Текст книги "На своём месте. Часть вторая (СИ)"
Автор книги: Дарья Данина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)
Глава 8
Ивар и Захар притихли, вслушиваясь в звуки за живой изгородью. Где‑то там, в глубине двора, что‑то снова едва слышно, почти неуловимо скрипнуло. Уголок губ Ивара едва заметно приподнялся.
Навроцкая не будет собой, если нестанет будет вновь и вновь предпринимать попытки сбежать. Но не сейчас. Сначала она будет присматриваться, изучать, прощупывать почву.
Поэтому он был так спокоен. Она просто вышла на разведку.
Всё затихло. Захар перевёл вопросительный взгляд на Ивара. Тот лишь хмыкнул, сделал глоток виски и поставил стакан на стол... громко, с отчётливым стуком дна о столешницу.
Медленно встал с кресла и под пристальным взглядом Захара мягко зашагал к выходу с зоны отдыха, скрываясь за живой стеной из зелени. Обошёл изгородь и почти сразу выхватил взглядом женский силуэт в темноте.
Алина стояла посреди двора, озираясь по сторонам. Ветер шевелил её волосы, играя с прядями, как с лентами. Она казалась маленькой и хрупкой в этом огромном дворе. Но в то же время какой‑то… цельной. Не сломленной.
Увидела Ивара и интуитивно сжалась. Потом подобралась, будто натянула на себя маску храброго воина. Расправила плечи, подняла голову выше. Пока он шёл к ней, она даже не шелохнулась. Гордая и упрямая.
Когда Швед приблизился, её руки машинально обхватили собственные плечи, скрещиваясь на груди. Защитный жест. Он не мог не обратить на это внимание.
Внимательно смотрел на неё. В свете фонаря его лицо становилось ещё жёстче, а взгляд ещё более хищным.
– Куда собралась? – спросил он низким, ровным голосом.
Алина продолжала играть бесстрашие. Ноздри чуть дёрнулись, губы сжались на мгновение.
– Ты разве запрещал выходить из комнаты? – Спросила, проговария каждое слово.
Ивар молчал. Глаза улыбались, хотя губы оставались неподвижны.
– Или ты забыл мне об этом сообщить? – добавила Алина, чуть повысив голос.
Он провёл языком по губам. Медленно сглотнул, избавляясь от сухости в горле. Затем его рука потянулась к ней... неторопливо, крадучись. Пальцы коснулись её шеи, обхватили и мягко сжали.
Губы Алины раскрылись. Она поднялась на носочки и тут же схватилась за его запястье. Тонкие ногти вонзились в кожу. Она это чувствовала. И он тоже.
Ему это даже нравилось.
Именно по этому он и скучал: по тем эмоциям, которые испытывал рядом с ней. Её сопротивление. Её ненависть. То, как она сдавалась. Не полностью, нет... но чуть‑чуть, на долю секунды, позволяя себе слабость. Эти мгновения были драгоценны. Он наслаждался ими.
Ивар склонился над ней, нависая. Совсем близко к её лицу, почти касаясь своими губами её губ. Дыхание смешалось.
– У тебя комендантский час, – произнёс он шёпотом. – С десяти до десяти. Зайди в дом. И будь умницей.
Она не сдержалась. Как бы ни пыталась держать себя в руках, внутри что-то всё же надломилось. Скривившись от ненависти, Алина усилила хватку на его запястье. Глаза сощурились и, не думая о последствиях, она плюнула ему прямо в лицо.
На мгновение воцарилась мёртвая тишина. Даже ветер стих. Захар, оставшийся за изгородью, замер, не донеся стакан до рта.
Внутри неё всё перевернулось. Поначалу её сковал липкий, ледяной страх. Сердце ухнуло куда‑то вниз, к самым пяткам, а дыхание перехватило. Она едва не отпрянула, едва не бросилась бежать, но его пальцы всё ещё сжимали её шею.
А потом… потом пришло странное, почти дикое удовлетворение. Страх никуда не делся... он пульсировал где‑то под рёбрами, заставлял пальцы дрожать, но вместе с ним в груди разливалась горячая волна: она сделала это. Не промолчала. Не прогнулась. Показала, что не станет покорно играть по его правилам.
Ивар на какое-то время застыл. Не от шока, нет... шок был бы признаком слабости, а слабость он не позволял себе уже много лет. Скорее от чистого, концентрированного изумления: как она посмела?!
В его мире, жёстком и выстроенном по законам силы, такое было немыслимо. Это было не просто оскорбление. Это был вызов. Открытая, прямая декларация войны. Знак того, что противник не склонился, не признал превосходства.
Внутри что‑то щёлкнуло... как предохранитель, который сорвало с места. Кровь ударила в виски, в груди заклокотала горячая и острая, как лезвие ярость. Пальцы на её шее непроизвольно сжались сильнее... это был рефлекс, отработанный годами: на угрозу отвечать силой.
Он стёр плевок тыльной стороной ладони... медленно, демонстративно. Будто стирал не слюну, а саму попытку бросить ему вызов. Внутри бушевало: и ярость, и раздражение, и что-то ещё... другое. Что‑то, что он не хотел признавать.
Удивление сменилось острым, почти болезненным интересом.
Он думал… думал, что с ней делать. Наказать? Проучить? Поставить на место? Алина видела это в его глазах: вспышку ярости, мгновенный порыв. Но... он сдержал себя. Почему? Потому что Захар где‑то рядом? Потому что не хотел показывать слабость? Или… или потому что ему нравилось её сопротивление?
Он хотел, чтобы она поняла. Чтобы осознала, кто здесь главный. Но не через грубую силу... а через понимание неизбежности. Через осознание, что бежать некуда, сопротивляться бесполезно, а единственный шанс выжить – принять его правила.
Она поймёт. Придёт время, и она поймёт.
Его пальцы сжались сильнее. Алина захрипела, инстинктивно вцепилась в его запястье крепче, но это не помогло. Мир сузился до узкой полоски воздуха, до пульсации в висках, до жгучей боли в шее...
Услышав её хрип, он разжал хватку и резко оттолкнул её.
Колени ударились о землю, и Аля согнулась пополам, хватаясь за шею, и пытаясь отдышаться. Воздух рвался в лёгкие рваными, судорожными вдохами. Маленькая, сгорбленная, но всё ещё не сломленная.
Ивар смотрел на неё сверху вниз. Внутри него шла борьба. Ярость требовала дожать, показать, кто хозяин. Но что‑то ещё... то, что он годами прятал под бронёй цинизма и жестокости, шептало: «Остынь. Сейчас не время и не место».
Эмоции в такие моменты лишь усугубляют ситуацию.
Он опустился на корточки рядом с ней. Его движения стали плавными и обманчиво нежными. Кончиками пальцев убрал волосы с её лица... почти ласково. Так бережно, что на мгновение Алина даже поверила в эту нежность. Но только на мгновение. Но в следующий миг Швед сгрёб их в кулак, резко натягивая, и заставляя Навроцкую поднять голову и посмотреть ему в глаза.
– Разве не весело? – произнёс он хрипло, перехватывая её взгляд. – М?
В уголках её глаз заблестела влага. И Ивар почти удовлетворился этим... увидел, как дрожат её ресницы, как на щеках проступают дорожки слёз... и большим пальцем стёр капельки, размазывая их по коже.
– Сама дойдёшь до комнаты? – Его голос звучал обманчиво мягко, – или тебя проводить?
Глава 9
Алина почти не спала этой ночью. После того как вернулась в комнату, она маялась, не находя себе места: одила из угла в угол, то подходила к окну, то снова отходила, то садилась на край кровати, то вскакивала.
За последние сутки она проспала около двух часов, а этого было чертовски мало, чтобы голова хоть мало‑мальски соображала. И эти два часа сна она провела на груди своего врага. От одной мысли по телу бежали липкие, противные мурашки, будто кто‑то водил ледяными пальцами вдоль позвоночника.
Как я могла?.. Как вообще позволила себе отключиться рядом с ним?
Наспех приняла душ. Предварительно оттащила стол к двери и подпёрла её. Защита так себе, конечно, но так она хотя бы услышит, если кто‑то попытается войти. Потушила свет и с мокрой головой легла на кровать, натянув одеяло до подбородка.
Повторяла про себя, как молитву: «Он не придёт. Он не придёт. Он не придёт». Закрывала глаза, и проваливалась в тяжёлую полудрёму, но почти сразу вздрагивала, просыпаясь. Сердце колотилось, дыхание сбивалось. Чувство угрозы, ожидание чего‑то неминуемого не давало уснуть по‑настоящему.
А когда наступило утро, она едва не завыла в голос. Тело казалось чужим, тяжёлым, будто налитым свинцом. В висках стучало, а глаза жгло от усталости. Она чувствовала себя слабой и почти безжизненной... как выжатый лимон, как тряпичная кукла, у которой перерезали нити.
Выползла из постели с первыми лучами солнца. Те пробивались сквозь щель между шторами, отбрасывая на пол косые полосы света. Приняла душ ещё раз. Холодная вода хоть немного привела в чувство. Подняла взгляд к зеркалу. Отражение встретило её потухшим взглядом, бледным лицом и тёмными кругами под глазами. Аля собрала волосы в небрежный, слабый пучок, кое‑как скрутила их на затылке и застыла на месте.
Руки упали, а волосы снова рассыпались по плечам. Пальцы сжались на бортах умывальника.
В комнату пытались войти.
Она услышала щелчок дверной ручки: короткий, резкий. Затем скрежет ножек стола по полу. Тихое ворчание. И голос Ивара:
– Алина? Ты опять со своими выкрутасами?
Молчание. Она стояла, не дыша, и прислушиваясь к каждому звуку.
– Я знаю, что ты не спишь, – добавил он чуть громче. – У тебя десять минут. И приходи завтракать.
Алина сглотнула. Руки задрожали. Она сделала шаг, потом ещё один...
За дверью раздался короткий хртпловатый смешок. А затем он добавил:
– Если не придёшь – притащу за шкирку.
Тишина. Потом шаги. Он, кажется, ушёл.
Алина выдохнула, прижимаясь лбом к прохладной поверхности двери.
Затем вышла из ванной и замерла. Дверь так и осталась приоткрытой на ширину ладони. Стол чуть сдвинут. А на столе – стопка одежды.
Она подошла ближе, недоверчиво глядяна стопку. Спортивный костюм цвета меланж, простая белая футболка – две штуки, упаковка носков, упаковка с трусиками, и пара простых атласных бюстгальтеров – чёрного и белого цветов.
С чего такая забота?
Внутри всё сжалось от тревоги. Но выбора особо не было. Переоделась быстро, почти машинально. Ткань оказалась мягкой и приятной к коже. Оттащила стол в сторону и вышла из комнаты.
Было пусто. Тишина давила... ни шагов, ни голосов, ни шорохов. Но не успела она сделать и шаг, как на том конце коридора появился Ивар.
На нём был похожий спортивный костюм: тот же меланж, будто они теперь команда. Она могла бы посмеяться...
Его руки были спрятаны в карманы, поза расслабленная, но в глазах – сталь. Швед чуть наклонил голову к плечу, рассматривая её, будто оценивал результат.
– Долго стоять будешь? – бросил он.
Алина сглотнула, отвела взгляд и пошла. Поравнявшись с ним, ощутила озноб... не от холода, а от близости. От того, как он смотрел.
Ивар кивнул, указывая направление, и она пошла первой. Он пошёл следом. Шаги за спиной звучали глухо, почти неслышно, но она их чувствовала... как давление.
Кухня встретила пустотой и ароматом. Пахло так вкусно и аппетитно, что у неё закружилась голова: кофе, тосты, омлет, что‑то ещё, пряное, тёплое. Желудок предательски заурчал.
– Садись за стол, – сказал Ивар.
Она села... медленно, осторожно, будто стул мог провалиться под ней. Он внимательно посмотрел на неё. Долго, изучающе. Потом подошёл вплотную и наклонился к лицу.
Алина резко, инстинктивно отпрянула. Сердце заколотилось, а в горле пересохло.
Ивар усмехнулся... едва заметно, уголком рта.
– Столовые приборы и прочие колюще‑режущие предметы не воровать, – произнёс он легко, будто шутил. – А то знаю я тебя. Глаз да глаз нужен...
Она сжала кулаки под столом, сглатывая вяжущий ком.
– И учти, – добавил он уже совершенно другим тоном, – у твоего дружка лимит на пальцы. Один уже есть. Сколько осталось?
Слова ударили, как пощёчина. Алина побледнела, дыхание сбилось. Перед глазами всплыло лицо Ника... его улыбка, его взгляд, его рука, которую…
– Ты… – голос дрогнул, она с трудом взяла себя в руки. – Не смей отыгрываться на других.
Ивар выпрямился, отошёл на шаг. Посмотрел на неё холодно и расчётливо.
– Ничего не могу обещать.– отрезал он. – Так что давай без фокусов. Ешь.
Он указал на тарелку, в которой были омлет, тосты, и даже ягоды. Всё аккуратно разложено, будто в кафе.
Алина опустила глаза. Внутри всё кипело: страх, злость, отчаяние. Но голод был сильнее. Она взяла вилку, поколебалась и поднесла кусок омлета ко рту.
– Вот так, – одобрительно кивнул Ивар. – Умница.
Он обошёл стол и сел напротив. Налил себе кофе, сделал глоток. Наблюдал. Всегда наблюдал.
– Ешь нормально, – бросил он. – Ты мне нужна живая, здоровая, и с ясной головой. Чтобы понимала, что происходит.
Алина стиснула зубы. Подняла взгляд.
– Чтобы поняла, что ты монстр? – прошептала она. – Это я уже поняла.
Ивар не изменился в лице. Лишь чуть прищурился.
– Монстр, – повторил он, будто пробуя слово на вкус. Передразнивая.
Она замерла с вилкой на полпути ко рту.
Между ними повисло тяжёлое и колючее молчание. Аромат еды больше не манил. Алина положила вилку.
– Я не голодна, – сказала она.
Ивар вздохнул, и провёл ладонью по лицу.
– Алина, – произнёс он уже тише, почти устало. – Мы можем делать это по‑хорошему. Или по‑плохому. Выбор за тобой.
Она подняла подбородок.
– У меня нет выбора, – ответила она. – Ты всё решил за меня.
– Пока да, – кивнул он. – Но это может измениться. Если ты перестанешь упираться и начнёшь думать.
Он встал и обошёл стол. Наклонился к ней снова... близко, слишком близко.
– Думай, Алина, – прошептал он. – Просто думай. И решай.
Ивар покинул кухню, оставляя её наедине со своими мыслями.
Алина смотрела на еду. В голове крутились его слова про Ника, про выбор. Что‑то в этом было… не так. Но разбираться сейчас не было сил.
В какой-то степени он прав... Я еле на ногах держусь.
Снова взяла вилку, поковырялась в тарелке... омлет уже чуть остыл, но всё ещё пах умопомрачительно. Потом всё же принялась за еду. Ела жадно, почти не замечая вкуса. Просто заполняла пустоту внутри. Аппетит вернулся внезапно, будто прорвало плотину.
Когда она почти закончила, услышала шаги. Резко подняла голову и оглянулась.
Ивар вернулся. Уже переодетый: брюки, рубашка чёрного цвета, строгий и собранный. Зашёл в кухню, на ходу застёгивая манжеты на рукавах. Посмотрел в её тарелку, приподнял бровь и ухмыльнулся.
Затем обогнул стол.
– Вид у тебя такой, будто ты не спала всю ночь, – сказал он с ехидством. – Меня ждала?
Алина стиснула вилку. Внутри всё сжалось от раздражения, усталости и от этой его вечной уверенности, что он всё знает.
– Просто не спалось. – Ответила, отводя взгляд.
– Знаю, что ждала, – он подошёл к кофемашине и налил себе ещё кофе. Отпил, медленно, смакуя. – Меня не будет до вечера. Ложись и спокойно спи.
Она подняла глаза и он усмехнулся, будто прочёл её мысли...
Поставил чашку на стол.
– Не лазь по дому в поисках ответов. Спи. Ты поняла? – Сказал уже серьёзнее.
Алина промолчала. Пальцы непроизвольно сжали вилку чуть сильнее.
– В доме охрана, – продолжил Ивар, словно продолжая читать её мысли. – Поэтому не трать зря силы. Они тебе понадобятся… – Он сделал паузу, посмотрел на неё пристально и оценивающе, – ...когда я вернусь, – закончил он тихо.
Внутри всё похолодело. Она сглотнула, стараясь сохранить лицо.
Ивар подошёл ближе, но не слишком, оставляя дистанцию. Наклонил голову, изучая её лицо.
Алина подобралась. Внутри что‑то дрогнуло... что-то неприятное. Тревожное.
– У тебя весь день. Спи. Отдыхай. Восстанавливайся. Вечером поговорим.
Он сделал ещё один глоток и поставил чашку в раковину. Бросил последний холодный взгляд...
– И да, – добавил уже на выходе, – если вдруг решишь устроить побег… просто помни про Ника. И про лимит пальцев.
Алина осталась одна. Руки задрожали. Она медленно отложила вилку и провела ладонями по лицу.
– Ублюдок.
Глава 10
Ивар и Захар приехали в ресторан почти за чертой города. Это было неприметное место, спрятанное среди сосен на окраине города. Парковка почти пустая: пара велосипедов, старенький «Вольво» и их внедорожник. Типичное место для разговоров, которые не должны попасть в чужие уши.
– Приехали, – Захар выключил двигатель.
Ивар лишь кивнул. Вышел из машины, вдохая влажный летний воздух. Пахло морем, сосновой смолой и чем‑то пряным... видимо, из кухни. Где‑то вдалеке кричали чайки и доносился гул волн.
Внутри было прохладно, приглушённо играла музыка. За дальним столиком, у окна с видом на залив, их уже ждал Торгер. Крупный, широкоплечий, с лицом, будто вырубленным из гранита. Короткие седые волосы, шрам над левой бровью, взгляд тяжёлый, почти непроницаемый. Говорил он на ломаном русском, с сильным акцентом, иногда запинался, подбирая слова, но каждое звучало весомо.
– Ивар, – Торгер встал, протягивая руку Ивару, а затем Захару. – Рад видеть. Не думал, что вернёшься.
Ивар улыбнулся краем губ, но взгляда не смягчил. Сел напротив, Захар устроился рядом.
– Как видишь, – бросил Ивар. – Давай сразу к делу...
Торгер огляделся и медленно опустился на стул. Его движения были размеренными, будто он взвешивал каждое действие. Потянулся к кружке пива и сделал глоток.
– Метис… – начал он, хмуря брови и подбирая слова. – Он не просто так поднялся. Связи… на севере, да. С теми, кто раньше с тобой работал. И ещё… – он постучал пальцами по столу. – С кем‑то из порта. Большие корабли, большие деньги. Он теперь не только… как это… уличный бандит. Он теперь бизнесмен. Кафе, автомойка, даже яхт‑клуб. Всё чисто, всё по документам...
Ивар хмыкнул:
– Порт? Серьёзно?
– Серьёзно, – Торгер кивнул. – Он теперь… как бы сказать… легальный. Люди видят кафе, яхты, благотворительность. Думают: «Хороший человек». А под этим... да, ты и сам знаешь.
– И что он говорит про моё возвращение? – спросил он, глядя прямо в глаза Торгеру.
Тот помолчал, отпил ещё пива.
– Он говорит… – Торгер нахмурился, подбирая формулировку. – Говорит, что ты… отошёл. Что больше не опасен. Если появишься – он готов «встретить по‑дружески». – Торгер криво усмехнулся.
Захар фыркнул:
– «По‑дружески»? Звучит как угроза.
– Это и есть угроза, – Ивар откинулся на спинку стула.
– И люди верят, – добавил Торгер. – Многие. Он умеет говорить. Обещать. Уже помог с поставками кое‑кому, дал денег на ремонт. Создал образ… как это… щедрого и справедливого.
– Щедрого, – повторил Ивар с горькой усмешкой. – Пока что‑то не потребует взамен.
– Угу, – Торгер постучал пальцем по столу.
Ивар постучал по столу пачкой сигарет.
– Значит, перестроил моё место под себя.
– Именно, – Торгер провёл ладонью по лицу. – И теперь он ждёт, что ты бросишь ему вызов...
Ивар помолчал. В глазах вспыхнул холодный огонь.
– Не стану его разочаровывать. – сказал он тихо, но твёрдо.
Торгер медленно и одобрительно кивнул.
– Осторожнее, Ивар. Он не дурак. И не один.
– Учтём, – Ивар посмотрел на Захара, потом снова на Торгера. – Я не забыл, кто мне помогал, а кто отворачивался. Разберёмся.
Он встал и, протянув руку Торгеру, добавил:
– Спасибо за информацию, Торгер. Ты правильно сделал, что позвонил.
– Да, – Торгер слегка наклонил голову. – Не хочу, чтобы всё пошло… как это… кувыркаясь.
– Пойдёт, – Ивар направился к выходу. – Куда ж без этого?..
Они вышли на улицу. Тёплый летний ветер шевелил ветви сосен, доносился запах моря. Ивар вытащил из пачки сигарету и посмотрел вдаль... туда, где за лесом начинался Хельсенборг.
* * *
Они сели в машину. Ивар хлопнул дверью чуть сильнее, чем нужно. Внутри него повисло напряжение после разговора с Торгером. Захар посмотрел на часы и провёл пальцем по стеклу циферблата.
– У нас пара часов до встречи с советника мэра, – произнёс он. – Посмотрим, что скажет.
Швед молча кивнул.
Захар откинулся на сиденье и потёр подбородок.
– Время есть, – протянул он. – Может, заедем к Ове? Старик каждое утро на рыбалку ходит. У причала, где старые лодки стоят.
Ивар на мгновение замер.
– Да, – сказал он тише, почти про себя.
Ове… старый пёс. Он в своё время был его щитом. Когда всё только начиналось, он был зелёным. Наглым, но зелёным. А Ове… не единожды прикрывал его спину. Учил, как не попасть в капкан. Говорил: «Ивар, всегда помни, что в этой игре главное не скорость, а зрение».
Захар вырулил с парковки и колёса зашуршали по гравию.
– Он отошёл от дел? – Спросил Швед.
– Сказал, что устал... – Захар вгляделся в дорогу. Прищурился от солнца, бьющего в лобовое стекло. – Теперь – рыбалка, пиво по вечерам и разговоры обо всём и ни о чём. Душевно...
Машина выехала на прибрежное шоссе. Слева на них смотрело море, синее до боли в глазах, справа – сосны, покачивающие ветвями на ветру. Ивар опустил стекло, вдыхая солёный воздух. Где‑то внутри, под коркой цинизма и жёсткости, шевельнулось что‑то давнее и почти забытое...
Через двадцать минут они свернули к старому причалу. Несколько рыбацких лодок покачивались на волнах, а рядом стояла пара машин и велосипеды. У самого края пирса, с удочкой в руках, стоял Ове.
Седые волосы, выгоревшая рубашка, потрёпанные шорты. Обычный старик. Но Ивар сразу заметил: стойка была ровной, взгляд такой же цепкий, руки – не дрожат. Ни капли расслабленности.
– Как штык, – усмехнулся Захар, и пару раз посигналил, привлекая внимание старика.
Ове медленно повернул голову. Глаза – серые и холодные, как море в ноябре, скользнули по лобовому стеклу и его губы дрогнули в намёке улыбки.
* * *
Алина проснулась моментально. Будто сработало шестое чувство. Распахнула глаза и села в кровати. Вся подобралась. Сонный, расфокусированный взгляд замер на двери. Она смотрела, чувствуя, как в груди шевелится комок тревоги. Он медленно подбирался к глотке, сдавливая дыхание.
Шаги. Приближаются... и затихают. В комнате темно, но под дверью она видела тень. Кто‑то остановился. Ручка издала тихий скрип, и дверь медленно приоткрылась.
Алина сглотнула ком. Протолкнула его по пересохшей глотке.
Кто же ещё это мог быть?..
Ивар замер в дверном проёме. Оглядел её... взъерошенную, сонную, с растрёпанными волосами и прищуренными глазами. Он шагнул в комнату.
Сначала он поймал себя на неожиданной волне удовольствия. Вот она... та самая гордячка, что плюнула ему в лицо, что огрызается, упирается, и, чёрт возьми, не сгибается. А сейчас? Растерянная, уязвимая... почти беззащитная. Он едва заметно ухмыльнулся, чувствуя, как в груди разливается странное удовлетворение.
– Выспалась? – спросил небрежно, почти весело.
Эта его лёгкая, почти дружеская интонация... как насмешка над всем, что произошло. Над её страхом, усталостью и беспомощностью.
Алина ничего не ответила. Просто наблюдала за ним: как он остановился у окна, спрятав руки в карманах брюк, и слегка качнулся на пятках. Рукава его рубашки были подвёрнуты до локтей, а пара верхних пуговиц расстёгнута. Он повернул голову и посмотрел на неё. Мягкий свет из коридора падал на её лицо, подчёркивал тени под глазами.
Аля инстинктивно подтянула одеяло повыше, будто оно могло стать хоть какой‑то защитой.
Он рассматривал её... цепко, внимательно, цепляясь взглядом за мелочи: сбившуюся простыню, спутанные пряди волос, едва заметную дрожь ресниц.
– Выползай из постели, – бросил он.
Алина помедлила.
– Зачем? – спросила глухо.
Швед выгнул бровь. Медленно подошёл к кровати, остановливаясь рядом и глядя на неё сверху вниз.
– Предлагаешь мне присоединиться? – произнёс он с лёгкой насмешкой. Но в глазах она не заметила ни капли веселья.
Её губы упрямо сжались. Она дёрнула ноздрями и гордо вскинула подбородок, хотя внутри всё дрожало.
Швед наклонился и резким движением сдёрнул с неё одеяло.
– Делай, что тебе говорят, Навроцкая, – произнёс жёстко, но не злобно. – Выползай. Ты идёшь со мной.
Алина сглотнула. Почувствовала, как холод пробирает до костей... то ли от утраченной защиты в виде одеяла, то ли от его тона. Но встала. Медленно, неохотно, но встала. Ноги чуть подкашивались, но она выпрямилась и расправила плечи.
– Куда? – спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Ивар окинул её взглядом... от босых ступней до спутанных волос. Промолчал. Отошёл к двери, и жестом пригласил следовать за собой.
– Составишь мне компанию...
