Текст книги "На своём месте. Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Дарья Данина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

Глава 3

Неделя прошла быстро... На выходных приехал Ник. Вместе с ним и с Линой они отлично посидели в уютном кафе: кофе, смех, разговоры ни о чём и обо всём сразу. Продолжили у Лины, слушая музыку, попивая вино и играя в настолки. Ник остался в городе на неделю, отгуливая небольшой отпуск, и ночуя то у Лины, то у Али поочерёдно: легко, без напряга, и по настроению.

Но тот звонок... короткий, оборвавшийся на полувздохе, не выходил у Алины из головы. После него в груди поселилось что‑то колючее: не страх... нет. А странное и тревожное ожидание. Она гнала мысли прочь, но они возвращались, словно тень, что прилипла к пяткам и не отстаёт.

Закончив работу, Алина вышла на улицу и глубоко вдохнула. Погода стояла чудесная: небо было ясное, а воздух тёплый. Она зашла в кондитерскую, и купила шоколадный торт с вишней. Просто так, без повода. Затем набрала Ника.

– Я уже дома, – отозвался он бодро. – Ужин готов, стол накрыт. Давай, шевелись, а то всё остынет!

– Что приготовил? – Оживилась Аля.

– Сегодня итальянская кухня и ризотто к вашему столу! – Отчеканил Ник.

–Ооо... Бегу, – улыбнулась Алина. – Минут через пятнадцать буду.

Но «бежала» она совсем не спеша. Шла, запрокинув голову к солнцу, подставляя лицо тёплому ветру. Волосы развевались, сумка слегка покачивалась в руке... и на секунду стало так легко, что даже дыхание замедлилось.

Она остановилась напротив художественной галереи. Афиша на литовском языке, который она уже неплохо понимала, манила яркими красками. Алина вчиталась, разбирая слова.

Неожиданно по спине пробежала волна мурашек... резких, холодных, совсем не к месту. Она повела плечами, будто стряхивая неприятное ощущение, и оглянулась. Улица как улица: люди идут, машины едут, голуби копошатся у урны. Ничего необычного.

Показалось.

Но всё же огляделась ещё раз, внимательнее.

Ничего.

Снова перевела взгляд на афишу. Затем достала телефон и, сделав снимок, пошла дальше, отсчитывая шаги до дома: осталось минут десять пешком, не больше.

На светофоре остановилась, и вновь достала телефон, чтобы набрать Ника. Гудки… гудки… не берёт. Она нахмурилась и перезвонила.

Наконец в динамике раздался его голос... какой‑то приглушённый и слегка заторможенный:

– Алло?

– Ты чего не отвечаешь? – спросила Алина, невольно понизив голос. – Я уже рядом, не смей спать! – пошутила, зная его привычку засыпать в любой удобный момент.

– А, да так… отвлёкся, – пробормотал Ник. – Всё нормально.

– Может, ещё что‑то купить по дороге? – уточнила она.

Он помолчал несколько секунд... слишком долго для такого простого вопроса.

– Да, – наконец отозвался. – Зайди в супермаркет рядом с домом. Купи фруктов. И… зубную нить.

Зубную нить?..

– Хорошо, куплю. Скоро буду. Давай.

Она нажала «отбой», сунула телефон в сумку и замерла на секунду, хмурясь. Что‑то в его голосе её зацепило. Не слова... а скорее интонация. Какие‑то неестественные паузы, будто он подбирал фразы. Или… оправдывался?

Да ну, ерунда...

Но тревога, та самая, что шевельнулась после звонка неизвестного несколькими днями ранее, снова зашевелилась где‑то внутри. Она тряхнула головой, расправила плечи и решительно зашагала вперёд. До дома оставалось совсем немного.

Зайдя в супермаркет, Алина сложила в корзину фрукты: киви, бананы, яблоки, черешню, – любовно выбирая самые красивые. В соседнем отделе отыскала зубную нить, прихватила ополаскиватель для полости рта и двинулась к кассе. Оплатила, а затем остановилась у столика, аккуратно, слой за слоем, перекладывая покупки в пакет.

За спиной вдруг раздался незнакомый мужской голос:

– Девушка, это ваше?

Она вздрогнула и резко обернулась. Перед ней стоял высокий мужчина лет сорока. Смуглая кожа, испещрённая мелкими морщинками, будто он всю жизнь провёл под палящим солнцем. Голубые, глубоко посаженные глаза, тонкие губы, ямочка на квадратном подбородке. Взгляд – спокойный, но цепкий.

Алина растерялась, открыла рот, не зная, что сказать, и только потом перевела взгляд на его руку. В ней он держал оранжевый кардхолдер. Её кардхолдер.

– О, да! – вспыхнула она и закивала. – Спасибо! Это моё! Где я его обронила?

– Там, возле кассы, – кивнул мужчина.

– Ещё раз спасибо, огромное! – Алина протянула руку, забирая свою потеряшку... сжала в ладони, словно проверяя всё ли на месте.

– А... Вы из России? – вдруг спросил он, слегка наклоняя голову и криво улыбаясь. Зубы безупречные...

Она кивнула, но не сразу. Замешательство длилось долю секунды, а потом до неё дошло: он говорит с ней на чистом русском, без капли акцента.

– Земляки, значит, – усмехнулся мужчина, расправляя широкие плечи, обтянутые чёрной рубашкой с коротким рукавом.

Алина тоже улыбнулась, но как‑то натянуто, через силу. Что‑то в его взгляде, в интонации, в самой манере держаться продолжало тревожить.

– Что ж, спасибо ещё раз, – она отступила на шаг. – Мне надо бежать.

– Может, вам помочь? – он сделал шаг вперёд, будто собираясь взять пакет.

– Нет‑нет, спасибо, – Алина поспешно подхватила пакет с фруктами и тортом. – Всё в порядке, я сама. Всего доброго!

Развернувшись, почти выбежала из супермаркета. Ускорилась, едва не переходя на шаг, который граничил с бегом. Ноги сами несли её домой... туда, где безопасно, где знакомые стены, где Ник, где всё понятно и привычно.

Воздух вдруг показался душным, а улица слишком широкой, слишком открытой. Алина шла, то и дело оглядываясь через плечо. Никого. Только прохожий с собакой, пара подростков на самокатах, женщина с коляской. Но тревога не отпускала... сидела где‑то под рёбрами, и продолжала шевелиться, напоминая о себе.

Наконец-то дом. Знакомый подъезд, клумбы... Аля вскинула вскинула голову, глядя на свой балкон. Дверь была открыта, занавески порхали на ветру, словно кружевные крылья: то прятались в квартире, то, поддуваемые ветром, выскакивали на улицу.

Алина поднялась на этаж и выдохнула. Воздух вышел с дрожью, будто она до этого долго задерживала дыхание. Поставила пакет на пол, достала из сумки ключи, и вставила в замочную скважину… Но ключ не повернулся.

Дверь была не заперта.

Странно...

Никита знал, как она зациклена на безопасности. Алина никогда не оставляла дверь незапертой. И он, бывая у неё – тоже. Ни разу. Ни единого раза.

Она толкнула дверь и, подхватив пакет, переступила порог квартиры.

– Ник? – окликнула она друга, прислушиваясь.

Тишина.

Алина сглотнула противный и вязкий ком, а затем поставила пакет с фруктами, сумку и торт на банкетку.

– Ни-и-ик! – позвала чуть громче.

В ответ снова тишина. Только тиканье часов в глубине квартиры... мерное, холодное, будто отсчитывающее секунды до чего‑то страшного.

Она разулась и двинулась вперёд. Тихо, едва наступая, будто каждый шаг мог нарушить что-то очень важное... хрупкое. В прихожей замерла и настороженно втянула воздух.

Сигаретный шлейф. Едва уловимый, но она почувствовала.

Ник не курил. Никогда.

Сердце заколотилось как ненормальное, ладони вспотели. Ещё шаг. Поворот. Кухня, плавно переходящая в небольшую гостиную...

И она оцепенела.

За столом сидел Ник. Прямо напротив. Сидел и смотрел ей прямо в глаза. Его лицо было в крови... тёмные потёки на щеке, распухший левый глаз, ссадина у виска. Белая футболка пропиталась красным, будто кто‑то вылил на неё краску. А рука… кисть, от запястья до кончиков пальцев, была обмотана грязной тряпкой. И тряпка тоже сочилась кровью.

Алина зажала рот ладонью... крик рвался наружу, но она сдержала его, сжимая губы до боли. Ноги подкосились, дрожь прошла по всему телу, от пальцев ног до затылка.

Она рванулась к Нику. Подбежала вплотную, и тут же поскользнулась на луже крови, падая перед ним на колени.

– Ник! Никит! Господи! Что это?! Что случилось?! – выкрикнула, хватая его за плечи.

Он замотал головой, резко отодвигаясь вместе со стулом так, что тот истошно скрипнул по полу. Его затравленный взгляд метнулся ей за спину.

И Она замерла.

Сердце остановилось. Зубы застучали мелкой дробью.

Повернула голову... медленно, будто каждое движение требовало неимоверных усилий. Время словно сгустилось, растянулось в тягучую смолу, сковывающую мысли и тело.

Мир перед глазами дрогнул, поплыл... Воздух стал густым... она пыталась вдохнуть, но лёгкие будто сжались в комок. В груди заколотилось что‑то дикое, паническое. Не просто страх, а первобытный ужас, поднимающийся откуда‑то из глубины, из самых недр, из тёмных уголков её памяти.

Аля почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Кожа похолодела и покрылась липким потом. Пальцы, ещё секунду назад сжимавшие плечи Ника, онемели и разжались сами собой. Ноги, на которых она едва держалась, подкосились окончательно... она осталась стоять на коленях, в этой самой луже чужой крови... будто пригвождённая к полу.

Ивар.

Глава 4

Он стоял у стены – небрежно, почти расслабленно, но в этой расслабленности читалась готовность к действию. Скрестив ноги, облокотившись на стену, Ивар вытирал маленьким кухонным полотенцем охотничий нож. Лезвие тускло поблескивало в солнечном свете, а на полотне оставались тёмные, влажные разводы.

Она раньше видела этот нож, в доме Ивара. Он висел на стене как украшение, но она всегда знала, что это не просто декор.

– Что... ты?.. – выдохнула Алина почти беззвучно. Губы едва шевелились.

Её голос прозвучал чужим и надтреснутым даже для собственных ушей. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони... боль должна была вернуть её в реальность, но реальность была слишком очевидна.

Ивар посмотрел на Алину... спокойно, без спешки. Встретился с ней взглядом. И в этом взгляде она прочла всё: он не уйдёт. Он пришёл за ней. Намерения не изменились. Ни время, ни расстояние, ни её попытки скрыться – ничто не имело значения.

– Вставай, – произнёс он тихо, но так, что звук проник в каждую клетку.

Алина покачала головой... резко, судорожно. Почувствовала, как по щеке скатилась горячая и злая слеза. Внутри боролись две силы: желание броситься на него, ударить, закричать... и парализующий страх, сковывающий мышцы и замораживающий волю.

Она сжала кулаки ещё сильнее, до боли, до хруста в суставах. Подняла подбородок.

– Зачем ты пришёл? – Тихо, с надрывом. – Зачем ты сделал это?

Ивар улыбнулся. Улыбка вышла холодной, почти механической.

– Чего ты хочешь?! – Её голос сорвался на крик.

– Всего, – ответил он просто. – Всего, Алина. Как и раньше.

На комнату обрушилась тяжёлая и удушающая тишина. Только дыхание Ника за спиной, да биение собственного сердца... громкое и отчаянное – напоминали Алине, что она ещё жива. И что выбор всё ещё есть. Где‑то глубоко внутри.

– Вставай, – снова произнёс Ивар, чуть повысив голос. – Давай, Алина. Без глупостей.

Она не смогла. Не смогла подняться. Не глядя нащупала колено Ника и впилась в него пальцами так сильно, что, наверное, могла оставить синяки.

– Аль, прости… – тихо произнёс Ник.

Ивар ухмыльнулся, небрежно бросая:

– Вы тут пообщайтесь, а я пока руки вымою.

Он неторопливо прошёл в кухонную зону. Положил нож на столешницу, и тот глухо стукнулся о дерево. Полотенцем открыл кран, начиная методично, тщательно споласкивать руки. Делая вид, что происходящее за спиной его не слишком‑то и беспокоит.

– Уходи, – прошептал Ник. – Слышишь?

Алина сжала губы и замотала головой.

– Он убьёт тебя, – выдохнула она.

– Уходи… пока есть возможность. – Повторил он твёрже, и добавил: – Моя нога... она, кажется, сломана.

Она не хотела. Не могла оставить его здесь на растерзание этому монстру. Но Ник дёрнул ногой, сбрасывая с колена её руку.

Аля покосилась на спину Ивара. Тот, казалось, нарочно тянул время... тёр пальцы, стряхивал капли воды, разглядывал что‑то в окне.

Снова посмотрела на Ника. Он кивнул, едва заметно, но настойчиво. Шепнул:

– Всё будет хорошо. Иди.

Губы Алины дрожали от сдерживаемых слёз. Она медленно поднялась с колен. Взгляд метался с Ника на Ивара, потом в сторону выхода. Мысли путались, а сердце неистово колотилось где‑то в горле.

Бежать... Надо бежать. За помощью. Полиция, соседи, кто угодно...

Решившись, она сорвалась с места. Ноги скользили на полу, и она снова чуть не упала возле выхода. Алина добежала до двери, рванула ручку, распахнула, и почти выскочила на площадку, уже набирая воздух для крика.

Но неожиданно врезалась в чью‑то грудь. Буквально впечаталась, громко выдыхая.

Её подхватили под рёбра... крепко, жёстко, отрывая ноги от пола. Она вскинула голову и едва не закричала.

Но на рот легла большая и шершавая ладонь, вмиг заставляя замолчать.

Это был тот самый мужчина из супермаркета.

Он перешагнул через порог, занося её обратно, и захлопнул дверь с глухим щелчком.

Алина брыкалась, извивалась, пыталась укусить, но хватка была железной. Он нёс её обратно в комнату, где ждал Ивар.

Мужчина отпустил её... резко, почти швырнул. Алина снова упала, и тут же отползла в сторону, забиваясь под стол и подтягивая колени к груди. Дрожь накатила новой, всепоглощающей волной. Такой сильной, что её зубы застучали.

Ивар обернулся, вытер руки другим, чистым полотенцем и медленно подошёл ближе, опускаясь на корточки, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Ну вот, – произнёс он спокойно, почти ласково. – Я ведь говорил: без глупостей. Ты всё такая же упрямая...

Мужчина из супермаркета оставался на своём месте – молчаливый, неподвижный, будто каменная статуя. Ник застонал, попытавшись приподняться, но тут же осел обратно.

Алина подняла взгляд на Ивара, и в этот момент поняла: убежать не получится. Ни сейчас. Ни, возможно, уже никогда.

Ивар протянул руку: ладонь раскрыта, а пальцы чуть согнуты, будто зовёт не пленницу, а заблудившегося ребёнка. Но Алина только ещё глубже заползла под стол, вжимаясь спиной в ножку.

Он тихо рассмеялся... звук вышел низким, хрипловатым, с лёгкой насмешкой. Взгляд замер на её лице, скользя по чертам: да, почти не изменилась. Разве что волосы стали длиннее, чуть темнее, ложась неровными волнами вокруг лица. И глаза… всё те же: широко распахнутые, испуганные, но с упрямой искрой где‑то в глубине.

– Не заставляй меня применять силу, Аля, – произнёс он вкрадчиво и даже мягко. – Я не хочу.

Она молчала. Только ресницы дрожали. И губы.

– Я сделаю твоему другу больно, – продолжил Ивар, чуть повысив голос. – Снова. Ты этого хочешь? У него и так уже одного пальца не хватает. Чего ты добиваешься?

Ник глухо и сдавленно застонал за её спиной. Алина вздрогнула, но не обернулась.

Ивар видел, как она сомневается. Казалось, он даже слышит, как шевелятся мысли в её прекрасной светлой головке: «Бежать? Торговаться? Умолять?»

– Ну же, Алина, – его голос стал жёстче. – Не испытывай моё терпение.

Она стряхнула с щеки слёзы... резко, нервно, совсем по‑детски. Шмыгнула носом, напоминая ему вредного и обиженного ребёнка. И он уже готов был лишить её дружка ещё пары пальцев, просто чтобы сломать эту упрямую волю... но Алина вдруг прошипела:

– Не трогай его. Слышишь?

– Тогда выползай оттуда, – отрезал Ивар с нескрываемым раздражением. – Живо.

Она помешкала несколько секунд... долгую, мучительную вечность. А потом всё же сдвинулась с места. Медленно выползла из‑под стола, и встала, слегка пошатываясь.

– Ну наконец‑то, – Ивар приветливо улыбнулся, и вокруг его глаз собрались живые морщинки.

Он поднялся на ноги и пошёл к ней.

Не спеша. Растягивая удовольствие. Шаг за шагом медленно и неотвратимо приближался к ней. Аля стояла, не шевелясь, словно вкопанная. Расправила плечи и подняла голову, стойко выдерживая его наступление. Слёзы продолжали стекать по щекам, но она их больше не стряхивала.

Ивар подошёл вплотную, слегка наклонив голову. Улыбался. Рассматривал её... каждую ресничку, каждую капельку влаги на коже, дрожь губ. Потом пальцами аккуратно заправил за уши выбившиеся пряди – ласково, нежно. И медленно, очень медленно поднёс нож к её шее. Лезвие коснулось кожи там, где яростно билась голубая вена.

В комнате повисла густая, звенящая тишина. Ник за спиной Алины замер, затаив дыхание. Мужчина из супермаркета чуть шевельнулся, но остался на месте. Алина смотрела Шведу прямо в его глаза – твёрдо, без страха. И тихо, но чётко произнесла:

– Ненавижу тебя.

Ивар на мгновение замер. Улыбка дрогнула, но не исчезла. Он чуть отвёл нож, проводя кончиком по её скуле... легко, почти невесомо.

– Это ничего, – сказал он спокойно. – Главное, что ты здесь. – Остановил взгляд на её губах, – Как же я скучал, Навроцкая...

Глава 5

Ивар искренне, от всей души наслаждался происходящим. Он мог бы любоваться ненавистью в её глазах целую вечность. Эта ярость, чистая, неприкрытая... будоражила что‑то внутри, зажигала азарт. Страх, кажется, ушёл на второй план, уступая место кричащей ярости. Да, она могла бы его убить. Попыталась бы сделать это снова... и глазом бы не моргнула.

Он убрал нож от её лица,ю и протянул руку своему сообщнику: тому самому мужчине из супермаркета, который ещё полчаса назад так любезно возвращал ей кардхолдер. Тот молча принял оружие, сжал рукоять и отступил на шаг.

Ивар снова повернулся к Алине. Подхватил её подбородок пальцами, слегка задирая голову, и склонился к её губам. Завис над ними, в миллиметре, почти касаясь. Его горячее дыхание обожгло нежную кожу. Она уловила запах сигарет и невольно скривилась.

– Отпусти Ника, – прошептала она. Голос дрожал от злости.

Швед перевёл взгляд на Ника. Тот исподлобья смотрел на них. В глазах всё, что положено в такой ситуации: страх, боль, ненависть. Ивар не хотел оставлять его в живых. Но… он мог использовать его как инструмент. Как рычаг давления.

А ещё есть Лина... значит, ещё одна ниточка.

– Всё зависит от тебя, Алина, – произнёс он, не отрывая взгляда от её лица.

Она шмыгнула носом, и резко дёрнула головой, сбрасывая его пальцы с подбородка.

– Ты, как и раньше, такая сердобольная, – усмехнулся Ивар. – Переживаешь за других больше, чем за себя.

Алина промолчала.

Ивар кивнул мужчине у двери.ю, и тот сделал шаг вперёд, но Ивар жестом остановил его. Сам обхватил локоть Алины, слегка подтолкнул в сторону другой комнаты.

– Пойдём, – бросил он.

Она шикнула, но всё же пошла.

Когда они оказались в её спальне, Ивар отпустил её руку и произнёс:

– Раздевайся.

Аля вытаращила глаза, не понимая. Взгляд метался по комнате – кровать, шкаф, окно, дверь. Всё казалось таким знакомым и в то же время чужим, враждебным.

– В душ, – пояснил Ивар, чуть смягчив тон. – Смоешь с себя это месиво и выйдешь из дома чистая.

Она моргнула несколько раз, будто пытаясь стряхнуть наваждение. Потом спросила, хрипло, срывающимся голосом:

– Что ты собираешься делать? Что тебе нужно?

Он медленно растянул губы в почти ласковой улыбке. Сделал шаг к ней. Она отступила, но икры вжались в корпус кровати.

Ивар костяшками пальцев провёл по её руке от плеча до запястья. Лёгкое прикосновение, от которого по коже побежали мурашки.

– Ты знаешь, – произнёс он тихо. – Ты знаешь, что я не причиню тебе вреда, Алина. Но это при условии, что ты будешь послушной. Что же касается твоих друзей… – он сделал паузу, давая словам осесть в её сознании, – этот вопрос остаётся открытым. Поэтому будь умницей: бери чистую одежду и отправляйся в душ. У тебя пять минут.

Алина сглотнула.

– Хорошо, – выдохнула она. – Хорошо. Я сделаю, как ты сказал.

Ивар чуть приподнял бровь, будто не ожидал такой быстрой сдачи. Но кивнул.

– Умница, – бросил он, отступая на шаг.

Алина медленно повернулась и подошла к шкафу. Руки дрожали, когда она доставала футболку и джинсы. За спиной слышалось его ровное, спокойное дыхание. Он ждал. Наблюдал. И она знала: любая ошибка, и всё полетит в пропасть.

Кошмар вернулся. Алина чувствовала, что находится на грани. Ещё шаг, и она сорвётся в пропасть паники.

Он здесь. На свободе. Нашёл меня. Пришёл за мной.

Мысли метались, как загнанные звери. Он знал всё это время, где она? Следил? Ждал? Она была так наивна, так слепа… Верила, что всё осталось позади. Верила, что он никогда не вернётся. Верила, что этот зверь сгинет в тюрьме... сгниёт там, за решёткой, подальше от её жизни.

Руки дрожали, когда она стягивала кофту. Потом шорты. Осталась в белье и бросила короткий взгляд на Ивара.

Он продолжал наблюдать. Бесстрастный. Непоколебимый. Почти равнодушный. И это сбивало с толку сильнее, чем крик или угрозы. Алина не понимала ничего. Совсем. Ни его спокойствия, ни этой странной мягкости, ни того, что будет дальше.

Швед кивнул, указывая на выход, и Аля послушно пошла, прихватив сменную одежду. Прошла мимо двух мужчин: Ник сидел, опустив голову, лицо в крови; сообщник Ивара стоял у стены и смотрел на неё без эмоций, будто на вещь.

Алина открыла дверь ванной, шагнула внутрь, и уже потянулась закрыть за собой… Но что‑то помешало. Она оглянулась: нога Ивара упёрлась в дверную раму, не давая затворить.

Он вопросительно выгнул брови.

Она вздохнула и, отступая в сторону, впустила его. Ивар ногой захлопнул дверь за ними.

Внутри стало тесно. Душно. Зеркало отражало её бледное лицо, дрожащие руки, сжатые в кулаки. Алина всеми силами держалась... старалась казаться спокойной и невозмутимой. Не показывать, как внутри всё дрожит и рвётся наружу.

Она даже не взглянула на него, когда перешагнула борт ванной и затянула шторку. Оказавшись, наконец, свободной от его пытливого взгляда, Аля стянула бельё, и дрожащими руками включила воду.

Струи ударили по коже. Сначала холодные, потом постепенно теплеющие. Она подставила лицо, позволяя каплям смешаться со слезами, и закрыла глаза.

Думай. Думай, Алина...

Вода шумела, заглушая дыхание. Алина закрыла глаза.

Шторка чуть колыхнулась, и Алина глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь.

Время шло. Капли стучали по дну ванны, стекали по кафелю... Ивар подошёл к шторке и произнёс:

– Закругляйся.

Алина выключила воду. Тишина стала гуще, осязаемее.

– Дай полотенце, – тихо сказала она. Голос всё ещё дрожал, выдавая эмоции, которые она так старалась спрятать.

Ивар снял полотенце с крючка и резко одёрнул штору. Он замер напротив Алины.

Она вздрогнула и, инстинктивно попытавшись закрыться, дёрнула за штору, но Ивар резким движением оборвал крепление. Пластик треснул, и шторка упала вниз, оседая на пол мокрым комком.

Алина застыла, не в силах пошевелиться.

Шок. Чистый, ледяной, парализующий. Он ударил в грудь, вышиб воздух из лёгких.

Она снова попыталась закрыться. Дёрнулась и, инстинктивно вскидывая руки, прижала локти к груди. Бесполезно. Бессмысленно. Как и тогда.

Воспоминания нахлынули тёмной и удушающей волной: его тяжёлый взгляд, скользящий по телу; хриплый смех, от которого по спине бежали мурашки; руки – сильные, безжалостные, сжимающие плечи, запястья, шею...

Ощущение полной беспомощности, когда каждое движение контролируется, и каждый вздох под надзором.

В ушах застучало, перед глазами поплыли тёмные пятна. Дыхание сбилось... короткие, рваные вдохи, будто она только что вынырнула из воды и отчаянно хватала воздух.

По телу прошла дрожь... сначала мелкая, нервная, потом сильнее, до стука зубов. Пальцы свело судорогой. Она вдруг остро почувствовала свою наготу. Не просто физическую уязвимость, а абсолютную беззащитность перед ним. Как тогда. Снова.

В груди что‑то надломилось. Отчаяние. То самое, знакомое до боли: понимание, что сопротивляться бесполезно. Что он сильнее. Что он хочет этого: видеть её страх, её беспомощность, её покорность.

Ивар предупредительно покачал головой. Мысленно она понимала, как это глупо: пытаться защититься жестами, когда защита нужна совсем в другом… Но ничего не могла с собой поделать.

Но Швед уже развернул перед ней полотенце. Его изучающий, почти жадный взгляд скользил по её телу, отмечая каждую реакцию... впитывая страх.

– Выходи, – сказал коротко он.

Алина почувствовала, как к глазам подступают слёзы... не от боли, а от унижения. От осознания, что он наслаждается этим. Что для него это игра. А для неё – возвращение в ад, из которого она так долго выбиралась.

Внутри всё сжалось в тугой комок: страх, гнев, отчаяние, стыд... смешанные воедино, они образовали ядовитый коктейль, от которого кружилась голова и подкашивались ноги.

Только не плакать. Не дай ему увидеть слёзы. Не сейчас. Не опять. Хватит.

Глубокий вдох. Ещё один. Пальцы вцепились в край полотенца. Она заставила себя поднять голову и посмотреть ему в глаза.

Пусть видит. Пусть знает: она не сломлена. Пока ещё нет.

Алина сглотнула и послушно шагнула из ванны. Ноги чуть не подкосились, но она устояла. Ивар обернул её полотенцем, отступил, облокотился бёдрами на стиральную машину. Наблюдал. Внимательно, цепко.

Осторожно, стараясь не выдать дрожь, Аля промокала кожу. Потом, отвернувшись от него, натянула трусы под полотенцем, потом бюстгальтер. Движения были резкими, нервными... будто она торопилась не просто одеться, а создать хоть какую‑то преграду между собой и ним.

Наконец натянула чистую футболку и джинсы. Застегнула пуговицу, провела рукой по волосам, и только тогда посмотрела ему в глаза.

– Готова? – спросил Ивар.

Она молчала. К чему? Если бы она знала…