Текст книги "На своём месте. Часть вторая (СИ)"
Автор книги: Дарья Данина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)
Глава 30
Алина не заметила, как перестала дышать, когда Ивар возник перед ней. Воздух внезапно стал слишком тяжёлым, чтобы его втягивать. Сидела в плетёном кресле, не в силах отвести взгляд от его возвышающейся фигуры. На нём были простые льняные брюки кофейного цвета и такая же рубашка с рукавом, закрывающим плечи. В этой нарочитой простоте чудилось что‑то обманчиво спокойное, будто за внешней небрежностью пряталась стальная собранность. Светлые, слегка отросшие волосы были чуть растрёпаны, а на лице отросшая щетина, придававшая ему вид человека, который слишком долго не спал и слишком много думал.
Шаг посмотрел внимательно на Алину, пытаясь прочесть в её глазах что‑то важное, ускользающее... затем перевёл взгляд на Захара, что сидел в кресле напротив Алины. Захар, будто только и ждал этого мгновения, ухмыльнулся и поднялся на ноги, шумно выдыхая. Радостно поприветствовал Ивара, протягивая руку, тут же обнимая и похлопывая по спине.
– Наконец‑то! – выдохнул она с едва уловимой насмешкой.
Ивар поприветствовал Захара, тихо и чуть хрипловато посмеиваясь, словно этот смех застревал где‑то в горле.
– Я смотрю, вы тут и без меня не скучаете, – бросил он небрежно.
Потом снова посмотрел на Алину, задержав взгляд чуть дольше, чем бы ей того хотелось. Затем его взгляд скользнул к фляжке на низком столике, задержался на ней, как на улике, а после он осмотрел веранду, будто оценивая обстановку, и проверяя, не изменилось ли что‑то за время его отсутствия. Повёл плечами от прохладного вечернего воздуха, стряхнул капли дождя с плеч, с ленцой, почти раздражённо... и шагнул под навес.
Опустился на такой же плетёный диван, покрытый мягким пледом, и на мгновение замер... словно прислушиваясь к чему‑то. То ли к шуму дождя, то ли к собственным мыслям. Затем, будто спохватившись, вытащил из‑под себя плед и приподнялся. Движение вышло чуть неуклюжим, не таким отточенным, как обычно... и накрыл им плечи Алины.
– Простудишься, – сказал он коротко, избегая её взгляда.
Алина замешкалась. Плед поначалу упал с плеч тяжёлой волной, соскользывая вниз, и Ивар поправил его не глядя... резким, почти неловким движением, будто делал что‑то несвойственное для себя, будто эта забота была чужеродным предметом, который он не знал, куда приткнуть. Сел на место и потянулся к фляжке, делая глоток виски и смакуя этот вкус.
Затем Захар тоже сел и, довольный, посмотрел на Ивара.
– Ну? Как вы тут? Сдружились, как я вижу? – голос Ивара прозвучал ровно.
Захар отмахнулся от вопроса, будто от назойливой мухи.
– Ты не оставил нам выбора, – бросил он, ухмыляясь.
Ивар тихо рассмеялся снова:
– Будь с ней осторожнее. Не успеешь понять, как будешь хвостом вилять, – проговорил он, не глядя на Алину, но именно её это и резануло.
Алина удивлённо вскинула брови. Хотела что‑то сказать, но слова застряли где‑то в горле, превратившись в сухой ком.
А Захар, задумавшись на пару секунд – так, будто взвешивал каждое слово на невидимых весах, ответил:
– На своём опыте вывод сделал?
Ивар промолчал. Его молчание было громче любого ответа. Взгляд вновь метнулся к Алине: быстрый, почти украдкой, как будто он сам не хотел, чтобы кто‑то заметил эту тягу. Уголок его губ едва заметно дрогнул. Затем он покачал головой, отводя взгляд, и потянулся к пачке сигарет на столике. Подкурил. Лёгкий шоколадный аромат от табака с оттенком какао завитал в воздухе, смешиваясь с запахом дождя и древесины.
Алина сглотнула ком, и он царапнул горло, как осколок стекла. С появлением Ивара она вновь ощутила себя здесь лишней. Хотелось встать и уйти... просто раствориться в темноте, где никто не будет смотреть на неё так, будто видит насквозь. Что она и попыталась сделать.
Тихо откашлявшись, Навроцкая крепче схватилась за концы пледа, зря надеясь на то, что тот мог удержать её от падения, и поднялась на ноги.
– Я пойду, – сказала она ломким, неуверенным голосом.
Но Ивару хватило одного взгляда на неё, чтобы она застыла. Тяжесть этого взгляда, казалось, физически придавила её к месту. Он моргнул... медленно, нарочито спокойно. Смотрел на неё и думал о том, что не хочет, чтобы она уходила. Просто не хочет. Её присутствие успокаивало... странно, необъяснимо, но факт: когда она была рядом, мир казался чуть менее враждебным.
Он тихо сказал:
– Посиди ещё.
Казалось бы: и не просьба, и не приказ. Просто констатация факта. Но перечить она не посмела. Стиснув зубы так, что на скулах проступили жёсткие углы, Аля опустилась обратно в кресло. Потянулась за флягой и глотнула. Виски обожгло горло, но этот ожог был почти желанным, как доказательство, что она ещё чувствует. Выдохнула... длинный, рваный выдох в попыткк выпустить из себя всё напряжение разом.
Ивар посмотрел на Захара, который не сводил с них внимательный взгляд. В нём не было любопытства, скорее расчётливая наблюдательность человека, привыкшего считывать малейшие изменения в атмосфере. Потом Ивар спросил:
– Как обстановка?
* * *
Двор окончательно погрузился в ночь. Тени легли на пол тяжёлыми, плотными лоскутами, и кухня показалась Алине единственным островком света в этом огромном, почти неживом доме. Она сидела за столом, медленно царапая дно небольшой белой кружки. Сахар давно растворился, но она всё мешала и мешала, как будто движение ложки могло удержать её от чего-то непоправимого.
Запах мяты приятно щекотал нос, расползаясь по кухне, и смешиваясь с запахом дерева и чистящего средства. Казалось, что даже дом дышал неохотно, через силу. Магда уже отработала и ушла в свою комнату: Алина слышала, как скрипнула её дверь, а потом наступила тишина... такая плотная, что даже собственные мысли звучали в ней слишком громко.
За пределами кухни стоял один из охранников на страже у подвала, где держали Ника.
Интересно, Ивар позволит ей спуститься туда? Вряд ли. Скорее всего, скажет: «Не лезь». Или вообще ничего не скажет... просто посмотрит так, что всё станет ясно без слов.
Аля услышала тихие голоса и оглянулась... Никого не было, но она чётко слышала голос Антона. Да, Антона. К её удивлению, он теперь тоже здесь. Прилетел вместе с Иваром. Неожиданно. Его появление стало для неё шоком. Будто в комнату впустили сквозняк, от которого мгновенно заледенели кончики пальцев. Она вновь ощутила при виде его мороз по коже. Антон вызывал страх. Тот, что сковывает, заставляет дышать мелко и часто, и чувствовать себя кроликом перед удавом. Он появился на веранде спустя пять минут после Ивара. Вошёл так спокойно, будто это был его дом, его веранда, и даже его вечер. Окинул её ледяным взглядом, коротко, почти небрежно кивнул, и она заметила, как дрогнул уголок его губ. Не улыбка, нет. Скорее усмешка, в которой не было ни тепла, ни иронии... только холодная оценка. Антон поприветствовал Захара как старого друга: они хлопнули друг друга по плечам, рассмеялись над какой‑то шуткой, и в этот момент Ивар снова посмотрел на Алину. Перехватил её взгляд. В его глазах мелькнуло что‑то, похожее на извинение, хотя он ничего не сказал. Потом просто бросил:
– Иди в дом, если хочешь.
И Алина ушла. Залезла на кровать в своей комнате, и открыла книгу в попытке отвлечься, но ничего не вышло. Она читала, но строки расплывались вновь и вновь, сливаясь в бессмысленные пятна, и чем дольше она смотрела на них, тем сильнее чувствовала, что сходит с ума от этой тишины, и от невозможности что‑то изменить.
И теперь она на кухне заварила себе вторую чашку чая. Чай пах мятой, но этот запах уже не успокаивал, а только напоминал, как сильно она хочет оказаться где‑то в другом месте. Где нет ни охранников, ни подвалов, ни людей, от взгляда которых стынет кровь. Где можно просто сидеть и не ждать подвоха в каждом слове, в каждом движении.
Скрипнула дверь... не громко, но так отчётливо, что Алина вздрогнула, и ложка звякнула о край кружки. На пороге стоял Ивар. В темноте коридора его силуэт казался ещё выше, и ещё жёстче, будто даже воздух вокруг него становился плотнее. Он не спешил входить, а просто стоял и смотрел.
– Не спится? – его голос прозвучал непривычно мягко. Так, будто он боялся спугнуть её этим звуком.
Алина сжала пальцы на кружке.
– Не получается, – призналась она. И в этот миг ей показалось, что это «не получается» прозвучало как признание поражения...
Глава 31
Алина отставила чашку, задерживая взгляд на Иваре, что вошёл в кухню. Он неторопливо подошёл, небрежно отодвинул стул, и сел напротив. Смотрел на неё пристально, хищно, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке... будто она сидела перед ним не в тёплом доме, а на узкой кромке карниза, и одно неверное слово – она сорвётся.
Сложив руки в замок, Швед положил их на стол. Его пальцы переплелись так плотно, что костяшки тут же побледнели, выдавая напряжение, которое он старался не показывать. Аля машинально откинулась на спинку стула и выпрямилась, чувствуя лёгкий озноб. Ждала, что он что‑то спросит или скажет, но он молчал.
Затем посмотрел на чашку с мятным чаем и выгнул бровь, задавая немой вопрос. Алина едва заметно качнула головой. Этого хватило, и Ивар отпил из её чашки. Глоток вышел долгим и неспешным. Он протяжно выдохнул, сбрасывая с плеч напряжение, и только потом спросил:
– Как дела?
Во рту вдруг стало сухо, как в пустыне. Алина облизала губы и сглотнула ком в горле, который, казалось, нарочно застрял там, чтобы не дать ей говорить ровно.
– Могло быть и лучше. – Ответила, храбрясь, чуть приподняв подбородок.
Швед устало хмыкнул, заранее зная, куда поведёт этот разговор. Задумался, глядя куда‑то чуть мимо неё, в тёмный угол кухни.
– Ты кое‑что обещал перед отъездом. – Произнесла Навроцкая, пользуясь паузой, пока он ещё не успел снова надеть свою непроницаемую маску.
Он коротко, едва заметно кивнул.
– Ты обещал отпустить Ника, Ивар. – Продложила она, не давая ему шанса уйти от темы.
Ивару нравилось, как звучало его имя из её уст... не как приказ, и не как упрёк... а как просьба, в которой пряталась надежда. Он улыбнулся.
– Что смешного? – тут же вскинулась Алина, чувствуя, как рвётся наружу острая и колючая обида.
– Ничего, – ответил он спокойно, но Аля почти физически чувствовала, как её слова упираются в невидимую стену.
– Я обещал – я сдержу обещание. – Хрипло произнёс, проводя ладонью по гладкой столешнице.
Она не стала кивать. И благодарить не стала.
– И я смогу быть уверена, что ты не тронешь его? Он в целости и сохранности вернётся к себе домой? Ему больше нечего будет бояться? – Спросила прямо, будто швырнула на стол козырную карту.
Ивар помолчал недолго... ровно столько, чтобы она успела подумать, что сейчас прозвучит какое‑нибудь «но». И потом произнёс, чуть прищурившись:
– Так много требований… не думаешь?
Ей захотелось швырнуть в него этой чашкой! Пусть даже пустой... просто чтобы разбить эту его невозмутимость. Она поджала губы, собирая злость, как собирают рассыпавшиеся монеты: по одной, крепко сжимая в кулаке.
– Это суть. Наша сделка только на этом и держится. – Сказала, чеканя каждое слово.
Он кивнул, хотя почувствовал лёгкий укол от того, как твёрдо она их произнесла. В кухне снова повисло молчание.
Когда тишина стала невыносимой, Алина отодвинула стул, на котором сидела. Хотела встать, но Ивар резко произнёс:
– Сядь.
Она презрительно фыркнула, и этим коротким выдохом попыталась вернуть себе смелость, которая куда‑то подевалась при его появлении. Злобно зыркнула на Ивара и поднялась со своего места, выпрямляясь так, будто каждое движение было вызовом. Но Швед остановил её.
– Переговорщик из тебя паршивый, Алина. – Не повышая голоса, ровно, почти буднично.
Она застыла, стискивая пальцы на спинке стула. Сжимая зубы, развернулась к нему всем телом, будто готовилась к бою, и ждала, что он скажет дальше. Ивар кивнул, удовлетворяясь тем, что она всё же укротила свой гонор, хотя и не до конца.
Потом поднялся, задвинул свой стул резким, чуть небрежным движением, и допил чай из её чашки... будто ставил точку в паузе.
– Идём. Есть разговор. – Сухо произнёс он.
– Куда? – спросила Аля насторожённо и отошла на шаг, упрямо желая держать дистанцию.
– Тут недалеко, – бросил, не оборачиваясь. Протянул руку, и его горячая ладонь легла на её запястье... плотная, уверенная, не оставляющая пространства для сомнений. Потом он переплёл их пальцы, мягко сжимая, и потянул, уводя её за собой.
Она хотела вырвать руку. Правда хотела! Почти чувствовала, как мышцы напрягаются для резкого рывка... но что‑то останавливало её. Возможно, его слова о том, что она паршивый переговорщик. А может, эта странная уверенность в его хватке: словно он знал, что она не вырвется, и именно поэтому держал не слишком крепко.
Швед шёл впереди, а она смотрела на его спину, на широкий разворот плеч, на крепкую шею, где под кожей тянулись едва заметные жилы. Они прошли мимо охранника под лестницей и завернули в коридор, ведущий к их комнатам.
Ивар открыл дверь в свою спальню и вошёл внутрь, утягивая Алину за собой. Но она затормозила, пятками упираясь в паркет. Он оглянулся.
– Не начинай, Алина. Я сказал: разговор, а не что‑то другое. – Пробасил он, чуть нахмурившись.
Навроцкая пару секунд сомневалась. В голове мелькали обрывки мыслей, предостережений, старых страхов... но потом она всё же переступила порог его спальни. Дверь закрылась за ней с глухим стуком. Ивар отпустил её руку, и Аля тут же сжала пальцы в кулак, пряча дрожь, которую не хотела показывать.
Уставилась на него, пока он что‑то доставал из ящика комода. Его движения были резкими, почти раздражёнными, будто он сам не любил эту необходимость объясняться. Потом в его руке оказалась папка... тёмно‑коричневая, с металлической застёжкой, которая щёлкнула, когда он её раскрыл. Он протянул её ей, и Алина вопросительно выгнула тёмные брови. Жест получился чуть насмешливым, будто она пыталась скрыть растерянность за иронией.
– Это тебе. – Пояснил, не глядя на неё. Казалось, слова давались ему с трудом.
Она насупилась, не понимая, но папку всё же взяла. Пальцы скользнули по шероховатой обложке, ощущая вес бумаги, скрытой внутри.
– Изучи всё внимательно, – добавил Ивар, складывая руки на груди и опираясь бёдрами на комод.
Алина ничего не ответила. Села на край кровати. Внутри были какие‑то документы: плотные листы с печатями и подписями, которые она не сразу смогла разобрать.
Она вчитывалась в строки, но прочитанные слова не хотели обретать смысл. А потом смысл всё‑таки пробился... резко, как удар под дых. В папке были документы на дом. Тот самый дом, что должен был достаться ей по наследству, когда отец умер. Тот самый дом, в котором она выросла. Она думала... была уверена, что ей нужно забыть о нём! Она знала, что если наследники не явятся, то имущество будет признано вымороченным. Так и случилось: оно ушло в чужие руки, растворилось в бюрократической тишине, будто его никогда и не существовало.
А теперь она скользила взглядом по строкам, и везде стояло её имя. Чётко, без помарок, с печатями, которые выглядели до тошноты настоящими. Сердце снова рванулось вверх, ударяясь о рёбра, и замерло где‑то в горле. Получается, Ивар выкупил дом и оформил его на неё? Вернул то, что принадлежало ей по праву?!
Что это значит? Что это?! Милость? Подачка? Или факт, который нельзя оспорить?
Аля подняла глаза на Ивара... и в этот раз в её взгляде не было ни злости, ни привычной колючей настороженности. Только растерянность... такая острая, что от неё хотелось зажмуриться.
– Ты… – голос срывался, выдавая ту самую уязвимость, которую она так старательно прятала. – Ты выкупил его?
Ивар провёл ладонью по лицу, словно стирая усталость, и наконец ответил:
– Дом должен был быть твоим. Я просто… вернул.
Фраза прозвучала до смешного просто. Будто речь шла не о недвижимости, стоившей целое состояние, а о забытом шарфе, который он случайно нашёл и принёс. Но в этой простоте было что‑то, от чего у Алины защипало в глазах. Не от благодарности... пока ещё нет. А от того, как странно и неуместно это чувство: когда кто‑то делает для тебя то, о чём ты даже не смела просить.
– Но зачем? – вырвалось у неё. Она искала подвох, цеплялась за него, чтобы не дать себе поверить. – Зачем тебе это?
Он чуть нахмурился, не зная, как облечь в слова то, что двигало им. Потом пожал плечами.
– Скажем, мне не нравится, когда у людей незаслуженно отнимают то, что им принадлежит. Ты стала заложником ситуации...
Алина крепче сжала папку, чувствуя, как углы бумаги врезаются в ладони. В голове крутилось столько мыслей, что они сталкивались друг с другом, не давая ни одной оформиться до конца. Дом. Её дом. Теперь снова её. Но какой ценой? И что он попросит взамен?
– Это… – она запнулась, подбирая слова, которые могли бы пробить эту стену. – Это значит, что я могу вернуться?
– Не сейчас, – спокойно поправил Ивар. – Условия сделки остаются прежними. Ты остаёшься здесь... пока. Дом – не аванс и не взятка, Алина. Просто… восстановление справедливости.
Аля нервно хмыкнула.
– Звучит как оправдание.
– Пусть будет так. – Уголок его губ едва заметно дрогнул.– Главное, чтобы ты понимала: я не пытаюсь тебя купить.
Глава 32
Алина чувствовала, как дрожь, поначалу едва уловимая, будто тонкая игла, теперь разрасталась, захватывая всё тело от кончиков пальцев до затылка. Папка в её руках казалась не просто тяжёлой, а почти невыносимой, словно внутри неё хранился не набор бумаг, а сама её судьба, скрученная, скомканная, и совершенно непонятная. Она сидела на самом краешке кровати, готовая в любой момент сорваться и убежать, но ноги будто приросли к полу. Слова Ивара всё ещё звенели в ушах, отдаваясь глухим эхом где-то в груди, и Алина пыталась уложить их в голове, но они никак не хотели складываться в единую картину.
Ей слабо верилось, что Ивар не пытается чего-то добиться этими обещаниями, этими уступками, которые выглядели как подачки. В его мире, где каждый жест имел свою цену, просто так ничего не делалось.
У всего есть своя цена.
Эти мысли пульсировали в висках, как назойливый ритм, который невозможно заглушить.
Каждое движение давалось с трудом, и Аля медленно поднялась на ноги, не сводя с Ивара глаз. Он стоял напротив, всё так же небрежно прислонившись к комоду. Казалось, весь этот разговор, весь этот клубок напряжения был для него не более чем лёгкой забавой. Его расслабленная, даже ленивая поза, только усиливала контраст с тем, что творилось внутри неё: там всё сжималось, дрожало, рвалось наружу...
– Я должна сказать спасибо? – Её слова прозвучали неожиданно хрипло, будто голос застрял где-то на полпути.
Ивар лишь коротко, почти незаметно усмехнулся. Однако, в этой усмешке было столько холодной уверенности, что по коже пробежал новый холодок.
– Не должна, – ответил он спокойно, будто речь шла о чём-то обыденном.
– Тогда что я должна? – в её голосе проскользнула едва заметная дрожь, которую она тут же попыталась скрыть, вытягиваясь, выпрямляя спину.
– Выполнять условия договора, – произнёс он без тени эмоций.
Алина на секунду закрыла глаза, пытаясь собраться. Договор… свобода Ника...
– Но ведь договор строился на другом… – голос чуть дрогнул, выдавая её уязвимость.
– И на чём же? – перебил Ивар, чуть наклонив голову, будто искренне пытался понять, о чём она говорит.
– На свободе Ника, – тихо, но твёрдо произнесла Алина, глядя ему прямо в глаза. Пусть он видит, что она не сдаётся.
Ивар кивнул... один короткий, едва уловимый кивок, будто подтверждая её слова, но не соглашаясь с ними. Затем он сделал шаг вперёд, и Алина инстинктивно напряглась, готовая отступить, но вместо этого выставила перед собой руку, останавливая его. Швед замер, наткнувшись на подобие стены, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на удивление... или, может быть, уважение.
– Ты… Ник всё ещё там, внизу? – спросила она, стараясь говорить ровно. – Когда ты его отпустишь?
Ивар почесал нос... этот простой, почти бытовой жест почему-то показался Алине особенно зловещим. Затем он ухмыльнулся: хищно, расчётливо... и неторопливо расстегнул пару пуговиц на льняной рубашке, словно демонстрируя, что он здесь хозяин положения.
Алина тут же насторожилась. Пальцы, сжимающие папку, похолодели, будто кто-то провёл по ним ледяной рукой. Она сглотнула, чувствуя, как ком подступает к горлу, и попыталась унять дрожь в коленях. Ивар заметил её реакцию. Заметил, как забегали её глаза, как она нервно сжала губы, как пальцы судорожно вцепились в папку.
– Хочешь, чтобы я отпустил его прямо сейчас? – спросил он, чуть склонив голову, будто действительно размышлял над её ответом. – В ночь? Или подождёшь до утра?
Время будто растянулось, застыло. Алина несколько раз моргнула, кусая губу, и пытаясь ухватить хоть какую-то мысль, хоть какой-то план.
Не торопись. Он всё равно сделает по-своему.
Наконец, собравшись с силами, она выдохнула:
– Утром… Хорошо.
Ивар снова кивнул, на этот раз чуть медленнее. Сделал ещё один шаг вперёд, мягко, почти бережно вынул папку из её пальцев и небрежно бросил ту на комод. Движение было таким обыденным, таким уверенным, что Алина на мгновение почувствовала себя лишённой опоры... будто вместе с папкой из её рук ушла и последняя крупица контроля над ситуацией.
Он приблизился к ней вплотную. Настолько близко, что она могла разглядеть мельчайшие детали: лёгкую щетину, едва заметные морщинки у глаз, холодный блеск в зрачках. Наклонившись, он тихо, почти шёпотом, произнёс:
– Спишь сегодня со мной. Здесь.
В его голосе не было вопроса. Он просто поставил ее перед фактом. По спине пробежали мурашки, а в груди всё сжалось в тугой раскалённый узел. Алина стояла неподвижно, чувствуя, как мир вокруг становится зыбким и ненадёжным... и понимала: она слова делала шаг в темноту, из которой, возможно, уже не будет возврата. Понимала, что сейчас не время для новых битв, не время пытаться диктовать свои правила... сил на это просто не осталось. Внутри будто перегорели все предохранители, и даже привычный азарт, что всегда вспыхивал в ней при столкновении с Иваром, теперь тлел тусклым, едва заметным огоньком. Угольком... Пререкаться не хотелось, вступать в перепалку – тем более. Впервые она чувствовала себя не загнанной в угол хищником, а просто уставшей женщиной, у которой кончились патроны. Или стрелы...
Аля задержала дыхание, когда рука Ивара медленно поднялась и замерла где-то на уровне её лица. Выглядело так, будто он сам боролся с собой, решая, имеет ли право коснуться. А его взгляд… он жадно скользил по её лицу, выхватывая каждую чёрточку, каждую тень, каждую едва заметную деталь. В этом взгляде было что-то большее, чем просто желание. Он упивался её видом, словно пытался напиться ею досыта, будто боялся, что она вот-вот растворится, исчезнет, просочится сквозь пальцы. В его глазах мелькало какое-то необъяснимое благоговение... странное, почти пугающее на фоне всей этой грязи, в которую они оба вляпались.
Алина невольно провела языком по пересохшим губам, чувствуя, как участилось дыхание от этого невыносимого ощущения, когда воздух становится почти вязким. Ивар кончиками пальцев коснулся её щеки... прикосновение было едва ощутимым, почти невесомым, но от него по телу пробежала дрожь. Он провёл пальцами вниз, к подбородку, затем чуть подцепил его и осторожно, будто боясь сломать, приподнял её голову.
– Я думал о тебе каждый день, Навроцкая, – тихо произнёс он, и в его голосе прозвучали не властность и не холодный расчёт, а какая-то горькая, почти отчаянная искренность. – Что ты сделала со мной?
Аля перехватила его взгляд и попыталась удержать в нём хоть крупицу понимания, хотя бы намёк на то, что он не бездушный монстр. Хотела что-то ответить... просто чтобы нарушить эту звенящую тишину и не чувствовать себя такой беспомощной. Но слова застряли в горле, превратившись в комок, который она никак не могла пропихнуть.
Швед ловко стянул с её волос резинку, и тёмные пряди рассыпались по плечам, волнами ложась на плечи и лопатки. Он запустил в них пальцы, перебирая шелковистые пряди, словно изучая их текстуру и запоминая каждое прикосновение. Наклонился ещё чуть ниже, почти касаясь её губ. В этот момент время будто замерло. Секунда растянулась в вечность, в которой не было ни прошлого, ни будущего... только этот миг, этот напряжённый воздух между ними.
Но прежде чем его губы коснулись её, Алина вдруг хрипло, надломленно выдохнула, и произнесла слегка осипшим голосом:
– Я плохо себя чувствую, Ивар.
Слова прозвучали жалко и неубедительно, но это было всё, что она смогла выдавить из себя. И в ту же секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Или, может быть, облегчение. Он замер, чуть отстраняясь, и на мгновение в его взгляде проскользнула тень той самой человечности, которую Алина так долго пыталась в нём разглядеть.
Затем отступил, будто сам себе приказал держаться на расстоянии, и резким, почти нервным движением снял с запястья часы. Металл глухо звякнул, когда он положил их на папку с документами. Швед обернулся, и его взгляд медленно, не спеша, скользнул по ней с головы до пят. Он пытался прочесть в её позе, в линии плеч, в опущенных ресницах то, что она так старательно прятала.
Перехватив её растерянный взгляд, чуть нахмурился и спросил:
– Тебе что-то нужно?
Алина на секунду замерла. Это была забота? Или очередной ход в его бесконечной игре, где она никак не могла уловить правила? Она сдвинула брови, коротко мотнула головой, будто отгоняя лишние мысли, и ответила чуть хрипловато:
– Нет, наверное…
Он нахмурился сильнее.
– Что-то болит? – спросил он уже жёстче, требуя честности.
Аля не сразу ответила. Боялась, что Ивар поймёт, что она лжёт. Но пауза затянулась, и тишина стала почти невыносимой. Наконец, она тихо произнесла:
– Живот.
Он замер на мгновение... а потом коротко кивнул, будто сложил в голове два и два.
– Месячные? – прямо, без обиняков спросил он.
– Нет. Не знаю. Может, на подходе. Цикл сбился... – Хотя бы в этом она не солгала.
Ивар устало вздохнул и почесал щетину. Его взгляд на секунду стал отстранённым, будто он решал какую-то сложную задачу. Он понятия не имел, чем ей помочь. Единственное, что пришло в голову: ей нужно показаться врачу.
А потом, словно приняв решение, произнёс:
– Я наберу тебе тёплую ванну.
