Текст книги "Орден Скорпионов"

Автор книги: Айви Эшер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 48 страниц)

– А где был лорд и его семья? – спрашивает Тельсон, переключая все внимание Хатуса на себя.

Должно быть, ей, как и всем нам, не терпится поскорее покончить с этим и уйти.

Хатус смотрит на нее с надеждой, но в то же время видно, что он озадачен ее вопросом.

– Вы сказали, что лорд и его семья только что вернулись из путешествия. Что в доме царил сущий хаос. Где они были? – напоминает она.

– Верно, – пищит Хатус и хмурит брови в поисках ответа на этот вопрос. – Думаю, они были на побережье Сагора, что в Ночном Дворе.

«Чертов Ночной Двор», – ворчу я про себя.

Король Корвен был практически бесполезен с тех пор, как умерла королева. И всякая гниль пускает там корни, прежде чем перекинуться на другие королевства. Мы не пересекали границ Зимнего Двора с тех пор, как зельевар заплатила нам за убийство Дорсина и предателя. И я, со своей стороны, буду рад, если так будет продолжаться еще дюжину лет. Неудивительно, что неприятности последовали за лордом Дэралом из этого царства беззакония.

Скорпиус направляется к двери, раздраженно качая головой.

– Вы, «лисицы», в долгу перед нами. Это было чертовски бесполезно, – бросает он через плечо, я отталкиваюсь от стены, чтобы последовать за ним.

– Подождите, нет! – вопит Хатус и падает со стула на колени. – Я рассказал вам все, как было. Это все, что там произошло! – кричит он в спину Скорпиусу. – Пожалуйста, они могут убить меня! Я не хочу умирать! – умоляет он.

– Последний раз спрашиваю, сапожник, кто они такие? – Скорпиус резко разворачивается и орет в лицо Хатуса. Его лицо полно ярости, а крик – нетерпения.

– Призраки! Чертовы призраки! Их было трое. Они бегали быстрее ветра. Они метнули нож с такой силой, что чуть не оторвали девчонке голову. У них были белые волосы. Серые глаза. Кожа и доспехи цвета свежего снега. Я говорю вам правду, пожалуйста, поверьте мне! Это были призраки! Я не знаю, как спрятаться от призраков. Я не хочу умирать!

Все «скорпионы» замирают от крика Хатуса и его безумного описания. Тельсон поворачивает голову в его сторону так быстро, что я слышу, как хрустят кости ее шеи.

«Лисицы» замирают, глядя на нашу реакцию, они всматриваются в наши лица в поисках каких-то подсказок. Мы все уставились на Хатуса, рыдающего на полу, закрыв лицо руками. И теперь он не выглядит для нас дерьмом, что мы обнаружили на сапогах.

И тут я слышу. Мягкий, едва слышный звук на крыше.

Это мягкое поскребывание, которое я, возможно, не уловил бы, если бы комната не погрузилась в изумленную тишину в самый подходящий момент. А может быть, мне удалось услышать это лишь благодаря тому, что я, будучи еще ребенком, испуганный и одинокий, прислушивался к звукам леса. Может, это вечные поиски кого-то или чего-то, что может подкрасться ко мне, сделали мой слух таким чувствительным? В любом случае – я слышу осторожные, тихие шаги над нами так, будто это – громкий топот.

Кто-то есть там, наверху, и они слышали все, о чем мы говорили.

49

Осет

Слова Хатуса буквально вырывают сердце у меня из груди и швыряют его к моим ногам. Клянусь, я буквально вижу, как пульсирующий орган перекатывается по полу. Я же отшатываюсь и пытаюсь осмыслить то, что Хатус только что произнес.

У них были белые волосы, серые глаза и кожа цвета снега.

Слова Хатуса повторяются в моей голове снова и снова. Неужели он знает? Может ли он каким-то образом увидеть то, что скрыто под моими чарами?

Я смотрю на жалкую, дрожащую кучку на полу, коей и является сейчас Хатус, и меня охватывает подозрение, шок прокатывается по телу. Все, что я вижу, – это мои собственные необычно светлые волосы, серебристые глаза и кожу, которая когда-то была бледной. Это потом Корозеанская пустыня и палящее солнце сжигали ее столько раз, что ей пришлось потемнеть, чтобы приспособиться.

Призраки.

Хатус выкрикнул это слово так, что я, наверное, буду слышать его каждый раз, как буду смотреться в зеркало. Сердце колотится, а может, и нет – потому что оно валяется на полу, а внутренности переворачиваются от шока и тревоги.

«Лисица» что-то говорит Скорпиусу, Череп что-то спрашивает у Хатуса, но я их не слышу: в моей голове взрывается куча вопросов, я в полном замешательстве. Я пытаюсь сдерживать свои эмоции и свою ненормальную реакцию, зная, что «лисицы» следят за всем, что мы делаем и говорим. Мне нужно быть разумной. Я не могу провалить свою первую охоту в качестве «скорпиона» только потому, что у Хатуса Орилла могут быть ответы, которые мне так нужны.

Я говорю себе: «Дыши».

Вдох.

Выдох.

Взять себя в руки, остановить шквал вопросов в голове и разобраться с теми, которые нужно задать в первую очередь. Может быть, Скорпиус сможет увести «лисиц» из комнаты? Тогда мы сможем перейти к сути того, что нам нужно.

Я смотрю на Скорпиуса, но мое внимание привлекает Череп – кажется, он пытается успокоить Хатуса. Не думаю, что сапожник слышит, что ему говорит Череп, из-за собственных громких всхлипываний. Он сидит на полу и раскачивается из стороны в сторону, умоляя нас не дать ему умереть. Он обхватывает голову руками так, словно ждет, что смертельный выстрел раздастся в любую секунду.

Вот дерьмо.

Если бы мое сердце было в груди, оно бы снова упало на пол. У Хатуса есть ответы. Ответы на вопросы, получить которые я уже не надеялась. Но теперь мы сломали его, и меня вдруг охватывает ужас: а что, если все, что мне нужно, теперь заперто в его истерзанном, травмированном разуме навсегда?

Я смотрю на Кость. Он так хорошо обращался со мной, когда я впервые очнулась в их доме. Так, может, он сможет помочь?

Кость задрал голову и напряженно вглядывается в потолок. От его сосредоточенного выражения лица у меня по рукам бегут мурашки. Инстинкт подсказывает мне: остановись, отбрось все вопросы и послушай.

Разум возвращает сердце на место, и мне приходится сконцентрироваться на том, на чем сосредоточен Кость, и пропускать мимо ушей панические разговоры в комнате. Он замирает, его плечи напрягаются, и это как будто заглушает все эмоции и волнения, бурлящие во мне. Мое бешеное сердцебиение затихает. Все чувства обостряются, и в этот момент я слышу его – едва заметное смещение веса над нами.

Я сжимаю и разжимаю кулаки, пальцы чешутся – мне хочется сжать рукояти клинков, но я держу себя в руках. Сегодня я позволила себе расслабиться, но больше такого не повторится. Мы на охоте, и в этой суматохе я позабыла, что нам нужно быть готовым к неприятностям. Судя по всему, неприятности уже здесь.

Кость осторожно подходит к окну и сосредоточенно вглядывается в толстое стекло.

– Тельсон, за мной, – приказывает он, распахивает окно и выпрыгивает наружу.

Я едва слышу, как Скорпиус приказывает «лисицам» увести Хатуса отсюда, а затем тоже выпрыгиваю в окно. Часть меня хочет залезть обратно, схватить Хатуса за шею и трясти, пока он не расскажет мне все, что я хочу знать о призраках, но я больше не имею на это права. Я Тельсон из Ордена Скорпионов, и «скорпионы» рассчитывают, что я не окажусь эгоистичной мразью, а буду прикрывать их спины, несмотря ни на что.

Я достаю из-за спины кинжал с хвостом скорпиона и осматриваю окрестности в поисках Кости или какой-то угрозы. Уже глубокая ночь – «лисицы» любят обстряпывать дела, когда королевство и его жители спят, – или так нравится «скорпионам»? Вокруг – простые, скромные домики, они стоят близко друг к другу и выглядят одинаково, лишь местами едва заметно различаясь. Между ними пролегают узкие переулки, в которых я и замечаю черную вспышку, мелькнувшую в тени, а затем пепельно-белую, перепрыгивающую с крыши на крышу.

Призрак!

Как будто я вытащила их в реальность прямо из своего полнящегося надеждами разума. Шок и желание понять, что за хрень происходит, заставляют меня сбросить с себя оцепенение и на бегу подстроиться под широкий шаг Кости.

Я сканирую окружающее пространство, мой взгляд скачет по всем предметам кругом – нужно убедиться, что я не пропустила никого, кто мог бы притаиться в засаде. Поняв, что тут никого нет, я набираю скорость.

Фейри крепко спят в своих домах, а тот, что похож на призрака, перепрыгивает с крыши на крышу. У него, возможно, больше ответов, чем у спятившего Хатуса. А двое «скорпионов» охотятся на него, петляя по узким улочкам внизу.

Белая молния над головой становится все меньше – призрак ловко бежит по покатым черепичным крышам. Видимо, он знает, куда направляется, при этом бежит так, чтобы на нашем пути попадалось больше переулков и улиц, по которым мы могли бы за ним угнаться.

Я вижу белые доспехи и волосы бегущего – по моей спине ползет холодок, будто пустынные крысы скребутся. Мы не только преследуем призрака, который, возможно, помог уничтожить целый род за одну ночь. Мы преследуем потенциальный ключ к моему прошлому.

Я не раз задумывалась о том, нужно ли мне знать, откуда я родом, раздумывала, почему вообще это имеет значение, и боялась, что это знание может все изменить.

Неужели я ждала момента, когда узнаю, кто я такая, чтобы только разочароваться, потому что этот момент исчезнет, как дымка в небе? Мой шанс узнать что-либо бежит от нас, ловко перепрыгивая с крыши на крышу, и я не позволю ему ускользнуть. И плевать, на что мне придется пойти, чтобы поймать призрака.

– Подтолкни меня, – прошу я Кость, настигая его в переулке.

– Следи за ним на крыше. Я собираюсь пройтись в тенях и посмотреть, смогу ли я преградить ему путь, – бросает он через плечо.

Затем я прыгаю на стену дома, мимо которого мы пробегаем, Кость наклоняется. Я использую импульс, отталкиваюсь от стены и приземляюсь к нему на плечи. Не медля ни секунды, Кость выпрямляется, и я буквально взлетаю на крышу соседнего дома. Кость даже не замедляет шаг – он сливается с тенью и исчезает.

Я перепрыгиваю с одной крыши на другую, мой шаг ровный и уверенный. Звезды и луна указывают мне путь, ночь тиха и прохладна, я незаметно и быстро настигаю свою жертву. Призрак ни разу не оглянулся: либо, он не знает, что я здесь, либо ему все равно. Он быстр и ловок, но перед ним почти не осталось домов, по крышам которых можно было бы прыгать. Впереди нет ничего, кроме массивного, обнесенного стеной двора какого-то поместья.

Призрак резко останавливается, когда перед ним заканчиваются дома. Он на мгновение замирает на краю, должно быть, закрытого на ночь крытого рынка.

Я подбираюсь ближе к нему – отсюда я могу различить лишь верхушки нескольких торговых палаток. А затем я замечаю вспышку волшебного света и блеск стали – и призрак исчезает. Я не могу понять, прыгнул он вперед или вниз, или совсем исчез.

Мое сердце замирает в панике при мысли, что он исчез бесследно. Я ускоряюсь, чтобы сократить расстояние между нами. Все мои тренировки могут пойти насмарку – ужас сковывает тело, когда призрак, кажется, просто испаряется. Я его нигде не вижу – хотя между мной и тем местом, где исчез призрак, всего несколько домов. Но что-то подсказывает мне, что надо сбавить скорость и пробираться к краю рынка. Стремление рвануть вперед и наконец-то поймать того, кто является ключом ко всему, что я так хочу узнать, слишком сильно. Но я стараюсь заглушить его и прислушаться к собственным инстинктам.

Словно кошка синта, я крадусь по оставшимся крышам, то ухожу в сторону, то иду вперед, чтобы убедиться, что я не появлюсь в том же месте, откуда только что исчез призрак. Подрагивающей тенью я бесшумно крадусь вперед, пока мне, наконец, не удается незаметно заглянуть за шиферный желоб и посмотреть, что происходит на пустом рынке внизу.

Кость стоит смертельно опасный и грозный на открытой площади, пустые телеги и прилавки жмутся к стенам со всех сторон. В руках у него два меча – он готов дать бой шестерым одетым в плащи фигурам. Они не двигаются, словно ждут, когда он нанесет первый удар, но, судя по истерзанному телу призрака, за которым я только что гналась, и луже крови, медленно растекающейся под ним, Кость свой удар уже нанес.

Во мне мешаются ярость и страх – это смертельная комбинация, и я отчаянно хочу обагрить каждый клинок на своем теле кровью врага. Призрак мертв, и если замаскированные ублюдки не из его компании, то я только что потеряла что-то жизненно важное, что, возможно, я больше никогда не увижу.

Это осознание больно и глубоко врезается в мое нутро. Я была так чертовски близко! Я с усилием заглушаю всю боль и разочарование и заставляю себя сосредоточиться на том, что происходит передо мной, а не на том, что могла сейчас потерять.

Кость переступает с ноги на ногу, как будто понимает, что скоро наступит момент, когда молчаливое противостояние перерастет в битву.

Я запихиваю все бесполезные эмоции, бурлящие во мне, поглубже, и отмахиваюсь от желания слепо ринуться в бой.

Шесть против одного – не такой уж страшный расклад в битве, особенно для Кости, но мне нужно понять, как сделать так, чтобы стало шесть против двух – и чтобы при этом у нас было преимущество. Широкие накидки скрывают черты фигур в тени. Я не могу разглядеть ни деталей одежды, ни лиц, как бы я ни старалась.

Густые облака, закрывающие небо, расступаются, пропуская мягкий свет полумесяца. Он падает на дорогую светло-серую ткань защитных плащей, и кажется, что в них вшиты мерцающие, словно сама луна, звезды. Что-то в этом есть, что зовет меня, царапает мой разум, как будто я должна их узнать, но стена пустоты в моей голове непроницаема, как и всегда.

– Тебе не придется сегодня жестоко умирать, «скорпион», – заявляет одна из таинственных фигур. Этот голос – шелковистый тенор, звенящий властью, авторитетом. – Сложи оружие, смирись с неизбежным, и я убью тебя быстро.

Не могу сказать, кто из них говорит, но тот факт, что они ведут переговоры, а не нападают открыто, говорит о многом. В их словах и в их манерах чувствуется высокомерие. Если посмотреть на то, как они стоят и как блестят острия мечей, виднеющихся за их усыпанных звездами плащами, подозреваю, что они могут себе позволить ту дерзость, которой от них так и веет. Они привыкли быть самой страшной угрозой в комнате.

И очевидно, что со «скорпионами» они еще не встречались.

Наблюдая за ними, я замечаю, как несколько капюшонов поворачиваются в сторону мертвого призрака на земле. Кем бы он ни был, он теперь лежит лицом вниз в луже крови, но, кроме скрытой плащом фигуры, я ничего разглядеть не могу. Эта смерть – или, скорее, потеря воина, необходимого, чтобы противостоять Кости – явно беспокоит этих таинственных фейри. Кажется, они ждут, что подойдет подкрепление, и они получат перевес в этой битве.

В любом случае, они не готовы сейчас вслепую броситься в бой и рисковать потерять еще кого-то – они видели жестокое мастерство Кости.

– Мучительная смерть, быстрая… – Кость пожимает плечами. – Для меня нет разницы. В конце концов, смерть и есть смерть. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это показать мне свое лицо, прежде чем пытаться вонзить в меня клинок. Почему ты прячешь его от меня?

Язвительное замечание Кости повисает в пропитанном напряжением воздухе, в ответ на него раздается несколько усмешек – призраков оно явно не впечатлило.

– Конечно, тебе сыграло бы на руку, если бы мы боялись тебя, «скорпион». Но мы не боимся, – с издевкой говорит лидер призраков, а затем он и его соратники делают то, чего я ожидала от них меньше всего.

Они откидывают капюшоны.

Хатус ошибся.

Возможно, страх исказил его видение реальности или время вымыло краски из его воспоминаний, но посреди пустого рынка стоят не призраки. И не призраки окружают сейчас моего «скорпиона», издеваясь над ним и, как они думают, его скорой погибелью. Все, что я вижу, – это ответы на все мои вопросы о том, откуда я взялась, и кто я на самом деле. Передо мной болтается целая связка ключей, но мне нужен лишь один, чтобы наконец высвободить то, что слишком долго было заперто в моем сознании.

Их волосы не белые. Это необычный оттенок не совсем белого цвета – он ни светло-серый, ни даже светло-голубой. В нем как-то сочетаются все эти цвета, это такой оттенок, которому у меня нет названия, несмотря на то, что я не раз проводила пальцами по своим локонам и размышляла, каким словом можно было бы назвать столь необычное сочетание пигментов. Их глаза не просто не просто серые, они знакомого ярко-серебристого цвета. Цвет, который я снова и снова разглядывала в каждом своем отражении, которое когда-либо попадалось мне на глаза. И когда-то моя кожа была бледно-кремового оттенка, как у этих призраков, и я хочу сорвать с себя чары и потребовать от этих незнакомцев рассказать, кто они – потому что я выгляжу точно так же.

Рука лидера призраков едва заметно дергается. Он посылает беззвучный сигнал остальным, и воздух вокруг них звенит от напряжения. Как бы больно мне ни было, я знаю, что если я хочу спасти Кость, то времени задавать призракам вопросы у меня нет – нужно действовать.

Месяц назад я бы без сомнений выбрала то, что нужно мне. Но теперь все изменилось. Я хочу получить ключи к моему прошлому и ответы. Но больше всего мне нужно будущее с моими «скорпионами».

Это легкий выбор.

Одной рукой я отстегиваю топор от крепления на спине и спрыгиваю с крыши. Мой кинжал с хвостом скорпиона все еще зажат в другой ладони, и я приземляюсь позади двух самых крупных мужчин-призраков. Я отбрасываю любые мысли о том, кем могут быть эти мужчины или почему они похожи на меня. Это не имеет значения. Они угрожают тому, что принадлежит мне, а для меня это значит лишь одно – им крышка.

Звук моего приземления не успевает отразиться от окружающих нас стен, а я уже вонзаю кинжал под ребра одного призрака и с размаха бью топором по шее другого. Голова фейри отлетает с такой силой, что ударяется о голубовато-серую нагрудную пластину ухмыляющегося лидера призраков. Она падает у его ног, и он в шоке отшатывается. К удивленным вздохам и крикам присоединяется рев боли, они разносятся по пустому рынку, полные ярости и паники. Я выдергиваю клинок из груди фейри и шагаю мимо падающего безголового тела – оно словно уступает мне дорогу к Кости.

– Осторожно, Звереныш, – предостерегает меня Кость.

Я прижимаюсь спиной к его спине, и мы вместе оглядываем оставшихся призраков.

– Да, Кость, – отвечаю я, и его глубокий смех разбавляет угрозу, витающую в воздухе вокруг нас.

– Ты только что согласилась со мной, дорогая? – весело спрашивает Кость, и я широко улыбаюсь ему в ответ.

– А ты только что попросил меня быть осторожнее?

– Что, во имя проклятых королевств, тут происходит? Кто ты такая, мать твою? – вопрошает лидер призраков – кажется, мое появление так его шокировало, что он спятил.

Призрак должен бы был атаковать нас, а не требовать ответов. Сейчас их пятеро против двоих – и один из них ранен. Так что им стоило бы бежать или попытаться застать нас врасплох, как это только что сделала я.

– Их всего трое, – настаивает статная женщина, стоящая ближе к Кости. – Иннис подтвердила: ее группа отвлекала двух других, пока мы ловили этого.

Мои глаза сужаются от ее слов, и у меня чешутся руки заставить ее ими подавиться. Надеюсь, Кость так же устал от их болтовни, как и я.

– Сюрприз-сюрприз: вам всем крышка, – мурлыкаю я, а затем мы с Костью делаем то, что должны были с самого начала.

Мы атакуем.

– Оставь хоть одного в живых! – кричу я через плечо, и Кость что-то бурчит в знак согласия.

А потом я вижу перед собой двоих мужчин, и оба обречены умереть. Сталь вгрызается в сталь, летят искры, удары сыплются градом. Мы разворачиваемся и наносим удары, делаем выпад и отступаем. Мы увлечены танцем смерти, ныряем вперед и отпрыгиваем назад, едва избегая острия смертоносного оружия, удара локтем или коленом. Призраки долго не вступали в бой, и я начала уже было сомневаться, так ли эти ублюдки хороши, как о себе думают.

О да, они хороши.

Не знаю, что это – то ли вновь открывшейся дикой стороне моей души нравятся подобные трудности, то ли первый бой вместе с Костью заставляет меня видеть все в более романтическом свете, чем есть на самом деле… Но я не могу перестать улыбаться, пока я с силой врезаюсь в призраков и кромсаю этих уродов, превращая в разрозненные куски мяса.

Один из нападавших делает шаг вперед, когда ему следовало бы уклониться, и мой топор обрушивается на его плечо. Я рассекаю его почти до самого сердца, бросаю топор и достаю меч. Мои клинки рассекают кости и сухожилия, словно горячее масло. Я обещаю себе, что, когда все это закончится, я займусь с Курио сексом на всех поверхностях его мастерской в качестве благодарности за такое безупречное, смертоносное оружие.

Кто-то бросает в меня кинжал, и я ловлю его на лету. Он царапает мою ладонь, сходя со смертельной траектории, я берусь за лезвие и ищу глазами того, кому его следует вернуть. Внезапно что-то обжигает ладонь, она покрывается волдырями, темно-серое лезвие жжет как огонь, ошпаривая кожу кипятком. Я с воплем роняю его и смотрю на ужасный ожог, изукрасивший мою руку.

Железо!

– У этих ублюдков железные клинки, – предупреждаю я Кость, уклоняясь от удара женщины: она оставила бой с Костью и переключилась на меня.

Она пытается проскользнуть мимо меня и подхватить свой железный кинжал, но вместо этого я вонзаю ей в горло свой кинжал в форме жала скорпиона.

– А наши отравлены, так что я не беспокоюсь, – кричит в ответ Кость, и мужчина, только что собиравшийся атаковать меня, мешкает.

Я же решаю воспользоваться его трусливым замешательством и поднимаю руку к свету луны, который, к счастью, еще все еще проникает во двор. Как только лунный свет целует мою ладонь, ожог начинает заживать. Воин передо мной открывает рот, его глаза округляются и перебегают с моей ладони на лицо. Он щурится, словно пытается разглядеть мое лицо за костяными чарами. И в этот момент Кость подкрадывается к нему сзади и с силой бьет рукоятью меча по голове. Мужчина валится на землю с гулким стуком.

Я перевожу взгляд с Кости на окружающий нас двор и прилавки, готовясь к новой атаке, но понимаю, что все, кто одет в светло-серые доспехи, все, у кого волосы цвета лунного света, лежат на земле.

Я принимаюсь ощупывать призраков – мне нужно знать, бьется ли еще у кого сердце. Ядовиты наши клинки или нет, но у меня есть один нужный мне заложник, и я хочу убедиться, что остальные куски дерьма мертвы. А если живы, то мы можем взять их с собой.

– Ты в порядке, Звереныш? – спрашивает Кость, наблюдая за моей проверкой трупов.

Кровь окрашивает белые кости на его чарах, и я уверена, что ею перепачканы и темные части. Я хочу слизать ее с его кожи.

Дьявольская улыбка приподнимает уголки его губ и становится тем шире, чем дольше я на нее смотрю. Затем Кость вздрагивает, и нарастающий жар между бедер тут же отходит на второй план.

– Ты ранен? – обеспокоенно спрашиваю я, бросаю последнее тело, которое оставалось осмотреть, и подбегаю к нему.

– Неглубоко, – уверяет меня Кость, прижимая руку к груди.

Кровь сочится из раны, опровергая его слова о том, что она неглубокая, но Кость сплетает наши пальцы и не дает мне осмотреть повреждения.

– Это был один из их хреновых железных кинжалов, – отмахивается он, видя мой обеспокоенный взгляд. – Нам нужно найти Черепа и Скорпиуса и убедиться, что они в порядке.

– Ну, зато нам не придется проверять, в порядке ли вы. – Череп выходит из теней за пустой овощной лавкой. Скорпиус следует за ним, и они оба сначала осматривают меня и Кость, а затем двор и окровавленные тела, разбросанные вокруг нас.

– Похоже, они и вас недооценили, – говорит Скорпиус, и я замечаю, что с их кожи и доспехов капает кровь.

– Вы всех их убили? – спрашивает Кость, и Череп качает головой:

– Только троих. Остальные сбежали, когда «лисицы» ушли вместе с Хатусом.

– То есть мы просто забудем о том, что они имеют поразительное сходство с одной известной нам рабыней? – Я шифруюсь на случай, если поблизости есть слушатели.

– Сходств с известной нам рабыней нет, но призраки могли бы сойти за родственников одной богини, с которой мы часто пересекаемся, – спокойно говорит Скорпиус, его взгляд наполнен теплом и весельем.

Я фыркаю и качаю головой, но довольная улыбка все же появляется на моих губах.

– Пойдемте, пока никто не стал искать источник шума, – говорит Череп.

– Мы сохранили жизнь одному. – Я указываю на фейри у ног Кости, и Скорпиус улыбается так, словно я только что сделал ему лучший подарок в мире.

Мне нравится, как нас пьянит охота. Кому нужны романтические баллады и драгоценности, когда можно устраивать бои на смерть и пытать врагов?

Хорошо быть «скорпионом».

Скорпиус щелчком отправляет язычок пламени в груду тел, собранных Черепом, и они тут же начинают полыхать. Я смотрю на него, пораженная.

– Я не знала, что ты так умеешь.

Скорпиус непринужденно пожимает плечами, но в его усмешке видна гордость.

– Я могу попробовать научить тебя.

И теперь я улыбаюсь так, словно он только что преподнес мне самый лучший подарок на свете. Скорпиус взваливает на плечо нашего новоприобретенного пленника, и, подмигнув мне, они с Костью уходят в тень.

– Ну что, нам пора…

Череп протягивает мне руку, и я принимаю ее так, словно мы – какая-то пара из высшего общества, облаченная в лучшие наряды, а не испачканная кровью и провонявшая смертью парочка убийц.

– Пора, – соглашаюсь я, изо всех сил стараясь подражать тону и акценту Черепа, которые он использовал при допросе Хатуса. – Это удачный день, чтобы разом раскрыть дело о бойне и тайну. Мне всегда нравилось убивать двух зайцев одним выстрелом.

Череп хихикает над моим излишним жеманством.

– Или просто нравилось убивать, – с нахальной ухмылкой возражает он, и я смеюсь.

– Ты так хорошо меня знаешь, мой соулмейт.

Ониксовые глаза Черепа сияют чистой радостью и глубоким удовлетворением. Он обхватывает меня руками, прижимает к себе, и мы уходим в тень.

– Это точно, мой соулмейт, точно.