Текст книги "Орден Скорпионов"

Автор книги: Айви Эшер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 48 страниц)

– Присаживайся, – раб жестом указывает на один из множества табуретов, задвинутых под разделочный стол. – Я займусь кое-какими делами. Остальные, наверное, скоро спустятся.

Я немного мешкаю: не могу же я просто выдвинуть для себя стул и сесть! Я чувствую себя здесь слишком комфортно, слишком удобно и непринужденно, но так не бывает.

– Все в порядке, – мягко успокаивает меня раб. – Здесь ты в безопасности.

Мы смотрим друг на друга пару секунд, и я наконец делаю глубокий вдох и сдаюсь.

– Да, мне уже говорили, – ворчу я, все еще не веря, что это правда.

И мне все равно, что у раба бесконечно добрые глаза. Или что у меня горят щеки от того, как он напряженно наблюдает за мной, пока я вытаскиваю стул и усаживаюсь. Вся эта история с безопасностью – полная ерунда. Я не знаю, что значит это слово, даже если бы поверила рабу и Икон.

Раб дома начинает ходить по кухне, и я отворачиваюсь, вглядываясь в широкое окно над раковинами. Сейчас, должно быть, раннее утро. Что-то в этом свете подсказывает мне, что так оно и есть, хотя, конечно, я могу ошибаться. На улице довольно мрачно и серо, и мне интересно, станет ли светлее днем, или то, что я вижу сейчас – норма?

Я могла бы спросить у раба. Он кажется довольно приветливым, но я не могу позволить вопросам сорваться с моего языка. Наверное, не стоит слишком быстро пытаться проявлять дружелюбие – а вдруг он мне не ответит? Будет слишком неловко. Но тишина давит на меня так, что аж кожа начинает чесаться, и я выдаю:

– Я – Осет.

Раб разбивает оранжевые яйца в миску и смеется, а затем смотрит на меня. В его ореховых глазах блестит любопытство.

– Я знаю, кто ты, маленькая рабыня клинка, – улыбается он, явно забавляясь.

А меня ошеломляет то, что он использовал название из Приюта – а еще то, как дружелюбно оно звучит из его уст. Это сбивает меня с толку так же, как и комментарий о долгом путешествии сюда. Я внимательно изучаю его и прикидываю, есть ли тут какой-то секрет – или я просто слишком много думаю? У меня есть привычка чрезмерно осторожничать и думать, что за каждым словом скрывается какой-то подтекст. Иногда я оказываюсь права, а иногда я просто выдумываю то, чего нет.

Рабам просто рассказали обо мне. Вот и все, не из-за чего волноваться.

Раб выжидающе смотрит на меня, но через мгновение, очевидно, так и не найдя того, что искал, качает головой и возвращается к миске с яйцами. Мне кажется, его улыбка становится еще шире, но я не уверена.

– Я – Риалл, – наконец говорит он, помешивает содержимое большой миски и сыплет туда травы и приправы.

Покончив с этим, раб открывает дверцу духовки и что-то достает оттуда. Тонким, изящным ножом – мне приходится сдерживаться, чтобы не попытаться его стащить, – он нарезает это что-то на ломтики и кладет передо мной.

– Это хлеб, – выдает раб, а затем возвращается к тому, чем занимался до этого.

Я так изголодалась, что немедленно хватаю кусок того, что Риалл назвал хлебом. Он теплый и пористый, и я тут же запихиваю весь кусок в рот.

Риалл смеется, и я поднимаю глаза – оказывается, он наблюдал за мной. Наверное, я похожа на пустынную крысу, ворующую объедки, – с набитыми от жадности щеками, я все же пытаюсь запихнуть за них побольше, – но мне плевать.

Хлеб – это потрясающе. Я, безусловно, люблю хлеб и тут же добавляю его в свой список того, что могу попросить на завтрак. А еще стараюсь не замечать тепла, накатывающего на меня от осознания того, что теперь в этом списке не только каша и мясо песчаного оленя.

Раб смотрит, как я пытаюсь прожевать все, что напихала в рот, и его глаза весело блестят. Есть в этом выражении его лица что-то странно знакомое.

– Ошн хороффо, – бормочу я и тянусь за очередным куском.

Не знаю, чего я хочу больше – тут же засунуть его в рот или спрятать под туникой.

Смех Риалла становится глубже и громче, но меня отвлекает шум за спиной. От досады я надуваю щеки, оборачиваюсь и вижу двух мужчин, стоящих в дверном проеме. На лицах обоих написано удивление – а может, облегчение? Оба такие же крупные, как и Риалл, туники и брюки идеально подчеркивают мускулы. И снова мне становится любопытно: что эти рабы делают, чтобы превратиться в более мощные версии рабов клинка, с которыми я привыкла тренироваться? Но мой рот набит вкусным хлебом, и я не в силах задавать вопросы.

Может быть, они охранники?

Мужчина с волнистыми темно-каштановыми волосами до плеч первым сбрасывает оцепенение и проходит в кухню. Его глаза поразительного светло-голубого цвета, заставляют меня подумать о снежинках – хотя я их и никогда не видела. На мягкой коже цвета слоновой кости виднеется щетина, подчеркивающая сильную челюсть и высокие скулы. Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы не пялиться на него.

Если Риалл выглядит более диким и грубым, то этот мужчина действительно красив, но в смертоносном, мужественном смысле. Он прислоняется к деревянной стойке, скрестив большие руки на широкой груди, и смотрит на меня так, что я чувствую себя добычей. Но вместо того, чтобы пристально смотреть в ответ, я поворачиваюсь и рассматриваю фейри, все еще стоящего в дверном проеме. Когда наши взгляды встречаются, он будто выныривает из транса и присоединяется к нам на кухне.

Он двигается как кошка, скорее крадется, чем идет, и я узнаю эту походку, только вот не помню, кому она принадлежала. У него длинные, густые, великолепно уложенные волосы цвета теней. Однако у лица есть несколько бледно-золотых прядей, напоминающих рассветный свет. Его глаза с низко нависающими веками – насыщенного древесного цвета, а кожа на тон темнее моей, но с оливковым оттенком. На мужчине черная туника – прямо как у меня, но его брюки сделаны не из того странного материала, а из черной замши. Темно-карие глаза останавливаются на моем плече, и я понимаю, что горловина моей туники сейчас сползет вниз по руке. Я спешно ее подтягиваю и замечаю, как на его полных губах появляется улыбка. Однако мужчина тут же ее прячет и натягивает на лицо маску безразличия.

Трое фейри молча меня изучают, пока я жую хлеб и стараюсь не ерзать. Риалл снова хихикает, а затем жестом указывает на своего длинноволосого друга. Тот выглядит так, будто размышляет, сожрать ли меня сейчас на завтрак – или на ужин, я все еще не уверена, что знаю, сколько сейчас времени.

– Это Курио, а это Тарек, – Риалл машет рукой от длинноволосого к тому, у которого глаза цвета льда и волосы, что еле касаются мускулистых плеч.

– Парни, это Осет, – продолжает он.

Тарек переводит взгляд на Риалла, словно пытаясь прочесть, что же на самом деле скрывается за веселым тоном и сверкающими глазами раба.

Я наблюдаю за ними и их реакцией. Может быть, я буду работать с ними, пока меня держат здесь? Они, вероятно, так же удивлены моим присутствием, как и я их. Они не выглядят жестокими – если бы меня просили их описать, я бы в качестве определения предложила «поразительно вежливые». Не уверена, их ли это заслуга, или просто «скорпионы» – хорошие хозяева. Последнюю мысль я гоню прочь – хорошие или нет, какая разница.

Риалл проводит рукой по своим короткостриженным волосам и обменивается с двумя другими фейри странными взглядами.

Я понятия не имею, что они могут значить. В голове набатом звенит тревога. Так что вместо того, чтобы запихнуть очередной кусок хлеба в рот или спрятать его под одеждой, я кладу его перед собой, отщипываю небольшой кусочек и с подозрением рассматриваю рабов. Я что-то упускаю, но даже представить не могу, что именно.

– Только не говори мне, что наша маленькая Раба уже забыла нас, – в глубоком голосе Курио мне слышится издевка, и Риалл разочарованно стонет.

– Серьезно, Курио? – спрашивает Тарек.

Я смотрю на Курио: его слова постепенно проникают в мой разум и подгоняют воспоминания. Понимание врезается в меня, как сбежавшее от охотников животное, с пути которого я не успела сойти.

Кровь мгновенно отливает от моего лица, мой изумленный взгляд перескакивает с Курио на Риалла, на Тарека и обратно, сердце колотится слишком быстро, мне за ним не угнаться. Я наконец-то понимаю, что в этих трех незнакомцах казалось мне странно знакомым.

Они вовсе не рабы.

Это чертовы «скорпионы».

Я смотрю на Черепа, Кость и Скорпиуса, только теперь вокруг них нет теней и костяных чар, за которыми они могли бы спрятаться.

21

Я соскальзываю с табурета и пытаюсь быстро встать на ноги, табурет с грохотом падает на пол. Я ступаю неуверенно, отхожу назад и вытаскиваю нож Икон из петли на тунике, крепко сжимаю в руке. Свет вспыхивает отблеском на лезвии, мой потрясенный взгляд мечется по лишенным защиты чар лицам «скорпионов».

Они настороженно наблюдают за мной и переглядываются, словно пытаются предугадать, что я собираюсь сделать. Я улавливаю сигналы в их безмолвном общении, которые они передают туда-сюда, но, к сожалению, не могу их расшифровать.

– Что происходит? – Я чувствую себя обманутой, глупой и совершенно не понимаю, что за игру они тут затеяли.

– Все в порядке, Осет, в оружии нет необходимости, – мурлычет мне Риалл, его ореховые глаза смотрят на нож в моей руке и на мое лицо.

Неожиданно я понимаю, что знаю, как звучит его голос. Как же я раньше его не расслышала? Это, несомненно, Кость. Я просто привыкла ассоциировать этот голос с чарами.

Я рассматриваю его лицо, пытаюсь наложить на него образ скелета, объединить их в одно, чтобы примирить образ убийцы, которого я узнала, с незнакомым мужчиной напротив.

Кость – это Риалл, с его короткими пепельно-каштановыми волосами и бородой, ореховыми глазами и плотной мускулатурой. Курио – это Череп. От коротких, идеально уложенных волос, что были у него, когда он носил чары, ничего не осталось. Да, его волосы по-прежнему черные и красивые, но теперь спадают до середины спины. Черные глаза, в которые я привыкла смотреть, заменили теплые, карие. А еще он кажется гораздо больше, чем был раньше – как и Риалл, и Тарек. У последнего – это Скорпиус – кремовая кожа обтягивает выпуклые мышцы, льдисто-голубые глаза пристально следят за мной, волны его темно-каштановых волос до плеч смягчают острые углы квадратной челюсти и высоких скул.

Каким-то образом я умудрилась забыть, что под слоем магии всегда скрывались фейри. Но теперь они здесь и без магической защиты, и мне от этого хочется кричать.

В голове звучат слова Икон – она предупреждала, что у «скорпионов» небольшой круг доверенных и друзей.

«Многие не знают, что они – не просто привилегированные фейри, которым дали эту землю, чтобы они управляли ею и присматривали», – так она говорила?

Так что же, во имя звезд, они хотят от меня, раз позволили увидеть себя без чар?

Я в полной заднице – вот, что это значит.

Они не позволят мне свободно разгуливать по королевствам – ведь в моей голове будут храниться знания о том, где они живут и как выглядят. Это ведь оружие, которым могут воспользоваться против них в любой момент!

Я все еще лелею последнюю крупицу надежды, что на них могут быть хоть какие-то чары – но их образы не подрагивают. Это на самом деле они. И я снова чувствую, как свобода, которой я так жаждала, ускользает меж пальцев, как песок в пустыне. Во мне сталкиваются злость и горе.

Я не просила об этом.

Я не хочу глубже понять сущность «скорпионов», не хочу узнать, что скрывается за фасадом чертовых скелетов! Это гребаная ловушка, и у меня в животе бурлит ярость.

Я смотрю на них и начинаю отступать дальше – мне нужно пространство, что отгородит меня от ублюдков, готовых лишить меня всего, чего я так хочу. Словно я недостойна того, чтобы о чем-то мечтать, будто свобода слишком хороша для меня. Меня продали – но этого мало, так теперь меня грабят! Они пытаются украсть мое будущее, как будто оно должно принадлежать им.

Почему всегда рядом со мной возникает какой-нибудь высокопоставленный урод, который пытается отнять у меня все, чего я хочу?

Я-то думала, что, в конце концов, смогу убежать, что со временем, если все продумаю и спланирую, то смогу, наконец, получить жизнь, которая мне причитается, и найти свое место в этом сумасшедшем мире.

«Скорпионы», наверное, разозлятся, но я ведь всего лишь ничтожный раб клинка. Они не станут утруждать себя охотой на меня. Но они показали мне свои лица и тем самым безжалостно определили мою судьбу. У меня в руках все их секреты, и больше всего на свете мне хочется стряхнуть их с себя и забросить как можно дальше, будто это что-то грязное и мерзкое.

Скорпиус, Тарек или как там его зовут, внезапно оказываются рядом со мной. Взгляд его льдисто-голубых глаз властный и уверенный, они смотрят прямо в меня – будто ключ, что раздумывает, как открыть замок. Он говорит мне что-то – или обращается к другим «скорпионам», я не знаю. Потому что все, на чем я могу сосредоточиться – это мое желание стереть этот властный взгляд с его лица. С лица, которое я хотела бы не знать.

Прежде чем я успеваю подумать, насколько это разумно, я гневно рычу, выпускаю клыки и кидаюсь на Тарека. Холод его взгляда разбивается на куски, его место занимает шок – и, кажется, мои старания окупились. Но крепкая, твердая рука вдруг обхватывает мою талию, и я не успеваю добраться до ублюдочного лидера Ордена Скорпионов. Вместо этого я впечатываюсь в холодный камень стены и раздраженно рычу на Риалла – оказывается, он бросил готовку и теперь вжимается в меня, пытаясь пригвоздить к месту.

Я даже не заметила, как он двигался.

Зверь внутри меня явно этим заинтересован: внезапно я понимаю, что не знаю, чего хочу больше – разорвать его на части или вонзить в него свои клыки и выпить досуха.

Я кривлю губы и злобно щелкаю клыками. Но вместо того, чтобы испугаться при виде моих острых, как бритва, резцов и силы той угрозы, которая практически капает с них, Риалл изумленно приподнимает брови. На его губах медленно появляется пораженная улыбка, и он еще крепче прижимает меня к стене.

Это прямо противоположно тому, чего я ожидала, и абсолютно выбивает меня из колеи. Одной рукой Риалл приподнимает меня так, пока я не оказываюсь с ним лицом к лицу. А затем, в одно поразительное, не видное обычному глазу мгновение, его клыки удлиняются.

Риалл оскаливает их на меня, но в этом нет угрозы – скорее, обещание чего-то важного.

– Моя ты маленькая хищница, – бормочет он, голос его глубокий и чувственный, а зрачки такие огромные, что от радужки осталось лишь крошечное кольцо темно-зеленого цвета.

Я вжимаюсь в стену, до глубины души пораженная не только его странной реакцией на мою тайну, но еще и тем фактом, что у него есть собственный секрет.

Я опускаю глаза с его нежного взгляда на острые клыки, выглядывающие из-под пухлой верхней губы. Ощущение такое, будто они проделали во мне невидимые дыры, и весь гнев, копившийся внутри, вылился наружу. На его место тут же просочились удивление и интерес.

Я веду языком по остроте собственных клыков, замечая сходства и различия. Его клыки намного больше моих, и я внезапно понимаю, что мне хочется коснуться их краев языком.

Каков Риалл на вкус?

Словно прочитав эту мысль, Риалл тихо рычит, и вибрация этого рыка проходит сквозь мою грудь. Я вновь изумленно смотрю в его глаза, мы рассматриваем друг друга, мое дыхание становится порывистым.

Кто эти фейри? Сначала выясняется, что они ходят в тенях, а теперь клыки? Все это время я старалась держать свои необычные способности в секрете, но неужели они скрывают то же самое? Поэтому меня так к ним тянет? Как будто мы увидели что-то родственное друг в друге?

Я быстро хватаю ртом воздух и тут же понимаю, что с каждым вздохом мои груди прижимаются к твердым мышцам на груди Риалла. Его бедра прижимаются к моим, удерживая меня на месте, и мы дышим друг другом. Наши лица так близко, что я могу сосчитать чужие ресницы, если захочу.

Кто-то отрывает мои пальцы от кинжала Икон и вырывает его из моей ладони, но меня это мало волнует. Я в ступоре от изумления и, кажется, никакие другие эмоции, не могут пробить эту стену. Все мои мысли крутятся вокруг Риалла. Будто он – солнце, а я – всего лишь день, и у меня нет выбора, кроме как подчиниться ему.

– Ты такой же, как я? – шепчу я, и его глаза опускаются к моим губам, словно он пробует мои слова на вкус, а не просто слышит их. – Как? – Мои глаза устремлены на кончики его острых клыков. – Кто мы такие?

– Нет, – вмешивается Тарек и выглядывает из-за плеча Риалла. – Сначала ты объяснишь, что только что произошло. Удивление при виде нас без чар я еще могу понять. Но откуда такая ярость? Почему ты злишься? Мы ведь спасли тебя.

Я отвожу взгляд от Риалла и смотрю на Тарека и Курио. У них тоже есть клыки?

Они оба смотрят на меня, их лица настороженны и суровы, и я не представляю, чем мне это грозит. Мои ноги болтаются над землей, а камни в стене впиваются в спину. Но почему-то я не чувствую себя в ловушке – наоборот, это заставляет меня сконцентрироваться. Наверное, со мной что-то не так.

Что-то во мне так старалось стряхнуть оцепенение от шока, что другие мысли и чувства вдруг прорываются в меня сквозь трещины. Я пытаюсь разобраться в потоке вопросов, справиться с изумлением, но мне кажется, что я тону.

Риалл не двигается, не дает мне шевельнуться, и я не могу решить – хочу ли я, чтобы он меня отпустил, или же он – и есть мой спасательный круг, который нужен, чтобы меня не утянуло в водоворот и хаос, что творятся в моем сознании. Мне хочется вырвать свою жизнь из лап этих «скорпионов» – но что, если они смогут защитить меня от чудовищного вихря, который уже успел уничтожить все в моей жизни?

– Почему я здесь? – спрашиваю я, сурово глядя на Тарека.

Такое выражение – как и умение надевать маску безразличия – я отточила в Приюте.

– Сначала ответь на мой вопрос, – парирует он.

Я вздыхаю и стараюсь не зарычать от разочарования, и весь мой хрупкий образ спокойствия рассыпается.

Я хочу взорваться от ярости, но это желание перевешивают другие, копошащиеся в глубине моего сознания. Разные странные, удивительные вещи, о которых я не должна думать сейчас – если вообще о них стоит думать. Я не должна думать, как приятно ощущать тело Риалла, вжимающее меня в стену. Или о том, как разъяренный взгляд Курио оставляет горящий след на моей открытой коже, в то время как ледяной взгляд Тарека успокаивает этот восхитительный ожог.

Я не знаю, кто они и что делают со мной, но мне точно нужно взять себя в руки. Мне нужно вернуть контроль над своими мыслями и чувствами.

Огромным усилием я втягиваю клыки, загоняя эмоции поглубже в себя. И, клянусь, я слышу, как Риалл стонет – он явно против, чтобы я убирала клыки, – но этот звук заглушил скрежет табурета, который Курио выволок из-под стола. Он опускает свое огромное тело на нее так, будто готов предложить мне компромисс, на который Тарек пойти не готов. Курио, откидывает свои длинные темные локоны от лица и смотрит на меня так, будто не уверен, чего от меня еще ждать – но ему это нравится. В черных глазах Черепа светилось то же больное любопытство, и это служит еще одним подтверждением того, что передо мной – Орден Скорпионов.

– Вы хотите, чтобы я вам ноги целовала за то, что вы меня спасли. Но все, что вы сделали – это сняли с меня кандалы Тиллео и вместо них надели свои. Я не ваша рабыня. Я не хочу, чтобы меня держали в клетке, – огрызаюсь я на Тарека, и он угрожающе щурится.

– Не похоже, что ты не хочешь быть в клетке, – замечает Курио, пристально глядя на то, как Риалл прижимается ко мне.

Обе его огромные ручищи прижимают меня к стене – и я даже не заметила, когда он это успел сделать.

Его теплое дыхание скользит по открытой коже – горловина моей туники снова сползла, открывая плечо. Риалл наклоняется к нему, будто оно лично послало приглашение его губам. По спине пробегает дрожь, по телу ползут мурашки, мне одновременно жарко и холодно.

Я стараюсь не думать о том, что он почувствует, когда проведет острыми кончиками своих клыков по моему горлу. Или, что еще лучше, глубоко вонзит их в ямку между плечом и шеей. Дрожь удовольствия прокатывается по моему позвоночнику – я стараюсь ее игнорировать. Вместо этого я стараюсь сосредоточиться на горячем, хоть и осуждающем взгляде Курио и пытаюсь оттолкнуть Риалла.

Ему требуется мгновение, чтобы понять, что я делаю. Это как оттолкнуть гору – теплую, мускулистую, вкусно пахнущую гору – за все хорошее, что она для меня делала.

Но Риалл все же замечает мои усилия и отступает. Он отрывает свое тело от моего, его руки скользят по мне, будто он не хочет меня отпускать, но после небольшой паузы их хватка исчезает. Я не отдавала себе отчета в том, как замечательно мое тело прижималось к его, пока наконец не съезжаю по стене вниз, а мои ноги не оказываются стоять на полу. Я стараюсь не замечать пустоты, заполняющей пространство между мной и Риаллом, а он отступает, чтобы дать мне свободу, которую я так опрометчиво требовала.

Я заставляю себя оторваться от стены и неохотно шагаю в сторону. Мне нужно пространство, чтобы попытаться мыслить ясно, и все же, когда Риалл удаляется от меня все дальше, я хочу приказать ему остановиться и забраться обратно в его объятия.

Да что, кровавая луна побери, со мной такое?

Риалл бросает злобный взгляд на Курио, я же пытаюсь очистить голову от всех путаных и противоречивых мыслей. Я хочу причинить боль им, забрать у них жизнь так, как они забирают ее у меня, и все же часть меня совсем этого не хочет. Ярость во мне сменилась растерянностью за секунды из-за них, и теперь во мне нет ничего, кроме хаоса и смятения.

– И почему же у тебя сложилось впечатление, что мы хотим, чтобы ты была нашей рабыней, а не нашей… гостьей? – требует Тарек, и мне кажется, что он собирался сказать вместо гостьей что-то другое.

Но его ледяной взгляд застыл и полон негодования, и я не могу разглядеть даже намека на то, что может скрываться в этой бездонной глубине.

Я смотрю на него с вызовом.

– Гостьей? – переспрашиваю я, и Тарек хмурится еще больше.

– Пока что да, – неопределенно отвечает он, а я невесело фыркаю – слишком туманное заявление, Скорпиус.

– Вы купили меня. Вы привели меня сюда. А потом сняли свои чары и открыли секреты, которых я знать не хотела. – Мое разочарование растет с каждым озвученным мной фактом. – Я знаю, что это значит, – я машу на них руками, подразумевая отсутствие чар, которые защищали меня от них. – Теперь я – помеха для вас. А еще вы напичкали мою голову дерьмом, которого в ней быть не должно. – Я смотрю на Риалла и Курио и язвительно интересуюсь: – Кто из вас хочет напомнить Скорпиусу, что случается с фейри в этом бизнесе смерти, которые слишком много знают?

Тарек сузил глаза – моя наглость его нисколько не забавляет.

– Какого хрена вы меня исцелили? – вопрошаю я, пытаясь подавить дикую бурю, зарождающуюся внутри. – Лучше бы я умерла той ночью, чем променяла одного хозяина на другого!

– Ты говоришь так, будто все хозяева одинаковы, – возражает Тарек, явно задетый тем, что его сравнивают с Тиллео.

– А разве нет? Вы спросили у меня, чего я хочу? Неужели вам не все равно?

Тарек досадливо фыркает и рычит:

– Значит, мы должны были оставить тебя там, в пустыне? Позволить нашей… позволить тебе умереть, или того хуже?

– Вы делали это раньше, почему в этот раз все должно быть иначе? – рычу я в ответ, и Тарек подходит ближе.

У него на лице написана угроза. Я расправляю плечи, не позволяя жару от его угрожающего натиска, что пытается выплеснуться наружу, заглушить мое негодование.

– В этот раз все было по-другому. Раньше мы были не в состоянии помочь тебе, теперь все изменилось, – возражает он, как будто все так просто.

– Теперь, когда у меня есть то, что нужно вам? Это ты имеешь в виду? – поправляю я его.

Ледяные голубые глаза сверкают обещанием чего-то, что я не в состоянии понять, скользят по моему телу вниз и медленно поднимаются, вновь встречаясь с моим теперь уже смущенным взглядом.

Я стараюсь не ерзать под его пристальным вниманием, злясь на то, что часть меня в восторге от происходящего. На меня никто и никогда не смотрел так, как эти «скорпионы». Это похоже на жаркое обещание, приправленное тихой угрозой. Я наслаждаюсь этим и одновременно ненавижу, что мое тело так быстро реагирует на их зов, что бы он, на хрен, ни значил.

– Я понимаю, до сих пор жизнь демонстрировала тебе очень ограниченное число своих граней. Тебе может казаться, что существует лишь черное и белое, но я гарантирую тебе, Ножичек, что наше существование гораздо сложнее, чем ты думаешь. Да, нам кое-что нужно от тебя, – признает он. Его глубокий голос становится еще ниже, это его «кое-что» звучит, как мелодия. – Но взамен мы дадим тебе все, чего ты только пожелаешь.

Его обещание накатывает на меня волной, но я отказываюсь позволять ему остаться там, где оно хочет.

– Я не желаю, чтобы мной владели, – рычу я на мужчин. – Не хочу, чтобы меня покупали и продавали жадные, слабые фейри. Я не животное. Я заслуживаю большего.

– Мы не жадные и не слабые, и мы не покупали тебя, – перебивает Тарека Риалл, защищаясь.

– И что это значит? Вы что, украли меня? – При мысли о том, что они вывезли меня из Приюта без разрешения, меня охватывает ужас.

Тиллео пошлет кого-нибудь за ними? Неужели за мной охотятся? Желание тут же бежать прочь начинает пересиливать, но я все же стараюсь успокоиться и все обдумать. Речь ведь идет об Ордене Скорпионов – самом успешном, смертоносном Ордене убийц, который когда-либо существовал. Даже если бы Тиллео и хотел вернуть меня, кого бы он послал, чтобы справиться с этими опытными убийцами? Кто переживет попытку вернуть меня в Приют?

Никто.

Это было бы самоубийством, и я сомневаюсь, что какой-то ничтожный раб клинка стоит гнева трех могущественных фейри.

Я глубоко дышу, и сердцебиение медленно успокаивается. Замешательство во мне быстро сменяет мрачное предчувствие. Я скрещиваю руки на груди и по очереди оглядываю трех «скорпионов», все еще ожидая ответа на свой вопрос.

Курио вздыхает и прислоняется спиной к столу.

– Мы не купили тебя, потому что технически ты и так принадлежала нам. Мы финансируем Приют.

В шоке я отшатываюсь от них. Это признание бьет меня сильнее, чем когда-либо били учителя или рабы клинка.

– Вы… вы владеете этим местом? – Я начинаю заикаться – кажется, даже мой язык не в силах справиться с такой чудовищной правдой.

Я принадлежу им?

Тиллео и Приют принадлежат «скорпионам»?

В моем сознании вспышками проносятся все пытки, вся жестокость, которые я испытала в этой адской дыре. В плече внезапно вспыхивает боль, будто я вновь переживаю старую травму, и принимаюсь рассеянно растирать его, глядя на них. Я не понимаю, что происходит.

Так вот, почему они убили Дорсина той ночью? Им нужно было то, что он построил?

Неудивительно, что «скорпионы» оставили меня в его кабинете: вероятно, думали, что меня купили. Зачем бы им нужно было забирать меня оттуда, куда они и хотели меня отправить?

Весь интерес и привязанность к «скорпионам» тут же превращаются в отраву. Дикая смесь различных эмоций сводит с ума, все, что я могу сейчас, – это пытаться дышать. Не могу поверить, что я хоть на секунду могла допустить, что «скорпионы» могут быть другими! Они такие же гнилые и злые, как и остальные хозяева, которых я встречала.

Я умирала, и в мои сумбурные мысли проникли лица этих «скелетов». Я осмелилась поверить, что странное притяжение между нами – это проделки судьбы, которая в кои-то веки на моей стороне. А они все это время владели мной. Все издевательства, игры с моим разумом, постоянная борьба за выживание – все это было из-за них. Может быть, все делалось не их руками, но точно их кошельком. Они платили за все это.

Боль и гнев выжигают мою душу дотла, взгляд застилает плотная пелена. Все во мне взывает и умоляет броситься, ударить, убить. Я хочу заставить «скорпионов» заплатить за каждую плеть, за каждую сломанную кость, за все попытки сломить мой дух, за каждый отвратительный шрам, врезанный в мою плоть. Но теперь еще и их имена выгравированы внутри меня. Я хочу оторвать их гребаные головы, но я знаю, что не могу. Эту битву я не выигрываю, а они не заслуживают видеть мой конец. Они не заслуживают забрать больше ни секунды моей жизни – они и так забрали достаточно.

Я не хочу отдаваться гневу, кипящему внутри, и вместо этого закрываюсь в себе. Я душу в себе все эмоции, каждую каплю ярости, отгораживаюсь от каждого непрошеного прикосновения предательства к моей душе. Я отпускаю себя: лицо становится пустым, тело расслабляется. Я не смогу убить всех троих – я не сумасшедшая. Но я сделаю все, что нужно, чтобы пережить сегодня – как делала это уже очень давно. А потом наступит время расплаты. Может быть, не сегодня и не завтра, но они заплатят. Я позабочусь об этом. Я уже пообещала себе, что уничтожу Приют – даже если это будет последнее, что я сделаю в этой жизни. «Скорпионы» лишь добавили свои имена в мой список смерти.

Внезапная перемена во мне будто изменила атмосферу в комнате. Тарек первым почувствовал угрозу: он отступает назад, высоким, крепким телом он почти заслоняет Риалла и Курио. Это молчаливое заявление о том, что для того, чтобы добраться до них, мне придется сначала пройти через него. Мне нравится, что он видит во мне угрозу.

Так и должно быть.

Я не знаю, преданность или привязанность он демонстрирует двум другим; все, что кто-либо когда-либо делал для меня, это отворачивался, когда я нуждалась в них больше всего. Если я буду думать об этом достаточно долго, это может причинить боль. Но я больше ничего не чувствую.

Да пошли они.

– Остановись, – приказывает Тарек, и вся моя ярость сосредотачивается на нем.

Я чувствую вкус магии в воздухе, и его приказ движется ко мне, словно туман. Я ожидаю, что он с силой вопьется в мою кожу, но нет. Как будто Тарек лишь хочет показать мне, что может меня контролировать, но пока не делает этого. Я не знала, что фейри способны на такое, что они могут быть настолько сильными. Наверное, я должна быть в ужасе, но происходящее лишь злит меня еще сильнее.

– Мы знаем, твоя жизнь была нелегка, – начинает он, и туман магии мерцает вокруг меня, как солнечные блики на воде. – Но прежде чем поддашься праведному гневу, кипящему в твоих глазах, и начнешь действовать, ты должна понять, что все гораздо сложнее, чем ты думаешь, Осет. Мы помогаем обреченным фейри получить шанс на лучшую жизнь. Приют и Ордена – самый приемлемый для них вариант. Тебе могут не нравиться наши методы, но мы даем фейри возможность сбросить дерьмовые карты, какими судьба наградила их при рождении. Мы даем им шанс исправить то, что уготовила им судьба.

Все это звучит очень благородно. Может быть, если бы последние шесть лет их методы и возможности не пороли, не били и не насиловали меня, я бы могла поверить в искренность, блестящую в голубых глазах Тарека. Но все это чушь. В Приюте ни у кого нет выбора. Может быть, рабам клинка станет лучше, когда они отправятся в Ордена, но все, что происходит до этого момента, сводит на нет все хорошее, что, как полагают «скорпионы», они делают.