Текст книги "Роковое наследство"
Автор книги: Бенедиту Руй Барбоза
Соавторы: Эдмара Барбоза,Эдилен Барбоза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)
Глава 16
Зе ду Арагвайя хорошо изучил своего хозяина. Он видел, что у того тяжело на сердце. Зе знал даже и причину, но ничем не мог помочь и сожалел об этом. На вопрос хозяина: «Как идут дела?» – он ответил: «Хорошо. Быки здоровы, и река все на том же месте…»
Будь Бруну в другом настроении, он бы непременно улыбнулся, но теперь только рассеяно сказал:
– Да-да, конечно…
Он и не слышал, что сказал ему управляющий. Здесь все напоминало ему о Луане. При каждом стуке двери он ждал ее легких шагов, готов был увидеть ее сияющие глаза, светлые волосы, улыбку… Но входил кто-то другой, и Бруну невольно чувствовал раздражение: чего им тут всем нужно? Чего они ходят туда-сюда?! И тут же понимал, как несправедливо его раздражение. И раздражался уже на самого себя: кто, как не он, не мог его принять. Не мог решить, Бердинацци Луана или не Бердинацци? Не мог решить, важно ему это или нет? И что вообще важно? Если из-за Луаны даже работа, которая всегда доставляла ему радость, потеряла для него всякий вкус…
Надолго в имении Бруну не задержался. Сделал необходимые распоряжения и снова сел в самолет, хотя погода к вечеру явно испортилась.
Донана недовольно покачала головой, поглядывая на затянутое тучами небо, но хозяину не сказала ни слова. Она знала, что Бруну не из тех, кому можно перечить или советовать.
Вечером, сидя за ужином, Зе сказал жене:
– Это все из-за Луаны. Но мне кажется, что, объехав все фермы, он отправиться за ней. Только бы за это время она куда куда-нибудь не сбежала…
«Ну и люди, – думала, слушая мужа Донана, – так и норовят все испортить. Какая разница сеньору Бруну, кто такая Луана, если они крепко полюбили друг друга и им было хорошо в постели?…»
Да, хотя Лейя, несмотря ни на что, любила Ралфа и им было хорошо в постели, она мало-помалу освобождалась от магического влияния своего любовника. Чаша горечи начинала перевешивать чашу сладости. И вот чаша горечи перевесила окончательно: случай свел Лейю с Сузаной, и не где-нибудь, а в квартире Ралфа.
– Это что же, Бычья Королева? – насмешливо осведомилась хорошенькая, выхоленная незнакомка.
– Которая не желает иметь дела с Королевой Потаскушек, – не осталась в долгу Лейя и хлопнула дверью.
Теперь с Ралфом было покончено навсегда. Вот только она должна получить обратно свои деньги.
На следующий после отъезда отца в имение день Лия услышала по радио, что в районе Арагвайи пропал самолет. Встревоженная, она побежала к Маркусу, который, лежа на кровати, строил планы похищения Мариеты.
– Самолет? – переспросил он. – Погоди, не бей в большой колокол раньше времени.
Он подошел к телефону и набрал номер Перейра-Баррету, очередной фермы, куда полетел отец.
– Что, отец прилетел? – спросил он Маурити, тамошнего управляющего.
– Нет, не прилетел, – последовал ответ, и Маркус почувствовал, что щемящее беспокойство засосало и у него под ложечкой.
– Сейчас позвоню Зе, – сказал он как можно спокойнее.
Зе сразу же стал успокаивать его, и Маркус понял, что и сам Зе волнуется.
– Беспокоится рано, – говорил Зе, – пропавший самолет летел совсем не по тому курсу, по которому должен был лететь ваш отец. Наберемся терпения и будем ждать.
Последнюю фразу управляющего Маркус повторил и Лие. Совет был правильным, вот только следовать ему было трудно. Терпения не было главной добродетелью Лии.
Куда легче было терпеливо ждать Донане. Она зажгла свечку перед статуэткой Пресвятой Девы Марии и горячо молилась о том, чтобы Господь спас и помиловал Бруну.
– Может, он полетел за Луаной? – предположила она, встревожено глядя на вошедшего в комнату мужа.
– На самолете есть рация. Он бы сообщил, – грустно ответил Зе.
Светлячок беспокоился о Лие. Ее не было уже два дня. Что могло произойти?
– А может, отец запретил ей встречаться с тобой? – предположил Кулик.
Светлячок досадливо отмахнулся – глупости! Никакими запретами его Лию не остановить! К тому же они с Бруну помирились. Нет, не отец был причиной исчезновения Лии. А что же тогда? Что?!
Светлячок рассеяно крутил ручку радиоприемника, ища музыку повеселее, и вдруг прислушался:
– Самолет, исчезнувший в районе Арагвайя, принадлежал сеньору Бруну Медзенге, известному в нашем городе Мясному Королю, – вещал бесстрастный голос диктора.
«Нет, похоже, что причина исчезновения Лии действительно в ее отце», – подумал встревоженный Светлячок.
Лия позвонила матери в Сан-Паулу и сообщила ей об исчезновении самолета.
– Сейчас я приеду, дочка, – пообещала Лейя. Ситуация была слишком серьезной, чтобы она могла оставаться вдали от своих детей. И ей предстояло о многом-многом подумать.
– Скоро приедет мама, – сообщила Лия брату.
– И что? – раздраженно спросил он. – Ты считаешь, что ради встречи с нашей мамочкой я должен отложить поиски отца?
Маркус собрался вылететь на вертолете и самолично заняться поисками. Он не мог больше оставаться в бездействии.
– Ты понимаешь, что с твоей стороны это эгоизм и больше ничего, – твердила ему сестра. – Я буду сходить с ума, думая о вас двоих, и в конце концов окажусь в сумасшедшем доме. Одумайся, прошу тебя!
Как ни тяжело было это признавать Маркусу, но сестра была права: он не был асом самолетного спорта и его личное участие в поисках мало чем могло помочь. Но сидеть сложа руки?
Все накопившееся в нем раздражение от собственной беспомощности он излил на приехавшую Лейю.
– На похороны приехала? – спросил он ее вместо приветствия и истерически заорал: – Отец не погиб! Слышите? Не погиб!
Лия, с неодобрением глядя на брата, обняла мать.
– Я нисколько не обижаюсь, дочка, – мягко сказала Лейя, – я прекрасно понимаю Маркуса.
Прошло две недели, и спустя эти две недели, которые не принесли никаких новостей, Маркус продолжал думать об одном и том же.
С каждым днем становился для него все дороже. Он чувствовал, что не способен принять на себя бремя ответственности, которое нес и с которым так хорошо справлялся отец. Поэтому он еще с большей судорожностью цеплялся за надежду.
Как-то, войдя в кабинет отца, Маркус застал Лейю за компьютером.
– Что ты делаешь? – недовольно спросил он.
– Пытаюсь разобраться в банковских делах отца, – ответила Лейя. – У него могли остаться задолженности, неоплаченные счета…
– А может, ты хочешь перевести деньги на какой-то еще счет? – злобно осведомился Маркус. – Вы мне не позволили искать отца, но имейте в виду: он вернется! Непременно вернется, и до этих пор не смей подходить к его компьютеру.
Лейя сочла за лучшее не спорить с Маркусом. Сейчас она во что бы то не стало должна была сохранять хорошие отношения с детьми. И хотя ей очень хотелось узнать, на что она может рассчитывать, оставшись вдовой Мясного Короля, она решила с этим не торопиться.
У Лейи изменилась даже походка, голос. Она больше не была провинившейся женой, которую терпят в доме из милости. Теперь она распоряжалась слугами и, похоже, была готова распорядится и всем богатством Бруну Медзенги.
– Выходит, хозяйкой-то у нас будет Лейя, – перешептывалась между собой прислуга и не знала, радоваться ей или печалиться. Слуги были привязаны к своему хозяину, но и к Лейи относились не плохо – никого из них она не обидела.
А Лейя все тверже чувствовала себя хозяйкой и понемногу набирала гонор.
Кроме Маркуса непоколебимую верность Бруну хранил Зе ду Арагвайя. На вопросы работников: «Правду ли говорят, что хозяин погиб?» – он отвечал:
– Мне лично ничего не сообщали. Вам что, задержали жалование? Нет? Тогда марш за работу!
Он и самому себе твердил каждое утро: ложь, ложь! Никто не погиб!
А Донана продолжала молиться, прося хозяину, живому или мертвому, спасения и милости.
Узнав о предполагаемой гибели друга, сенатор – а он был пока еще сенатором – был потрясен и приказал возобновить оставленные поиски.
На какой-то миг во всех любящих сердцах затеплилась надежда.
Но спустя несколько дней было объявлено, что и эти поиски ни к чему не привели. «Мясной Король скорее всего пасет своих быков на небесах», – как-то уж слишком развязано сообщил по радио диктор.
Лия, услышав это сообщение, заплакала, а Светлячок принялся ее утешать.
– Мы с Куликом отлично знаем этот район, – говорил он, – там полно никому не ведомых посадочных полос. Так что не отчаивайся, твой отец мог сесть на одну из них.
– А мне отец рассказывал, – говорила сквозь слезы Лия, – что, когда самолет падает в сельву, деревья смыкаются над ним и никто уже не может его отыскать. Как будто в море тонет…
– Но, может, Бог уберег твоего отца и он жив, – продолжал настаивать Светлячок.
– Но где же он тогда? Где? – рыдая, спрашивала Лия.
Светлячка так потрясло ее отчаяние, что он написал песню и назвал ее «Король быков».
Весть о смерти Мясного Короля дошла и до Луаны. И она почему-то сразу поверила. Может, потому, что сама распростилась с ним и давно уже вела себя так, будто его на свете не было. Хотя ни на одну секунду не забывала и вечерами молилась о нем. О нем и о ребенке, который должен был от него родиться. Но, как оказалось, жизненные силы она черпала из сознания того, что Бруну хотя и не рядом с ней, но все-таки существует. Узнав же, что его больше нет, Луана поняла, что и для нее больше нет жизни. Она не впала в безумие, не пыталась наложить на себя руки, потому что знала: она уже не принадлежит себе и должна заботиться о ребенке. Однако Луана чувствовала и в себе, и вокруг себя такую пустоту, что невольно удивлялась: как в один миг весь мир может потерять и вкус и цвет?
Какую радость все это время доставляло ей учение! Она делала огромные успехи, и Бия гордилась ею. Но теперь не могла учиться. Буквы вновь рассыпались и больше не хотели складываться в слова.
– Я ухожу от вас, – сказала Луана Бие, чувствуя, что только дорога, дорога в никуда, которую шаг за шагом она будет преодолевать, может притупить ее боль.
– Стоит ли? – попыталась отговорить ее Бия. – Ты подумала, что будет с твоим ребенком?
– Сын Мясного Короля станет Королем бродяг, – ответила Луана.
– Ты сильная и разумная женщина Луана, – не отступала Бия, – и ты не можешь хотеть такой страшной судьбы своему ребенку. Мы все собрались вместе, мы бьемся за другую жизнь для себя и для своих детей, а ты?! Если ты потеряла любимого человека, то тем больше твоя ответственность за того, кого он тебе оставил. Не слушай голос отчаяния, это всегда ведет к гибели!
Но Луане не хотелось возвращаться в мир разума, который призвал ее к ежечасным, ежеминутным усилиям…
И она просто застыла, растратив силы на взрыв отчаяния, толкавший ее на блуждание в пустоте. Сил не было ни на то, чтобы отстоять принятое решение, ни на то, чтобы согласиться на новое. Во всяком случае, Луана не ушла.
О пропаже самолета и возможной гибели Медзенги-старшего Лилиана услышала по радио. И услыхав, уже не могла успокоится. Она сожалела о Бруну, который так хотел видеть ее своей невесткой и делал для этого все возможное… Сожалела и о том, что ему еже не увидеть внука, которому он бы порадовался… Одна мысль приводила другую, и вот они тянулись бесконечной цепочкой. Пожалев Маркуса, которому особенно трудно приходилось в эти дни, а потом и Лию, она подумала, сколько им предстоит хлопот с наследством. А потом подумала, что часть этого наследства причитается и ей, вернее ее будущему ребенку. Эта мысль взбудоражила ее.
Звонок матери был как нельзя кстати. Роза собиралась приехать ее навестить, и Лилиана не стала возражать против этого.
Роза тоже была взбудоражена новостями. Но совсем другими. Она сообщила дочери о безумном решении отца, который надумал бросить политику и пустить их по миру.
– Вот увидишь, нам еще предстоят черные деньки, – твердила Роза. – Мы еще с тобой наголодаемся! А вот Лейя, которая доставила Бруну столько неприятностей, будет теперь купаться в роскоши! У меня это в голове не укладывается! – И тут же, переведя глаза на дочь, которая, уютно устроившись в глубоком кресле, едва виднелась из него, прибавила: – Но я все-таки рада, что у вас с Маркусом все позади. Мне никогда не нравилось это семейство. Представляю, как они обойдутся с наследством – пустят на ветер, да и все!
– А знаешь, мама, я решила вернуться домой. У меня тут было время поразмыслить, и я поняла, что мне пора всерьез подумать о своем будущем, – внезапно сказала Лилиана.
– Очень рада, доченька, – обрадовалась Роза.
– Мы обсудим все позже, вместе с папой, – прибавила Лилиана.
– Конечно, конечно, дорогая, поговорим и о твоем будущем, и о том, что будущее сулит нам всем, – не могла не съязвить Роза. Она была настолько поглощена своими тревогами, что не заметила никаких перемен в своей Лилиане.
Правда, Лилиана приложила немало усилий, чтобы мать их не заметила, и была очень довольна, что ей это удалось. О своей беременности она собиралась сообщить тогда, когда решит, как ей следует себя вести и чего она хочет.
Глава 17
Вот уж кто знал, чего он хочет, так это Ралф. Лейя, похоже, стала богатой наследницей, и он хотел во что бы то ни стало быть с ней рядом. После досадной встречи Сузаны и Лейи Лейя не отвечала на его телефонные звонки. Но он продолжал звонить, торопясь сказать что-то нежное, проникновенное. Ему важно было добиться согласия на свидание, а там уж он не сомневался в успехе. Наконец он сообразил, каким ключиком откроет так громко захлопнувшуюся дверь.
– Я приготовил для тебя чек, – торопливо сказал он в трубку. – Приезжай и получи его. У тебя наверняка большие расходы. Деньги тебе понадобятся.
– Непременно, – ответила Лейя сухо.
И они договорились о встрече, но, положив трубку, Лейя почувствовала, что растрогана. Ралф впервые проявил заботу, и она была ей небезразлична.
А деньги были действительно нужны. Надо платить жалование работникам, но ни Маркус, ни Лия не знали, какие суммы Бруну предназначал для этого, с какого счета снимал деньги. Маркус боялся притронутся к колонкам цифр, за которым скрывалась могучая империя, состоявшая из людей, быков, кормов, пастбищ, помещений, покупателей, кредитов, аренду и еще многого, чему он не знал и названия и что обычно, по-житейски, называлось «богатством».
Как он клял себя за то, что в свое время не помогал отцу, не вникал в его дело.
«Отец жив! Жив! Он не может погибнуть, – твердил себе Маркус. – И как только он вернется, я буду ходить за ним как собачонка, буду повсюду ездить с ним. Научусь покупать и продавать бычков. Научусь всему и рано или поздно тоже смогу управлять этой таинственной империей».
Однако срок кое-каких финансовых обязательств Мясного Короля истекал, и Маркус решил, что проще всего будет продать какое-то количество бычков, чтобы погасить задолженность. Но ему не хотелось вставать на этот путь, поэтому он нервничал.
– Давай смиримся, не будем себя больше обманывать и постараемся разобраться в его делах, – предложила сыну Лейя, желая его успокоить.
Резким движением Маркус сбросил материнскую руку с плеча.
– Торопишь смерть отца, чтобы получить свою часть поголовья на прокорм любовника-дармоеда? – злобно спросил он. – Не дождешься!
И не слыша уже слов матери, которая что-то говорила ему вслед, выбежал из комнаты.
Мариета ждала вестей от Маркуса, но их не было. Она нервничала и тосковала.
Отавинью всерьез заинтересовался отчетом, составленным его отцом, после того как поговорил с инспектором Валдиром. Слова Валдира: «Отец твой умер, потому что считал племянницу старого Жеремиаса самозванкой» – не выходило у него из головы. Валдир сказал ему и о том, что отчет находится у Жеремиаса.
– Твоему отцу было поручено выяснить, где находится Джакомо со своей семьей.
Жеремиас не слишком охотно, но дал Отавинью отчет, и, изучив его, молодой человек согласился с выводом покойного отца: ему тоже показалось, что Мариета – самозванка. Однако, когда он заговорил об этом со своим патроном, тот довольно грубо ему посоветовал:
– Не лезь не в свое дело!
Старому Жеремиасу отрадно было думать, что Отавинью с Мариетой поженятся, а он им оставит все свое состояние и таким образом хоть как-то загладить свою вину перед родней.
«Красивая получится парочка!» – думал он, глядя на молодых людей, и то и дело говорил Мариете:
– А тебе не кажется, что парень от тебя без ума?
При этом старик был недалек от истины. Отавинью было в конце концов наплевать, кем доводится Мариета старику, в ней было что-то необыкновенно влекущее, и он чувствовал, что не сможет устоять перед ней.
Вместе с тем в его сердце была еще слишком свежа рана от потери отца. А эта обольстительная девушка была причиной, хотя, возможно, невольной, его гибели, и Отавинью, как-то подсознательно старался держаться подальше от опасной красавицы.
– Вы что, хотите меня выдать замуж? – спросила напрямую Мариета, всерьез рассердившись наконец на подмигивание старика.
– Конечно, не завтра, но хотел бы, – ответил старик.
– Я люблю Маркуса Медзенгу, – внезапно выпалила Мариета, – и хочу быть только с ним.
Старика будто подменили. Глаза его налились злобой. Глаза его налились злобой, рот искривился.
– Только не Медзенга! – угрожающе проговорил он. – Кто угодно, только не Медзенга! – И, наступая на племянницу, заорал: – Ты что, думаешь, я дурак? Думаешь, я не видел, что он вскружил тебе голову и ты бегала к нему в гостиницу? А он на своей машине так и кружил возле нашего имения! Но я забрал его проклятую таратайку, поняла? И чтобы духу его здесь не было! Можешь крутить любовь с кем угодно, но только не с Медзенгой, Мариета Бердинацци!
– Я не Мариета Бердинацци, – вдруг с той же злобой выкрикнула Мариета. – И я не позволю вам распоряжаться своей жизнью, сколько бы у вас не было денег! Я не собираюсь спать с Маркусом под кустом, как спала бабушка Джованна!
– Ну-ка повтори, повтори, что ты сказала? – наступал Жеремиас.
– И повторю: я не Мариета, я не дочь вашего брата Джакомо! Я никогда не выпадала из грузовика! Никогда не работала на плантациях!.. – не отступая ни на шаг, так же громко орала бывшая Мариета.
– Господи Боже мой! А кто же ты тогда? – старик растерялся.
– Рафаэла Бердинацци, внучка вашего брата Бруну, погибшего на войне! И немедленно уезжаю к Маркусу на его машине. Извольте мне ее вернуть, и немедленно!
И уже ничего не боясь, с головокружительным чувством счастья Рафаэла набрала номер Медзенги и сказала:
– Маркус, сейчас я к тебе приеду!
А проходя мимо Жудити, обронила:
– Так устала от бесконечного вранья!
Потом Рафаэла поднялась к себе в комнату, собрала вещи. С собой она взяла только необходимое, оставив на самом видном месте чековую книжку.
– Я все сделала неправильно, – тяжело вздохнула Рафаэла. – А главное, совершенно напрасно поддалась на уговоры подонка Фаусту. Состояние нужно было ему, а не мне. И он с моей помощью хотел прибрать его к рукам. Но потом все так запуталось, что не врать уже было невозможно. Зато теперь все пойдет по-другому, хоть мне никто уже не поверить, что я все таки Бердинацци. Но пусть дядюшка-дедушка знает, что мне не нужны его паршивые деньги!
Высоко подняв голову, Мариета-Рафаэла спустилась по лестнице и уселась в машину, которая уже стояла у крыльца. Ей было жаль дядюшку, она успела к нему искренне привязаться, но что было делать? Маркус ей был дороже…
Мариета-Рафаэла уехала, и имение опустело. Старый Бердинацци вечером набрался до бесчувствия. Он пил и дальше, если бы Жудити не отобрала у него бутылку.
– Будет вам! Ничего вино не лечит. Никого оно до добра не довело.
– Медзенги! Проклятые Медзенги! – бормотал Жеремиас. – Ну погодите! Я скуплю все, что вы станете продавать. А вы продадите все – бычков, землю… Все! Видел я этого слюнтяя Маркуса, он подковы ломаной не стоит! Бруну тоже не был королем, но хватка у него была, а сынок его тряпка! Бруну? Она сказала Бруну? Тоже соврала, наверное? Он ушел на войну мальчиком, и там ему было не до романов…
На следующий день Жеремиас все рассказал Отавинью. И того тоже охватила тоска. Все разрешилось само собой, без него. А он-то, чтобы выяснить правду, собирался отправиться на поиски Луаны…
– И что же вы теперь будете делать? – спросил он.
– Ничего, – ответил старик, – больше я ничего не буду делать. Я буду ждать, когда объявится кто-то из семейства Джакомо.
Но старик тосковал, ему не хватало славной девушки, которая наполнила его существование дуновением жизни, обещанием счастья.
«Черт побери, может, она и в самом деле Бердинацци? – думал он, вдруг вспомнив ее голос, говорящий: «Домашние макароны делаются из муки, яиц, воды и любви». Он еще тогда удивился, откуда она могла узнать этот рецепт. Так говорил только Бруну, глядя, как мама ставит на стол миску с домашними макаронами. И потом, она так великолепно готовила подливу к этим макаронам. Нет, его брат Джакомо ничего в таких вещах не смыслил…»
И еще Жеремиас вспомнил, что не раз вместо тети Джованны она говорила «бабушка»… Может, она и впрямь Бердинацци? А может, только хитрая и ловкая авантюристка, которая все продумала? Но тогда почему бы ей было не прихватить с собой чековую книжку? Он отвалил ей не так уж мало денег! Или она предпочла старому дураку молодого и надеется на денежки Бруну, которые вот-вот начнет транжирить Маркус?
Вопросы, многочисленные вопросы теснились в голове Жеремиаса, и отвечала ему на них вечером бутылка вина…
В другое время, услышав, что Мариета, которую он желал похитить, едет к нему, Маркус был бы на седьмом небе, но сейчас ее приезд не порадовал его.
Узнав о приезде еще одной Мариеты Бердинацци к ним в дом, Лия с интересом спросила:
– И что ты будешь делать, Маркус?
– Пока не знаю, – честно ответил он.
– А в какой комнате она остановится? – поинтересовалась Жулия.
– Я хотел бы, чтобы в моей, – так же откровенно ответил Маркус.
Но в душе он по-прежнему чувствовал отчаяние – еще день-два, и ему придется приступить к продаже бычков, что явится первым шагом к разорению, он прекрасно понимал это.
В вечерних новостях радио сообщило: «В районе Арагвайя найден разбитый самолет. Среди обломков один обгоревший труп. Судя по всему, помощник летчика».
– Отец жив! Жив! – закричал Маркус. – Я не сомневался! Я верил!
Теперь он мог встретить Мариету! Теперь он был рад ей!
