Текст книги "Орден Скорпионов"

Автор книги: Айви Эшер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 48 страниц)

– Знаю, из тебя еще много чего может вылиться, так что не трать мое время впустую. Этот Дорсин, он не справился с похищением или с выкупом?

В глазах Фалин застыла ярость, но она начинает говорить, и Нейт возвращает ей голос.

– Он думал, что он похитил истинную наследницу Корвен-Налрора, потому что я так ему сказала. Но я же не идиотка, чтобы доверить этой пиявке такой сильный козырь.

Фалин кривится, словно ожидая, что в любой момент в ее горло вольется еще больше боли, но когда этого не происходит, она становится еще злее.

– Мне нужно было избавиться от тебя, но я не могла этого сделать, пока твоя хранительница жива. Я знала, что у меня будет лишь одна попытка – иначе Айджиины все поймут и заберут мою голову, – рычит она, переводя взгляд с меня на Нейт и обратно. – Работорговец должен был получить выкуп за эту маленькую дрянь у твоего отца, он бы никогда не понял разницы. Я даже сказала Дорсину, где он может найти доказательства того, что у короля есть наследница. Но что-то пошло не так. Он не потребовал денег, которые нам были нужны. Он не перерезал ей горло на глазах у твоего отца, как должен был. Это означало, что я должна была сохранить тебе жизнь.

Кусочки пазла складываются в моей голове так быстро, что я не успеваю сосредоточиться на том, что каждый из них собой представляет – только на картине, которую они создают, вставая рядом друг с другом.

Дорсин должен был убить меня, но не раньше, чем он выжмет из короля Корвена деньги. Фалин собиралась убить Нейт, как только расправится со мной, но что-то им помешало. Может, она и не знает, что испортило ее план, но я-то знаю.

Я смотрю на «скорпионов» и вижу, как в их глазах появляются зачатки понимания.

Они были тем, что помешало Фалин и Дорсину.

Я думала, это судьба просто издевается над нами, но все было взаимосвязано. Все это было частью одной паутины, но мы не могли видеть шелковые нити за пауками, сидевшими на них.

Орден Скорпионов наняли для охоты на Дорсина, потому что он украл документы у зельевара. Фалин говорила, что подсказала ему, где найти доказательство того, что у короля Корвена есть тайный наследник. Дорсин украл это доказательство у зельевара и, возможно, взял с собой ее ученика, чтобы замести следы. «Скорпионы» перерезали ему горло за это, а затем вернули доказательство и подозреваемого законному владельцу.

Я бы посмеялась над тем, как нас всех связали нити судьбы, но чувствую себя слишком опустошенной. «Скорпионы» бросили меня на произвол судьбы в ту ночь, но, как ни странно, они же меня и спасли.

Я смотрю на Нейт: она выглядит так, словно готова разрушить все королевства до основания. Я не знаю, чего я хочу больше – помочь ей или убраться с ее пути.

– Что ты собираешься с ней делать? – спрашивает Нейт, в ее голосе звучит безудержная ярость и такая сила, что волоски у меня на шее встают дыбом.

Я перевожу взгляд с нее на Первый Полумесяц Айджиинов. Фалин снова беззвучно кричит на нас, но я не желаю слышать больше ни единого поганого слова из ее уст.

Я узнала все, что хотела. И если у Фалин и остались какие-то секреты, то они могут умереть вместе с ней. Я впитываю алчность и злобу, пропитавшие ее взгляд и капающие с каждого беззвучно выкрикнутого слова, и позволяю им разбудить чудовище, живущее внутри меня.

Я оглядываюсь на Нейт.

– Я заставлю ее страдать за все, что она сделала, – отвечаю я.

Во мне и моих словах нет больше ничего – только яд и жестокость.

Рот Фалин внезапно закрывается – то ли по ее воле, то ли по воле Нейт. В ее взгляде – яд и издевка, но я жестко улыбаюсь и подхожу к ней ближе.

– Тиллео не любил, чтобы у его рабов клинка были шрамы. Ты знала об этом? – спрашиваю я Фалин, хотя понимаю, что она не может ответить. – Ему нравилась наша кожа, гладкая и без шрамов, ему нравилось, что так мы выглядим неопытными, что так нас легче недооценить. Лекари у него были искусными, – объясняю я, достаю кинжал и начинаю резать ее мантию. – Я была бы вся в шрамах, если бы не тура лекарей, что зашивала и исцеляла меня снова, и снова, и снова. Иногда им приходилось исцелять меня по три-четыре раза на дню, только для того, чтобы меня избили снова, потому что у учителей я была главной «любимицей».

Роскошная мантия Фалин падает на землю, открывая взору не менее царственное платье. Я принимаюсь за него, и треск рвущейся ткани странно меня радует – как и то, что дорогая ткань превращается в лоскуты.

– Конечно, сейчас ты не можешь увидеть доказательств этому, но я все помню.

Я подхожу к Фалин ближе, так, что мы оказываемся почти нос к носу.

– Я помню каждую плеть, каждый удар, каждый пинок, каждое оружие, которое когда-либо пронзало мою кожу. Я точно знаю, где должны быть все эти следы, где меня били, как вырывали ногти, как меня продавали. Меня использовали, потому что могли. Ты не увидишь ничего из этого здесь, – говорю я ей и провожу ладонью по гладкой коже. – Но все это вырезано тут, – я прижимаю ладонь к груди, прямо над сердцем.

Ее властный взгляд сужается, и я провожу кончиком кинжала по ее челюсти. Она вздрагивает от боли, а я смеюсь над ее слабостью и медленно, страдая от собственной боли, наклоняюсь. Хочу обыскать ее одежду – я знаю, где-то там был спрятан железный кинжал.

Наконец, я нахожу его, и Скорпиус помогает мне встать.

Я улыбаюсь Первому Полумесяцу, лидеру Айджиинов, суке, которой было все равно, что со мной случится. И я показываю ей монстра, которого она помогла создать.

– Я собираюсь написать свою историю на твоей гребаной шкуре, – рычу я. – Посмотрим, сможешь ли ты пережить то, что пережила я. Готова?

Ее глаза округляются от страха. Я прижимаю железное лезвие к ее спине, она вскрикивает, но звук теряется в мощной туре Нейт.

– Отлично, – злобно хвалю я ее. – Я тоже кричала так, что в конце концов из моей глотки не вылетало ни звука. Начнем с того, как я очнулась в клетке и узнала, что железо жжется.

* * *

– Не думаю, что у меня есть тура огня, – разочарованно вздыхаю я, вновь пытаясь следовать четким инструкциям Тарека и добыть пламя прямо из пальцев.

Его грудь прижимается к моей спине, он обнимает меня и ведет по знакомой схеме – я пыталась довести все движения до совершенства, пока Курио и Риалл складывали большой костер. А я все еще не могу зажечь даже маленькую искорку.

– Мы можем продолжать работать над этим, – подбадривает он и гладит меня по шее.

Я фыркаю, но поддаюсь его ласке.

– Мне не сложно признать свое поражение. Как бы мне ни хотелось уметь поджигать разные вещи по щелчку пальцев, думаю, во мне этого нет.

– Возможно, это и к лучшему; ты и так достаточно опасна, – поддразнивает Курио, беря тело из кучи, которую мы перенесли сюда, и водружает его на платформу из сложенных в кучу бревен и хвороста.

Я бросаю свою неудачную попытку зажечь огонь и принимаюсь помогать укладывать трупы в костер. Последний из виновных Айджиинов, которых «скорпионы» допрашивали, истек кровью сегодня утром. Так что пришло время убраться отсюда – и как можно дальше.

Нейт заявила, что мы можем остаться или навещать ее, когда захотим, но я уверена, что оставшиеся в живых Айджиины будут рады увидеть наши спины и будут надеяться, что никогда больше не увидят наших лиц вновь.

И я чувствую то же самое.

Нейт постаралась познакомить меня с несколькими хорошими семьями Айджиинов – это фейри, которые не были причастны к тому, что со мной случилось. Они хотели порадовать свою Луну и показать другую сторону народа, из которого я происхожу.

Я старалась абстрагироваться от того, через что мне пришлось пройти, и просто общаться с фейри, которые выглядят так же, как и я, и узнать побольше об истории, сформировавшей их общину. Но никакой связи с ними я не почувствовала. Может, она существовала до того, как меня похитили, но та фейри, которой я являюсь сейчас, была выкована в тренировочных ямах Тиллео в Приюте. И ни один из этих фейри, как бы добр и приветлив он ни был со мной, не сможет понять, кем я стала там.

Даже Нейт, испытавшая часть той боли, что испытала я, когда была в Приюте рабыней клинка, не понимает меня, но я этого и не ожидала. Айджиины помогли ей заглушить боль, дали возможность не чувствовать отголосков того, что со мной делали. И она могла сохранить нежные уголки своей души, потому что тот кошмар никогда не был ее – он был моим. Только мне пришлось научиться выживать.

Курио хватает тело мужчины за ноги, я – за руки, мы вместе несем его труп и взваливаем на все растущую кучу.

– До сих пор не могу поверить, что ответы на все вопросы лежали прямо у нас перед носом, но мы были слишком сосредоточены на охоте, чтобы увидеть их, – ворчит Риалл.

«Скорпионы» буквально волосы на себе рвали, услышав признание Фалин и сложив все кусочки головоломки. Думаю, они ждут, что я обвиню их во всем произошедшем, но фейри, действительно ответственный за все, мертв, и я не могу злиться на «скорпионов» за то, что не зависело от них. Я примирилась с тем, что произошло между нами, еще до того, как в этой истории появилась Первый Полумесяц – так что мне нечего им припоминать. Я не дам этой суке портить мое счастье теперь так, как она портила мне жизнь раньше.

– А я до сих пор не могу поверить, что я сама сотворила это с собой, – ворчу я в ответ, и мы возвращаемся к куче тел, которую мы пополняли последние несколько солнечных циклов.

– Ты о своей памяти? – спрашивает Тарек – он трудится с нами рядом.

– Да, – вздыхаю я. – Я думала, что в конце концов мы допросим кого-нибудь из них, и этот кто-то скажет, что остальные лгут и кто-то все же помутил мой рассудок, когда меня похитили. Но каждый снова и снова повторял, что я сама активировала этот «предохранитель».

Я усмехаюсь и мысленно прокручиваю слова, слетающие с уст обреченных Айджиинов.

Ты сама сделала это, чтобы защитить принцессу, защитить секреты Айджиинов, – потому что возникла непредвиденная ситуация. Ты сделала это, потому что именно этому тебя и учили!

Я качаю головой и сдерживаю желание пнуть одного из мертвых мудаков, ответственных за этот бардак.

– Какого хрена я должна была разрушать свой собственный разум? – спрашиваю я, прекрасно зная, что ответ меня не удовлетворит. – Как я могла так слепо следовать за ними и быть такой слабой?

Когда мне впервые сказали, что все так и было, я подумала, что это ложь. Определенно – ведь это совсем на меня не похоже. Я бы боролась, нашла бы способ защитить себя. Но кем бы я ни была, когда меня похитили, я умерла. И как бы я ни старалась, я не могу понять, кем была та девушка.

Нейт и Лютин подробно рассказывали мне о своеобразной «промывке мозгов», которую они пережили, и о том, что со мной наверняка проделали то же самое. Я легко могла поверить в то, что от меня ожидают жертвенности и что Общее Дело достойно этой жертвы. Но меня это все равно бесит.

Неужели я действительно была настолько глупа? Я просто беспрекословно выполняла приказы кучки фанатиков и не задавала вопросов? Херотень какая.

– Ты, наверное, не сможешь понять девушку, которая сделала такое с той, кто ты сейчас, Звереныш. Ты сведешь себя с ума, пытаясь разобраться в случившемся. Какой смысл злиться на призрака?

Я покорно выдыхаю и киваю. Я знаю, что Риалл прав, но пока не могу с этим смириться.

– Есть какие-нибудь новости по поводу связи с Нейт? – спрашиваю я, желая перевести разговор в другое русло.

Риалл покорно вздыхает.

– Я просмотрел все тексты Айджиинов о ней и выбрал, что смог, из нашей библиотеки, но не нашел ничего, что могло бы объяснить то, как именно они вас связали. Должно быть, это связано с сангвинной в тебе. Я почти уверен, что это какое-то извращенное смешение Кровных уз и поразительно мощной туры. Однако, даже если нам удастся выяснить, что за туру они применили, узы сангвинны может разрушить только смерть.

– Значит, мы связаны друг с другом навечно?

– Я, конечно, продолжу поиски, но пока все выглядит именно так.

Я пожимаю плечами.

– Я не испытываю к Нейт ненависти. Полагаю, это хороший знак.

– Да, думаю, это прогресс. – Нейт подходит ко мне сзади, в ее серебристом взгляде мелькает искорка нахальства.

– Такие вещи – они как море. Бывают приливы, бывают отливы. Так что не стоит чересчур радоваться, – язвительно замечаю я, а улыбка Нейт становится еще шире.

– К ней просто нужно привыкнуть, – соглашается Лютин, и Нейт с обиженным вздохом шлепает его по животу.

– Не заставляй меня разорвать тебя на кусочки, – поддразнивает она, и на этот раз моя очередь улыбаться.

– Ты ужасна, – мурлычу я ей, а она закатывает глаза.

– Еще кто-то остался? – спрашивает Курио, укладывая последнее тело на кострище.

Нейт качает головой и скорбно смотрит на свою деревню. Фейри, за которых она сражалась, еще не отошли от всего, что произошло, и от того, что они узнали потом. Потребуется много времени, чтобы исправить то, что натворила кучка продажных ублюдков. Но, похоже, Нейт справится с этой задачей. Лучше уж она, чем я – да кто угодно будет лучше Фалин и ее фанатиков.

Солнце начинает садиться, и холмы блестят и смущаются под его теплым взором. Небо окрашивают розовые и пурпурные цвета. В одном месте его прорезает красная полоса – будто кто-то вонзил кинжал в голубое небо и пустил кровь.

Тарек вскидывает руку к костру, и из его ладони вырывается мощный всполох пламени, и оно принимается вгрызаться в дерево с громким треском. Пламя быстро поглощает виновных фейри, и я плюю на разгорающийся костер для пущей убедительности, проклинаю мертвецов, превращающихся в пепел.

Я отхожу от костра. Наконец-то я покончила со всем этим. Те, кто заслуживал страданий, получили их сполна. Наконец-то у меня есть ответы на вопросы, которые я всегда хотела получить. Осталось только оставить все это позади и никогда больше не оглядываться назад.

Нейт следует за мной, и мы обе усаживаемся и в дружеском молчании смотрим вниз, на деревню, приютившуюся между двумя холмами.

– Что теперь? – спрашиваю я и не знаю, обращаюсь ли я к себе или к ней.

Нейт вздыхает, и в этот момент я чувствую такую же усталость, как и она.

– Не знаю, может быть, я перестану прятаться. Попытаюсь исправить ошибки – какие смогу.

Я смотрю на нее, и из моего рта вырывается глухой смешок.

– Ты знаешь, что доставишь мне этим неприятности, не так ли? – Я вздергиваю бровь, но по голосу слышно, что задеть я ее не хочу. – Это довольно дерзко для фейри, у которой мое лицо и чья жизнь напрямую связана с моей. Но ты все еще полна решимости сразиться с королями?

Она слабо улыбается, но взгляд ее пылает.

– К черту королей! Пусть хоть сгниют, мне все равно. Я не хочу править. Но я не хочу стоять в стороне и смотреть, как страдают фейри. Я не знаю, как примирить мое нежелание носить корону и это, как их уравновесить. Полагаю, что мы разберемся.

Удивительно, но я прекрасно понимаю, что она имеет в виду. Когда я впервые покинула Приют, я хотела очистить королевства от хозяев, от страданий, от сильных, охотящихся на слабых. Потом я поняла, насколько этот порядок вещей устоялся и что избавиться от него невозможно. Вокруг была безнадега, все, чего я хотела, казалось недостижимым. И тогда я впервые отправилась на охоту вместе с Икон. Мы исправили всего лишь одну несправедливость, но одна – это уже что-то, это бесконечно лучше, чем ничего, и это заставило меня задуматься.

Может быть, достаточно того, чтобы каждый из нас пытался восстановить справедливость лишь там, где может? Ведь каждый может исправить ошибки, которые встречаются на его пути, – ни больше, ни меньше.

– Мне жаль, что тебе пришлось пережить все это, Осет. Я хотела бы вернуть себе свое лицо, стать той, кем являюсь на самом деле, и вернуть тебе твое лицо… и твою жизнь. Я бы так и сделала, если бы могла. – Взгляд Нейт горяч и искренен.

Я торжественно киваю, глядя на холмы и густой лес.

– Я оставлю себе твое имя, – объявляю я. – Мы не в расчете – и не что-то в этом роде. Просто я подумала, что так будет правильно – все равно никто не может вспомнить, как меня звали до всего этого.

– Думаю, ты более чем заслужила носить его, – соглашается она, и по ее лицу медленно расползается ухмылка. – Тебе оно идет больше, чем мне.

Мы обе молчим, наблюдая за тем, как солнце опускается за горизонт.

– Я могу рассчитывать на тебя, если мне понадобится помощь? – вдруг спрашивает Нейт.

Я пожимаю плечами.

– Зависит от того, что ты попросишь. Ну, и смотря чем я буду занята – вдруг буду мыть голову или дремать, знаешь, занята важными вещами.

– Естественно, – отвечает она, усмехаясь. – То же самое относится и к тебе, – говорит она и поворачивается ко мне. – Полагаю, пришло время прощаться, Осет.

Мы смотрим друг на друга – мы так похожи и в то же время такие разные. Две жизни, связанные вопреки нашей воле. Время покажет, что из этого выйдет. Может быть, все к лучшему, а может, выйдет очередная безумная херня, с которой никто и ничего не сможет поделать.

– Я надеюсь, Луна будет следить за тобой и ты получишь все, чего ты заслуживаешь в этой жизни. – Ее голос дрожит, но она быстро откашливается и выпрямляет спину.

Я смотрю туда, где «скорпионы» стоят с Лютином и разговаривают.

Я улыбаюсь, наблюдая за ними, а затем снова смотрю на Нейт.

– У меня уже все есть, – признаюсь я, и ее улыбка превращается из грустной в лучезарную.

Нейт вытирает одинокую слезу, скатившуюся по щеке, и одобрительно кивает.

– Я рада.

Я улыбаюсь ей в ответ, а затем беру себя в руки.

– Соберись, принцесса, – игриво наказываю я, а она смеется и качает головой. – Думаю, если тебе что-нибудь понадобится, ты можешь уколоть себя или сделать что-то такое. – Я поднимаюсь и иду к «скорпионам», а затем бросаю через плечо: – Это может быть нашим сигналом.

– Или мы можем просто написать письмо, – предлагает она.

– И что в этом интересного?

– Ты – монстр, – со смехом поддразнивает Нейт.

– Сказал мне еще более жуткий монстр, – подначиваю я, а затем шагаю в распахнутые объятия Курио и зарываюсь в его грудь.

– Готова отправиться домой? – бормочет он мне в макушку и крепко обнимает.

От одной мысли о доме меня охватывает тепло, и я еще крепче обнимаю Курио, глядя на Тарека и Риалла.

– Дом… Да, звучит отлично.

59

Ошеломленная, я еще раз недоверчиво перечитала записку.

Осет,

Тебе давно пора обзавестись собственной комнатой. Мы внесли некоторые корректировки в список заказанной для тебя мебели. Надеемся, тебе понравится. Добро пожаловать в семью, Малыш Скорпион.

С любовью,

Икон и Ринк.

Я поднимаю глаза от пергамента и с открытым ртом рассматриваю самую красивую комнату, которую когда-либо видела. Огромная кровать с балдахином занимает большую часть всего пространства. Она так велика, что на ней способны разместиться мы со «скорпионами» и еще, наверное, полдеревни. По обе стороны кровати висят занавеси из тонкого тюля, и я представляю, как уютно будет закрыться ими от всего мира и завернуться в простыни и друг в друга, когда захочется.

На одной стене висит великолепная гигантская карта звездного неба, под ней стоит симпатичный туалетный столик.

Я нежно провожу кончиками пальцев по расческам и щеткам – их разложили специально для меня. Гардероб занимает всю противоположную стену.

Открыв его, я обнаруживаю не только полки для вещей – я визжу от восторга, когда замечаю, что в нем также есть отделение для доспехов и стеллажи для оружия.

Между двумя огромными окнами, выходящими на скалистые утесы и разбивающиеся о них волны, большой камин. Перед очагом стоит пара вместительных кресел, и я смеюсь – они выполнены в тех же цветах и стиле, как и те, что мы с Риаллом сломали в его комнате. На полу внахлест расстелены мягкие разноцветные ковры – по всей потрясающей комнате рассыпаются мои любимые цвета заходящего солнца и закатного неба. Комната женственная, но все в ней практично, она теплая и уютная. Она идеальна во всех отношениях, и она моя.

Я сглатываю комок в горле и пытаюсь сморгнуть резь в глазах. После всего, что произошло, и всего, что я узнала и чему научилась за эти два месяца, пока мы были в отъезде, я даже не догадывалась, насколько сильно мне необходимо именно это.

Комната расплывается перед глазами, в них стоят слезы. Не знаю, то ли я так поражена любовью и щедростью, то ли наконец-то очутилась в безопасности, где могу отдаться тяжести всего, что на меня навалилось, – но слезы льются из меня потоком, и я не могу его остановить.

Я отдаюсь всепоглощающим горю и печали, но вдруг чувствую, как меня обхватывают сильные руки. Меня усаживают на колени, а чужие руки гладят по спине, волосам, рукам. Мне шепчут успокаивающие слова, и я, наконец, отпускаю боль и обиду, чтобы любовь и поддержка начали потихоньку просачиваться внутрь. Не знаю, сколько длится истерика и сколько уходит времени на то, чтобы слезы высохли, а трещины в душе постепенно начали затягиваться.

Нежные руки снимают с меня накидку, одежду и нижнее белье, поднимают меня и несут в великолепную и светлую купальню. Ванна почему-то больше, чем тот гигант в купальне Риалла, и наполнена водой.

В ней сидят двое моих соулмейтов. Меня осторожно усаживают рядом с ними, и все мое тело обволакивают пузырьки.

Я смотрю на великолепное лицо Тарека, на его льдисто-голубые глаза – его взгляд наполнен теплом и обожанием. Он начинает раздеваться.

– Я ведь могу привыкнуть к этому, – говорю я им, мой голос немного хриплый от слез и всех выплеснувшихся эмоций.

– Ты должна привыкнуть к этому, – настаивает Тарек, и я вижу три торжествующие ухмылки.

Я отодвигаюсь на середину ванны и жадно наблюдаю за тем, как Тарек погружается в воду, его восхитительный член скрывается за завесой пара и пузырьков.

Риалл заставляет меня откинуть назад голову и принимается смачивать мои волосы. Как же легко расслабиться и отдать им контроль! Курио моет мне голову, Тарек намыливает кусок ткани и медленно проводит ею по каждому сантиметру моего тела. Они прикасаются и гладят меня до тех пор, пока последние капли боли и пустоты не исчезают из меня.

Оставшиеся дыры в моей душе затягиваются, и те части меня, что я считала разбитыми навеки, вновь соединяются вместе благодаря любви и принятию, что «скорпионы» вливают в меня.

– Неужели все закончилось? – слабо спрашиваю я.

– Что? – переспрашивает Риалл. – Наши ласки или то ужасное дерьмо, через которое тебе пришлось пройти?

Я фыркаю от смеха, но он звучит глухо и печально.

– То ужасное дерьмо.

– Да, на этом все – настолько, насколько это вообще возможно, – уверяет Курио.

Он обхватывает мое лицо и утешительно проводит большим пальцем по щеке. Я льну к его прикосновениям.

– Хотела бы, чтобы Фалин можно было убивать каждый день – до конца моей жизни. Все равно этого было бы недостаточно, но, может быть, мне бы стало легче. Она слишком быстро сдохла.

Я думаю о том, что Икон сказала то же самое о фейри с корабля, который убил Ярен. Мне следует поговорить с ней; возможно, у нее найдется для меня хороший совет.

– Мы не можем вернуть ее к жизни, чтобы ты снова ее убила. Но мы можем найти бесконечное множество достойных смерти фейри, которых ты сможешь убивать каждый день, если тебе это поможет, – предлагает Тарек, и я смотрю на него, ожидая увидеть наглый блеск в глазах, но быстро понимаю, что он совершенно серьезен.

Его искреннее предложение согревает все холодные и омертвелые части моей души, я протягиваю ему руку, и он переплетает наши пальцы, подносит мои костяшки к губам и целует каждую, словно они для него драгоценны.

– Это трудно, – признаюсь я, мой голос ломается от их всепоглощающего обожания. Риалл притягивает меня к себе на колени и проводит большой рукой по моим волосам. – Я думаю о том, как все было ужасно и погано, как несправедливо и во что это все превратило меня. А потом я смотрю на вас троих и понимаю, что не нашла бы вас, если бы не прошла через все это, – признаюсь я, рассматривая каждого «скорпиона».

Они настолько потрясающе красивы и идеальны для меня во всех отношениях… Трудно поверить, что они мои, но это правда.

– Не знаю, можно ли навсегда прекратить боль и не переживать горя – или мы просто становимся лучше, но продолжаем жить с ними. Но, в конце концов, я нашла вас, а это больше, чем я когда-либо смела надеяться. – Я жестом указываю на всех нас, и на глаза вновь наворачиваются слезы. Но теперь я принимаю то, что моя душа уязвима, – потому что с ними она в безопасности, и так будет всегда, несмотря ни на что. – Я просто чертовски счастлива, что вы нашли меня. Что вы увидели меня, действительно увидели, я поняла, что вы мне необходимы.

Курио наклоняется ко мне и целует каждую слезинку, бегущую по моему лицу. Тарек подвигается ближе и наклоняет мой подбородок так, чтобы я посмотрела в его снежно-голубые глаза.

– Возможно, ты нуждалась в нас, Осет, но мы тоже нуждались в тебе.

– И всегда будем нуждаться, Звереныш, – добавляет Риалл. – Ты не одна, и вся та херня осталась позади.

– Теперь у нас есть ты. У тебя есть мы. Никто и ничто не посмеет больше к тебе притронуться, слышишь, Лунный Лучик? Отныне тебя будут окружать лишь любовь, смех и счастье, – клянется Курио.

В моей груди вдруг становится легче, их слова и клятвы развязывают путы глубокой боли, которые сковывали меня слишком долго. И боль ускользает, как буй, отвязавшийся от груза, и вскоре исчезает в море.

– Любовь, смех и счастье? – Моя улыбка становится шире с каждым словом.

– Трифекта, – кивает Курио.

– Конечно, с добавлением охоты и убийств, – поддразниваю я зловещим голосом, и Риалл одобрительно рычит, прижимаясь губами к моему плечу и крепче оплетая руками талию.

Курио закатывает глаза и быстро целует меня в губы.

– Очевидно, это самая радостная часть нашей жизни. Просто прими это, Лунный Лучик.

Он откидывается на бортик ванны, и я брызгаю в него водой. Он бросает на меня угрожающий взгляд, и я ухмыляюсь еще шире. Тарек нежно кусает меня за шею, и я чувствую, как ощущение от его укуса прокатывается по всему моему телу, пока не оседает меж бедер.

– Мы сделаем для тебя что угодно, любимая. Скажи только слово, и твое желание будет исполнено, – мурлычет он мне в ухо.

– Что угодно? – спрашиваю я, хватая ртом воздух.

Я прижимаюсь к Риаллу, и он чуть подталкивает меня так, что его твердый член оказывается между моими ягодицами.

– Все что угодно, – громко рычит Риалл в другое ухо.

– Хорошо. – Я тяжело дышу, раздвигаю ноги и потираюсь о Риалла, затем сжимаю руку Тарека и прижимаю ее к своей груди, смотрю в глаза Курио и требую:

– Я хочу вас. Всех троих.

Каждая частичка меня пульсирует от голода и жажды – мне нужно больше, чем их нежные прикосновения и обожание.

– Не знаю, правильно ли я тебя понял. Не могла бы ты повторить? – дразнит меня Тарек, его губы скользят по моей челюсти, отчего мне хочется насадиться на его член немедленно.

Я хнычу, и мурашки вожделения поднимаются по моим рукам в попытке приблизиться к его вкусному, греховному рту.

Я поворачиваюсь к нему:

– Мне нужно, чтобы вы трахнули меня, присвоили, сделали вашей.

Я сжимаю бедра, отчаянно нуждаясь в них.

– М-м-м, и куда ты хочешь, чтобы мы тебя трахнули, Лунный Лучик? – тянет Курио и придвигается ко мне, наклоняет мою голову и посасывает шею, отчего мои соски твердеют еще больше.

– Везде, – бормочу я.

Мне нужно больше, но как же мне нравится, как они играют с моим телом, пощипывая и перебирая его струны, пока каждая частичка меня не зазвучит в совершенной гармонии.

– Нам нужно больше конкретики, Звереныш, – урчит Риалл, гладит меня по волосам и дразнит меня своим толстым членом.

– Моя киска, попка, мой ротик. Мне нужно, чтобы каждый из вас был в них, и если вы не поторопитесь…

Я не успеваю закончить свое нетерпеливое предупреждение. Курио перебрасывает меня через плечо и вылезает из ванны.

Пока меня несут в мою великолепную комнату, Тарек изо всех сил старается вытереть меня насухо, а потом меня буквально швыряют на кровать.

– Тебе так не терпится, родная? – спрашивает Риалл и приникает к моим губам.

Его поцелуй дикий и необузданный, и я отвечаю ему тем же. Наши языки извиваются и дразнятся, и я чувствую, как удлиняются его клыки, но он отстраняется. Я тянусь за его губами, но он лишь нагло хихикает и грубо засасывает сосок, глубоко погружая его в горячий рот. Грубые мозолистые ладони оглаживают внутреннюю поверхность бедер, я веду кончиком языка по заострившимся клыкам и смотрю вниз. Я вижу, как пальцы Курио погружаются глубоко в складки моей щелки. В его карих глазах полыхает жажда, и он одобрительно хмыкает.

– Вся промокла из-за нас, да, Лунный Лучик? – Его голос пропитан желанием. – Твоя киска аж течет. Вот, потрогай. – С этими словами Курио берет мою руку и медленно проводит ею вниз по моему телу.

Риалл проводит кончиками клыков по моему соску, и я стону от невероятных ощущений. Курио обхватывает своей большой рукой мою, а затем погружает оба наших пальца меж влажных половых губ и щекочет влагалище. Он хищно наблюдает за тем, как медленно вводит мой и свой пальцы в мою мокрую киску, двигает ими, а затем наклоняется и облизывает наши пальцы дочиста.

– Дьявол, какая же ты вкусная!

Теперь Курио вводит в меня мои пальцы, а его рука задает темп. Я трахаю сама себя, и из моей груди вырывается стон – он становится громче, я извиваюсь, ведь Курио заставляет меня двигать рукой все быстрее и быстрее. Тарек раздвигает мои половые губы и ласкает пальцами клитор.

– Смотри, любимая, – приказывает он. – Смотри, как мы играем с твоей киской, как мы готовим ее для себя, – рычит Тарек и раздвигает губы шире.

– Жестче, прошу! Ваши игры просто охренительные, – поощряю я «скорпионов», и они мрачно ухмыляются.

В этом низком звуке чувствуется угроза, которая заставляет меня с нетерпением ждать, когда время игр закончится и они насадят меня на свои члены и будут трахать до беспамятства.

Курио добавляет свой палец к моим, я откидываю голову и чувствую, как приближается оргазм. Тарек наклоняется и обхватывает губами мой клитор, и я кончаю, извиваясь и выкрикивая их имена.

Мы с Курио оба вынимаем пальцы из моей киски, но, как только оргазм стихает, Тарек заменяет их своими и принимается размазывать мое желание по моей заднице. По мне прокатываются посторгазменные волны удовольствия – Тарек ласкает меня и помогает расслабиться, а затем проталкивает в мой зад влажный палец.

– Ты готова к нам, – хрипло шепчет Риалл, проводя клыками по моему плечу.

Я хнычу и скулю от жажды и желания, а Тарек глубоко погружает в меня еще один палец.

– Правильно, Осет, ты нас так хочешь, да ведь? – урчит он, все быстрее и быстрее вгоняя в мою задницу пальцы.

– Пожалуйста, – умоляю я. – Сейчас, я хочу вас сейчас же!

Тарек вынимает пальцы, а Риалл поднимает меня с кровати и укладывает себе на грудь.