Текст книги "Роковое наследство"
Автор книги: Бенедиту Руй Барбоза
Соавторы: Эдмара Барбоза,Эдилен Барбоза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц)
– А ты не хочешь вспомнить, как эта собственность была нажита? Я взял тебя в жены со всеми долгами твоего отца, лет десять их выплачивал, а потом накапливал все то, что мы сейчас имеем. Ты же палец о палец не ударила за все это время.
– Теперь это не имеет никакого значения! – отрезала Лейя.
– Ну, в таком случае – разводись, – уже вполне серьезно заявил Бруну. – И забирай всех своих быков, то есть ни одного!
– С этим мы разберемся в суде! – самонадеянно бросила Лейя.
– Что ж, тебе предстоит нелегкая задача, – ответил Бруну. – Подавай на развод хоть завтра. А сейчас оставь меня в покое.
Утром он без всяких объяснений сообщил детям, что разводится с их матерью.
А затем, охваченный смутной тревогой, улетел в Арагвайю: ему вдруг почудилось, что он может не застать там Луану.
Глава 2
Владения Жеремиаса Бердинацци располагались южнее Сан-Паулу, в штате Минас-Жерайс. Это были добротные, ухоженные пастбищах кофейные плантации, к которым Жеремиас сохранил привязанность с детства. На них он выращивал высококачественный кофе, но основной доход имел от реализации молочных продуктов, потому что в отличие от своего племянника Медзенги, разводил не мясной, а исключительно молочный скот.
Таким образом, финансовые интересы дяди и племянника никогда не пересекались, и оба они практически не вспоминали друг о друге, хотя и жили, в общем, по соседству.
Главное поместье Жеремиаса располагалось в Минас-Жерайс, где он провел большую часть своей жизни и где его настигла одинокая старость.
Оба его брака были не слишком удачными. Первая жена ушла от Жеремиаса, не выдержав его жестокого характера, вторая оказалась более покладистой, но умерла пять лет назад. Ни та, ни другая не оставили Жеремиасу наследника, и теперь, на склоне лет, он особенно горевал по этому поводу.
После смерти жены ему довелось пережить сложную операцию на сердце. Жизнь висела на волоске, Жеремиас это понимал, а потому попросил срочно разыскать его брата Джакомо, перед которым хотел, пусть и с опозданием, повиниться.
Доктор Фаусту, юрист, служивший у Жеремиаса секретарем, начал поиски, однако это оказалось делом непростым: следы Джакомо затерялись.
Жеремиас тем временем благополучно преодолел болезнь, вернулся к делам, но поиски брата не прекращал, и однажды Фаусту принес ему печальное информацию:
– К сожалению, Джакомо Бердинацци со своей семьей погиб в автомобильной катастрофе. Случилось это в штате Парана много лет назад. Может быть, только его дочь, которой тогда было двенадцать лет, выжила. Она долго находилась в коме, а когда очнулась, то ничего не помнила, даже своего имени. Ее пытались лечить, но ваша племянница однажды самовольно покинула больницу, и с тех пор о ней ничего не известно.
Убитый таким сообщением, Жеремиас не сразу нашел в себе силы спросить:
– Есть ли хоть какая-нибудь возможность отыскать эту девочку?
– Боюсь, что нет, – ответил Фаусту.
– И все же ты попытайся ее найти, – не хотел отступать Жеремиас. – Это моя единственная наследница!
– У тебя есть еще племянник по линии сестры, – напомнил ему Олегариу – верный друг и помощник, превративший заурядную ферму Бердинацци в весьма прибыльное производство.
– Ты говоришь о моей сестре Джованне? – нахмурился Жеремиас. – Но она не Бердинацци. Она – Медзенга! И ее отпрыск не имеет никакого права на мое наследство.
– По закону – имеет, – вставил Фаусту. – Если, конечно, завещание не будет составлено в пользу другого лица.
– Я лучше все оставлю вам, тем, кто работал со мной бок о бок на фермах и кофейных плантациях! – в запальчивости заявил Жеремиас. – Думаю, что ты, Олигариу, заслуживаешь этого гораздо больше, нежели сын моего кровного врага.
– Мне ничего не надо, – смутился Олегариу. – Живи еще сто лет и не думай о завещании.
– Нет, я не могу допустить, чтоб все, нажитое в таких трудах, пошло прахом, – возразил Бердинацци. – Надо подумать над уставом специального фонда, из которого будут выплачиваться пособия моим бывшим сотрудникам. Разумеется, после того, как я… уйду. Фаусту, займись этим, подготовь нужный документ. Но и поиски моей племянницы не прекращай!
– Боюсь, что ее нет в живых, печально молвил Олегариу. – Иначе она бы давно сама объявилась. Ведь у нее нет родителей, стало быть, надо искать помощи у родного дяди.
– Все так, – согласился Жеремиас, – только я был несправедлив к моему брату, обидел его. Девочка могла знать об этом… Так что я сам должен отыскать ее! С твоей помощью, Фаусту.
– Да-да, конечно, – ответил тот.
Однако многомесячные поиски племянницы не увенчались успехом, и Жеремиас Бердинацци сообщил уже большому числу служащих о своем посмертном фонде.
– Напрасно ты это сделал, – с досадой заметил Олегариу. – Преждевременно. Теперь каждый только и будет считать, сколько ему перепадет хозяйского добра.
– Ты хотел сказать: все станут мечтать, чтобы я поскорее умер?
– Ну, не совсем так, а все же…
– Нет, дорогой Олегариу, я не доставлю им такого удовольствия! Доктор, делавший мне операцию, обещал, что еще лет десять мое сердце будет работать без перебоев.
– Дай-то Бог! – улыбнулся Олегариу.
Служащие Бердинацци, действительно, с нескрываемым интересом обсуждали устав грядущего фонда, но их надежды рухнули в одночасье, когда в дом Жеремиаса прибыла незнакомка, представившаяся дочерью покойного Джакомо.
Жеремиас встретил девушку с недоверием и мягко отстранил ее, когда она попыталась по-родственному обнять его.
– Подожди, давай сначала поговорим. Я должен убедиться, что ты – моя племянница.
– Вы мне не верите? – растерянно произнесла девушка. – Я могу показать документы. Меня зовут Мариеты Бердинацци. Как бабушку. А мой отец – Джакомо Гильерме Бердинацци, ваш родной брат.
– Ты не волнуйся, – уже более приветливо сказал Жеремиас. – Не обижайся на меня, пожалуйста. Все так неожиданно.
– Да, я понимаю, – пробормотала Мариета.
– А скажи, почему ты не давала о себе знать столько лет и вдруг решилась приехать?
– Я только недавно прочитала о вас в журнале по животноводству. И вспомнила, как папа говорил, что у него был брат Жеремиас.
При воспоминании об отце глаза Мариеты увлажнились, и Жеремиас, пожалев ее, прекратил свой допрос.
– Жудити, покажи Мариете ее комнату, – обратился он к женщине, которая уже много лет служила здесь экономкой.
Проводив гостью в отведенную ей спальню, Жудити вновь вернулась в кабинет Жеремиаса, чтобы высказать свое мнение:
– Вы, конечно, вольны поступать, как считаете нужным, но чутье подсказывает мне, что она самозванка.
– Да? – всерьез отнесся к ее словам Жеремиас. – И что тебя в ней насторожило?
– Не знаю. Не могу сейчас определить. Просто чувствую, что она притворяется.
– Ну, это не довод, – разочарованно молвил Жеремиас. – Уверен, Мариета никому тут не нравится, потому что все уже привыкли к мысли о наследстве.
– И это вы говорите мне?! – возмутилась Жудити. – Я высказала вам свои опасения как другу, а вы!.. Да поступайте как угодно. Мне дела нет до вашего наследства!
Она резко повернулась, намереваясь уйти, но Жеремиас остановил ее:
– Не сердись, я не хотел тебя обидеть. Ты же знаешь, что твое мнение для меня – не пустой звук. Пригласи Фаусту, пусть проверит ее документы на подлинность.
Олегариу, пришедший вместе с Фаусту, тоже счел необходимым предостеречь Жеремиаса от ошибки:
– Ты только не спеши составлять завещание. Присмотрись как следует к этой племяннице. Если она аферистка, то наверняка ее поддельную метрику не отличишь от поддельной. Тут нужна какая-то особая проверка.
– Что ты имеешь в виду? – заинтересовался Фаусту.
– Пока не знаю, – ответил Олегариу. – Но подумаю.
– А я знаю, что надо делать! – твердо произнес Фаусту. – Возьму ее свидетельство о рождении, если вы, конечно, не будете возражать, и поеду в тот город, где оно было выдано. Только так мы сможем установить, подлинник это или подделка.
– Ты прав, – согласился Жеремиас. – Но как ей об этом сказать, чтоб не обиделась? Вдруг она и вправду моя племянница?
– Позвольте мне поговорить с нею как вашему адвокату, – вызвался Фаусту. – Я объясню ей все деликатно.
– В этом нет нужды, – сказала, входя в кабинет Мариета. – Я случайно услышала, о чем идет речь, и сейчас принесу документ. Но прежде хочу сказать, что приехала сюда не за деньгами и даже не знала, насколько мой дядя богат!
Бруну не зря опасался, что может не застать на своей ферме Луану: девушка и в самом деле намеревалась оттуда уйти, когда нечаянно стала свидетельницей ссоры между Зе и Донаной.
– Я никогда не просила к себе в помощники! – горячилась Донана. – И ты вовсе не обо мне думал, когда привез ее сюда.
– Ее привез не я, а сеньор Бруну. Ты же сама видела, – с досадой отвечал Зе.
– Что из того? – не унималась Донана. – Ты где-то присмотрел эту красотку и уговорил хозяина взять ее к нам.
– А тебе не приходило в голову, что это хозяин ее присмотрел? Для себя! – услышала Луана и почувствовала, как жаром запылали ее щеки.
– Сеньор Бруну – серьезный человек! – решительно вступилась за хозяина Донана. – Он никогда не волочился за женщинами. В отличии от тебя!
В тот же день Луана объявила, что уходит. Но Донана и Зе стали умолять ее не делать этого:
– Хозяин на нас рассердится. Подумает, что мы тебя обидели. Не уходи, пожалуйста. Здесь ты ни в чем не будешь нуждаться.
Они говорили так искренне, что Луана не смогла доставить им неприятности. Да и уходить ей, в общем, было некуда.
– По-моему она – порядочная девушка, – заключила после этого разговора Донана. – А ты на нее наговариваешь всякие гадости.
– Ничего такого я про нее не говорил! – обиделся Зе. – Просто мне показалось, что наш хозяин к ней неравнодушен.
Донана и на сей раз не поверила мужу, но слишком скорое возвращение Бруну заставило ее внимательней отнестись к словам Зе.
Луана же, услышав, что прилетел хозяин, забилась в уголок на кухне и не хотела оттуда выходить.
– Ты его боишься? – спросила Донана.
– Нет. Просто не знаю, как себя вести в таких случаях, – ответила Луана. – Никто никогда не относился ко мне с такой добротой, как сеньор Медзенга.
– Пойдем, он хочет с тобой поговорить.
– Я не знаю, о чем с ним говорить, – совсем растерялась Луана. – Скажи, что ты меня не нашла на кухне, а я незаметно уйду к реке.
Донана, вздохнув, выполнила ее просьбу: сказала хозяину, что девушка, вероятно, прогуливается где-то у реки.
– Придется поискать ее так, – поднялся из-за стола Бруну.
Зе вышел его проводить и потихоньку сообщил то, что узнал от жены:
– Луана призналась Донане, что не выносит мужчин и оттого до сих пор остается девственницей.
– Неужели?! – изумился Бруну. – Ей ведь уже лет двадцать пять. К тому же она такая красивая…
– Да, вероятно, до нее всегда было много охотников, – предположил Зе, – потому она и возненавидела нашего брата.
– Бедная девочка, – сочувственно произнес Бруну. – Одного, я слышал, ей даже пришлось поранить ножом. Я хотел бы помочь Луане, только она, похоже, и мне не доверяет.
– Ничего, со временем поймет, что вы помогаете от чистого сердца, – успокоил его Зе и, проявляя деликатность, добавил: – Мне надо сходить в загон к молодым телятам.
Бруну же вскоре отыскал Луану на берегу и попросил ее поподробнее рассказать о себе.
Девушка промолчала, съежилась, как дикий зверек.
– Это правда, что вся твоя семья погибла в автомобильной катастрофе? – продолжил тем временем Бруну.
Луана в ответ беззвучно расплакалась, закрыв лицо руками.
– Ну прости, – смутился Бруну. – Я не хотел причинить тебе боли.
– Нет, это вы меня простите, – заговорила она сквозь слезы. – Не знаю, что со мной: разревелась тут перед вами.
– Ничего страшного…
– Поверьте, я очень редко плачу. А перед посторонними вообще никогда.
– Верю, верю, – тихо проговорил Бруну. Ему хотелось погладить ее вздрагивающие от рыданий плечи, но он не рискнул, опасаясь, что будет неверно понят.
– Я не люблю рассказывать о себе, потому что мне нечего рассказывать. Даже имя Луана мне дали в больнице, где я лежала с тяжелой травмой. У меня нет никаких документов.
– Это не беда, – сказал Бруну. – Я помогу тебе получить необходимые документы. Завтра же поговорю со своим адвокатом.
– Я живу не только под другим именем, но и фамилии своей в точности не знаю.
– Придумай любую! – тотчас же нашелся Бруну.
Луана взглянула на него с возмущением:
– Для вас все это настолько просто?
– Да! – подтвердил он, не ожидая с ее стороны подвоха.
– Ну если так… – она вся напружинилась, как перед броском, и выпалили: – Медзенга! Мне нравится фамилия Медзенга!
Теперь даже Бруну не знал, как ему следует себя вести.
– Я тебя опять обидел? – пролепетал он растерянно, и Луана почувствовала угрызения совести.
– Нет, это я вас обидела, простите. Не привыкла, что люди могут относиться ко мне по-доброму. А фамилия Медзенга мне действительно нравиться, потому что никто до сих пор не обращался со мной так хорошо, как вы.
– Ладно, не будем спешить с документами, – пошел на попятный Бруну. – Поживи тут, осмотрись, а потом решим, как быть дальше.
В тот же день он улетел в Рибейран-Прету, и у Донаны не осталось сомнений, что хозяин приезжал сюда исключительно из-за Луаны.
Фаусту, взяв для проверки документы, отправился в штат Парана, где Мариете было выдано свидетельство о рождении, а она в это время продолжала жить в у Жеремиаса.
– Я чувствую себя заложницей! – бросила она как-то Жудити. – Вы все подозреваете во мне аферистку.
– Тебе следовало быть готовой к такому отношению, – поставила ее на место Жудити. – И нечего тут выражать свое недовольство. Наберись терпения, подожди, пока вернется сеньор Фаусту.
– А если ему выгодно будет выставить меня самозванкой, чтоб самому получить часть наследства? – высказала свои опасения Мариета. – Почему я должна верить незнакомому человеку?
– По той же причине мы не обязаны верить и тебе! – отрезала Жудити. – Но вообще я бы посоветовал тебе не думать так плохо о людях, к которым ты пришла в дом.
– Я пришла к своему родному дяде. А сеньор Фаусту здесь всего лишь служащий.
– Я тоже здесь всего лишь служанка, – ответила, рассердившись Жудити, – но не потерплю, чтобы невесть откуда взявшаяся особа подозревала меня в дурных намерениях!
Позже она пожаловалась Олегариу:
– Эта девица ведет себя довольно нагло. Если окажется, что она и вправду племянница сеньора Жеремиаса, мы все от нее натерпимся лиха.
– Давай не будем опережать события, – посоветовал всегда уравновешенный Олегариу.
Вскоре вернулся из поездки Фаусту и вручил Жеремиасу справку из нотариальной конторы, подтверждавшую, что свидетельство о рождении Мариеты Бердинаццы подлинное.
Казалось бы, все сомнения после этого должны были развеяться, но Олегариу и тут позволил себе заметить:
– Свидетельство-то, может, и подлинное, а вот подлинная ли племянница?
– Что ты хочешь сказать? – неожиданно вскипел Фаусту. – Что эта девица украла метрику у настоящей Мариеты, а я в сговоре с нею?
– У меня бы не хватило воображения додуматься до такого, – спокойно ответил Олегариу. – Не понимаю, почему ты принял это на свой счет.
– Прости, – вынужден был повиниться Фаусту. – Сам не знаю, что на меня нашло.
Когда он вышел, Олегариу вновь посоветовал Жеремиасу не торопиться с завещанием и присмотреться к Мариете.
Жеремиасу это не понравилось.
– Я так долго искал свою племянницу, и теперь, когда она наконец нашлась, ты так и норовишь омрачить мою радость.
– Я только не хочу, чтобы ты выдавал желаемое за действительное, – пояснил Олегариу.
– Но у тебя же нет никаких доказательств, уличающих Мариету во лжи, – резонно возразил Жеремиас. – Фаусту привез мне официальную справку, а что можешь представить ты?
– Возможно, мне и придется заняться самостоятельным расследованием, – неожиданно заявил Олегариу. – Не могу же допустить, чтоб тебя на старости лет облапошили!
– А может, ты, как все, печешься лишь о собственном благе? – язвительно усмехнулся Жеремиас, и Олегариу буквально поперхнулся от обиды.
– Ну, такого я от тебя не ожидал услышать, – сказал он, переведя дыхание. – Ты сейчас одной фразой перечеркнул всю нашу дружбу!
– Не надо принимать это всерьез, – попытался исправить ошибку Жеремиас, но Олегариу уже понесло:
– Хорошо, отныне я не буду принимать всерьез нашу дружбу! Ты прав, я такой же, как все, и пекусь не только о твоем, но и о своем благе. Потому меня и удивляет, отчего это Фаусту вдруг оказался не таким, как все. Отчего он так легко отказался от своих интересов и сразу же поверил этой Мариете?
– Оттого что Фаусту уважает закон и, стало быть, верит официальным документам! – с пафосом ответил Жеремиас.
– Ну вот теперь я все понял, – усмехнулся Олегариу. – Благодарю за объяснение.
Он вышел, оставив Жеремиаса в одиночестве переживать эту серьезную ссору, впервые случившуюся за время их многолетней дружбы.
А Фаусту в это время, отыскав Мариету в саду, радостно сообщил ей:
– Все в порядке! Я привез необходимую справку. Теперь успех будет зависеть только от тебя. Завоевывай старика, Рафаэла!
– Не называй меня так! – испугалась она. – Я теперь – Мариета!
– Да-да, прости, – рассмеялся Фаусту.
Завидев приближающуюся Жудити, они чинно раскланялись друг с другом и направилась в разные стороны.
Глава 3
Заявление отца о разводе прозвучало для Маркуса и Лии как гром среди ясного неба. Но не добившись от Бруну никаких объяснений, они бросились к матери.
– Что между вами произошло? Вы поссорились? Он тебя, оскорбил, обидел? – засыпал ее вопросами Маркус, добавив: – Если это так, то я ему не прощу!
Лия же сохраняла внешнее спокойствие, ожидая, что ответит мать.
– Нет, мы, в общем, даже не ссорились, – усталым голосом произнесла Лейя. – Просто мне надоела такая жизнь, и я сказала вашему отцу, что хочу с ним развестись.
– Невероятно! – изумился Маркус. – Так не бывает, мама. Должна же быть какая-то причина!
– А разве недостаточно того, что ваш отец занимается только быками и вовсе не думает о своей жене? – задала встречный вопрос Лейя.
– Но мне казалось, ты к этому давно привыкла, – растеряно молвил Маркус, а Лия вдруг спросила резко и прямо:
– У тебя появился другой мужчина?
– Как ты смеешь?! – возмутилась Лейя, но это не остановило Лию.
– Ты ездишь к нему в Сан-Паулу? – продолжила она. – Мы вправе тебя спросить об этом, если дело дошло до развода.
Не желая открывать детям правды, Лейя от обороны перешла к атаке:
– Да? Вы считаете себя вправе задавать такие вопросы? Вы, которые замучили меня своими выходками! Вспомните хотя бы, что мне довелось пережить, когда вы начали колоться, а я была вынуждена была покрывать вас перед отцом!
– Но это же все в прошлом! – хором воскликнули Маркус и Лия. – Мы сразу же тогда и завязали.
– Нет, не сразу! – продолжала наступление Лейя. – Мне не удалось с вами справиться без вмешательства отца. Ты забыл уже, Маркус, тот скандал в ресторане и разбитую витрину? И то, что отец узнал о твоем пристрастии к наркотикам не от тебя, а от полицейского?
– Но после того как мы переехали в Рибейран-Прету, я больше не вожусь с той компанией, ты же знаешь, – оправдывался Маркус.
– Да, знаю. Но для этого нам пришлось оставить Сан-Паулу и перебраться в эту дыру!
– Положим, нам и здесь не так уж плохо, – робко возразила Лия. – Мы ведем себя вполне прилично и хотим, чтобы вы с отцом тоже жили мирно.
– К сожалению, это зависит не только от меня, – тяжело вздохнула Лейя, – давая понять, что разговор о разводе ей крайне неприятен.
Позже, когда дети вышли, она позвонила Ралфу и сказала, что какое-то время не сможет с ним встречаться.
– Почему? – спросил он.
– Потому что я потребовала у Бруну развода.
– На каких условиях? – заволновался Ралф.
– На таких, как мы с тобой оговорили. Я хочу получить половину всего состояния.
– А он? Что ответил он? – нетерпеливо спросил Ралф.
– Велел подавать заявление в суд, – печально молвила Лейя. – Поэтому я и решила временно воздержаться от встреч с тобой. А тут еще дети устроили мне обструкцию. Боюсь, они догадываются о наших свиданиях.
– Ну что ж, мне будет очень не хватать тебя! – елейным голосом произнес Ралф. – Ты хотя бы звони.
– Да, конечно, – пообещала Лейя. – Мне тоже будет плохо без тебя.
Положив трубку, Ралф обернулся к своей подружке Марите, которая лежала рядом с ним в постели и смотрела на него угрожающе.
– Не надо делать такое страшное лицо, – нежно улыбнулся он. – Это была жена Мясного Короля.
– Когда-нибудь я ее убью! – пригрозила Марита.
– Ты сделаешь непростительную глупость: потеряешь половину состояния, принадлежащего ныне Мясному Королю, – пояснил ей Ральф.
– А чем ты можешь гарантировать, что не обманешь меня, как эту дурочку? – спросила Марита.
– Ничем! – простодушно развел руками Ралф. – Но ты же чувствуешь, что тебя я люблю искренне, а из нее только выкачиваешь денежки?
– Я могу лишь подтвердить, что с меня ты не берешь денег. И то, наверное, только потому, что у меня их нет, – уже вполне миролюбиво произнесла Марита.
– Ну вот видишь, – ухватился за эту мысль Ралф, – стал бы я с тобой общаться, если б не любил!
Разговор с матерью не убедил Маркуса и Лию в том, что у нее нет любовника. И они прямо спросили об этом отца, когда тот вернулся из поместья Арагвайя. Бруну их вопрос немало озадачил.
– А почему вы об этом спрашиваете? У вас есть какие-то подозрения не сей счет?
– Нет. Просто мы ищем возможную причину вашего развода.
– Это была инициатива матери. Наверное, она устала от меня за долгие годы, – пояснил, как мог Бруну. – И если быть честным, то я не уверен, стоит ли нам и дальше сохранять семью.
Он прошел к себе в кабинет, а Лия и Маркус, обсудив услышанное, решили, что не все потеряно и родители могут помириться.
Бруну же впервые задумался о том, что ему следовало бы достоверно знать, имеется ли у его жены любовник.
– Ну что, ты еще не передумала разводиться со мной? – спросил он Лейю перед ужином.
– Нет. А ты не передумал поделить все по-хорошему, без вмешательства суда?
– Я похож на идиота? – был ей ответ.
– Это мы выясним, когда ты будешь защищаться в суде! – парировала Лейя.
«Пожалуй, мне все-таки придется нанять частного детектива, чтобы он подловил ее с любовником», – решил про себя Бруну.
Затем, желая отвлечься от неприятных семейных проблем, позвонил своему адвокату и спросил, сложно ли будет обеспечить документами Луану.
– Кто такая Луана? – подступила к мужу Лейя, слышавшая его разговор с доктором Жоэлом.
– Одна несчастная девушка, которой я хочу помочь, – ответил Бруну.
– С каких это пор у тебя появилось время заниматься попечительством сирот? – съязвила Лейя.
– Эта девушка работает в моем поместье в Арагваей.
– Отчего же ты не привез ее прямо сюда?
– Пока в этом не было нужды, – в тон ей ответил Бруну. – К тому же мне сейчас некогда будет заниматься ее воспитанием, так как я вынужден судиться с тобой.
«Что ж, ты сам дал мне козырь в руки, – подумала Лейя. – И я не упущу возможности им воспользоваться».
Вооружившись этой идеей, она позвала к себе детей и сообщила им с печалью в голосе:
– Вы искали не там, подозревая меня в супружеской неверности. Вам надо было спросить у вашего отца, кто такая Луана.
– Говори яснее, мама, – попросил Маркус.
– Я сама не знаю всех подробностей. Мне известно лишь то, что эта девица живет на ферме в Арагвайе и у нее нет даже свидетельства о рождении. Так что ваш отец связался с какой-то проходимкой. Сначала он выхлопочет для нее документы, а потом привезет ее в наш дом.
– Дикость какая-то! – заключила Лия. – Откуда ты все это знаешь?
– Он сам мне сказал! – сообщила Лейя, с удовольствием наблюдая за реакцией детей. – Так что все недостающие ответы вы можете получить у своего папаши.
Обескураженные Лия и Маркус последовали ее совету и задали отцу нелицеприятный вопрос:
– Скажи, кто такая Луана? Ты разводишься с матерью из-за нее?
– Нет, – твердо произнес Бруну.
Маркуса, однако, такой вопрос не убедил, и он проявил настойчивость:
– Мы с Лией хотели бы ее видеть. Это возможно?
– Что ж, если вам так хочется… – вынужден был согласиться Бруну. – На днях я полечу в Арагвайю и могу вас взять с собой.
Нотариальная справка, привезенная Фаусту, мало что изменила в отношении Жудити к Мариете – верная помощница Жеремиаса по-прежнему недолюбливала его племянницу, хотя и сама не могла объяснить почему. Предположения Жудити о том, что Мариета покажет свой норов после того, как ее признают законной наследницей, не подтвердилось: племянница вела себя тише воды, ниже травы. Это пожалуй, и раздражало Жудити больше всего.
– Какова нахалка! Прикидывается овечкой, чтобы покрепче привязать к себе сеньора Жеремиаса! – не сдержалась она однажды в присутствии Олегариу.
– Я советую тебе держать свое мнение при себе, – с горечью молвил он. – Не то накличешь на себя гнев хозяина, как это произошло со мной.
– Да я и так помалкиваю, – тяжело вздохнула Жудити.
Жеремиас действительно в короткий срок привязался к Мариете, как к родной дочери. Казалось, в отношениях с племянницей он стремился наверстать все то, что упустил за долгую жизнь, добровольно отказавшись от теплоты родственных связей.
Мариета тоже тянулась к этому теплу – Жеремиас не мог обмануться в ее искренности и потому резко пресекал каждого, кто пытался предостеречь его от излишней доверчивости.
Вечерами они подолгу беседовали с племянницей в его кабинете. Мариета в основном молчала, изредка задавая вопросы, а Жеремиас, найдя в ней благородного слушателя, рассказывал о своем детстве, о родителях, о братьях и даже о сестре, которой он до сих пор не мог простить увлечения Энрико Медзенга.
– Но тетя Джованна хоть была с ним счастлива? – задала неожиданный вопрос Мариета.
– Вероятно, да, – ответил Жеремиас после некоторого раздумья. – Но это лишь усугубляет ее вину перед семьей. Как можно быть счастливой с нашим заклятым врагом?!
– Да, я вас понимаю, – подольстила дяде Мариета. – Все это трудно простить. Мой отец тоже вспоминал о Медзенге только с ненавистью.
– Я очень виноват перед твоим отцом…
– Думаю, вы бы уже давно помирились, если б он был жив, – с уверенностью заявила Мариета. – А вот что вы будете делать, если здесь появится кто-нибудь из Бердинацци-Медзенга? Они ведь тоже ваши родственники.
– Нет, я никогда не считал их родственниками, а потому не пущу и на порог! – воскликнул Жеремиас. – У меня есть единственная племянница – ты. И все мое состояние достанется тебя!
– дядя, я уже в который раз вынуждена повторить, что приехала к вам не за этим. Для меня самое главное то, что я наконец обрела родного человека!
– Для меня тоже это дорого, – растроганно произнес Жеремиас. – Но я уже стар и должен составить завещание так, чтобы никакие Медзенги не вздумали затеять с тобой судебную тяжбу.
Мариета тактично промолчала, но после некоторой паузы вновь спросила:
– А вам ничего не известно о потомках дедушки Бруну? Помню, родители говорили, что у него в Италии родился сын?
– Во-первых, Бруну тебе доводился не дедушкой, а дядей, – поправил ее Жеремиас. – А во-вторых, об этом ребенке мы узнали из письма какой-то девицы, которая могла быть обыкновенной аферисткой. Закинув удочку на всякий случай – авось эти дураки поверят и станут посылать ей деньги. Но денег ей не послали, и она благополучно канула в небытие.
– А правда, что дедушка – ох, опять ошиблась! – дядя Бруну был очень добрым?
– Да, это так, – подтвердил Жеремиас. – Возможно, даже чересчур добрым.
– А я люблю добрых людей! – призналась Мариета. – Но их так мало! Всю жизнь мне недоставало доброты. Вот и сейчас ваши люди смотрят на меня косо, злятся, что я довожусь вам родственницей.
– Из-за этого не расстраивайся: скоро они будут тебя обожать! – жестко произнес Жеремиас.
– Нет, дядя, ничего не надо делать специально! – воскликнула Мариета. – Этих людей можно понять. Они не слишком богаты и рассчитывали поправить свои дела за счет вашего фонда. Я сама постараюсь заслужить их уважение! Буду работать по дому, изучать молочное производство. И со временем, возможно, стану даже вашей главной помощницей.
– Это было бы здорово, – расплылся в улыбке Жеремиас. – А еще лучше, если бы ты вышла замуж и я бы еще успел поняньчить внуков… У тебя есть возлюбленный?
– Нет, – потупившись, ответила Мариета.
– Ну ничего, это дело наживное. Ты красивая, умная. К тому же моя наследница. Теперь у тебя отбоя не будет от женихов!
Жеремиас рассмеялся, но Мариета не поддержала его веселья, а произнесла очень серьезно и даже торжественно:
– Дядя, когда появятся эти самые женихи, я хочу, чтобы окончательный выбор был за вами. Кого вы сочтете самым подходящим для меня, за того я и пойду замуж!
Жеремиас, не ожидавший от племянницы такого самопожертвования, смущенно пробормотал:
– Ладно, поживем – увидим. Когда влюбишься в кого-нибудь, мы вернемся к этому разговору.
Несмотря на очевидную привязанность к Мариете, Бердинацци тем не менее тянул с оформлением завещания, и это уже стало беспокоить Фаусту. Продолжая тайно встречаться с Рафаэлой – Мариетой, он однажды сказал ей:
– Думаю, пришла пора менять тактику. Ты должна спровоцировать старика на решительный шаг. Пусть докажет тебе свою любовь! А сделать это он сможет только одним способом: съездить к нотариусу и официально засвидетельствовать, что ты его единственная наследница.
– Но я не могу давить на него, – произнесла Рафаэла. – Он так добр со мной!
– Ты сошла с ума? – рассердился Фаусту. – Расслабилась, разжалобилась. Добрый дядя? Ну так подойди и расскажи ему всю правду: как я тебя разыскал, как ты согласилась на эту мистификацию!
– Не надо со мной разговаривать в таком тоне! – одернула его Рафаэла.
– А как прикажешь с тобой разговаривать, если у старика, кроме тебя имеются еще как минимум трое прямых наследников: Мясной Король Бруну Бердинацци Медзенга, а также его сын и дочь. Мы должны спешить. Не ровен час, с хозяином что-нибудь случится, и мы рискуем остаться в дураках.
– Но что конкретно я могу сделать?
– Почаще жалуйся на то, что тебя не любят в поместье, – посоветовал Фаусту. – Особенно же напирай на Олегариу, который и в самом деле не очень-то поверил моей справке. Из-за этого они даже поссорились с хозяином. Надо внушить старику одну простую мысль: пока он не оформит завещание, у его работников будет оставаться надежда на обещанный фонд и они будут враждебно относиться к тебе. А когда последняя надежда исчезнет, они постепенно с этим смирятся и станут почитать тебя как хозяйку.
– Я попробую… – не слишком уверенно пообещала Рафаэла.
Фаусту же со своей стороны тоже попытался воздействовать на Жеремиаса.
– До чего же странные люди! – бросил он как бы между прочим в разговоре с хозяином. – Все еще на что-то надеются. Постоянно спрашивают меня о фонде, который вы обещали для них учредить. И слышать не желают о Мариете как законной наследнице! Мне кажется, этому надо положить конец – составить завещание.
