую он до сих пор держал взаперти.

Он взял иглу, нитку, и быстро опалил кончик над зажигалкой.

– Это будет больнее, чем пуля, – предупредил он, почти извиняясь. – Так что не расслабляйся.

Теперь он работал быстрее, но не менее точно. Стежок за стежком, стягивая края раны, и не давая крови вырваться наружу. Пот катился по спине, а рубашка прилипла к телу, но он уже не обращал на это внимание.

Давай, парень. Не просто же так тебе второй шанс дан.

Когда последний узел был затянут, Ивар откинулся ненадолго назад. Оперся ладонями о стол, будто ноги вдруг перестали держать. Несколько секунд просто дышал... глубоко, жадно...

Потом снова склонился к Алексу. Прощупал пульс на шее: слабый, но ровный. Проверил дыхание... поверхностное, но есть.

– Ты молодец, – тихо сказал он и мягко похлопал парня по щеке. – Держишься.

Алекс едва заметно шевельнул пальцами, будто хотел что-то сказать, но сил хватило только на этот маленький жест.

– Ничего... сейчас ты просто дыши.

Он выпрямился и оглядел кухню: разбросанные инструменты, кровавые пятна, перевёрнутый стул. Хаос.

– Надо позвонить, – пробормотал Швед себе под нос, шаря по карманам в поисках телефона. – Крыса доктор.

Но прежде чем набрать номер, он снова посмотрел на Алекса... на его бледное, заострившееся лицо, на бинт, уже начинающий темнеть от крови.

– Соберись, – тихо, почти шёпотом, сказал он. – Мужик ты или нет?..

Алекс чуть шевельнул губами... то ли попытался улыбнуться, то ли просто судорога прошла по лицу. Но Ивар решил считать это улыбкой. Этого тоже пока было достаточно.

Он на секунду замер посреди кухни, будто прислушиваясь к дому... к его тишине, которая казалась вовсе не спокойной, а насторожённой, словно стены вокруг затаили дыхание. Кровь на полу и столе темнела, инструменты лежали в беспорядке, а в воздухе висел запах спирта и металла.

И тут он вспомнил об Алине.

Мысль возникла не сразу.. . сначала скользнула краем, а через пару мгновений вцепилась когтями в глотку. Он запер её там, с её дружком, закрыв глаза на то, что этого нельзя было допускать. Да, он, кажется, сказал: «Если через час не приду – ищи ключ». Но час ведь уже прошёл? Или нет?

Ивар перевёл взгляд на наручные часы. Время тянулось, как резина, и в то же время стремительно летело вперёд.

Если она включит голову, то они будут сидеть смирно. Не полезут никуда. Не станут дёргаться.

Но это была Навроцкая. Та самая, чьё упрямство часто било через край. Стоит ли ждать от неё покорности и благоразумия в подобной ситуации? Ивар мог только догадываться... и от этого становилось не по себе.

Он снова позвонил Захару. Но его телефон всё ещё оставался недоступен.

– Чёрт, – выдохнул Ивар, сжимая аппарат слишком сильно. Так, что тонкий корпус врезался в фаланги до боли.

Он метался между двумя решениями: кинуться к монитору, просмотреть записи камер, надеясь, что там мелькнёт хоть что-то, какая-то зацепка, силуэт, или движение. Или идти за Алиной. Прямо сейчас. Не ждать, не гадать, а просто спуститься и убедиться, что она на месте, и что они не натворили глупостей.

Проведя пальцами по волосам, он тихо зарычал, выдавая внутреннюю встряску, и резко выдохнул, сбрасывая с плеч лишнюю тяжесть.

– Ладно, – пробормотал он себе под нос. – Сначала Навроцкая.

Просто забрать её оттуда. Запереть.

Если она ещё там.

Если нет... он сломает шею её долговязому дружку.

Швед двинулся к двери в подвал. Быстро, без суеты. Каждый шаг отдавался в груди глухим эхом. Позвонил доктору, и набрал код, дожидаясь звукового сигнала. Рука сама легла на ручку... дверь открылась.

* * *

Ивар притащил Алину за собой в свою спальню и бросил её на кровать. Почти швырнул. Так, что у неё пропало всякое желание шевелиться. Она будто приросла к месту. Смотрела, как он, сосредоточенный до предела, хватает айпад, перелистывает, переключает. Потом вдруг замирает, и всматривается в один кадр.

Алина закусила нижнюю губу, нервно стискивая в пальцах покрывало. Смотрела на его напряжённую фигуру, на то, как жилы на шее вздулись от усилия держать себя в руках, на каменное, но с трещинами усталости лицо. Его одежда была в крови: тёмные пятна на рукавах, разводы на груди, спине, подсохшие потёки на манжетах. И она не понимала, его это кровь или чужая. От этого незнания становилось ещё страшнее: если его, значит он уже прошёл через то, что она даже представить боялась. Если чужая... значит, он только что сделал то, о чём не будет говорить.

Сглотнув, Аля сильнее стиснула зубы на губе. Мысли метались, как загнанные звери: Ник. Он ведь там, прикованный, и теперь она знала, что он был у неё под носом. Они могли сбежать. Вместе. Могли стать опорой друг для друга. Если бы только она успела найти ключ!

А был ли он на самом деле?..

Главное, чтобы Ивар не увёз Ника отсюда. А он может. Зная, что она знает, он лишит её этой надежды... просто чтобы держать её на коротком поводке.

Ивар коротко, резко чертыхнулся. Но в этом ругательстве Алине вдруг послышалось не расстройство, а облегчение. Будто он нашёл то, что боялся не найти. Он провёл ладонью по волосам и выдохнул, слово сбрасывая с плеч непосильную ношу. Потом сжал пальцами переносицу, задерживаясь так на секунду, и пытаясь собрать себя по частям. И только потом повернулся к ней.

– Не доставляй мне проблем, Алина, – сказал он. Но Аля чувствовала, что сейчас лучше не спорить. – Даже не думай об этом. Ты поняла меня?

А она просто смотрела на него, не моргая. Пальцы мяли покрывало, а внутри всё дрожало. Её начало знобить... под кофтой будто поселились тысячи ледяных игл, а влажные волосы только усиливали этот противный холодок.

– Ты сейчас зайдёшь к себе в комнату и даже звука не издашь, – голос Ивара стал ещё ровнее, будто он специально вытравливал из него любые эмоции, чтобы не выдать, насколько всё плохо. – Примешь горячую ванну и согреешься. И не испытывай судьбу. Ты меня услышала?

Алина не реагировала. Сфокусировалась на его лице, на потемневших глазах, в которых сейчас не было ни злости, ни жалости... а только холодная необходимость держать всё под контролем.

Спустя несколько секунд она всё-таки выдавила из себя вопрос:

– Это… твоя кровь? – тихо, почти шёпотом.

Он коротко усмехнулся:

– А как бы тебе хотелось? – бросил в ответ с привычной колючестью.

Потом подошёл и крепко перехватил её за локоть, поднимая на ноги.

– Ты всё уяснила?!

Она шикнула, не сдержавшись:

– Да. Не сжимай так! Мне больно!

И Ивар, к её удивлению, тут же ослабил хватку... осторожно, будто проверяя, может ли себе это позволить. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление, но он тут же спрятал это за привычной маской жёсткости.

Оказавшись в своей комнате, Аля опустилась на край кровати и снова сжала в пальцах край покрывала... будто оно было единственной вещью, которой можно было доверять.

Прострация. Растерянность. Пустота.

Что это было? Кажется, она впервые увидела, как Ивар дал слабину...

Глава 23

Алина закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Горячая ванна. Он велел принять горячую ванну. Это звучало как что-то нормальное. Как что-то из прошлой жизни, где самым страшным было опоздать на работу или забыть ключи. Она медленно встала и пошла в ванную. Включила воду, наблюдая за тем, как пар поднимается, затягивая зеркало и стирая её отражение.

А в голове продолжали крутиться мысли о Нике. Что с ним сейчас? И что Ивар сделает, когда она выйдет из этой комнаты?

* * *

Ивар вернулся на кухню. Подошёл к столу, где всё ещё лежал Алекс. Наклонился, прислушиваясь к его дыханию... ровного там не было, но был этот упрямый, рваный ритм, который цеплялся за жизнь. Прощупал пульс на шее: слабый.

Снова набрал доктора. Тот ответил почти сразу, будто сидел с трубкой в руке и ждал этого звонка.

– Еду, – коротко бросил он. – Десять минут. Держи его. И не давай ему спать.

Ивар хотел было что-то добавить про рану, про то, как странно Алекс дышит, но в трубке уже повисли гудки. Он сжал телефон в ладони.

Не успел Ивар убрать телефон в карман, как тот снова зазвонил. Вибрация всколыхнула грудную клетку – резко и нетерпеливо. Он с выдохом облегчения прочёл на дисплее имя «Захар». Наконец-то...

– Твою ж мать, Захар! Где ты? В порядке?

Захар отозвался сразу, будто ждал именно этого вопроса, и голос его звучал ровно, без надрыва. Только чуть хрипловато, как бывает, когда слишком долго сжимаешь зубы:

– В норме. Уже еду к тебе. Буду через пять минут.

Ивар просто кивнул, будто Захар мог его видеть. Он понял по голосу, что друг уже всё знает. А если не знает, то догадывается.

Швед пошёл к выходу, не прекращая разговор, на ходу стягивая с себя одежду, пропитанную чужой кровью, и прилипшую к спине и торсу. Ткань не хотела отлипать... цеплялась, будто пыталась удержать его в этом кошмаре. Он дёрнул сильнее, срывая с себя тряпку через голову, и швыряя на пол. Вышел на крыльцо, вдыхая сырой, тяжёлый воздух, который сейчас казался даже спасительным... он был настоящим, не пропитанным кровью и страхом. Ивар втянул его глубоко, будто хотел прочистить лёгкие от всей этой гари, крови и напряжения. Осмотрелся: двор пустой, но эта пустота была обманчивой. Эта пустота говорила слишком о многом.

Потом вернулся на веранду. Шаг замедлился, становясь тяжёлым, будто его ноги налились свинцом. Там, на досчатом полу лежал один из охранников. Ивар опустился на корточки рядом, и осторожно, бережно опустил ему веки до конца. Закрыл. На секунду задержал ладонь на холодном лбу, будто хотел вернуть хоть каплю тепла, хоть искру жизни. Но там уже ничего не было.

– Чёрт, – прошептал он... не для Захара, а для себя, чтобы вытолкнуть из груди эту тяжесть.

В трубке голос Захара стал чуть резче, будто он почувствовал эту паузу, эту тишину, которая говорила громче слов:

– Что у нас там?

Швед сглотнул. Выпрямился, снова становясь тем самым Иваром, который не имеет права раскисать.

– Один ранен, – коротко бросил он. – Алекс. На кухне. Второй… всё. Жду доктора.

Пауза в трубке была короткой, но плотной. Потом Захар выдохнул:

– Доктор… это хорошо. – И тут же, без перехода, будто боялся, что Ивар снова уйдёт в детали, спросил: – А ты? Метис оказался шустрее, чем мы ожидали.

Ивар на секунду замер. Вопрос был простым, но от него вдруг стало не по себе... потому что отвечать на него не хотелось. Хотелось просто кинуть «в порядке» и закрыть тему.

– Я в норме, – сказал он ровно, чуть жёстче, чем нужно, будто этим тоном можно было подкрепить слова. – Дима поговорим. Обсудим...

Он услышал звук ворот: тяжёлый, металлический лязг, когда створки расходятся, и потом – тихое урчание мотора. Сердце дёрнулось от облегчения. Наконец-то.

Поднялся на ноги, и шагнул с веранды, направляясь на звук, чтобы встретить Захара. Тот заехал во двор и остановился в нескольких метрах от Ивара. Машина замерла, фары погасли.

Захар вышел, Швед моментально заметил то, чего не было слышно в голосе: он прихрамывал. Не сильно, будто просто потянул мышцу, но шаг был скованным и чересчур осторожным. И ещё: он прижимал руку к боку, прикрывая это пиджаком, будто надеялся, что никто не заметит. Но с Иваром это не сработает.

– Чёрт… – снова вырвалось у него. На этот раз громче. Он шагнул вперёд. – Ты что, ранен?

Захар чуть приподнял бровь... старая, знакомая усмешка, в которой всегда было больше упрямства, чем веселья.

– Пустяки, – бросил он, но голос слегка дрогнул на этом слове, выдавая, что «пустяки» болят куда сильнее, чем хотелось бы. – Царапина. Ты же знаешь. Не суетись...

– Пусть доктор сначала глянет на тебя. Ты не сможешь мне помогать, если свалишься посреди двора.

Захар усмехнулся и скривил лицо.

– Я не стеклянный, – буркнул он. – И не ребёнок.

– Знаю, – спокойно ответил Ивар, испытывая беспокойство, липким потом пробирающее спину. – Но и не бессмертный. Так что давай без геройства.

– Ладно, – выдохнул он. – Пять минут. Пусть глянет. Но потом поговорим. Нам нужны люди, Швед. Много людей...

Ивар кивнул.

– Да. Я знаю.

* * *

В окно Аля видела автомобиль тёмный, приземистый, будто вросший в землю автомобиль Захара. Потом приехали ещё машины... одна, вторая, третья. Из них выходили мужчины: кто с прямой, будто штык проглотил, спиной, кто ссутулившись, будто привык прятаться в тенях. Молодые и не очень, но на вид все до единого походили на отморозков... она чувствовала их за версту, даже через стекло и стену. В их походке было что-то хищное, отработанное, как у тех, кто привык, что мир делится на тех, кто отдаёт приказы, и тех, кто их выполняет. А чаще – на тех, кто ломает других, более слабых.

В доме было шумно: низкие, рубленые голоса, без лишних интонаций; тяжёлые шаги, хлопки дверей. Во дворе царила суета: мелькали силуэты, что-то грузили, о чём-то коротко переговаривались, и от этой суеты у Алины внутри всё сжималось, как от холода.

Она не рискнула выйти из комнаты, понимая, что сейчас любое движение будет лишним. Но почти не отходила от окна, наблюдая за тем, что происходит снаружи, будто пытаясь выцедить из этих фигур хоть крупицу смысла.

Спустя пару часов всё стихло. Голоса стали тише, шаги реже, некоторые из машины разъехались, оставив после себя ощущение чего-то доделанного, но при этом не законченного...

Алина вернулась на кровать. Залезла под одеяло и уставилась в стену... в эту глухую, равнодушную поверхность, которая ничего не могла ей подсказать.

Мысли снова потянулись к побегу. Есть ли у неё шанс? Смогут ли они с Ником выбраться, найти Лину, вытащить её оттуда, где она сейчас? Ребят ведь кто-то должен искать?!

В дверь постучали. Коротко, без церемоний. Аля вскинула голову, и её сердце на миг подпрыгнуло к горлу, а потом рухнуло обратно, когда в комнату вошла незнакомая ей женщина лет шестидесяти. Седые волосы были собраны в тугой узел, лицо, казалось, было высеченное из камня: ни улыбки, ни упрёка, ни любопытства. Женщина ничего не сказала, просто занесла поднос с едой: тарелка, стакан, вилка, салфетка, всё ровно, чётко, по линеечке. Поставила на кровать, задержалась взглядом на Алине ровно на секунду... будто проверяла, живая ли. И вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

А ещё через минуту уже без стука вошёл Ивар. Вид у него был такой, будто он тащил на плечах не просто усталость, а целый дом, который вот-вот рухнет. Он бросил на неё усталый взгляд, даже выпотрошенный взгляд. Поставил на пол пакет, и тот глухо стукнулся об паркет.

– Книги, – тихо сказал он, будто это слово могло что-то объяснить. – Чтобы не сидела и не выдумывала себе лишнего.

И вышел, закрыв за собой дверь. Алина услышала, как с той стороны щёлкнул замок... чёткий, металлический звук, который не оставлял абсолютно никаких иллюзий.

Выдохнув, она потянулась за подносом. Еда пахла чем-то простым, домашним, и от этого было почти обидно: будто её пытались успокоить, как ребёнка, который слишком много видел. Аля грустно улыбнулась, прежде чем потянуться за вилкой. Улыбка вышла кривой, будто мышцы лица забыли, как это делается.

Потом посмотрела на пакет. Книги. Не пистолет, не ключи, не записка с планом. Книги.

Чтобы не выдумывала...

Когда дом погрузился в тишину и глубокую ночь, Алина лежала у себя в постели, но сон не шёл. Мысли крутились по одному и тому же кругу, как загнанные лошади: Ник в подвале, его слова про Лину, тяжёлый, чужой взгляд Ивара, когда он захлопнул перед ней дверь, та жестокость, с которой он выволок её из подвала. Она всё пыталась сложить кусочки, но они не стыковались... каждый был слишком острым, неподходящим, каждый царапал.

Её душили догадки... они цеплялись, как колючки, и чем сильнее она пыталась их стряхнуть, тем глубже впивались. Спрятавшись с головой под одеялом, зажмурилась, будто темнота могла отрезать её от всего этого кошмара. Но это не помогало. Кошмар теперь был не снаружи... он пробрался внутрь, стал частью её дыхания, её пульса. Стал неотъемлемой частью жизни. Теперь это и есть её жизнь.

Открыла глаза только тогда, когда услышала чёткий звук, похожий на снятие пистолета с предохранителя. Холодный, металлический. Затем ещё один.

Высунув голову из‑под одеяла, Аля смотрела перед собой. Полоска света прорезала воздух, ненадолго ослепляя. Она просто приподнялась на локтях, и одеяло сползло, обнажив плечи. И Алина вдруг почувствовала себя слишком открытой... до самого дна.

– Так и знал, что ты не спишь.

Глава 24

Он знал, что она будет против... как знал и то, что на любые его действия она станет оказывать сопротивление. Но сейчас его это мало волновало. Впрочем, как и всегда.

Швед заметил, как она напряглась с его появлением: приподнялась, подобралась, будто пружина, стянула одеяло и отползла к противоположному краю кровати, едва удерживаясь на плаву. Ивар тихо прикрыл за собой дверь, снова погружая комнату в темноту. Пахнуло холодом и чужой тревогой... казалось, что даже сама комната не хотела его здесь видеть.

Постоял недолго, прислушиваясь к её частому, рваному дыханию, а потом всё же сдвинулся с места. Шаг, второй. Скрипнула половица, и Алина вздрогнула, выходя из оцепенения.

– Уходи! – выпалила, чувствуя неприятное перешение в глотке. – Я не буду спать с тобой в одной постели...

Ивар сухо хмыкнул. Ему сейчас было совсем не до веселья.

– Я разве спрашивал? – бросил спокойно, но внутри что-то неприятно ёкнуло от её страха.

Алина часто задышала. Заёрзала ногами по простыням, пытаясь ещё хоть на пару сантиметров отдалиться. Будто эти сантиметры могли что-то изменить. Ивар снисходительно, но без издевки смотрел на неё сверху вниз. Просто... как на упрямого ребёнка, который не понимает, что сейчас не время для упрямства.

Потом нагнулся и резко схватил её за лодыжку. Дёрнул к себе... слишком просто, слишком легко. Словно она была пушинкой. Словно и правда не имела никакого веса. Во всех смыслах.

Алина коротко и испуганно взвизгнула, руками цепляясь за простыню, будто та могла её удержать. Второй ногой попробовала пнуть его... неловко, вслепую. Промахнулась.

Ивар, зло рыкнул, раздражаясь на всю эту нелепую и выматывающую ситуацию. Забрался на кровать, нависая сверху, и обездвижил Алину, прижав её плечи к матрасу. Приблизил к ней лицо... так близко, что она тут же почувствовала на себе его горячее и неровное дыхание.

– Ты забываешь о том, что у тебя нет выбора, Аля, – произнёс зловеще. Его голос чуть дрогнул от усталости. – Не вынуждай меня напоминать тебе об этом.

Она выдохнула ему прямо в лицо... резко, будто пыталась этим выдохом оттолкнуть его:

– Это не может продолжаться вечно. Когда-нибудь это закончится. Я это закончу.

Он медленно кивнул, будто взвешивая каждое слово перед тем, как ответить:

– Непременно, – спокойно произнёс, слегка задевая кончиком носа её скулу. – Но не сегодня.

Затем перехватил её лицо пятернёй, удерживая и не позволяя отвернуться. Навис над её губами и прошептал устало:

– Я устал и хочу спать. – Без угрозы. – Просто прекрати дёргаться. И тогда всё будет хорошо.

Алина замерла. В этом «всё будет хорошо» не было обещания. Скорее, мольба, которую он сам не хотел признавать. Она смотрела на него... в темноте черты расплывались, но она всё равно видела под его глазами тени, а на виске тонкую жилку, которая пульсировала, выдавая, как сильно он держится.

– Ты… – начала она, но голос предательски дрогнул. – Ты хоть понимаешь, что это путь вникуда?..

Ивар чуть прищурился... будто пытался прочесть в её глазах что-то, чего не мог услышать в словах. Потом чуть ослабил хватку. Не отпустил, но перестал давить.

– Понимаю, – тихо признал он. – И мне это не нравится. Ни капли. Но я верю, что у нас есть шанс.

– Шанс на что? – Надломленно.

Ивар чуть отодвинулся... ровно настолько, чтобы она могла дышать свободнее, но не настолько, чтобы сбежать. Затем улёгся рядом, притягивая её к себеза талию, и прижимаясь обнаженным торсом к её спине. Так, чтобы чувствовать её тепло... как будто это тепло могло удержать его от того, чтобы окончательно рассыпаться.

– Давай спать, – уже мягче сказал он, закрывая глаза. – Надеюсь, у нас ещё будет время это обсудить...

Алина не шевелилась. Внутри всё гудело от напряжения, от обиды и от страха. И поверх этого медленно проступало другое чувство: принятие.

Принятие неизбежности.

Рано или поздно всё это закончится. Хорошо или плохо, но закончится. Но что-то подсказывало, что "хорошо" – это не её история.

Аля медленно развернулась и опустила голову на подушку. Не сводила с Ивара взгляда, пока его дыхание не стало ровным и тяжёлым. И только тогда, когда он, наконец, расслабился, она тихо прошептала в темноту, будто эти слова могли куда-то улететь и раствориться в воздухе:

– Мы все умрём, Ивар. Ты утянешь меня за собой...

Но он уже не ответил. Спал... или делал вид, что спит.

* * *

Алина проснулась на рассвете. Краски рассвета пробирались в спальню через окно... бледно-розовые, будто разбавленные водой, и оттого ещё более холодные. Лёгкий сквозняк проникал сквозь узкую щель в раме, скользил по коже, заставляя её вздрагивать.

Она не сразу сообразила, что эту ночь провела не одна. Сначала пришло только ощущение тяжести на животе... плотной, не дающей пошевелиться. Алина замерла, боясь спугнуть тишину, а затем медленно опустила голову и посмотрела на крупную мужскую ладонь, лежащую у неё на животе. Пальцы были чуть изогнуты, будто даже во сне держали крепко, не давая ускользнуть. Горячее, глубокое, чужое дыхание опаляло ушную раковину.

По телу прошла волна дрожи. Кожа покрылась мурашками, будто от ледяного ветра, хотя в комнате было тепло В горле пересохло. Аля сглотнула, и этот звук показался ей оглушительно громким. Потом осторожно, боясь разбудить Ивара, попыталась отодвинуться. Миллиметр за миллиметром... будто если делать всё медленно, он не почувствует.

Ей показалось, что у неё это получилось.

Да... показалось.

Иллюзия рассыпалась в ту же секунду. В ответ на её копошение его пальцы резко и без предупреждения напряглись. Впились чуть выше рёбер, останавливая.

– Не суетись, – хрипло произнёс он.

Его голос был тяжёлым. Казалось, что слова давались ему с усилием... будто он вытаскивал их из самой глубины сна.

Алина перестала дышать. Совсем. На секунду мир сжался до его ладони, до хриплого голоса, до ощущения, что она снова поймана. Вдох... в районе солнечного сплетения всё скрутилось в тугой узел. Такой, что хотелось согнуться пополам. Аля замерла... будто если не шевелиться, всё это исчезнет, растает. Растворится.

Швед глубоко вздохнул, подвигаясь. Не отстраняясь, а наоборот, вплотную прижимаясь к ней со спины. Так, что между ними не осталось ни миллиметра пустоты. Зарылся носом в её волосы.

– Доброе утро, – добавил тихо.

Эти два слова прозвучали почти издевательски.

А было ли оно добрым? Для неё? Учитывая, кто лежал рядом – нет. Ни капли.

Алина закрыла глаза... плотно. Сжала веки до красных искр. Прикусила губу в попытке добиться хотя бы лёгкой, отрезвляющей боли.

Ивар толкнулся вперёд. Едва заметно, но этого хватило. Она почувствовала твёрдость, упирающуюся в ягодицы, и тут же стиснула зубы, чтобы не выдать ни звука, ни вздоха, ни дрожи. Внутри всё сжалось, смешалось: стыд, злость, страх. Отчаяние, ставшее частью неё.

Когда рука Ивара подобралась к её груди, Алина перехватила его запястье... резко, почти до хруста в собственных пальцах. Напряглась всем телом. Каждая мышца стала твёрдой, как проволока. Но Ивар не обратил на это внимания. Или не захотел обратить. Подгрёб её под себя, перекатываясь, и нависая. Прижимая тяжестью. Его руки теперь упирались в подушку по бокам от её головы, отрезая пути к отступлению. Он зафиксировал её ноги своими, не давая пошевелиться.

Наклонился, и Алина тут же отвернулась, стараясь сохранить хоть клочок личного пространства. Уставилась невидящим взглядом в окно, где рассвет уже становился резким, выхватывая из полумрака углы комнаты, и делая тени глубже.

Ивар раздражённо хмыкнул. Звук вышел сухим и колючим.

– Это не остановит меня, – тихо, но твёрдо произнёс он. – Ты же знаешь.

Она промолчала. Стиснув зубы, продолжала смотреть в окно, будто там, за стеклом, могла найти спасение... или хоть что-то, что вытащит её из этой ловушки. Внутри всё дрожало, но она сжимала эту дрожь в тугой узел, не позволяя ей прорваться ни вздохом, ни взглядом.

Ивар чуть ослабил хватку, и этого мгновения ей хватило: Алина резко дёрнулась... до хруста в плечах. Выскользнула и метнулась к окну, прижимаясь спиной к холодной раме. В комнате вдруг стало слишком много воздуха... и слишком мало места.

Алина замерла. Даже дышать боялась, чтобы не выдать, как сильно колотится сердце.

На секунду в комнате повисла тишина... такая плотная, что, казалось, здесь можно было резать воздух.

– Тебе не надоело? – Не сдержал смешок.

Опустил ноги на пол, выдыхая.

Если бы он мог иначе... хотел бы, но ни черта не получалось. Желание отпустить и держать рядом одновременно – сводили с ума. Слишком сложно. Слишком невозможно в настоящих условиях.

Сломить. Подавить.

Других вариантов не было.

– Что на счёт сделки? – Вскинул голову Швед, надеясь всё решить мирным путём.

Навроцкая тут же дала реакцию. Ивар заметил хоть и слабый, но огонёк в её глазах. Он вспыхнул на миг. На долю секунды.

Качнув головой, он неспешно встал с кровати. Провёл пальцами по светлой щетине. Задержал взгляд на её ногах.

– Сделки? – Всё же отозвалась Алина.

Нервно качнулась на пятках.

– Я так понимаю, что твой дружок всё же волнует тебя?.. – звучало как утверждение.

Волнует?

Господи! Это звучало как приговор!

– Тогда мы можем решить всё мирно. Сделка. Договор. Как тебе будет угодно, Алина.

Ивар шагнул вперёд. Сна уже не было ни в одном глазу. Только похоть.

Жгучая потребность. В ней. Сейчас.

– Что ты предлагаешь? – Едва не заикаясь спросила Аля. – Конкретно? Ты отпустишь его?

Но ведь есть ещё Лина. Что с ней?

– Отпущу, – кивнул, лукаво улыбаясь. – На все четыре. Что скажешь? Согласна?..