Текст книги "На своём месте. Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Дарья Данина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)

Глава 6

Дорога выдалась не просто утомительной, а давящей, выматывающей душу. Сначала перелёт из Вильнюса в Стокгольм, потом несколько часов на машине от Стокгольма до Хельсинборга.

Алина стойко держалась всё это время. Не просто не привлекала к себе внимания, а будто нарочно старалась стать невидимкой. Молчала, смотрела в окно, избегала его взгляда. Ивар замечал это: как она каждый раз отодвигается, когда он рядом, как напрягается, стоит ему повернуться к ней.

Он предлагал ей поспать. И не раз. Небрежно, будто между прочим:

– Лучше поспи. Наберись сил..

Но Аля упёрто не желала делать ничего из того, что он предлагал. Предлагал, а не требовал.

Ну, конечно. Сон для слабаков...

Всё та же. Упрямая. Колючая.

И вот, после полутора часов в небе и четырёх часов на дорожном полотне, Навроцкая всё же сдалась. Сначала клевала носом, то погружаясь в дремоту, то снова приходя в чувство. Моргала, встряхивала головой, будто отгоняя наваждение. А потом дыхание стало ровнее, плечи опустились, и голова, наконец, упала на ключицу.

Ивар бросил взгляд на водителя:

– Помедленнее, – бросил он коротко. – И помягче на поворотах.

Тот кивнул, плавно сбавляя скорость. Машина пошла ровнее.

Несколько минут Ивар просто наблюдал за ней. За тем, как покачивается её голова, как тело постепенно расслабляется, сползает по спинке сиденья. Ресницы чуть подрагивают, губы чуть приоткрыты... во сне она выглядела почти беззащитной. Совсем не такой, какой была последние часы: колючей, настороженной, готовой атаковать в удобный момент.

В груди что‑то сжалось... Он не хотел этого чувства: тёплого, острого, почти болезненного. Ненавидел его. Но оно поднималось, заполняя грудь, и мешая дышать.

Не выдержав, он протянул руку и подхватил её голову в сантиметре от стекла. Подставил ладонь, не давая стукнуться, и осторожно, почти трепетно подтянул девушку на свою сторону, укладывая её голову на своё плечо.

Уголок его губ дёрнулся... почти улыбка. Но он быстро натянул на лицо привычную равнодушную маску. Аккуратным движением просунул руку под её спину, и мягко обхватил, удерживая обмякшее тело.

Повернул голову, и коснулся кончиком носа её волос. Вдохнул и замер.

Раньше запах был другой. А это... вишня. Точно вишня. Лёгкий, едва уловимый аромат, будто она брызнула на себя духами или пользовалась шампунем с таким запахом. Он снова едва заметно ухмыльнулся и провёл кончиком носа вдоль пряди.

Внутри что‑то надломилось. На секунду он перестал быть хозяином положения, стал просто мужчиной рядом с женщиной, которую когда‑то любил так сильно, что это сжигало изнутри.

Идиот... она убьёт тебя при первой возможности.

Он резко отвернулся к окну, разглядывая знакомые пейзажи: сосны, серые скалы, редкие домики у обочины. Покосился на наручные часы.

Ехать ещё порядка двух‑трёх часов.

Водитель молчал, глядя вперёд. В салоне играла тихая и ненавязчивая музыка. Алина дышала ровно, её плечо слегка прижималось к его груди. Ивар сжал челюсти, пытаясь отогнать наваждение.

Это просто тело рядом. Просто спящий человек. Ничего больше.

Но пальцы, всё ещё поддерживающие её спину, слегка дрогнули. Он отвёл руку и положил ладонь на кожаную обивку.

А Алина во сне чуть пошевелилась. Не отстранилась, а скорее прижалась чуть сильнее. Он замер, задерживая дыхание и вжимаясь затылком в подголовник. Потом медленно выдохнул и закрыл глаза... всего на секунду.

Но запах вишни всё ещё стоял в носу, а тепло её тела пробиралось сквозь слои одежды. Сквозь броню... добиралось до чего‑то древнего и забытого.

В этот момент Алина резко вздохнула и дёрнулась, словно от кошмара. Её пальцы сжались на краю пиджака Ивара – на мгновение, почти неосознанно. Он почувствовал это прикосновение, и внутри всё всколыхнулось. Рубец на груди заныл, напоминая ему о себе.

Тело Ивара затекло. Спина затекла, нога почти онемела, но он продолжал сидеть почти неподвижно. Ему отчаянно хотелось курить... так, что пальцы чуть подрагивали. Но почему‑то её сон сейчас был в приоритете.

Странное, непривычное ощущение.

Время от времени он отвлекался на сидящего впереди на пассажирском сиденье, Захара. Этого человека Ивар знал с детства: они вместе посещали секцию по тхэквондо, дрались на татами, получали синяки и поддерживали друг друга. Потом жизнь их раскидала: семья Захара моталась по Европе – то в Австрии, то в Венгрии... а потом, спустя почти пятнадцать лет, судьба снова свела их.

– Как дети? – коротко спросил Ивар. – Всё нормально?

Суровые, жёсткие черты лица Захара моментально смягчились. Он обернулся, перехватывая взгляд Ивара, и тепло улыбнулся:

– Девочки в следующем году пойдут в школу. Представляешь? Время летит...

Швед улыбнулся в ответ, и кивнул.

– А мама? Как её здоровье?

– Давление мучает. Но кого оно не мучает?.. А так – она у меня кремень. Ты знаешь...

– Знаю, – Усмехнулся в ответ и задумчиво покосился на Алину.

Её голова покоилась на его груди, съехав с плеча. Рука, расслабленная во сне, слегка касалась его бедра. Она тихо сопела, поддавшись усталости и стрессу. Вся напряжённость последних часов куда‑то исчезла, оставив лишь беззащитность и измождённость.

Он невесомо провёл кончиками пальцев по её волосам... легко, почти неощутимо. И тут же замер, будто испугавшись самого себя.

Алина шевельнулась. Нахмурилась и заелозила, потеревшись щекой о его рубашку. Оторвала щёку от груди и медленно приподняла голову.

Сонная и потерянная. Казалось, она даже не сразу поняла, где находится и с кем. Проморгалась, сфокусировала взгляд... и через секунду отпрянула так резко, что едва не ударилась о дверь. Плечом вжалась в стекло со своей стороны. Глаза вмиг наполнились чистой, неприкрытой ненавистью. Такой яркой, что Ивар невольно вскинул брови.

– Выспалась? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал буднично и ровно.

Алина ничего не ответила. Только сжала губы и перевела взгляд на водителя. Тот даже бровью не повёл: сидел, смотрел вперёд, будто происходящее сзади его не касалось.

Да. Не касалось.

Дыхание Алины участилось. Сердце гулко забилось. Она это чувствовала, слышала его удары где‑то в горле. Стряхнула с лица прядь волос, заправила за ухо и резко повернулась к окну.

– Чтоб вы все горели в аду, – бросила она сквозь зубы. – Выродки.

Ивар помолчал. Проследил за её взглядом: та же дорога, те же сосны, те же серые скалы за окном. Ничего нового. Но для неё, видимо, это был единственный способ держаться на плаву – цепляться за что‑то внешнее, за пейзаж, за реальность, которая не включала его.

– Знаешь, – произнёс он негромко, – ты могла бы хотя бы раз попробовать не ненавидеть меня хотя бы пять минут. Просто ради эксперимента.

Она резко повернула голову и её глаза сверкнули:

– Это шутка? – голос дрожал от сдерживаемого гнева.

Захар на переднем сиденье чуть повернул голову, и бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида. Ивар заметил это, но не отреагировал.

– Нет, – спокойно ответил он. – Я сказал: пять минут без ненависти. Всего пять.

– Иди к чёрту, – отрезала Алина. – Даже одной для тебя много.

Машина мягко покачивалась на дороге. В салоне снова повисла тишина... тяжёлая и колючая. Швед откинулся на спинку сиденья... сжал и разжал кулак.

Глупо было надеяться...

А Алина продолжала смотреть в окно, стиснув зубы, и вцепившись пальцами в край шоколадного тренча. Она старалась дышать ровно, но сердце всё ещё колотилось. Старательно скрывала страх, маскировала его за ненавистью, за резкими словами, за этим упрямым взглядом в окно. Но внутри всё цепенело. Каждый нерв, каждая мышца будто окаменели, а в груди что‑то сжималось, давило, не давая дышать полной грудью.

Она делала вид, что ненависти больше, чем страха. Гораздо больше. Но это была ложь. Ложь, которую она внушала себе уже который час. Ненависть – она горячая, яркая, даёт силы. Страх – холодный, липкий, высасывает их. И сейчас именно он правил бал, сковывал движения, заставлял сердце биться неровно и прерывисто.

В машине повисло молчание. Только тихая музыка играла на фоне. Но Алина её не слышала. Она слышала только стук своего сердца, слишком громкий, слишком частый.

Дыши, Аля. Считай вдохи. Раз… два… три…

Машина свернула с главной дороги. Потом ещё один поворот. Ещё. Каждый новый изгиб дороги отдалял их от цивилизации, от людей, от помощи.

Она невольно сжала край тренча. Деревья стали гуще, выше, тени длиннее. Лес наступал, обступал дорогу, будто готовился поглотить их машину.

Ивар молчал. Боковым зрением она видела его профиль: ровный, спокойный, будто они просто ехали на воскресную прогулку.

Ещё поворот. Дорога сузилась, пошла под уклон. Впереди показались массивные ворота. Графитовые, матовые, они выглядели как вход в... тюрьму?..

Машина замедлила ход. Водитель плавно нажал на тормоз, и двигатель затих.

– Приехали, – негромко произнёс Ивар, приковывая к себе её взгляд. – Добро пожаловать домой.

Глава 7

Алина увидела в окне просторный, вымощенный крупной серой плиткой, двор, с редкими островками аккуратно подстриженного газона. Ивар резко бросил:

– На выход.

Его голос снова стал холодным и жёстким. Это был тот самый тон, от которого по спине Алины всегда бежали мурашки. Возвращение монстра. Без предупреждения и без перехода... будто и не было тех минут в машине, когда он почти казался… человеком.

Она вышла и невольно поежилась. Вечерний воздух оказался прохладнее, чем она ожидала. Осмотрелась, но тут же поймала на себе еготяжёлый, контролирующий взгляд. Поняла, что без его дозволения она не может осмотреться как следует. Не может просто так шагнуть в сторону, пройти по двору или заглянуть за угол дома.

Но сам дом поражал. Не роскошью... хотя и её хватало... а какой‑то суровой, почти военной выверенностью линий. Двухэтажный, из тёмного дерева и стекла, он стоял на небольшом возвышении, будто наблюдая за всем вокруг. Большие панорамные окна отражали свет, ловили его, и возвращали обратно.

Крепость. Или клетка с панорамным видом...

Во дворе была небольшвя зона отдыха: пара кресел, низкий столик, пепельница. Сбоку – терраса с коваными перилами, увитыми чем‑то вьющимся.

По периметру двора были высажены редкие кустарники, подстриженные геометрически ровно, как солдаты на плацу. Ни цветов. Ни буйной зелени. Всё строго, выверенно, и подчинено единому замыслу.

Алина невольно сделала шаг в сторону... просто чтобы рассмотреть угол дома, где виднелась небольшая дверь, возможно, запасный выход.

– Далеко собралась? – резко спросил Ивар.

Она замерла, сжимая кулаки в карманах тренча.

– Что это за место? – спросила, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Твой личный бункер?

Он холодно усмехнулся.

– Просто дом. Хотя, если хочешь, можешь считать его бункером. В нём есть всё, что нужно.

– Для чего? – она повернулась к нему, впиваясь в его лицо прямым и вызывающим взглядом. – Чтобы держать меня здесь?

– Чтобы жить, – он сделал шаг ближе. – И чтобы ты, наконец, перестала бегать.

Захар вышел из машины. Обошёл её, бросая короткий взгляд на дом, а потом на Алину. Кивнул Ивару, и тот ответил едва заметным жестом.

Аля сглотнула. Ей вдруг стало ясно: это не временное пристанище. Не перевалочный пункт. Это место, где Ивар собирается её удерживать.

– Жить будешь в отдельной комнате. – продолжил Ивар, – Там есть всё необходимое.

– Кроме свободы, – тихо бросила она.

– Свободу переоценивают, – отозвался он. – Это иллюзия.

– Сидя за решёткой, ты так же считал?

Швед промолчал. Сделал жест в сторону массивной, из дуба, с тяжёлой латунной ручкой, двери.

– Вперёд.

Алина помедлила. Взгляд метнулся к воротам... те уже закрывались, медленно и почти беззвучно. Потом – к окнам дома. К небу, темнеющему над крышей.

– Как скажешь, – сказала она наконец.

Ивар чуть приподнял бровь, не ожидая такой покорности. Но кивнул и направился к двери. Алина пошла следом, стараясь не показывать, как дрожат колени, как внутри всё сжимается от страха, который она так старательно прятала за ненавистью.

Оказвшись в доме, Алина невольно задержала дыхание. Пространство оказалось ещё более впечатляющим, чем снаружи. Скандинавский стиль во всей своей суровой красе: высокие потолки, открытые балки из тёмного дерева, огромные окна от пола до потолка. Но никакой мягкости. Всё строго, лаконично и слишком по‑мужски.

Пол был из широких досок из серого дуба, почти стальных на вид. Стены – выбеленный кирпич, местами нарочито грубоватый. Мебели минимум, но видно, что она дорогая: низкий диван, массивный деревянный стол, пара кресел с металлическими ножками. На стене – оленьи рога, рядом – большой плоский экран. Ни картин. Ни фотографий. Ни намёка на чью‑то жизнь, кроме мужской, одинокой, и чересчур упорядоченной.

Одновременно красиво и отвратительно.

Ивар шёл впереди, не оборачиваясь. Широкие плечи, прямая спина... он чувствовал себя хозяином положения, и это читалось в каждом шаге. Алина шла следом, стараясь не показывать, как её сковывает страх.

– Сюда, – бросил он через плечо, сворачивая в коридор.

Коридор был длинным, узким, с несколькими дверями по обеим сторонам. В конце две двери напротив друг друга. Ивар остановился у левой.

– Твоя комната, – он толкнул дверь. – Располагайся.

Алина заглянула внутрь. Просторно, но так же аскетично, как и весь дом. Большая кровать с тёмным деревянным изголовьем, встроенный шкаф, небольшой письменный стол у окна. Окно высокое, с видом на задний двор, но зарешечённое.

Она невольно сглотнула. Всё выглядело… продуманным. Как будто он заранее знал, что привезёт сюда кого‑то.

– Нравится? – Ивар стоял в проёме, прислонившись плечом к косяку. Голос звучал насмешливо и чуть лениво.

– Очень, – ответила она сухо. – Особенно решётка на окне. Сразу чувствуешь себя как дома.

Он коротко усмехнулся.

– Безопасность прежде всего.

– Для кого?

– Для нас обоих, – он сделал шаг внутрь, и Алина невольно отступила. – Ты ведь не думаешь, что я позволю тебе сбежать?

Она сделала ещё один шаг к окну.

– А если я откажусь здесь оставаться?

– Откажешься? – он говорил спокойно, почти равнодушно, но в глазах сверкнуло то ли торжество, то ли предвкушение. – Ты же понимаешь, что мне не требуется твое согласие?..

Алина подняла подбородок, стараясь выглядеть уверенной.

– Ты же понимаешь, что я не буду сидеть на месте?

– И? – он шагнул ближе. Теперь между ними оставалось всего полметра. – Что дальше, Алина? Побежишь босиком по шведским лесам? Без денег, без телефона, без плана, документов и знания языка? У тебя нет ничего... только имя. И я.

Она молчала. Слова застряли в горле. Он был прав... бежать сейчас было бы самоубийством.

– Вот и умница, – Ивар кивнул, словно одобряя её молчание. – Располагайся. А ещё лучше – отдохни как следует.

Эти слова ударили, как пощёчина. Алина почувствовала, как внутри всё сжалось. Он уже всё решил. За неё. Без неё.

– Что с Ником? – Спросила, пока у неё была возможность.

– Пока – у него всё не так плохо, – он развернулся, делая шаг к выходу. – «Пока» здесь ключевое слово.

Остановился в дверях и обернулся.

– Дверь не заперта, – добавил негромко. – Не дури, Алина.

Швед вышел, прикрыв за собой дверь. Не хлопнул, а аккуратно притворил. Но этот тихий щелчок замка прозвучал для Алины как приговор.

Как только дверь за ним закрылась, она с надрывом выдохнула. Ноги тут же стали ватными, почти не чувствуя их, она медленно осела на пол.

Подбородок задрожал, а глаза наполнились горячими, злыми и бессильными слезами. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь болью вернуть себя в реальность. Но реальность была именно такой: запертая комната, решётка на окне, шаги за стеной... и Ивар, который теперь решает всё. Снова.

Она понимала, что ничего хорошего её не ждёт. Никак... ни в роли паиньки, ни в роли бунтарки. Послушание, разве что, чуть облегчит пребывание здесь. Но не освободит. Ни на грамм.

Аля подобрала ноги, сгибая их в коленях и прижимая к груди. Опустила голову, пряча лицо в складках тренча. Всхлип вырвался сам собой... тихий, сдавленный. Она тут же прикусила губу, чтобы не издать больше ни звука.

Как бы сильно она ни храбрилась перед ним, это не избавляло от страха. Он бился под рёбрами, как загнанная птица, царапался, рвался наружу. Алина глубоко вдохнула, задержала дыхание, выдохнула... Ещё раз. И ещё.

Он будет ломать меня. Снова и снова. Как раньше. Как всегда...

В голове всплыли обрывки воспоминаний: его голос – то ласковый, то ледяной; его руки – то почти нежные, то безжалостные; его слова – обещания, угрозы, ложь. Всё смешалось, закружилось, ударило в виски тупой болью.

Хватит. Не реви.

Но слёзы всё равно катились по щекам. Она резко и грубо вытерла их рукавом, будто хотела стереть саму слабость.

Думай. Думай, Алина. Где слабое место? Где брешь в его броне? У него вообще есть слабости?!

Она подняла голову и огляделась. Комната. Кровать. Шкаф. Стол. Окно с решёткой. Дверь. Всё на виду, всё продумано. Ни единой мелочи вроде ножниц. Ни тяжёлого предмета. Ни даже стула, который можно было бы использовать как оружие.

Поднялась на ноги и, пошатываясь, подошла к узкой двери слева от входной. Открыла – уборная. Подошла к умывальнику. Включила холодную воду и плеснула в лицо. Вода стекала по шее, за воротник, но Алина не замечала холода. Смотрела в зеркало на своё отражение: бледное, измождённое, с красными от слёз глазами.

Ты уже проходила это. Выжила. Выживешь и сейчас.

* * *

Ивар и Захар сидели во дворе: в небольшой зоне отдыха, укрытой от ветра высокой живой изгородью. Над головой плыло чистое вечернее небо. Воздух пах хвоей и дымом: Захар возился с кальяном, неторопливо собирал его, постукивал стеклянным основанием о плитку, что‑то бормотал себе под нос.

– Пока тебя не было, кое-что изменилось , – Захар поднял голову и посмотрел на Ивара, – Метис метит на твоё место.

Ивар откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Его лицо оставалось спокойным, но внутри дёрнулась острая и колючая настороженность.

– Метис? – переспросил он.

– Он самый, – Захар кивнул и поднёс зажигалку к чаше. – Раньше ты его не считал угрозой. И был прав: пару лет назад он был мелкой сошкой. Но сейчас... он сколотил команду и перетянул на себя пару ключевых людей. Вцепился мёртвой хваткой в пустующее место. И, знаешь, держится.

Ивар сжал челюсти. В голове замелькали обрывки: слухи, намёки, полузабытые имена. Да, он слышал о Метисе, но не придавал значения. Считал, что тот слишком молод, слишком горяч, чтобы всерьёз конкурировать. Ошибся.

– И что он уже успел? – спросил Ивар, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Захар затянулся и выпустил дым через нос. Посмотрел куда‑то вдаль, за изгородь, будто видел там не сосны и кусты, а схемы, сделки, и связи.

– Перехватил пару поставок. Подмял под себя пару точек на севере. – Сделал паузу и перевёл взгляд на Шведа, – договорился с теми, с кем ты раньше работал напрямую. Они теперь с ним. Говорят, условия лучше.

Ивар хмыкнул.

– Лучше? Это как? Меньше риска? Больше прибыли? Или просто кто‑то пообещал им защиту от меня?

– И то, и другое, – Захар пожал плечами. – Люди любят стабильность. А когда ты пропал… Метис вовремя подсуетился.

– Вовремя, – повторил Ивар. – Слишком вовремя.

Он провёл ладонью по лицу, задумываясь. Их бизнес живёт другими правилами: жёсткими, беспощадными. Никаких судов, никаких апелляций. Только сила, влияние, лояльность. И репутация.

– Он знает, что я вернулся? – спросил Ивар.

– Наверняка уже знает, – Захар затянулся ещё раз, передал трубку Ивару. – Новости в нашем деле разлетаются быстро. Особенно такие.

Ивар взял кальян и тоже сделал затяжку. Дым обжёг горло, но это помогло сосредоточиться.

– Значит, будет проверка, – произнёс он. – Метис захочет показать, кто теперь главный.

– Да, – Захар кивнул. – И он не станет тянуть. Ждать, пока ты встанешь на ноги. Он ударит сейчас... пока ты ещё не успел разобраться, что изменилось.

Ивар усмехнулся. На этот раз шире, почти хищно.

– Пусть бьёт, – сказал он. – Посмотрим, у кого хватка крепче.

Захар посмотрел на него, чуть прищурившись.

– Ты уверен? Он опасен. Не просто амбиции... у него есть ресурсы. И люди.

– Разберёмся, – Ивар выпрямился. Его взгляд стал жёстче.

Захар помолчал, потом кивнул – медленно, одобрительно.

Он сделал ещё одну затяжку. В глазах заблестел холодный, расчётливый огонь.

– Тогда за возвращение, – сказал Захар, поднимая бокал с тёмным виски, – И за то, чтобы всё встало на свои места.

Ивар поднял свой бокал.

– За это стоит выпить, – произнёс он.

Они чокнулись. Глотнули. И в этот момент где‑то в доме, за изгородью, скрипнула дверь. Оба невольно повернули головы в ту сторону.

– Она? – тихо спросил Захар.

Ивар кивнул.

– Угу. Навроцкая...

В голосе прозвучало что‑то такое, отчего Захар на мгновение замер. Потом опустил глаза, делая вид, что поправляет шланг кальяна.

– Не встретишь? – Спросил, не глядя.

– Сама найдёт...