Текст книги "Роковое наследство"
Автор книги: Бенедиту Руй Барбоза
Соавторы: Эдмара Барбоза,Эдилен Барбоза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц)
Утром он шел на службу, не сомневаясь, что увидит там полицейских, расследующих убийство Олегариу, но его опасения не оправдались. Примерно к середине дня Фаусту понял, что труп Олегариу так и не был найден. «Значит, я только ранил его, и этот негодяй смог отползти в сторону!» – ужаснулся он.
Боясь, что Олегариу до сих пор жив и его в любой момент может кто-то найти, Фаусту вновь помчался на плантацию.
Однако Олегариу как в воду канул.
Прежде чем нагрянуть к дяде Жеремиасу, Маркус подробно расспросил о нем владельца бензоколонки и хозяина таверны. Оба подтвердили, что Бердинацци богат и не имеет семьи. Но так же и о племянницы, которая совсем недавно объявилась у него.
– Сеньор Жеремиас уже собирался составить завещание в пользу своих служащих, – пояснил хозяин таверны, – но тут как раз и возникла невесть откуда эта Мариета. Сеньор Олегариу, работавший у Бердинацци управляющим, считает ее обыкновенной авантюристкой. Правда, за это его патрон и уволил.
– А вы не скажите, где живет этот Олегариу? – заинтересовался Маркус. – Мне хотелось бы с ним поговорить.
Ему любезно объяснили, как проехать к дому Олегариу, но Маркус отложил этот визит на более позднее время. А для начала он остановился в отеле и стал соображать, чьей дочерью может быть эта Мариета Бердинацци. Он знал, что семья Джакомо Бердинацци погибла в автокатастрофе. Стало быть, это дочка Бруну Бердинацци? В Италии у него родился ребенок, но, кажется, это был сын, а не дочь. «Надо подробнее расспросить отца, – решил Маркус. – А пока придется действовать на свой страх и риск.»
Ближе к вечеру он появился в доме Жеремиаса, представившись начинающим скотопромышленником по имени Маркус Резенде Бернарду.
– Чем могу служить? – с некоторым недоумением спросил Жеремиас.
Маркус изложил свою легенду:
– Меня интересуют молочные породы скота. Я прочитал о вас в газете и понял, что производить выгоднее, нежели мясо.
– Простите, но вы сделали ошибочный вывод, – вежливо поправил его Жеремиас.
– Однако, вы насколько мне известно, работаете себе не в убыток, – заговорщицки усмехнулся Маркус.
– Да, это так, – подтвердил Бердинацци. – Но в этом деле есть свои, очень существенные особенности, о которых вы, вероятно, по молодости даже не подозреваете.
– Я догадывался об их существовании, потому и приехал сюда. Хотел услышать от вас, стоит ли мне вообще ввязываться в этот бизнес.
Такое простодушие не могло не подкупить Жеремиаса. Снисходительно улыбнувшись, он пригласил Маркуса в свой кабинет:
– Пойдемте. Сначала мы выясним, каков ваш стартовый капитал, а потом подсчитаем, хватит ли его для покупки ценных молочных коров и дорогостоящего доильного оборудования.
– Спасибо! Я в вас не ошибся! – выразил свой восторг Маркус.
Жеремиас же огорошил его неожиданным признанием:
– А меня не покидает ощущение, что я вас где-то видел.
– Вы не поверите, но у меня точно такое же ощущение! – не растерялся Маркус.
Около часа они поговорили о коровах и молоке, а затем Жеремиас предложил гостю ужин и ночлег. Маркус поблагодарил его, умолчав о том, что уже снял номер в отеле. Они направились в столовую, и Жеремиас представил гостя Мариете и Фаусту.
Племянница Жеремиаса произвела на Маркуса ошеломляющее впечатление. «Мне стоило сюда приехать хотя бы ради того, чтобы познакомиться с этой обворожительной красоткой!» – подумал он про себя.
Его восхищение Мариетой-Рафаэлой не укрылось от внимательного Фаусту, а во время ужина он подметил также, что и она поглядывает на Маркуса с явным интересом. Разумеется, это не могло понравится Фаусту, и, прощаясь с Рафаэлой, он счел необходимым сделать ей соответствующее замечание.
А Маркус в тот вечер сумел улучить момент, чтобы поговорить с Мариетой наедине, и выяснил, что она считает себя единственной племянницей Бердинацци.
– У дяди никогда не было детей, да и я чудом выжила после дорожной аварии, в которой погибли мои родители, – рассказала о себе девушка, предвосхитив тем самым вопрос Маркуса.
«Значит, это дочь Джакомо, – заключил он. – Если, конечно, не маскируется под нее».
После утренней дойки, на которую его любезно пригласил Жеремиас, Маркус простился с хозяевами и, прежде чем отправится в Рибейран-Прету, заехал к Олегариу.
Но того не оказалось дома.
Глава 6
Зе ду Арагвайя, вышедший встречать хозяина, выглядел подавленным и виноватым.
– Дурные новости? – сразу же догадался Бруну.
– Да не столько дурные, сколько неприятные, – с досадой ответил Зе. – В прошлый раз я уговаривал тебя взять на работу этих музыкантов, вы согласились, а они, неблагодарные, сегодня сбежали. До них, видите ли, только сейчас дошло, что бренчать на гитаре приятнее, нежели ухаживать за скотом!
– Ну и слава Богу, что мы избавились от таких работников. Не понимаю, с чего ты так расстроился, – удивился Бруну.
– А с того, что вместе с ними собиралась уехать Луана! Мы с Донаной едва ее удержали. Я уже не знаю, что делать. Хоть сторожа приставляй к этой девице. Убежит тайком, а вы потом будете не меня сердиты.
– Не буду, – пообещал Бруну. – Я никого не намерен удерживать возле себя силой. От меня вон сегодня ушла жена!
– Неужели? – воскликнул потрясенный Зе.
– Да, представь себе! Сама потребовала развода. Я подозреваю, у нее имеется любовник.
– И что вы намерены делать? Разводиться?
– У меня нет выбора. Но ты не огорчайся: может, так будет лучше для всех. Пойдем к Луане, я с ней поговорю.
Зе счел своим долгом предупредить хозяина:
– Имейте в виду: эта дикарка влюблена в вас.
– Откуда ты знаешь? – сразу же заволновался Бруну.
– Она сама призналась Донане.
Это была новость! У Бруну перехватило. Он не мог сейчас идти к Луане, ему надо было еще что-то обдумать и прояснить для себя перед встречей с ней. Зе, верно понявший его замешательство, предложил сначала заглянуть в загон к быкам.
А с Луаной Бруну решился поговорить только после ужина, когда в небе проступили яркие звезды, а в лугах дружно застрекотали цикады.
– Какой чудесный вечер! Пойдем прогуляемся к реке, – взволновано произнес Бруну, обращаясь к Луане.
Она не в силах вымолвить и слова, последовала за ним.
Там, у реки, Бруну и задал ей вопрос, на который не мог найти ответа:
– Почему ты все время пытаешься уйти отсюда?
Луана промолчала, не смея открыть правду. На тот же вопрос, заданный сегодня Донаной она ответила: «Я хочу убежать от любви, потому что боюсь ее». Но ответить так же откровенно Бруну она не могла.
– Ну почему ты молчишь? – вновь заговорил он. – Тебя здесь кто-нибудь обижает?
– Нет.
– А в чем же причина? Может, ты по кому-нибудь скучаешь?
– У меня никого нет! – чуть ли не с обидой ответила Луана.
И Бруну наконец решился вымолвить то, к чему готовился весь день:
– Теперь, если захочешь, – будет!
Луана, испугавшись, попросила:
– Можно мне уйти в дом?
– Ну что я должен сделать, чтобы ты мне поверила? Ты же чувствуешь, что нужна мне!
Бруну подступил к девушке совсем близко – глаза в глаза, и она, преодолевая страх, и радость, и волнение, робко вымолвила:
– Я верю вам.
Для Бруну это прозвучало как признание в любви. Он положил обе руки ей на плечи и резко притянул к себя:
– Тогда поцелуй меня!
– Зачем? Не надо… – растерянно пробормотала она, пытаясь высвободиться из его объятий.
– А затем, что, если ты уйдешь, этот поцелуй останется мне на память, – серьезно ответил Бруну, давая понять, что не станет удерживать Луану против ее воли.
Она благодарно кивнула и робко, неумело приблизила губы к его губам. Бруну больше не мог сдерживаться и поцеловал ее нежно и страстно, как до той поры не целовал еще никого в жизни.
Затем он, словно спохватившись, отстранил от себя Луану и сказал:
– Извини.
– За что? – изумилась она.
– За этот поцелуй, и вообще за все…
Она смотрела растеряно, на понимая произошедшей с ним перемены.
А он и сам в тот момент не понимал себя. Чувствовал только, что не может, не имеет права воспользоваться доверчивостью этой девушки, беззащитной в своей чистоте.
– Пойдем домой, уже поздно, – вымолвил он глухо.
Ночью, когда Бруну без сна лежал в темноте, дверь его спальни осторожно отворилась и он не столько увидел, сколько почувствовал рядом с собой Луану.
– Я хочу уснуть в твоих объятиях, – промолвила она с такой решительностью, что у Бруну не хватило сил отказать ей в этой просьбе.
Утром Донана прямо спросила у Луаны, где та спала.
– У себя в комнате, – не глядя ей в глаза, ответила Луана.
– Неправда. Я заходила туда часом раньше.
Луана, не привыкшая к вранью, предпочла сознаться:
– Я спала с хозяином. Но между нами ничего не было! Он только приласкал меня, и я уснула в его объятиях.
Донана посмотрела на нее с укоризной:
– А ты, конечно, хотела большего?
– Да, – не стала скрывать Луана. – Я решила: пусть Бруну станет первым мужчиной в моей жизни. Только не говори, пожалуйста, никому о том, что было сегодня ночью.
Донана сокрушено покачала головой:
– Ох, какое же ты еще дитя! Да если бы я кому и рассказала, ты думаешь, мне бы поверили? Никто не смог бы поверить, что такой жеребец, как наш хозяин, упустил свой шанс!
– Но ты же не сомневаешься, что я говорю правду?
– Таких, как я, немного, – ответила Донана.
Весь день Бруну провел в делах, явно избегая Луаны. Это ее обидело, и она решила, что больше никогда не войдет к нему в спальню и вообще не будет искать его внимания и ласки.
А чтобы снять возникшую неловкость, сказала Бруну после ужина:
– Простите меня. Я сделала большую глупость прошлой ночью.
Он словно обрадовался тому, что она первой начала этот нелегкий разговор, и подхватил его горячо, взволновано:
– Нет, это ты меня прости! Потому что это я сделал глупость, когда впустил тебя! Больше не приходи ко мне, ради Бога…
Он умолк, но Луана и без слов поняла то, чего он не захотел произнести в слух: «Не приходи, потому что в другой раз я не смогу совладеть со своими чувствами».
Обида и беспокойство, мучившие Луану в течение дня, разом отступили. Душа ее вновь ликовала! И, ничего не ответив Бруну, Луана сразу же решила, что не станет выполнять его просьбу, а поступит прямо наоборот.
Ночью она опять пришла в спальню Бруну и сказала:
– Тебе не надо сдерживаться, потому что я сама выбрала тебя.
– Нет, это безумие! Уходи… – простонал он, из последних сил пытаясь предотвратить неизбежное.
– То, что ты называешь безумием, для меня – любовь! – не отступала Луана. – Ведь ты же меня любишь? Ну, скажи!
– Да, я тебя люблю…
Утром, едва взглянув на Луану, Донана все поняла, но спросила так, на всякий случай:
– Опять только спала?
– Нет, на сей раз все было по-другому, – ответила Луана.
– И что теперь будет? Как ты представляешь свою дальнейшую жизнь?
– Не знаю, – развела руками Луана. – Могу только сказать, что сейчас я счастлива.
В отличие от Луаны, Бруну не смог сказать о себе то же самое, поскольку на нем теперь лежала ответственность еще и за эту девушку. Он понимал, что должен отважится на решительный шаг и в корне изменить свою жизнь. Но для этого надо сначала съездить в Сан-Паулу и встретиться с Кловисом. А затем уже, в зависимости от того, какие сведения собрал детектив о Лейе, решать, что делать с Луаной.
Несмотря на свои подозрения, Бруну был почти уверен в том, что Кловис скорее развеет их, нежели подтвердит, потому что считал Лейю способной лишь на легкий флирт, но отнюдь не на серьезную связь с другими мужчиной.
Однако магнитофонные записи, которые предъявил ему Кловис, заставили Бруну содрогнуться: Лейя не только занималась любовью с неким Ралфом, но и обсуждала с ним в постели, как лучше распорядиться капиталом, полученным в результате развода! А этот негодяй отвечал ей:
– Предоставь это мне, дорогая! Твоя задача сейчас – оттяпать у своего рогатого муженька половину состояния. А уж потом я сумею найти достойное применение этим деньгам!
Побелев от гнева, Бруну невольно сжал кулаки.
– Хватит! Выключите! Я все понял, и теперь мне нужны более веские доказательства: фотографии, свидетели… Ну, в общем, вы сами знаете, что считается неопровержимым доказательством в суде. Я дам ей развод, но больше она и ее любовник не получат от меня ничего!
Из сыскного агентства он заехал в магазин, где купил несколько платьев для Луаны, а потом – домой, повидать дочь.
Лия сказала, что Маркус дома не живет – зачем-то уехал в Минас-Жерайс. Но сенатор Кашиас нашел для него работу в столице.
– С чего это вдруг? – удивился Бруну.
– По просьбе Лилианы.
– Ну дай-то Бог. Только боюсь, что Маркус и там себя проявит очень скоро, – вздохнул Бруну.
Лия между тем завела разговор о матери:
– Она живет в Сан-Паулу, в отеле. Я была там. Держится она довольно бодро, но, думаю, вы вполне бы могли помирится. Она ведь ушла не к другому мужчине. А все эти разговоры о разводе – только способ привлечь к себе твое внимание, которого ей недостает.
Бруну, пожалев дочь, не стал убеждать ее в обратном. Зачем девочке знать о той грязи, в которую сегодня с головой окунулся он сам? А чтобы как-то успокоить дочь, сказал:
– Ты не волнуйся о маме. Она сама захотела жить отдельно от меня. Возможно, это и есть для нее наилучший выбор.
– А для тебя? – спросила Лия.
– И для меня тоже, – твердо произнес Бруну, поскольку после встречи с Кловисом уже не сомневался, что ему следует делать дальше.
Прилетев на следующий день в Арагвайю, он сказал Зе и Донане:
– С Лейей у меня все кончено. Детектив подтвердил, что у нее имеется любовник – наглый тип, мечтающий о половине моего капитала. Так что развод неизбежен. Лейя сама развязала мне руки. И отныне хозяйкой этого дома будет Луана. Прошу уважать ее как мою жену.
Из поездки в Минас-Жерайс Маркус вернулся взволнованным и озабоченным: во-первых, ему захотелось во что бы то ни стало получить от Жеремиаса свою долю наследства, а во-вторых, он мечтал о новой встрече с Мариетой.
– Но она же Бердинацци! – напомнила ему Лия. – Папа считает всех Бердинацци нашими врагами.
– Бердинацци – это и мы с тобой, – усмехнулся Маркус. – А Мариета, вполне возможно, – самозванка. По крайней мере, так думают многие в Минас-Жерайсе.
– И тебя не смущает даже это? – изумилась Лия.
– Нет! – беспечно ответил Маркус. – Если она и вправду самозванка, то, значит, не Бердинацци. Стало быть, одна проблема сразу же отпадает. Но я готов жениться и на своей кузине!
– Ты забыл, что собираешься жениться на Лилиане?
– Я предлагал Лилиане фиктивный брак, – возразил Маркус. – И кстати, она до сих пор не ответила на мое предложение.
– Зато она уговорила отца, и сенатор берет тебя одним из своих помощников, – сообщила Лия. – Так что завтра ты можешь приступать к работе в столице.
– Очень мило со стороны Лилианы, – согласился Маркус. – А сенатор знает, что я – отец его будущего внука?
– Нет. Лилиана хранит тайну.
– Да, она – надежная подруга! – заметил Маркус. – Жаль только, что я не питаю к ней никаких чувств.
На следующий день он улетел в Бразилиа, к сенатору Кашиасу.
Но Лия и Лилиана, гулявшие вечером вдоль пляжа, вынуждены были в этом усомниться, так как заметили, что в одной из кают на яхте Медзенга горит свет.
– Это Маркус! – огорчилась Лилиана. – Он обманул нас. Говорил, что едет в аэропорт, а сам привел сюда какую-то девицу.
Лия подумала о том же, но, не желая огорчать Лилиану, сказала:
– Нет, это не Маркус, я уверена. Возможно он оставил яхту кому-то из друзей. Ты постой здесь, а я сейчас пойду туда и все выясню у Жералдину, нашего матроса.
Она прошла в тот отсек, где должен был находиться Жералдину, но его там не оказалось. Тогда Лия направилась прямо в ту каюту, где горел свет.
Осторожно приоткрыв дверь, заглянула внутрь каюты и увидела два обнаженных тела – мужское и женское…
При виде открывшейся картины у Лии потемнело в глазах, и она быстро зашагала прочь.
А Лейя и Ралф были так увлечены друг другом, что даже не услышали ее удаляющихся шагов.
Зато, оставив дверь приоткрытой, Лия значительно облегчила задачу Жералдину, которого подкупил Кловис, поручив ему сделать компрометирующие фотоснимки.
Лия же, вернувшись к Лилиане, прямо сказала ей:
– Моя мать обманывает отца. Это она развлекается здесь с любовником.
Больше недели Бруну провел в поездках по своим фазендам, и все это время вместе с ним была Луана, которую он повсюду представлял как свою жену.
Однако когда пришла пора возвращаться в Рибейран-Прету и Бруну предложил Луане ехать вместе с ним, она отказалась наотрез, сказав, что будет ждать его в Арагвайе.
Таким образом, Бруну вернулся домой один. А тут ему, как всегда, пришлось выслушать самые необычные новости.
Одна из них, впрочем, была отрадной: Лия сообщила, что Маркус работает помощником у Кашиаса и сенатор им доволен.
– Неужели мой сын наконец взялся за ум? – не мог поверить Бруну.
– Не исключено, – сказала Лия. – В последнее время у Маркуса возникло много проблем.
Она хотела рассказать отцу о том, что Маркус ездил к Жеремиасу Бердинацци, но тут в гостиной появились Светлячок и Кулик, причем вошли они туда свободно, как к себе домой, и, лишь увидев Бруну, несколько смутились.
– Кажется, вы не ожидали меня здесь увидеть? – язвительно спросил Бруну. – Разве вас никто не предупредил, что это мой дом?
– Папа, я тебе сейчас все объясню, – вступилась за своих друзей Лия. – Светлячок и Кулик мои гости. Они приехали к нам, потому что Маркус обещал им устроить запись на радио и телевидении. В дом они входить побоялись и решили подождать Маркуса или меня в саду. А Жулия подумала, что это прячутся за кустами грабители, и вызвала полицию. Меня не было дома, и ребят увезли в участок. Но потом я их вызволила оттуда и предложила пока остаться у нас. Надеюсь, ты не будешь возражать?
Бруну не стал ссориться с дочерью из-за пустяка и ответил согласием.
Светлячок и Кулик отправились в свою комнату, а Лия наконец рассказала отцу о поездке Маркуса в Минас-Жерайс. Бруну выслушал ее с нескрываемым волнением и затем сказал:
– Зря Маркус предстал перед этим ворюгой под чужим именем. Надо было прямо сказать, что он – внук Энрико и Джованны Медзенга!
– Маркус не хотел скандала, – пояснила Лия. – Так или иначе, но мы ведь тоже Бердинацци, наследники Жеремиаса…
– Да-а, – в задумчивости произнес Бруну. – Вообще-то неплохо было бы вернуть назад все то, что он у нас украл. Может, мне тоже стоит съездить в Минас-Жерайс? Как ты считаешь?
Лия восприняла этот вопрос как шутку и перешла к самому главному – тому, что мучило ее уже несколько дней:
– Папа, а если бы ты узнал, что у мамы есть другой мужчина, то не пытался бы его избить или даже убить?
– Нет, я же не псих, – ответил Бруну. – А почему ты об этом спрашиваешь?
– Потому что у мамы действительно есть любовник. Я видела их вместе. Мне было так больно, что хотелось умереть.
Она заплакала, и Бруну обнял ее:
– Не надо так убиваться, доченька. Мама сделала свой выбор, это ее право. А я узнал обо всем гораздо раньше тебя, но, как видишь, сумел обойтись без рукоприкладства. Надеюсь, что и в дальнейшем смогу себя сдержать, чтобы разрешить все спокойно.
Глава 7
На третий день после исчезновения Олегариу – живого или мертвого – Фаусту пришло в голову, что этот правдолюбец мог каким-то чудом доползти до своего дома и, значит, искать его надо там.
Однако у дома Одегариу он увидел припаркованную машину Маркуса – скотовладельца гостившего у Бердинацци. Это было очень странно, и Фаусту, испугавшись, подумал, что так называемый скотовладелец может быть переодетым детективом, расследующим убийство Олегариу или – если тому удалось выжить – покушение на его жизнь.
Еще не зная, как лучше поступить, Фаусту свернул в сторону от дороги и заглушил мотор. Затем, немного успокоившись, стал размышлять. Если он, Фаусту, до сих пор не арестован, значит, Олегариу не смог сказать, кто в него стрелял, но, вероятно, дал понять, что это был человек из окружения Бердинацци. Вот полицейские и отправили туда свою ищейку. И шума решили не поднимать, надеясь, что Олегариу придет в сознание и сам расскажет, что с ним произошло.
Дойдя в своих размышлениях до этого, наиболее страшного предположения, Фаусту пришел к выводу, что любой ценой должен разыскать больницу, в которой находится Олегариу, и уничтожить его до того, как тот сможет заговорить. Добраться же до этой больницы легче всего будет с помощью «скотопромышленника».
И, преодолев страх, Фаусту направил свою машину вслед за машиной Маркуса, которая к тому времени уже отъехала от дома Олегариу.
Разумеется, Маркус и предположить не мог, что за ним кто-то станет следить. Спокойно подрулил к отелю, где накануне оставил дорожную сумку, вынес ее оттуда и направился домой, в Рибейран-Прету.
А Фаусту, воспользовавшись своим знакомством с хозяином отеля, быстренько выяснил, что «скотопромышленник» оплатил счет не наличными деньгами, а чеком, на котором указано имя: Маркус Медзенга.
Услышав это, Фаусту вздохнул с облегчением и обругал себя за свои недавние фантазии. Но то, что парень оказался Медзенгой, вселило в Фаусту новую тревогу: наверняка племянник Бердинацци появился здесь неспроста. Как бы он не составил серьезную конкуренцию Рафаэле! И уж совсем плохо, что Медзенга зачем-то заезжал к Олегариу. Интересно, какая между ними может быть связь?
«Об этом следует подумать в более спокойной обстановке, – решил Фаусту. – А пока надо обшарить каждый уголок вблизи дома Олегариу».
Именно этим он и занимался последующие полчаса, однако поиск и на сей раз ничего не дал.
Зато в доме Бердинацци ожидал неприятный сюрприз: Жеремиас заявил, что Олегариу вовсе не уехал в Соединенные Штаты.
Фаусту похолодел от ужаса, но все же спросил:
– А где же он?
– Не знаю, – ответил Жеремиас. – Но он даже не снял деньги со своего счета.
– А как вы об этом узнали, дядя? – подключилась к разговору Рафаэла.
– Если я о чем-то и беспокоился в этой жизни, то о банковских счетах, – пояснил Жеремиас.
– Зачем он тогда сказал, что едет к сыну? – изобразил удивление Фаусту.
– А затем, чтобы усыпить нашу бдительность! – сердито бросил Жеремиас. – Олегариу наверняка не успокоился и затевает против меня какую-то гадость. Я даже подумываю, не обратиться ли мне в связи с этим в полицию.
– Мне кажется, вы несколько преувеличиваете возможности Олегариу, – как можно спокойнее произнес Фаусту, но Жеремиас такой довод не убедил.
– Нет, – сказал он. – Поезжай в город, Фаусту, зайди в полицейский участок и скажи инспектору, что я хочу с ним поговорить.
Отдав это распоряжение, Жеремиас вышел, а Рафаэла прямо спросила Фаусту:
– Скажи, это твоих рук дело? Ты убил Олегариу?
– Нет. Он подозревал тебя. И если его убили, то это могла сделать только ты! – отрезал он. – Так что сиди и помалкивай.
– О чем вы тут спорите? – спросил неожиданно вернувшийся Жеремиас.
– Мы говорили о том парне, который к вам заезжал, – нашелся Фаусту. – Мне он показался подозрительным, и я решил навести о нем справки. Так вот, в отеле, где он первоначально остановился, мне сказали, что его зовут… Маркус Медзенга! Это имя стоит на чеке, которым он расплатился.
– Час от часу не легче! – разгневался Жеремиас. – Что понадобилось этому проклятому Медзенге? Почему он назвал вымышленную фамилия?
– Наверное, опасался, что вы его прогоните, – сказала Рафаэла. – неужели время так и не стерло ту давнюю ненависть?
Жеремиас посмотрел на нее с удивлением:
– А ты, похоже, его защищаешь?
– Нет, – потупилась Рафаэла.
– Запомни, племянница, – строго произнес Жеремиас, – все Медзенги – наши кровные враги. А ненависть… Это как сорная трава: выдернешь в одном месте вырастет в другом… Клянусь, я собственноручно расправлюсь с этим Медзенгой, если он вздумает еще раз ступит на мой порог.
Фаусту конечно же не выполнил поручения патрона и не стал привлекать полицию к поискам Олегариу.
Однако на труп несчастного вскоре наткнулись люди, работавшие на кофейной плантации. Доложили Жеремиасу, и тот уже сам вызвал по телефону полицию.
Инспектор Валдир, прибывший на место преступления, нашел рядом с трупом железнодорожный билет ии ручку. Сквозь пятна крови на билете можно было прочитать только одно слово: «Жеремиас». А дальше шли просто какие-то закорючки.
– Вероятно, потерпевший умер не сразу после выстрелов и, уже истекая кровью, попытался записать для вас какую-то важную информацию, – сказал Жеремиасу Валдамир.
– Он до конца остался моим другом, – с болью произнес Жеремиас. – А я его очень обидел… Но теперь не пожалею собственной жизни, чтобы расшифровать эти записи! Клянусь, я найду убийцу и сумею отомстить за Олегариу!
Валдир, искренне сочувствуя Жеремиасу, сказал, что расшифровкой записи займутся специалисты, а убийцу он попытается найти сам.
Спустя несколько дней в круг подозреваемых попал и Маркус Медзенга, чей приезд в Минас-Жерайс пришелся на день убийства Олегариу. Маркуса подвело то, что в отеле и на бензоколонке он использовал чековую книжку, а Бруну к тому времени уже закрыл его банковский счет.
Валдир не исключал, что Медзенга может быть обыкновенным мошенником, Но все же решил лично допросить его, для чего отправился в Рибейран-Прету.
Маркус же, сам того не ведая, значительно облегчил задачу детектива тем, что вернулся домой, отказавшись от работы у Кашиаса.
А вынудили его к этому семейные обстоятельства: в одном из телефонных разговоров Лия не удержалась и рассказала брату о том, что у матери есть любовник.
– Я убью его! – не задумываясь выпалил Маркус.
Говоря это, он вовсе не шутил, а потом и уволился официально – чтобы не бросать тень на сенатора, если придется расплачиваться в суде.
Но к тому времени, как Маркус приехал домой, Бруну уже сам успел разобраться и с Лейей, и с Ралфом: нагрянул в сопровождении Кловиса и двух свидетелей в номер жены, где застал любовников врасплох. А чтобы не предавать это дело широкой огласке, предложил:
– Я дам тебе развод и небольшое жалование, чтобы ты не жила в нищете. Об остальном не может быть и речи. Сейчас ты оденешься, и мы поедим заключать договор в присутствии судьи.
Лейя вынуждена была согласиться на эти условия, и Бруну, закончив столь неприятную процедуру, поспешил в Арагвайю, к своей возлюбленной Луане.
Маркус же учинил допрос Лие, пытаясь дознаться, где можно отыскать Ралфа.
Лия изо всех сил отговаривала брата от мести, и в этом ей неожиданно помог инспектор Валдир, пожелавший допросить Маркуса.
Услышав, что речь идет о чеках, Маркус принялся все отрицать:
– Не выписывал я никаких чеков и в Минас-Жерайс не ездил! Возможно, кто-то украл мою старую чековую книжку и пустил ее в ход.
– Но подпись-то на чеках ваша! Я проверил, – осадил его Валдир. – К тому же имеются свидетели, утверждающие, что вы интересовались сеньором Олегариу, который был убит в день вашего приезда в Минас-Жерайс.
Маркус понял, что лучше сказать правду, и пояснил, зачем ему понадобилось скрывать свое истинное имя.
– Я хотел познакомится с дядей Жеремиасом, но не посмел сказать ему, что принадлежу к роду Медзенга, с которым у Бердинацци давняя вражда.
– Вас интересует наследство Жеремиаса Бердинацци? – догадался Валдир.
– Да, я не прочь был бы вернуть то, что дядя Жеремиас когда-то украл у моей бабушки Мариеты, – откровенно признался Маркус.
– А зачем вы встречались с Олегариу? – спросил Валдир.
– Да не видел я его! – воскликнул Маркус. – Слышал только в баре, что он считает Мариету самозванкой. Так что вы не там ищете убийцу, инспектор!
Валдир, оставив его в покое, уехал. Но не успел Маркус перевести дух, как позвонила Лилиана и сказала, что согласна выйти за него замуж фиктивно.
– Мои родители уже знают, что я жду ребенка от тебя, – добавила она. – Но им не надо знать, на каких условиях мы поженимся.
– Ну спасибо и на этом, – уныло ответил Маркус.
Положив трубку, он признался Лие, что эта женитьба для него сейчас особенно некстати, поскольку ему запала в душу та девушка, которая, возможно, только выдает себя за Мариету Бердинацци.
Лия отнеслась к его признанию сочувственно и в свою очередь поведала, что любит Светлячка.
– Ты с ума сошла, сестра! – не удержался от замечания Маркус.
– Вовсе нет, – возразила Лия. – Светлячок очень талантлив, у него большое будущее, но самое главное – он меня тоже любит!
Маркус посоветовал ей быть осмотрительнее:
– А тебе не приходило в голову, что парень тебя попросту использует? Ты записала их с Куликом на радио, но они хотят завоевать с твоей помощью и телевидение…
– Не мерь всех по себе! – раздражено бросила Лия. – Я люблю Светлячка и верю ему.
– Ну, дай Бог, чтобы я оказался не прав, – примирительно ответил Маркус. – Только отцу пока ничего не говори о своем романе. Ему сейчас и без того трудно, а он еще должен узнать, что скоро станет дедом!
На следующий день, однако, Маркус и Лия смогли воочию убедится в том, что их отец вовсе не страдает от развода, а наоборот – счастлив с новой женой.
Приехав домой вместе с Луаной, он представил ее слугам как хозяйку, а детям сказал:
– Я люблю Луану и прошу, чтобы вы относились к ней с уважением.
– Хорошо, – изобразил смирение Маркус. – Мы будем называть ее мамой.
Бруну не одобрил его сарказма и объяснил, что брак с Лейей развалился давно, задолго до развода.
– Значит, ты тоже обманывал нас?! – истерично воскликнула Лия. – Нет, в этом насквозь прогнившем доме жить нельзя! Пусть здесь живет Луана! А я уйду отсюда!
– Я тоже не останусь с ней под одной крышей, – заявил Маркус.
– Прекратите истерику! – громовым голосом скомандовал Бруну. – И, прежде чем уйти из дома, подумайте, на какие деньги вы будете жить. Особенно ты, Маркус. Ты ведь, кажется, намерен жениться и обзавестись ребенком? Если я, конечно, верно понял моего друга Кашиаса.
– Он тебе звонил? – полюбопытствовал Маркус.
– Да. И мне стыдно, что я узнал обо всем от него, а не от тебя.
– Я просто не успел сказать… – пробормотал Маркус, но Бруну прервал его:
– Ладно, теперь уже поздно оправдываться. Сейчас нам с тобой надо ехать к родителям Лилианы и договариваться о свадьбе. Сенатор специально для этого прилетел из Бразилиа.
В ожидании гостей Роза и Роберту Кашиас тоже ссорились. И яблоком раздора, как всегда, были деньги, а точнее, их отсутствие. Роза упрекала мужа в непрактичности, из-за которой он не смог даже обеспечить Лилиану приданым.
– Не все счастье – в деньгах, – вяло огрызнулся Роберту. – Пример Лейи это лишний раз доказывает.
– Лейя бесится с жиру! – возразила Роза. – А я не имею ни денег, ни мужа. Мне остается только молиться, чтобы тебя не переизбрали на следующий срок.
– Тогда ты получишь мужа? – уточнил Роберту и рассмеялся: – Что ж, это самое очаровательное признание в любви, какое мне приходилось слышать!
Таким образом, семейный скандал был улажен.
А вскоре пришли отец и сын Медзенга. Бруну, чувствуя двусмысленность ситуации, сразу же сказал, что берет на себя все расходы, связанные со свадьбой. Теперь осталось только определиться со сроками, и тут уж Роза предложила сыграть свадьбу как можно раньше, пока у Лилианы еще не слишком вырос живот.
