Текст книги "На своём месте. Часть вторая (СИ)"

Автор книги: Дарья Данина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

Глава 19

Казалось, что дом затаил дыхание. Ивар напрягся почти сразу, едва они миновали ворота и припарковались во дворе. Его мышцы под мокрой тканью стали твёрдыми. По спине пробежал холодок. Неприятный и липкий, как от дурного предчувствия.

Алина покосилась на оленьи рога на стене. Они её раздражали, хотя у отца тоже были такие в его охотничьем домике, и раньше она не замечала в них ничего зловещего. Сейчас же они казались выставленными напоказ трофеями... молчаливым свидетельством чьей‑то победы. Она поёжилась, ощущая, как прохлада липнет к влажной одежде, пробираясь под кожу.

Посмотрела на Ивара, и тут же почувствовала его настороженность. Словно она передавалась по воздуху, как зараза. Заметила взгляд, в котором больше не было прежней усталости. Только сосредоточенность. Казалось, он готов был среагировать на малейший шорох.

Швед прижал указательный палец к своим губам, призывая к тишине. И Навроцкая, сглотнув, прислушалась. Сердце колотилось где‑то в горле, мешая дышать. Странно, но только сейчас она поняла, что на улице тоже не было ни одного охранника. Ни тени у забора, ни привычного силуэта у вотор. Захара тоже нет. Эта пустота показалась ей громче любого крика.

Ивар протянул руку, и мягко обхватив её запястье, притянул к себе. Огляделся... медленно, хищно, по‑охотничьи, скользя взглядом по углам, по теням, и по каждой детали, которая могла оказаться ловушкой.

Алина задышала чаще. Страх цепкими пальцами сдавил глотку, мешая не только дышать, но и думать. Она снова покосилась на Ивара, ища в его лице хоть каплю спокойствия, хоть намёк, что всё это просто проверка, ошибка или дурная шутка.

Он перехватил её взгляд и тихо, почти беззвучно, одними губами произнёс:

– Иди за мной.

Не выпуская из руки её запястье, он потянул её за собой. Тихо и почти бесшумно шагая, он провёл её куда‑то под лестницу. Туда, где тень была гуще, и даже воздух тяжелее. Беззвучно сдвинул в сторону узкую ширму, которая раньше казалась просто предметом интерьера, деталью, призванной скрывать старый хлам. Но Алина увидела дверь... неприметную, вмурованную в стену и сливающуюся с деревом, будто её и не было вовсе.

Ивар набрал код, и раздался короткий глухой звук... почти неразличимый. Дверь с тихим шелестом приоткрылась, выпуская наружу чёрную бездну.

Алина вскинула голову, глядя ему в глаза... широко, отчаянно, не понимая, что происходит, и не в силах уложить это в голове.

– Что… – начала она, но её голос сорвался.

Швед кивнул на тёмную лестницу, уходящую вниз, в кромешную тьму. Натолько густую, что казалось, её можно потрогать.

Подбородок у Али задрожал.

Снова? Снова подвал? Что за чёрт?!

Она резко и судорожно замотала головой... будто этим могла отогнать саму мысль о повторяющемся кошмаре.

– Нет! – Хрипло. Надсадно. Больно.

Ивар стиснул челюсти, и на его скулах проступили жёсткие углы. Его взгляд стал твёрже.

– Спускайся, Алина, – отрезал он. Интонация не терпела возражений.

Ему некогда было объяснять, что это не приказ и не просьба, а простейшая необходимость.

– Нет! – Проишепела Навроцкая сквозь зубы. Спина покрылась липким ледяным потом.

Швед на секунду прикрыл глаза... будто собирал остатки терпения. Потом выдохнул и сказал уже тише, но от этого ещё страшнее:

– Если я не приду за тобой через час, найдёшь код под полом. Услышала?

Алина смотрела на него, не моргая.

– Ты серьёзно? – прошептала она. – Ты хочешь оставить меня там?

– Живо, Алина!

Она зажмурилась на секунду, будто пытаясь вытрясти из головы эту реальность. Потом, не глядя на лестницу, шагнула вперёд... не потому что хотела, а потому что выбора у нее снова не было.

Спустилась на первую ступеньку, и запах сырости и пыли тут же пробрался в нос. Она поджала губы, не веря, что всё повторяется.

Дверь за её спиной тихо закрылась. Щёлкнул замок... и этот звук прозвучал как приговор.

Темнота накрыла её целиком... стиснула в ледяных объятьях. Сдавила. Алина стояла, не двигаясь, и слушая, как в ушах стучит кровь. Вторая ступенька. Третья. Тихий щелчок, и тусклый свет затопил холодное логово.

* * *

Дверь в подвал за Алиной закрылась, и Ивар тихо поставил ширму на место. Притих, вслушиваясь в тишину... будто мир на секунду замер, только где-то в за окном стучал противный дождь, отсчитывая секунды, тягучие, как смола. Потом прошёл в прихожую, доставая из полки для обуви пистолет. Свободной рукой вытащил телефон из кармана и набрал Захара. Но его телефон был выключен.

Первая мысль: Метис.

Ивар вышел из дома и, держа пистолет наготове, медленно продвинулся по двору, огибая дом. Каждый шаг отдавался в груди глухим эхом. Напряжение незаметно перетекало к предчувствию беды. Дошёл до зоны отдыха, огороженной зелёной стеной, и замер. На мокрых досках лежали два бездыханных тела.

Охрана.

Твою ж мать...

Он зло выругался сквозь стиснутые зубы... словно этим можно было вытолкнуть из себя липкий холод, что уже полз по спине. Подошёл ближе, проверяя пульс у обоих. Один уже был готов: кожа холодная, взгляд пустой, застывший, во лбу бурая дыра. Но у второго прощупывалось слабое биение на шее... едва уловимое. Лужа крови, размазанная по досчатому полу, вызвала злость.

Тихий шелест за спиной привлёк внимание и Швед резко обернулся, направляя пистолет перед собой. Ну, конечно. Он был прав. Перед ним стоял Метис. Ухмыляясь уголком рта, тот стоял, спрятав руки в карманы брюк, будто пришёл не на разборку, а на прогулку.

Ивар проглотил эмоции, рассматривая Метиса: широкий разворот плеч, высокий, смуглая кожа, тёмная щетина, ухоженная, будто он и посреди заварухи не забывал заглянуть к барберу. Нос с горбинкой, полные губы, низкий лоб и хищный взгляд... он походил на сытого хищника. Глаза особенно выделялись на его лице: голубые, светлые, как прозрачный лёд.

Ещё секунду Швед подержал его на прицеле, но потом всё же опустил пистолет. Этот пацан его не напугает и не нагнёт. Он ещё не знает, с кем связался. У Ивара за плечами столько историй, что этот цирк выглядел почти буднично.

Метис усмехнулся, когда Ивар засунул пистолет на пояс.

– А где подружка? – бросил он, чуть наклонив голову к плечу. – Уже спрятал?

Ивар даже бровью не повёл. Сейчас его куда больше интересовало, где Захар и почему его телефон не отвечает.

А Алина... у неё есть шанс улизнуть. И она его не упустит. В подвале есть второй ход: дверь, ведущая к свободе. Ей просто нужно найти ключ. Уверен, она уже его ищет.

Метис качнулся на пятках и перевёл взгляд на тела охранников. Хмыкнул, будто прикидывая, сколько теперь придётся «подчищать», и сказал:

– Прости, что пришлось наследить. Форс-мажор...

Слонив голову к плечу, Швед рассматривая своего конкурента.

Он ведь здесь не один. Кто-то прикрывает его.

– Спектакль окончен? Или ещё будут номера?

Метис скривил губы, будто разочаровываясь в чём-то... то ли в Иваре, то ли в самом раскладе. Потом кивнул и провёл пальцами по коротко стриженным волосам, словно стряхивая с себя лишнюю браваду.

– Есть разговор, – сказал он уже без усмешки. – Приватный. Ты же уделишь мне полчаса?

Между ними повисла пауза. Ивар не торопился отвечать. Он мельком глянул на дом. Туда, где за закрытой дверью, за ширмой, за всеми этими слоями сидела Алина. Её образ мелькнул перед глазами: испуганный, упрямый, живой... и тут же исчез, будто его сдуло сквозняком.

– Полчаса, – наконец бросил Ивар, чувствуя, как беспокойство лёгким ознобом прошлось вдоль хребта. – Садись. – Кивнул туда, где лежали тела его охранников.

Метис чуть приподнял брови. В его глазах промелькнуло лёгкое замешательство. Но он почти моментально спрятал его за радушной, почти беззаботной улыбкой.

– Ну и правильно, – произнёс он, кивая. – Делу... как там у вас говорят? Время?

Швед сделал полшага в сторону, освобождая пространство, и приглашая пройти к местам. Туда, где тени лежали плотнее, а навес скрывал не только от дождя, но и от посторонних глаз.

Помедлил ещё миг.

Голова должна оставаться холодной.

Перешагнув через тела, они опустились в плетёные кресла. Метис закинул ногу на ногу, всем своим видом демонстрируя мнимое превосходство... но Ивар знал, что это маска. Он чувствовал за всей этой напускной невозмутимостью страх... тот самый липкий, въедливый страх оказаться слабее, просчитаться, или дать слабину там, где нельзя.

Ивар посмотрел на наручные часы. Задержал взгляд на циферблате ровно на миг дольше нужного, а затем взлянул на Метиса и холодно произнёс:

– Время пошло.

Глава 20

Алина обомлела, спустившись в подвал. Её рот открылся от шока, и первое время она не могла вымолвить ни слова. Будто воздух вдруг стал слишком густым для того, чтобы из него лепились слова. Глаза наполнились слезами, а подбородок задрожал мелкой, неукротимой дрожью. Она не могла поверить своим глазам: посреди этой серой, пахнущей сыростью пустоты сидел Ник... живой, хоть и не целый.

Но когда шок отпустил, она кинулась вперёд и повисла на мужской шее, вцепившись в него так, будто если разожмёт руки, он снова исчезнет, растворится в этом полумраке. Обвила руками своего друга, и из глаз брызнули горячие, солёные, прорвавшиеся сквозь оцепенение слёзы. Она с хрипом произнесла его имя:

– Ник! Господи! Ник! Ты тут!

Он выдохнул в её волосы, уткнувшись лбом в висок.

– Алька! – Хрипло. Надтреснуто.

Обнял её, крепко стискивая в объятиях, словно хотел впитать в себя её тепло, как последнюю опору.

Она оторвалась от него, лихорадочно обшаривая руками его плечи, грудь... пыталась на ощупь убедиться, что он настоящий, не призрак. Что он в порядке. В её глазах метались паника пополам с облегчением.

– Ты цел? Боже! Ты всё это время был здесь?! Что они сделали? Как твоя рука?!

Аккуратно подхватила его руку, рассматривая загипсованную кисть. Пальцы под гипсом казались неестественно неподвижными, и от этого становилось ещё страшнее.

– Она на месте. И пальцы… надеюсь, что приживутся. – Тихо произнёс он, стараясь говорить ровно... но голос всё равно чуть дрогнул.

Слабо улыбнувшись, он отошёл на шаг. Что-то звякнуло... тихий, металлический звук, от которого у Алины внутри всё оборвалось.

Она опустила взгляд, замечая цепь. Кольцо сдавливало его щиколотку. Кожа вокруг была растёрта, с видимым кровоподтёком: тёмным, багровым, уже начавшим желтеть по краям. Другой конец цепи был вмурован в стену – намертво, грубо, без намёка на жалость.

Как собаку...

Ублюдки.

Алина всхлипнула.

– Сколько ты здесь? – прошептала.

Хотя... уже боялась услышать ответ.

Ник пожал плечами. Это движение вышло каким-то усталым. Казалось, что даже этот жест отнимал у него силы. Опустился на матрас, застеленный блёклым покрывалом, которое когда-то, наверное, было цветным, а теперь выцвело до серости.

– Пару дней, – сказал он, глядя куда-то мимо неё, в угол, где тени лежали особенно густо.

Алина резко, почти сердито, стёрла слёзы тыльной стороной ладони. Опустилась на корточки рядом с ним, колени чуть хрустнули, но она не обратила внимания.

– Ты как? В порядке? – спросил он вдруг.

В этом этом вопросе было столько привычной заботы, что на секунду ей захотелось расплакаться снова... от того, что кто-то всё ещё о ней беспокоится.

Она тоже пожала плечами... неловко, скомкано.

– Если это можно так назвать, – ответила суше, чем хотелось.

Резко встала, подстегивая саму себя, и осмотрелась: матрас и покрывало. Металлический стеллаж вдоль противоположной стены: пустой, ничем не заставленный, будто его поставили сюда только для вида. Больше здесь не было ничего. Только дверь.

Она кинулась к двери, распахивая её так, что та ударилась о стену с глухим стуком. Туалет: унитаз и раковина. Всё. Пусто. Безнадёжно.

Вышла обратно и тихо произнесла, будто боялась, что и здесь припрятаны камеры или прослушка:

– В доме что-то происходит. Он запер меня здесь.

У неё в голове не укладывалось, что должно было произойти, чтобы Ивар сам отправил её сюда, в подвал, зная, что здесь Ник. Это не вязалось с тем Иваром, которого она знала.

Потом добавила, пытаясь ухватиться за хоть какую-то логику:

– Он сказал, что если через час не придёт, то… где-то здесь, под полом, есть ключ.

Ник резко и удивлённо вскинул брови. На секунду в его взгляде мелькнуло что-то похожее на надежду. Потом перевёл взгляд на противоположную стену, скрытую полумраком, где стеллаж стоял вплотную к кирпичу.

Она проследила за его взглядом, и сердце ёкнуло.

– Там? – спросила чутьдрожащим голосом.

Он кивнул:

– За стеллажом. Похоже, там дверь.

Тишина в подвале стала гуще. Казалось, что комната затаила дыхание. Аля посмотрела на стеллаж, потом на цепь на ноге Ника, потом снова на дверь.

Нужно действовать. Сейчас. Пока ещё есть хоть какой-то шанс.

Алина подошла к стеллажу и сдвинула его немного. Он хоть и был без груза, но оказался тяжёлым. Металл нарочно решил показать характер, цепляясь ножками за бетон. Она посмотрела на Ника, потом на его ногу. Через секунду спросила:

– Она не дотягивается? – имея в виду цепь.

– Да. Я уже пробовал. – ответил без лишних интонаций. – Да и шуметь сильно не хотел. Твой знакомый мне доходчиво объяснил, что мои пальцы были разминкой.

Замолчал... но она заметила, что Ник оборвал мысль на полуслове. Будто хотел продолжить, но язык вдруг не послушался, запинаясь о что-то слишком горькое.

Алина задержала на нём пытливый взгляд.

– Ник? – снова позвала она. – Что? Я вижу, что ты чего-то не договариваешь.

Он выдохнул. Потёр переносицу. Жтот жест вышел каким-то детским и беспомощным. Отвёл взгляд в угол, где тень лежала особенно густо, будто надеялся спрятаться там хотя бы на миг.

Аля снова его позвала... тише, но настойчивее:

– Ник?

И он, тряхнув головой, будто сбрасывая оцепенение, сказал:

– У них Лина.

Алина едва не поперхнулась. Воздух стал колючим, царапая горло. Подалась вперёд, будто хотела сорваться с места, но ноги не слушались.

– Что?..

Она ведь была уверена, что Ивар блефовал, когда угрожал ей не только Ником, но и Линой. Просто давил на самое больное, как умеют только те, кто слишком хорошо знает твои слабости.

Ник покачал головой.

Аля подошла к нему, опускаясь на матрас. Тот промялся под весом.

– Это точно? – спросила она, глядя ему прямо в глаза. Надеясь, что там, в глубине зрачков, сможет найти хоть каплю надежды. – Ты знаешь наверняка?

Он кивнул.

– Да, – сказал ровно. – Я видел. Но сейчас я не знаю, где она. Поэтому я сидел тихо. Не только из-за пальцев. Они сказали, что… пустят её на фарш.

Повисла пауза... липкая, как смола. Алина сжала кулаки, пытаясь вернуть себе самообладание.

– Условия хоть и сносные, – добавил Ник чуть тише, будто оправдываясь за то, что вообще ещё дышит, – меня даже кормили. Но я, если честно, уже смирился си тем, что не жилец. Такие люди не оставляют свидетелей.

Эти слова упали в тишину, как камни в тёмную бездну... без всплеска, но с тяжёлым и долгим эхом.

Алина закрыла глаза, задерживая дыхание на несколько секунд... ровно столько, чтобы не сорваться в крик. Потом произнесла тихо, почти шёпотом:

– Прости меня, Ник. Это я виновата. Это я вас втянула...

Он посмотрел на её профиль: на сжатые губы, на упрямую линию челюсти, на ресницы, чуть подрагивающие от сдерживаемых слёз. Но не чувствовал зла. Ни единой капли.

– Как ты умудрилась связаться с ним? – спросил он без осуждения. Казалось, он в отчаянии от того, что он никак не мог сложить пазл. – Как… я не могу взять в толк, Аль.

Навроцкая горько усмехнулась. И перед тем как ответить, на секунду прикрыла глаза, собирая себя по кусочкам.

– Я тоже… – выдохнула она, – оказалась не в том месте и не в то время.

Фраза повисла в воздухе, а Алина без цели провела ладонью по покрывалу...ткань была грубой, колючей, пропитанной запахом сырости и чужой беды. Потом снова посмотрела на стеллаж, на щель, которая теперь виднелась между ним и стеной: узкая, тёмная, манящая.

– Мы не можем смириться, – пробормотала она скорее себе, чем Нику. – Мы найдём Лину. Но... мы не можем сидеть сложа руки.

Ник чуть приподнял бровь. Затем коротко, едва заметно кивнул.

– Я знаю, – проговорил он, – тебе придётся действовать быстро. И тихо.

Алина кивнула, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Она не простит себе, если не попытается.

Потом поднялась и шагнула к стеллажу. Металл снова заскрежетал по бетону. Звук был резким и до жути неприятным. Но она не остановилась. Сдвинула ещё. Ещё. Щель становилась шире, открывая полоску темноты, которая уже не казалась просто тенью. Лна обещала выход. Или новую ловушку.

Глава 21

Метис откинулся на спинку плетёного кресла, устраиваясь поудобнее. В его движениях проскальзывала нервозность: он чуть ёрзал, будто сиденье кололо сквозь ткань пиджака.

– Ты пропал почти на пять лет, – произнёс он спокойно, с расчётливым холодом. – Официально – тюрьма. Неофициально – будто тебя стёрли. А свято место пусто не бывает, сам знаешь. Пока ты там… переваривал время, тут всё перестроилось, Ивар. По-новому. Без тебя.

Швед не шелохнулся. Только пальцы чуть крепче легли на подлокотник. Казалось, это единственная выдавшая напряжение деталь. Он слушал, не перебивая, улавливая не только слова, но и то, как они ложились в паузы, где Метис делал вдох, где голос его чуть дрожал от скрытого напряжения. В голове складывалась чёткая картинка: кто дрогнул, кто поспешил, а кто слишком громко заявил о своём праве.

– Ты, конечно, не сложил полномочия, – продолжал Метис, чуть наклонив голову... будто приносил запоздалое соболезнование, – но твоё отсутствие не могли не заметить. И Ове… – Прозвучало что-то вроде снисходительной усмешки, – старик на пенсии. Сидит, чай пьёт, рыбачит, вспоминает старые времена. Ему теперь только истории рассказывать. Мир стал быстрее, Ивар. А он – медленнее. И тебе пора.

Между ними легла плотная, словно театральный занавес тишина. Ивар не спешил её разрывать. Пусть Метис выговорится... чем больше слов, тем больше прорех будет в этой броне.

Метис подался вперёд, ставя локти на колени. Поза из расслабленной стала хищной и собранной.

– А вот Алина… – он протянул он. Имя Навроцкой прозвучало нарочито мягко, почти ласково, от чего по коже Ивара пробежал неприятный холодок. – С ней сложнее. Она... твоё слабое звено. Твоя ахиллесова пята. Ты за неё держишься, и это… делает тебя уязвимым, Стеклов.

Подготовился, Гадёныш...

Метис чуть склонил голову, будто оценивал реакцию Ивара и выискивал хоть тень дрожи.

– Я бы на твоём месте её лучше охранял. Потому что те, кто сейчас наверху, не церемонятся. Им не нужны драмы – им нужен рычаг. А она – самый удобный.

Внутри у Ивара что-то сжалось. Гнев подступал к глотке, и сдерживать его становилось всё сложнее. Он не позволял ему прорваться наружу. Его взгляд стал чуть острее, будто он пересчитывал каждую морщинку на лице Метиса, каждую тень и каждый тик.

– Вот как?.. – наконец произнёс Ивар: ровно, без надрыва, – Я уж грешным делом подумал, что ты здесь на самой верхушке?

Метис чуть приподнял бровь... то ли в знак удивления, то ли раздражения ад тем.

Ему не нравилось спокойствие Шведа.

– Главное, чтобы ты понимал, – парировал Метис, – что главный теперь не ты. Это не чтобы обидеть... а чтобы ты понял расклад. Ты вернулся – это факт. Но ты вернулся в другую реальность. И если хочешь остаться… придётся играть по новым правилам. Или уйти по-тихому.

Ивар медленно кивнул, взвешивая каждое слово.

– Новые правила, – повторил он, – Значит, надо их изучить.

Он снова глянул на часы. Секундная стрелка бежала по кругу, равнодушная к чужим амбициям. Потом поднял глаза на Метиса, и в этом взгляде не было ни мольбы, ни злости, а только твёрдое послание, что он не уйдёт. Не так. Не сейчас.

– Тогда скажи мне, – произнёс Ивар, чуть наклоняя голову, – кто сейчас решает? Кто держит нити? Реальные рычаги. Кто правит балом?..

Метис замер на миг. Ему не нравилось, что он не слышит оправдания или угрозы. Только холодный расчёт. И этот расчёт его не очень радовал.

– Зачем тебе? – спросил он.

В его голосе впервые проскользнула настороженность.

– Чтобы не тратить время впустую, – спокойно ответил Ивар. – Я не собираюсь воевать с тенями. Только с теми, кто реально стоит на пути.

Метис откинулся назад, снова устраиваясь в кресле, но теперь в его позе не было прежней уверенности. Он смотрел на Ивара, пытаясь разглядеть в нём того, прежнего, или убедиться, что тот исчез навсегда.

– Знаешь, – проговорил он, чуть понизив голос, – иногда проще не лезть. Оставить прошлое там, где оно лежит.

– Иногда – да, – согласился Ивар, не сводя с него взгляда. – Но случаи бывают разными. Как и люди.

Тишина снова опустилась на двор, но теперь она была другой. Не пустой, а напряжённой, звенящей от невысказанных угроз и обещаний. Ивар знал: Метис пришёл не просто предупредить. Он пришёл проверить. Оценить свои силы. И силы соперника.

Но Ивар уходить не собирался. Это место было его. И он не отдаст его.

– Но я услышал тебя. И я подумаю над тем, что ты сказал.

Фраза прозвучала буднично. Казалось, что речь шла не о власти, не о жизни и смерти, а о чём-то вроде выбора маршрута.

Метис чуть склонил голову, делая вид, что принимает этот ответ. Хотя в глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение... не от слов, а от их недоговорённости.

– Надеюсь, ты примешь правильное решение, – произнёс он.

Интонация вышла ровной, почти безразличной. Но вот смысл повисал в воздухе, как крючок: он не уточнил, для кого оно будет правильным. Для Ивара, для него самого, для тех, кто дёргал за ниточки?..

Ивар услышал посторонний звук: негромкий, едва уловимый, будто ветка хрустнула под чьей-то ногой. Перевёл взгляд, замечая фигуру сквозь стену зелени: тёмный силуэт мелькнул и снова пропал, словно тень решила поиграть в прятки. Ивар коротко хмыкнул.

Потом снова посмотрел на Метиса и, чуть понизив голос, чтобы в нём прорезалась сталь, произнёс:

– Это первый и последний раз, когда я тебе простил этот беспорядок в своём доме. Без приглашения сюда люди не заходят. А если заходят, то, как правило, живыми не выходят.

Метис промолчал. Он прекрасно понимал, что рискует: одно неверное слово, один слишком резкий жест, и эта вежливая маска треснет, обнажив то, что годами копилось под ней. Но дать слабину он не мог, потому что Ивар, как хищник, чуял малейшую дрожь, малейшее сомнение, и тут же за неё хватался.

Метис встал из кресла и размял плечи и шею, стряхивая напряжение, которое тщательно скрывал под маской небрежности. Движение вышло чуть резковатым, будто его мышцы затекли от долгого притворства.

Ивар поднялся следом. Плавно, без суеты, однако в этом подъёме чувствовалась готовность в любой момент сорваться в действие. Бросил короткий взгляд на охранников. Один из них: Алекс – подавал едва заметные признаки жизни, но, кажется, Метис этого не заметил... или сделал вид, что не заметил.

Они перешагнули через тела, шаг за шагом, будто это была не кровь и не смерть, а просто неудобные препятствия на пути. Метис шёл первым: медленно, мягко ступая, почти бесшумно. Это было привычкой человека, который любил уходить так, чтобы его не слышали.

Подошли к воротам, и тут же возникли пара снайперов, пришедших сюда вместе с Метисом. Стояли неподвижно, сливаясь с фоном, пока Метис не подал им короткий чёткий жест рукой. Они тут же отступили, освобождая выход, и растворяясь в пространстве так же бесшумно, как и появились.

– Тогда не прощаюсь. Увидимся ещё... – добавил Метис, не протягивая руки и не пытаясь изобразить тепло. Просто кивнул, будто ставил точку в разговоре, который ещё не закончился.

Потом вышел через калитку, где уже ждала чёрная и неприметная машина. Дверь щёлкнула, двигатель тихо зарычал, и седан плавно тронулся, увозя Метиса прочь.

Когда автомобиль скрылся из виду, Ивар выдохнул. Со свистом, будто до этого момента он держал воздух в груди, чтобы не дрогнуть. Стряхнул напряжение, как собака стряхивает воду, как это делала Бэлли пару часов назад, и провёл ладонью по волосам: устало, почти беспомощно. Потом посмотрел на небо, застланное серым покрывалом. Дождь прекратился, но воздух всё ещё был тяжёлым и пропитанным горькой влагой.

Сглотнув ком, который никак не хотел уходить из горла, Швед широким, размашистым шагом отправился на веранду. Склонился над парнем, что из последних сил держался за жизнь. Приподнял его, отрывая от деревянного настила и лужи крови, которая уже начала темнеть и загустевать.

– Алекс? – позвал он чуть хриплым голосом. Таким, будто слова царапали горло. – Слышишь меня? Открой глаза. Мы тебя вытащим...

Осмотрелся... быстро, цепко, словно выискивая не просто выход, а шанс. Взгляд скользнул по веранде, по ступеням, по двери в дом, и вернулся к Алексу.

Снова позвал:

– Алекс, твою мать!

Но тот не отвечал. Только ресницы подрагивали... едва-едва. Почти незаметно. Дыхание было рваным и неритмичным... будто каждый вдох давался как победа.

Ивар снова вырагулся на на весь этот проклятый расклад, где каждый шаг стоил чьей-то крови. Выдохнул, собираясь, и, не теряя ни секунды, поднял Алекса, закидывая его себе на плечи. Ткань рубашки тут же пропиталась тёплой, липкой кровью. Но он не обратил на это внимания.

Ему нужно вытащить его. Он обязан. Он не любил терять своих людей.

День, начавшийся так хорошо, грозил обернуться катастрофой. А ведь он ещё даже не закончился...