Текст книги "На своём месте. Часть вторая (СИ)"
Автор книги: Дарья Данина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)
Алина закрыла глаза на несколько секунд, дыша ровно, и стараясь вернуть себе эту простую, земную механику: вдох, задержка, выдох. Потом снова подняла руку с луком и потянула за тетиву. Та поддавалась с трудом... жёсткая, упрямая, будто сопротивлялась каждому сантиметру. Обе руки дрожали, напряжение в спине сбивало ритм дыхания, тянуло плечи вверх, ломало стойку. Она отпустила тетиву, опустила руку с луком. Услышала голос инструктора позади – спокойный, ровный, привычный... но не стала оглядываться. Не могла. Будто если повернётся, всё рассыплется. Или, наоборот, станет окончательно настоящим.
Продолжила. Снова подняла лук, зацепилась за тетиву, пальцы скользнули по шероховатой нити, и на секунду ей показалось, что она снова в лесу, что вокруг пахнет хвоей и мокрой землёй, а тишина такая густая, что в ней можно увязнуть.
И тут она ощутила рядом, за спиной, чужое присутствие. Не просто движение, не просто тень... а тепло. Оно коснулось её затылка, спины, пробралось под свитер, под кожу. Слишком близко.
Голос прозвучал почти рядом с ухом... не громко, не требовательно, а так, будто человек знал, что каждое слово сейчас весит тяжелее свинца:
– Левую руку держи. Не выгибай в локте.
Она замерла. Дыхание оборвалось, и силы от этого словно покинули её. Стекли вниз, оставив только звенящую пустоту. Она медленно вернула тетиву на место. Левая рука, дрожа, опустилась, пальцы разжались, будто сами не хотели больше держать эту тяжесть.
Мне ведь не показалось? Это не может быть он...
Но обернуться не хватало смелости.
Она вновь подняла руку с луком, зацепила тетиву: механически, слепо. Движение за спиной... снова, снова слишком близко. Тепло. Она чувствовала его затылком, лопатками, всем телом, которое вдруг стало слишком чувствительным. Слишком живым.
Горячие пальцы легли на её локоть. И снова голос – низкий, спокойный, будто он говорил это тысячу раз. Будто знал, что только так она сможет сделать этот выстрел:
– Медленно. Не моргай. Дыши. Вдох. Задержи. Выдох – выстрел.
Глава 64
И она выдохнула. Резко, почти болезненно, будто из груди выталкивали что-то тяжёлое, что мешало дышать. Резко опустила пальцы. Звук спущенной тетивы разрезал воздух, задребезжал, вибрируя, и эта вибрация прошла сквозь неё, как электрический ток.
На секунду ей показалось, что сейчас она уронит лук, и ей придётся отдать несколько своих зарплат, чтобы погасить убыток. Но чужая рука подхватила оружие. Уверенно, спокойно... и убрала его на подставку.
Алина всё ещё стояла, не оглядываясь. В глазах плыло, круги на мишени расплывались, смешивались, превращались в одно мутное пятно. Ноги едва держали, колени подгибались, и она цеплялась... за воздух, за тишину, за этот странный, невозможный момент.
Сейчас она уже чётко понимала: ей не показалось. Это был он.
Он не торопил её, не пытался заставить обернуться. Просто стоял рядом, достаточно близко, чтобы она чувствовала его присутствие, но не настолько, чтобы это стало вторжением.
Алина, наконец, медленно повернула голову. Затем тело. И встретилась с его взглядом.
Господи...
Швед стоял спокойно, чуть наклонив голову. В его глазах не было ни торжества, ни упрёка, ни даже облегчения. Только эта тихая, стальная сосредоточенность, которую она знала слишком хорошо.
– Ты всё ещё помнишь, как это делается, – тихо сказал он, едва заметно кивнув на лук.
Он ждал её здесь уже неделю. Каждый день выходил на это поле, смотрел на мишени, на дорогу, на каждую тень, которая хоть немного напоминала её силуэт. Забрасывая в почтовый ящик рекламный буклет, отчаянно верил, что это сработает. И когда Захар тихо сказал: «она здесь», – Ивар чуть лёгкие не выплюнул от этого внезапного, острого облегчения, смешанного с ужасом. Он был готов ко всему: к крику, к пощёчине, к тому, что она просто пройдёт мимо и сделает вид, что его не существует. Знал, что нарушает все обещания, все границы, которые сам же выстроил. И понимал: если она проклянёт его ещё раз – будет права.
Пока Захар нехотя взял на себя её подругу, Ивар решился на шаг, о котором наверняка пожалеет. Приближался, боясь спугнуть сам воздух вокруг неё. А когда ветер подул и донёс до него её запах... тот самый, от которого подкашивались колени, который он помнил даже в самые тёмные ночи, он не устоял. И теперь, когда она повернулась и смотрела ему прямо в глаза, он просто перестал дышать. Сердце будто замерло, выжидая приговора.
Он видел, как её взгляд дрогнул, как брови слегка сдвинулись, как глаза наполнились влагой. Да… так себе видок у него теперь. Чудовище. В её глазах он всегда был чудовище. Но теперь не только в переносном, но и в прямом смысле. Левая половина лица, изуродованная огнём, выглядела так, словно кожу переживали, а после попытались вернуть на место. Но она так и осталась чужой, жёсткой, будто застывшей маской. Он понимал, что это должно вызывать отвращение. И когда она сглотнула, когда её губы приоткрылись, будто она хотела что-то сказать, но не могла найти слов, он не дал ей шанса вытолкнуть из себя это «уходи». Голосовые связки хрустнули, когда он произнёс:
– Не прогоняй меня. Не сейчас. Чуть позже.
Алина отступила на шаг, будто пыталась найти точку опоры, которой не было. Потом всё же спросила:
– Мне же сказали, что слежки больше нет.
– Её и нет, – тихо ответил он, не отводя взгляда.
Она посмотрела по сторонам, замечая инструктора, который топтался неподалёку, искоса и немного взволнованно поглядывая на них, словно хотел сделать шаг, но что-то... или кто-то его сдерживал.
– Где Лина?
– Там Захар. – Он кивнул за забор.
Ну конечно… Как она не догадалась?
Алина горько усмехнулась, едва заметно качнув головой. Перед глазами снова встало его лицо – новое, чужое, пугающее.
– Паршиво выгляжу, знаю… – тихо сказал Ивар, будто пытался снять с неё обязанность произносить это вслух.
Алина выдохнула, и обхватила плечи руками. Внезапно стало холодно, будто весна отступила, оставив только сырой, колючий воздух. Ивар заметил. Тут же снял с себя ветровку и накинул на её плечи. Ткань ещё хранила его тепло, его запах, и она не стала сбрасывать её, не стала сопротивляться. Чуть погодя спросила:
– И… зачем ты здесь?
Спросила тихо, почти шёпотом, боясь услышать ответ. Но он не стал говорить ни про долг, ни про вину, ни про какие-то большие, тяжёлые причины. Просто спросил:
– Как ты? Всё хорошо?
Она вскинула брови. Моргнула, будто не поняла вопроса. Потом ответила ровно, почти сухо:
– Как видишь. Всё хорошо.
Он кивнул, будто принял этот ответ, хотя и знал, что он ничего не объясняет.
– Вот за этим и приехал.
– Узнать, всё ли у меня хорошо? – в её голосе скользнула горькая усмешка.
– Видеть твои глаза, когда ты ответишь, – спокойно сказал он.
Аля ощутила укол дежавю. У них с Захаром одна голова на двоих?
Она смотрела ему в глаза и думала, что это глаза другого человека. Стержень, свойственная ему непоколебимость остались, но в них появилось что-то новое. То ли боль, то ли тоска, то ли усталость, которую невозможно скрыть. Она не могла понять, что именно, но страх, который сковывал её с первой секунды, начал отступать, уступая место чему-то, что она так хотела спрятать, загасить, искоренить. Но не смогла.
– Не ходи за мной, – сказала она дрогнувшим голосом, выдавая то, что она пыталась удержать внутри.
Обогнула его и быстрым шагом пошла к калитке, покидая поле, на ходу стаскивая защиту, пытаясь сорвать с руки крагу. Замерла под массивной старой ивой, ветви которой нависали над ней, будто пытаясь укрыть. Глубоко, медленно дышала, выравнивая ритм, но перед глазами стояло его лицо. Новое лицо. Глаза цвета серебра, в которых она всё ещё могла разглядеть того самого Ивара. Руки дрожали.
Она хотела начать всё с чистого листа. Хотела искренне, не лукавя. Нашла юриста, подготовила все документы для продажи дома, планировала покупку жилья в Вильнюсе, хотела открыть свой небольшой бизнес. А недавно ездила с Линой смотреть автомобиль... подержанный, но всё же...
Шаги за спиной заставили её оглянуться. Она думала, что это Лина. Но ошиблась. Это был Швед. Она тут же отвернулась, поджимая дрожащие губы, и пытаясь удержать в себе эту бурю.
Ивар остановился за её спиной. Близко, но не касаясь. Она чувствовала его запах, тепло, которое шло от него, будто он был единственным источником света в этом внезапно потемневшем мире.
– У меня нет ни единого шанса? – тихо спросил он. И в этом вопросе она услышала... голую, открытую уязвимость.
Её глаза заслезились, и она даже не пыталась скрыть это. Скучала ли она? Нет. Думала ли о нём? Да. Постоянно. Думала о том, что судьба обошлась с ней слишком жестоко, что жизнь не оставила им ни единого шанса.
– Слишком много всего… – шёпотом произнесла она, оборачиваясь.
Ивар увидел слёзы и не смог удержаться. Рука сама потянулась, стирая их с её щеки. Осторожно, будто боялся, что она рассыплется от одного прикосновения.
– Слишком много боли, Ивар. Мы не можем… – она не договорила. Слова застряли в горле, тяжёлыми, невысказанными булыжниками.
Он сглотнул ком. Провёл горячей ладонью по её лицу, замечая едва заметные шрамы от глубоких ранок после той аварии. Почти невидимые, если не знать о них. И в этот момент... она прильнула к его ладони. всего на секунду, но этого хватило, чтобы у него перехватило дыхание, чтобы весь мир сфокусировался на этом крошечном, хрупком контакте.
Резко, почти отчаянно он притянул её к себе, одной рукой удерживая за талию, а второй зарываясь в волосы под пучок.
Прохрипел ей в волосы:
– Я не смог. Я словно безногий, Алина. Калека… я не могу без этого.
Она упёрлась ладонями в его грудь, слегка отстраняясь. И он позволил. Убрал руки, тяжело выдыхая, будто каждое движение стоило ему части себя. Стоял и смотрел на неё, ожидая приговора, готовый принять любой.
Алина тыльной стороной ладони стёрла слезу, и замотала головой. Ей казалось, что её рвут на части, что каждая клетка тела кричит о том, как это больно: стоять здесь, чувствовать его рядом, понимать, что она не готова, не может, не позволит себе снова пройти через это.
И он... он не хотел давить. Уже – нет. Хватит.
Кивнув, Швед сделал шаг назад. Потом ещё. Сглотнул горечь, которая стояла в горле. Ещё шаг. Он не хотел заставлять её выбирать, не хотел видеть, как в её глазах появляется эта тяжесть: вина за то, что она не может дать ему то, чего он ждёт.
Отвернувшись, тяжело выдохнул. Провёл пальцами по волосам и пошёл прочь. Спина прямая, шаг ровный, будто он заставлял себя не оглядываться, не давать себе шанса увидеть, как она смотрит ему вслед.
А она смотрела... на его удаляющуюся спину, дрожа и осознавая, что не хочет, чтобы он вот так уходил. Не могла объяснить себе это чувство, проклинала собственную слабость, ругала себя за то, что человек, перевернувший всю её жизнь, одним своим появлением словно снял с неё сонный паралич, в котором она пребывала по сей день. Может, это и была болезнь. Может, она и правда была больна...
Но Алина не была готова. Не могла. И не позволит себе сломаться снова.
И всё же рот открылся сам собой, и его имя прозвучало так громко, что ей самой стало не по себе:
– Ивар!
Он замер. На секунду будто перестал существовать весь мир... только этот крик, её голос, который он столько раз слышал в своих снах и который теперь звучал наяву. Медленно, не веря, что услышал правильно, он обернулся.
Алина стояла под ивой, плечи опущены, пальцы сжаты в кулаки, глаза полны слёз, но в них не было страха. Только правда. Та, которую она не хотела признавать, но которая теперь стояла между ними: открытая и беззащитная.
Сбросить груз, утягивающий с каждым днём всё глубже...
– Стой, – сказала она тихо, но твёрдо... сама удивляясь, что произносит это. – Не уходи. Мы можем... поговорить.
Ивар стоял, боясь пошевелиться. Смотрел на неё, как истукан, будто любое движение могло разрушить этот миг. Сердце под рёбрами вздрогнуло, толкнулось раз, другой – громко, отчаянно, будто пыталось напомнить ему, что он жив. Он не понимал, что значит этот её крик, этот взгляд, в котором не было ни льда, ни стены, за которую она пряталась всё это время.
Алина сделала шаг навстречу. Впервые со дня их знакомства... именно навстречу. Не в сторону, не чтобы обойти, не чтобы уйти. Шаг неуверенный, робкий, будто земля под ногами была зыбкой. Поправила его куртку на плечах, и в этом жесте было что-то почти детское... как попытка вернуть себе хоть каплю контроля.
Он заметил на её запястье блеск. Браслет. Тонкая платиновая цепочка, едва заметная, но такая знакомая. Она носит его? Это тот самый, что он передал с Захаром полгода назад, когда сам уже не мог ни приблизиться, ни заговорить, ни просто посмотреть ей в глаза? Мысль ударила тихо, но точно, как стрела, попавшая в самое сердце.
И он пошёл обратно, к ней. Не медленно, не осторожно... а решительно, широкими шагами, боясь, что если будет тянуть, она снова спрячется за свою гордость, за свою броню. Настиг её, замирая напротив, так близко, что видел каждую тень в её глазах, каждую крошечную искру, которая то вспыхивала, то гасла.
– Поговорить? – спросил он тихо, почти шёпотом.
Аля задрала подбородок чуть выше, возвращая себе… саму себя. Да, именно такой она когда-то попала к нему: гордой, свирепой, уверенной, будто весь мир мог рухнуть, а она всё равно встанет и пойдёт дальше. И да, он ломал её. Ломал неоднократно, методично, неумолимо... потому чтоне умел иначе. Но сейчас, стоя перед ним, она всё та же. Не сломленная. Просто… другая. Выжившая.
– Скажи, чего ты хочешь, – егоголос звучал ровно, но внутри всё дрожало. – Я сделаю всё, Алина. Если скажешь уйти – я уйду.
Однако, он не был уверен, что не вернётся вновь. Не был уверен, что сможет вычеркнуть её из себя, стереть из памяти, из дыхания, из каждого удара сердца. Но он был готов снова и снова слышать её отказ...
Алина выдохнула. Куснула губу. Казалось, что она злится, будто сама на себя злится за то, что её броня дала трещину. Потом посмотрела на левую сторону его лица, на эти ужасные лоскуты кожи, на шрамы, похожие на потёкшую восковую маску.
Швед усмехнулся. Коротко, тоскливо.
Да, я знаю, как это выглядит...
Но Алина не отвела глаз.
– Я больше не ненавижу тебя, Ивар, – произнесла она тихо, но так чётко, что каждое слово падало словно камень, и било по всему его существу. – Я не могу. И не хочу.
Ивар медленно моргнул. В глазах возникло жжение... такое острое, что хотелось зажмуриться, спрятать это, не дать ей увидеть, как сильно её слова его ранят... и как спасают одновременно. Опустил голову, осторожно цепляя её руку, поднимая её и слегка задирая рукав свитера, оголяя тонкое запястье.
Да…
Жёсткие губы дрогнули в улыбке. В ней было столько облегчения, что оно почти обжигало. Это тот самый браслет.
– У тебя не получится, – тихо произнесла Алина. Казалось, она пыталась его предостеречь, будто хотела заранее защитить их обоих от того, что может пойти не так.
Он провёл большим пальцем по тонкой цепочке из платины, обрамлявшей запястье, чувствуя под кожей её пульс: ровный, живой, настоящий. Поднёс её руку к губам и поцеловал там, где билось сердце, где жизнь была самой явной, самой настоящей.
– Я сделаю всё возможное, – прошептал он, глядя ей в глаза, чтобы она видела: он не бросает слова на ветер, не обещает невозможного легкомысленно. – И невозможное… если ты только позволишь, Алина. Если позволишь.
