Текст книги "На своём месте. Часть вторая (СИ)"
Автор книги: Дарья Данина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)
На своём месте. Часть вторая
Дарья Данина
Глава 1
Алина стояла у окна своей небольшой квартиры на третьем этаже старого дома в Старом городе Вильнюса. Утреннее солнце золотило черепичные крыши, отбрасывало длинные тени на брусчатку внизу. Она глубоко вдохнула... в воздухе пахло свежеиспечённым хлебом из соседней пекарни и чуть‑чуть влажной землёй после ночного дождя.
Прошло почти четыре года с тех пор, как она в панике собрала самые необходимые вещи, сунула в сумку документы, билет, и бежала не оглядываясь. Тогда каждый шорох заставлял её вздрагивать, каждый незнакомый взгляд заставлял замирать от ужаса. Ивар был везде: в тёмных переулках, в силуэтах прохожих, в телефонных звонках без ответа. Он стал её личным кошмаром, тенью, что кралась по пятам.
Теперь всё это казалось далёким, почти нереальным сном. Узнав о его аресте, она впервые за долгие месяцы смогла выдохнуть по‑настоящему. Без оглядки и без страха.
Аля провела рукой по подоконнику и стёрла невидимую пылинку. Квартира была крошечной, но своей. Она сама покрасила эти светло‑бежевые стены, развесила акварели с видами Вильнюса, купленные на блошином рынке, и занавески... лёгкие и воздушные, чтобы чувствовать воздух свободы.
Алина прошла на кухню и включила кофеварку. Пока та шипела и булькала, она открыла холодильник и достала творог, ягоды и йогурт. Простой завтрак, но какой вкусный, когда ешь его без дрожи в руках, и без мысли «а что будет, если он найдёт меня?».
Воспоминания о прошлом накатывали волнами. Сергей.... его улыбка, тёплые руки, планы на свадьбу, которые так и остались на бумаге. Ивар не просто угрожал... он действовал. Алина сжала край столешницы. Боль физическая отвлекала от той, внутренней, что жила где‑то за грудиной.
Отец… Он ушёл два года назад. Алина не смогла приехать на похороны. Страх был сильнее. Теперь это жгло её, как раскалённый уголь.
Но сейчас… Сейчас она чувствовала, как что‑то меняется. В груди расправлялась пружина, годами сжатая до предела. Она выжила. Выстояла. Научилась жить заново.
За окном зазвонили колокола костёла. Над крышами проплыл чистый и торжественный звук. Алина налила кофе в любимую чашку и сделала глоток. Горячий, крепкий, с капелькой мёда.
Я здесь. Я жива. И я больше не боюсь...
В этот момент телефон на столе завибрировал.
Алина замерла, увидев номер на экране. Сердце всё равно ёкнуло... привычка бояться ещё не до конца отпустила.
Она нажала «принять вызов» и постаралась говорить ровно:
– Алло, Ник?
– Алина! – его голос, тёплый и бодрый, будто вернул её в тот день в Копенгагене, когда он помогал ей бежать. – Как ты? Всё в порядке?
– Да, – она невольно улыбнулась и, подойдя к окну, прислонилась лбом к прохладному стеклу. – Всё хорошо. Спасибо, что звонишь.
– Я тут подумал: на этих выходных хочу приехать в Вильнюс. Я накопил несколько выходных. Хотел узнать, может, увидимся? Посидим где‑нибудь, поболтаем?
Аля на секунду задумалась. Внутри что‑то дрогнуло... не страх, а скорее осторожная радость. Возможность поговорить с тем, кому она доверяла.
– Конечно, – сказала она чуть тише, но уверенно. – Было бы здорово. Я буду рада тебя увидеть.
– Отлично! – бодро отозвался Ник. – Ты знаешь кафешку на Стиклю?
– Да... даже была там пару раз.
– Давай там?
– Идеально, – Алина почувствовала, как внутри разливается непривычное тепло. Впервые за долгое время она предвкушала встречу, а не боялась её.
– Тогда до субботы, – сказал Ник. – Лина, кстати, уже в курсе.
– Я рада буду собраться, – ответила она. – Спасибо за всё. Без тебя я бы…
– Остановись, Аль, – мягко перебил он. – Всё позади. Отпусти уже и перестань меня благодарить при каждом созвоне.
– Я постараюсь, – согласилась Алина.
– Всё. До субботы.
– До субботы, – тихо согласилась и нажала «отбой».
Она ещё несколько секунд держала телефон в руке, а потом медленно опустила его на стол. Взгляд упал на фотографию в тонкой деревянной рамке – та самая, где она с папой на море... счастливая и пока ещё ни о чём не подозревающая.
Алина осторожно коснулась стекла кончиком пальца. Боль всё ещё была, но теперь она не парализовала, а просто жила где‑то внутри, как шрам.
За окном снова зазвонили колокола. Алина глубоко вдохнула, подошла к шкафу и распахнула дверцу. Что надеть в субботу? Впервые за много лет этот вопрос не вызывал тревоги. Лишь лёгкое волнение. Она перебирала вещи, и на губах сама собой появилась улыбка.
Она подошла к окну, посмотрела на улицу. По тротуару шли люди. Кто‑то спешил, кто‑то неторопливо прогуливался, дети смеялись, пожилая пара несла пакеты из магазина. Обычный день в обычном городе. Теперь – её городе.
Аля отвернулась от окна и, взяв телефон, написала Лине:
Ник приезжает в субботу. Сказал, что ты в курсе. Ты же не оставишь нас?
Ответ пришёл почти мгновенно:
Привет! Работы много, но не скидывайте меня со счетов! Я договорюсь и вся ваша!
Алина рассмеялась.
Отлично. Жду встречи!
Она поставила телефон на зарядку, налила ещё кофе и снова подошла к окну. Мир за стеклом казался чуть ярче и чуть добрее. Ив этот момент поймала себя на мысли: она не просто прячется. Она живёт.
* * *
Рассвет пробивался сквозь мутное стекло зарешёченного окна... тусклый, болезненно‑серый, будто разбавленный пеплом. Ивар открыл глаза ровно в шесть, по внутреннему хронометру, отлаженному за три года и восемь месяцев. Четвёртый год здесь. Ещё немного, и всё закончится. Он знал это так же точно, как знал собственный день рождения. Деньги и связи работали где‑то там, за колючей проволокой и бетонными стенами.
Оставалось только ждать.
Он поднялся с койки одним плавным движением по привычке, выработанной годами спорта и необходимостью держать себя в форме даже здесь. Разминка начиналась сразу: пятьдесят отжиманий, столько же приседаний, и четырёхминутная планка. Мышцы помнили свободу... он не позволял им забыть. Пот стекал по вискам, смешиваясь с утренней прохладой камеры. Светловолосый, с короткой щетиной, чётко очерчивающей линию челюсти, Ивар выглядел не как осуждённый, а как человек, временно оказавшийся не в том месте.
В семь – построение во дворе. Холодный ветер трепал робу, но Ивар шёл ровно, не сутулясь... взгляд вперёд, ни с кем не пересекаясь взглядами. Он знал, что здесь важны два правила: не нарываться, но и не показывать слабость. Несколько голов коротко кивнули ему. Те, кто понимал, что за этим сдержанным спокойствием стоит сила иного порядка.
В восемь – завтрак. Овсянка, кусок чёрствого хлеба и чай без сахара. То ещё дерьмо, но выбор невелик. Если быть точнее – его нет. Ивар ел медленно, аккуратно, будто сидел не в столовой колонии, а в дорогом ресторане. Каждое движение было выверенным, каждое действие смотрелось, как ритуал. Он не торопился, не глотал жадно пищу, как многие. Это тоже был сигнал, что он не сломлен.
С девяти до часа протекала работа. Монотонное жужжание машин, запах масла и пота. Ивар управлялся со всем так же чётко, как с любыми другими задачами. Начальник цеха кивал, отмечая про себя, что Швед один из немногих, кто делает работу так, будто она имеет значение.
А ему было насрать. Лишь бы время шло быстрее.
Обед начинался в полвторого. Суп, каша, компот. Ивар чаще ел в одиночестве, у окна, откуда был виден кусочек неба. Всего несколько минут, но этого хватало. Небо было таким же, как и на воле. Значит, она ближе, чем кажется.
После обеда давался час на себя. Кто‑то играл в карты, кто‑то курил у стены, кто‑то просто спал. Ивар выходил во двор, ходил по кругу, считая шаги. Тысяча. Две тысячи. Он представлял, что идёт по набережной у моря, по улицам Стокгольма, по парку возле его дома в пригороде, – куда угодно, лишь бы не здесь. Мысли текли ровно, без паники. Осталось только дождаться...
Вечерняя поверка проходила в шесть. Затем ужин... тот же набор, что и в обед. А уже после – свободное время. Швед доставал потрёпанную книгу: классику, которую он перечитывал уже в третий раз. Слова отвлекали и переносили в другой мир, где нет решёток и надзирателей.
В десять – отбой. Он ложился, закрывал глаза, но засыпал не сразу. В темноте перед глазами всплывали лица, номера телефонов, суммы на счетах... фрагменты большой игры, в которой он был не пешкой, а игроком. И напоследок – она. Навроцкая. И когда сон всё же накрывал его, Ивар улыбался краешком губ. Ещё немного. Совсем немного.
* * *
День выдался особенно серым...небо затянули тяжёлые свинцовые тучи, предвещавшие дождь. Ивар, как обычно, стоял у зарешёченного окна и следил за суетой во дворе. Мысли текли размеренно: сроки поджимали, но он знал, что развязка была близка. Внезапно дверь камеры щёлкнула, и надзиратель хрипло бросил:
– Ивар, на выход. К тебе посетитель. Адвокат.
Сердце на долю секунды сбилось с ритма, но Ивар ничем не выдал волнения. Спокойно кивнул, поправил робу и вышел следом за надзирателем. В груди нарастало странное ощущение, будто воздух стал гуще. Шаги отдавались в висках глухим эхом.
Комната для свиданий встретила его запахом старой мебели и слабым ароматом дорогого парфюма. За столом сидел Рустем, в безупречном костюме и с папкой в руках. Он поднялся навстречу и протянул руку:
– Ивар. Рад видеть. Присаживайся.
Ивар сел и, сложив руки на столе, посмотрел прямо в глаза собеседнику. Молчал, ждал.
Рустем слегка улыбнулся, открыл папку и достал несколько листов:
– У меня отличные новости. Всё готово. Апелляция удовлетворена, решение вступило в силу. Ты свободен. На днях получишь официальное уведомление, а через три‑четыре дня сможешь покинуть это место.
На мгновение мир замер. Ивар почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло... то, что он годами держал под замком. Эмоции прорвались сквозь броню выдержки: губы дрогнули в полуулыбке, а глаза на миг потемнели от нахлынувших чувств. Он сжал пальцы в кулаки, а потом медленно разжал, стараясь унять дрожь.
– Ты уверен? – голос прозвучал ровнее, чем он ожидал. – Никаких сюрпризов? Никаких задержек?
– Абсолютно уверен, – Рустем откинулся на спинку стула, и достал из кармана пиджака конверт. – Вот документы. Всё оформлено. Твои люди поработали на славу. Всем ясно, что связи и деньги – безупречная стратегия защиты...
Ивар взял бумаги и пробежал глазами по строчкам. Буквы расплывались перед глазами, но смысл он уловил сразу.
Свободен. Наконец‑то свободен.
Он откинулся назад и, закрыв на секунду глаза, сделал глубокий вдох. Воздух вдруг показался другим... не затхлым, пропитанным унынием и безысходностью, а свежим. Будто с воли. Он на мгновение представил, как выйдет за ворота и вдохнёт полной грудью.
– Спасибо, – тихо произнёс Ивар, поднимая взгляд. – Ты сделал то, что обещал.
– Это моя работа, – Рустем встал, поправляя пиджак, и пожал ему руку. – И я твой должник. Не люблю оставаться в долгу...
Надзиратель снова появился в дверях.
– Время вышло, – буркнул он.
Ивар поднялся. На губах теперь играла едва заметная, но совершенно искренняя улыбка....
Он шёл обратно по коридору, и каждый шаг отдавался внутри новым ощущением. Не просто надеждой, а уверенностью.
Скоро. Совсем скоро.
Вернувшись в камеру, он подошёл к окну. Тучи начали расходиться, и первые лучи солнца прорвались сквозь них, осветив двор золотистым светом. Швед глубоко вдохнул и тихо, почти шёпотом, произнёс:
– Наконец‑то.
Глава 2
Ивар ступил за ворота колонии. Шаг, ещё шаг… Воздух на воле казался непривычно свежим, чуть терпким, пропитанным свободой. Он на мгновение замер, глубоко вдыхая, как и мечтал, и только тогда заметил Антона: тот стоял чуть в стороне, прислонившись к блестящему боку дорогого авто, и улыбался.
– Ну, наконец‑то, – Антон оттолкнулся от машины и шагнул навстречу.
Ивар усмехнулся, направляясь в его сторону, и через секунду они уже хлопали друг друга по спинам.
– Сам ещё не до конца верю, – выдохнул Ивар, чуть хрипловато от волнения.
– Верить будешь, когда домой приедешь, – подмигнул Антон.
Они уселись на заднее сиденье, и водитель молча тронулся с места. Ивар откинулся на мягкую кожаную спинку, провёл ладонью по подлокотнику... ощутил фактуру, тепло, реальность происходящего. За окном поплыли унылые окраины, постепенно сменяясь более ухоженными улицами.
– Новые люди подтянулись. – неторопливо, но ёмко начал Антон. – Не все, правда, надёжные... с кем‑то пришлось распрощаться. Но костяк остался. Всё под контролем.
Ивар кивнул, и, достав сигарету, щёлкнул зажигалкой. Дым пошёл в приоткрытое окно, а взгляд устремился вдаль.
– Кто именно сейчас в деле? – спросил он, выпуская дым.
Антон слегка понизил голос, хотя в салоне и так царила тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора:
– Скажем так, команда обновилась процентов на сорок. Есть пара толковых ребят. Работают чётко, без лишних вопросов. Но ты же понимаешь… – он сделал паузу, многозначительно приподняв бровь, – всё по‑прежнему в серой зоне.
Ивар снова кивнул, и задумчиво постучал пальцами по колену.
– Ясно, – произнёс он тихо. – Значит, играем по старым правилам. Ничего не изменилось, в сущности.
– В сущности – нет, – согласился Антон. – Но нюансов прибавилось. Расскажу всё по порядку, как доберёмся. Там и обсудим, что дальше.
Машина свернула на загородную трассу, и деревья сомкнулись над дорогой, отгораживая их от остального мира. Ивар затянулся в очередной раз, посмотрел на мелькающие за окном пейзажи и, наконец, почувствовал: он действительно вернулся.
Машина плавно затормозила у кованых ворот. Те распахнулись ещё до того, как водитель успел подать сигнал. Ивар замер на секунду, вглядываясь в знакомый пейзаж: подстриженные кусты, мощеная дорожка, стройные ряды туй…
Прогремел громкий, заливистый лай. Совсем не тот хриплый и озлобленный рык, что раздавался за колючей проволокой. Совсем другой звук: живой, радостный, почти весёлый.
Он выдохнул, чувствуя, как внутри что‑то отпускает. Напряжение последних часов будто стекало с плеч, как вода. Ивар провёл пальцами по отросшей светлой щетине и, усмехнувшись, рывком распахнул дверь.
Один из псов уже нёсся к нему, оглушительно лая, готовый грудью встать на защиту территории. Он замер в паре шагов: уши настороженно торчали, нос дёргался, втягивая воздух. Пёс принюхивался, прислушивался к звукам, к запахам... к чему‑то неуловимому, но знакомому.
А потом – вспышка узнавания. Глаза будто загорелись, лай оборвался, и пёс, взвизгнув от восторга, бросился вперёд. Он едва не сбил Шведа с ног... принялся прыгать, тыкаться мокрым носом в руки, облизывать пальцы, и даже поскуливать от счастья.
Ивар расхохотался, опускаясь на корточки, и крепко обнял пса за мощную шею.
– Ну, тихо, тихо, малыш! – хрипловато проговорил он, трепля собаку за уши. – Я тоже рад, старый волк…
Следом, чуть отставая, подбежали ещё двое: рыжая сука и коренастый кобель с белой грудкой. Те самые, которых он когда‑то, шесть лет назад, забрал щенками... крошечными, пищащими комочками. Они тоже принялись тереться о колени, тыкаться носами, будто хотели убедиться: да, это он, хозяин вернулся.
Руслан, стоявший чуть в стороне, не сдержал улыбки. Он покачал головой, посмеиваясь, и бросил водителю:
– Всё, можешь отдыхать.
Водитель кивнул и неторопливо двинулся к служебному домику. А Руслан, неторопливо ступая по дорожке, направился к дому. Обернулся и махнул Ивару рукой:
– В доме тоже есть с кем поздороваться...
Ивар поднял голову, всё ещё улыбаясь. Провёл ладонью по голове кобеля, а потом по спине рыжей суки.
– Иду, – отозвался он негромко. – Сейчас, ещё минуту…
Псы, будто поняв, притихли, но не отходили. Сидели рядом, поглядывали преданно, и время от времени тыкаясь носами ему в ладонь. Мир снова становился своим, родным, настоящим. И это ощущение... тёплое и живое – наконец‑то заполнило всё внутри.
* * *
Вечер опустился на дом незаметно. Ивар проводил Руслана до двери, крепко пожал руку, и задержался на крыльце, вдыхая прохладный воздух. Где‑то вдалеке ухала сова, а в саду шелестели листья... звуки, от которых он отвык в тюремной тишине, теперь обволакивали и даже убаюкивали.
Вернувшись в кабинет, он замер на пороге. Здесь всё было как прежде. Словно время остановилось четыре года назад и ждало только его возвращения. Ивар медленно прошёл к столу. Взгляд скользнул по пепельнице с едва заметными царапинами от старых окурков, потом к плазме на стене, затем к книжным стеллажам, набитым томами по экономике и криминальной хронике. Воспоминания накатывали волнами.
Тихий стук в дверь, и она тут же приоткрылась. На пороге стоял Антон. В руках держал папку с какими-то бумагами.
– Заходи, – Ивар кивнул, отходя от окна.
Антон вошёл и, опустившись в кресло напротив, положил папку на стол, и прихлопнул сверху флешкой.
– Здесь всё, что ты просил, – произнёс он, откинувшись на спинку. – Движки, схемы, контакты. Даже то, о чём ты не спрашивал. Ну, и девчонка...
– Спасибо, – Ивар коротко и благодарно кивнул, без лишних слов. А потом бросил небрежно: – Виски?
– А то, – Антон расплылся в кресле, будто разом сбросил с плеч тонну груза.
Швед наклонился, доставая из сейфа два стакана и бутылку янтарного «Macallan». Разлил, не жалея, и один стакан подвинул к другу.
Глухо, по-деловому стукнувшись, выпили. Ивар задержал глоток во рту, смакуя: ноты дуба, ванили, лёгкий дымный шлейф. Хороший виски. Как и дружба.
– Спасибо, – повторил он уже тише. – За всё.
Антон молча кивнул. И, достав пачку сигарет, пальцем подтолкнул пепельницу поближе. Закурил. Дым поплыл к потолку, завиваясь причудливыми кольцами. Он затянулся, медленно выпуская струю, и глядя куда‑то сквозь Ивара.
– Ты точно решил? – спросил вдруг, без предисловий.
– Да, – Ивар кивнул.
– Тогда завтра обсудим подробности.
Ивар достал сигарету. И, покрутив в пальцах, слегка помял фильтр. Чиркнул зажигалкой... огонёк на секунду осветил его лицо.
– Не знаю, стоит ли мне это делать, – выдохнул он, выпуская дым.
– Уже сомневаешься? – приподнял бровь Антон.
– Временами, – признался Швед.
– Совесть просыпается? – усмехнулся Антон, но без издевки, а скорее с пониманием.
– Она самая, – хмыкнул Ивар.
– Дело твоё, – Антон пожал плечами. – Я тебе здесь не советчик.
Ивар кивнул, исподлобья поглядывая на друга. Он знал, что Антон думает обо всём этом. Знал, что тот не одобряет его маниакального желания обладать, контролировать, держать Алину на расстоянии вытянутой руки. Но…
Он слишком сильно скучал. До ломоты в груди, до сухости во рту, до снов, в которых она смеётся, поворачивается к нему, протягивает руку. А потом замахивается... Он не мог вот так просто отпустить её. Не сейчас. Может, никогда.
В кабинете повисла тишина... густая, тяжёлая, пропитанная невысказанными словами. Антон затушил сигарету и откинулся в кресле. Ивар сделал ещё глоток виски, и вкус вдруг показался ему горче, чем раньше...
* * *
Утро выдалось сероватым, с лёгкой дымкой над деревьями. Будто мир ещё не до конца проснулся... Ивар натянул тёмные очки, хотя солнца не было, и окинул взглядом двор: Антон уже стоял у машины, постукивал пальцами по крыше, нервно, чуть раздражённо.
– Ну что, едем? – бросил он, заметив Ивара.
– Поехали, – коротко отозвался тот. – Туз уже на месте?
– Должен быть. Прихватил одного человека с собой. Познакомишься.
Ивар хмыкнул, забраясь на заднее сиденье. Мотор заурчал и машина тронулась.
Встреча прошла в небольшом кафе на окраине: тихое место, без лишних глаз. Руслан уже сидел за дальним столиком, а рядом с ним ёрзал в кресле мужчина лет сорока пяти, в строгом, но не парадном костюме. Лицо заурядное, ничем не запоминающееся... именно такие люди, как правило, умеют делать незаметными чужие проблемы.
– Знакомься, – Руслан кивнул в сторону соседа. – Виктор Петрович. Наш… координатор.
Виктор Петрович вежливо улыбнулся, протягивая руку. Рукопожатие было крепкое, но без вызова.
– Рад знакомству, – произнёс он ровным, будничным тоном. – Слышал о вас много хорошего.
– Взаимно, – коротко ответил Ивар, едва задержав взгляд на новом знакомом.
Он не стал вдаваться в детали... не его забота. Антон будет работать с этим «координатором», а сам Ивар уже мысленно паковал чемоданы. Швеция. Хельсингборг. Тихий пригород, дом с видом на пролив, удалённое управление делами... план вырисовывался всё чётче.
После короткого, но ёмкого разговора и обмена контактами, они с Антоном вышли на улицу.
– Мутный тип, – бросил Ивар, когда они сели в машину. – Кто его проверял?
Антон усмехнулся, откидываясь на спинку сиденья:
– Руслан лично. И проверяет до сих пор. Каждый месяц аудит... Никаких сюрпризов. Пока.
– Ясно, – Ивар провёл рукой по щетине.
Антон покосился на него:
– Домой?
– Да, – кивнул Ивар.
Водитель чуть прибавил скорость. Дорога потекла за окнами: деревья, рекламные щиты, редкие прохожие. Через час они уже сворачивали к дому.
Антон провёл рукой по лицу, будто стряхивая остатки встречи:
– У меня ещё кое‑какие дела, – сказал он, выбираясь из машины. – Приму душ, переоденусь и поеду.
– Давай, – Ивар махнул рукой.Антон кивнул и направился к дому. Ивар, отпустив водителя, вышел следом, вдыхая свежий, чуть сырой воздух. Затем выдохнул, потянулся, и размял затекшие плечи, направляясь в дом.
Пара охранников у входа коротко поприветствовали его. Ивар, кивнув, скинул пиджак на спинку ближайшего стула, и двинулся к себе.
На пороге своей комнаты он замер, держась за дверную рукоять. Взгляд скользнул по мебели, по шторам, по ковру с витиеватым узором... Он закрыл на секунду глаза, и вдохнул поглубже. Будто снова почувствовал запах Навроцкой в этой комнате.
Воспоминания нахлынули тёплой волной. Он смаковал их, задерживая в себе, как глоток дорогого виски, а потом шагнул внутрь.
Затем проследовал в кабинет, и тот встретил его гробовой тишиной. Швед сел за компьютер, воткнул флешку, и открыл одну из папок. На экране замелькали фотографии: Алина на улице Вильнюса, у кофейни с кружкой в руках; Алина в парке, с книгой на скамейке; Алина с какой‑то девушкой, смеётся, запрокидывая голову. Спокойная. Размеренная. Уверенная, что всё закончилось.
Он тихо усмехнулся. Затем наклонился сейфу, набирая код. Дверца щёлкнула. Внутри лежал обычный кнопочный телефон: без марки, без истории, с чистой, нигде не засветившейся сим‑картой.
Несколько секунд Ивар просто смотрел на него. Взвешивал. Прикидывал риски.
Но рука уже потянулась к папке с документами. Палец провёл по строчке с номером телефона.
Переписав номер в телефон, он нажал «вызов», и включил громкую связь.
Гудки. Гудки. Гудки.
Никто не отвечал.
– Умная девочка, – произнёс он тихо, почти шёпотом.
И только эти слова сорвались с губ, как гудок на том конце оборвался. В динамике зашуршало, а затем прозвучал чистый, нежный, и такой знакомый голос:
– Слушаю?
Швед замер. Сердце пропустило удар. Он сжал телефон в руке и сглотнул. Но ничего не ответил.
– Алло? Я слушаю... говорите.
