Текст книги "Орден Скорпионов"

Автор книги: Айви Эшер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 48 страниц)

Постепенно сила Тарека начинает ослабевать. Слишком быстро всепоглощающий поток становится тонкой струйкой.

Я с трудом подавляю соблазн схватить его за волосы, чтобы удержать. Желание заставить его оставаться рядом и дальше, прижиматься крепче и питать меня своей силой накрывает с головой. Внутри возникает новый голод, который, как я подозреваю, связан исключительно с турой сангвинны. Огромная жажда крови охватывает меня так быстро, поглощает с такой силой, что вызывает панику. Холодное прикосновение тревоги пронзает меня насквозь, и я думаю, что только это позволяет мне сдержаться и опустить руки.

Поток энергии от Тарека иссякает, потребность в крови затихает, превращаясь из жажды до легких уколов во всех органах чувств. Однако Тарек продолжает удерживать меня на месте, и во мне проскакивает искра замешательства. Почему он не отходит? И тут его неподвижные губы, все еще прижатые к моим, начинают двигаться.

Сначала неуверенно, будто ищуще, и я, не видевшая всего, что он делал с Черепом и Костью, начинаю сомневаться. Но затем Тарек легонько посасывает мою нижнюю губу, и моя неуверенность исчезает. Это не чары – это Тарек наконец сдался желанию, нараставшему в нем с первой ночи, когда я омыла его тело и искусила его душу.

Тура, которую вливал в меня Тарек, исчезла. На ее месте – его манящий и ловкий язык, которым он ненасытно изучает мой рот.

Я тихонько стону, готовая утонуть в ощущениях, – я чувствую Тарека и жажду почувствовать нас, когда мы наконец сольемся и нас охватит пламя. Он ловко обводит языком мои клыки, стараясь не пораниться, хотя внутри меня клокочет желание – мне хочется, чтобы его кровь заструилась по моему горлу.

И я вновь замираю, пораженная своим желанием. Но Тарек голодно рычит, недовольный моим замешательством, и от этого животного звука вся моя нерешительность исчезает.

Отбросив все сомнения, я погружаюсь в желание и жажду обладания, в чужой поцелуй и отвечаю на него собственным. Мы кусаем и пьем друг друга, обмениваясь жаром, а затем Тарек замедляется, наши поцелуи из жадных и неистовых превращаются в методичное поглощение друг друга. От каждого удара его языка о мой, от каждого прикосновения и посасывания его губ жажда и желание распространяются по моим венам, как яд. Я сгораю и преображаюсь, не зная, кем я стану в итоге, – но меня это нисколько не волнует.

Если эти трое – плата за мою душу, что ж. Пусть забирают.

Я запускаю пальцы в волосы Тарека, но обнаруживаю, что его распущенные волосы туго стянуты за головой.

Я открываю глаза и вижу, что снежно-голубые глаза Тарека и кожа цвета слоновой кости теперь скрыты под теми же черно-белыми чарами.

Скорпиус здесь, и он хочет поиграть.

Как только эта мысль приходит мне в голову, Скорпиус отстраняется от меня. В моем нутре тут же начинает пульсировать раздражение – я понимаю, что ни о каких играх речи сейчас идти не может.

Я вздыхаю, уже предчувствуя, что Тарек скажет, хотя он даже не успел открыть рот.

– Дай угадаю. Ты будешь трахать меня так, что я не смогу ходить, говорить и не вспомню свое имя, но не сейчас. Потому что сейчас – слишком подходящий момент, это слишком просто, а у нас есть другие дела, – ворчу я и, задыхаясь, отхожу от него, устав быть той, кому постоянно отказывают.

Я уже начинаю испытывать отвращение к тому, что меня постоянно оставляют с желанием, стекающим по бедрам, и бесконечными мыслями о том, почему слово «позже», сказанное «скорпионами», так похоже на отказ.

Да, я знаю, что нас ждет информация, может, она даже поможет нам выяснить, откуда я родом или даже кто я такая, но эти «скорпионы» возбуждают меня в самые неподходящие моменты. И этим мужчинам, которые твердят о том, что я принадлежу им, и о том, что они сделают со мной, когда я буду готова, не хватает, на хрен, немного последовательности.

Я разочарована.

Я вообще не должна зацикливаться на этом, но из-за «скорпионов» очень трудно сконцентрироваться на чем-либо еще. Также, вероятно, не помогает и то, что я, возможно, просто тяну время. Все, чего я так долго хотела, – это ответы на все мои вопросы. Но какая-то часть меня еще не готова. А вдруг я узнаю что-то, что изменит все? Я не знаю, хочу ли я этого. Одно дело – мечтать об этом, когда я только проснулась в этом замке. И совсем другое, когда я только начинаю вставать на ноги, видеть жизнь с ними… Я не готова к тому, чтобы все это рухнуло. Мы же только начали.

Я внутренне содрогаюсь от того, как нелепо себя веду. Ненавижу, что во мне все еще живет эта слабость, что я нервничаю из-за того, что может ждать по ту сторону, как мне казалось, непроницаемой завесы. Это моя вина, что я сейчас чувствую себя такой хрупкой, но я не могу отделаться от ощущения, что «скорпионы» тоже виноваты в этом. Это именно то, чего я не хотела, – сомневаться насчет того, что лучше для меня, из-за каких-то смазливых фейри. Но что смущает меня еще больше – так это то, что «скорпионы» вдруг почувствовали, что они – и есть лучшее для меня. Но если это так, то что же будет с моими мечтами?

– Эй, ты еще тут? – спрашивает Скорпиус, наклоняется ко мне и заглядывает в глаза, а затем гладит меня по лицу. Но я отступаю, разрывая контакт.

– Разве это имеет значение? – огрызаюсь я и делаю еще шаг назад. – Хорошо. Так куда мы идем? – спрашиваю я, пытаясь сосредоточиться.

Скорпиус смотрит на меня пару секунд, но я отказываюсь смотреть на него в ответ и надеюсь, что он поймет намек – сейчас у нас нет времени на то, что тихо тлеет в его взгляде.

– А почему бы тебе не целовать нас с Черепом так же, когда ты накладываешь на нас чары? – с напускным возмущением спрашивает Кость и упирает руки в бока.

Этот его отвлекающий маневр мне очень нужен: Скорпиус издает глухой смешок и переключает внимание на брата.

– Посмотри-ка, Череп, по-моему, у него уже появился любимчик, – подмигивает Кость.

– А мне понравилось, – возражает Череп, и, несмотря на то, что его карие глаза превратились в черные дыры, я практически чувствую исходящий от них жар.

Слабая улыбка дрожит на моих губах, а Кость указывает на нас с Тареком так, будто нас застали за чем-то непотребным.

– Я знал, что вы замышляете недоброе, я, на хрен, говорил тебе, Скорпиус! Что ее убедило – кинжалы или топор? – спрашивает Кость, и я не могу понять, раздражает меня его вопрос или забавляет.

Шуточки «скорпионов» избавляют меня от тяжести в груди. Я вспоминаю, что у каждого из них были свои битвы и кошмары, прежде чем они оказались здесь. Их шрамы так же глубоки, как и мои, а в некоторых случаях, возможно, даже глубже. Они – нежеланные бастарды королей из разных королевств, но это не делает их хуже – они братья. Они втроем встретились лицом к лицу со своим прошлым и вышли из этой битвы, став лишь сильнее. Если они смогли все преодолеть, то и я смогу.

– Пойдемте, я готова, – заявляю я, и все три пары черных глаз устремляются ко мне.

– Ты почти готова, – поправляет Скорпиус, и я хмурюсь под чарами. – Сначала тебе нужно придумать имя.

Первый мой порыв – напомнить ему, что имя у меня вообще-то есть, но тут я понимаю, о чем он говорит.

– Хорошо, тогда назови меня, Скорпиус.

– Это не ты выбираешь имя, это имя выбирает тебя, – поправляет Кость.

Это звучит чересчур напыщенно, и я фыркаю:

– И как же это делается?

– С помощью очень древней и почитаемой церемонии, – тут же отвечает он, но блеск в его глазах заставляет меня задуматься.

Я понятия не имею, что это может быть, но я уже зашла слишком далеко. Еще до того, как вошла в эту комнату, я понимала, обратного пути не будет. Может, я и не произношу пышных речей, но мои действия говорят сами за себя. Я целиком погружена в происходящее, и в черных глубинах пронзительных взглядов каждого из «скорпионов» я вижу не только подтверждение того, что они прекрасно об этом знают – они тоже с головой ушли в нашу общую реальность.

Три хищные ухмылки растягиваются на трех костяных лицах, и все, что мне приходит на ум, когда я смотрю на них, это «Я готова».

40

– Капюшон? – спрашиваю я недоверчиво. – Ваша древняя и почитаемая церемония – это вытаскивание имени из капюшона плаща?

– Не просто плаща – твоего плаща, – подчеркивает Курио, как будто это имеет значение.

Я мысленно укоряю себя за то, что использовала не то имя. Он Череп, так я должна его видеть и обращаться к нему на охоте. Меньше всего мне хочется покинуть стены этого места и раскрыть их тайну, ради которой они так старались.

– Его сделали с помощью туры или чего-то еще? – Я оценивающе разглядываю простой плащ из черной шерсти.

– Уверен, что швея, которая его шила, делала это с величайшей любовью к деньгам, которые она получила в итоге. Это считается? – с наглой улыбкой спрашивает Кость.

Я качаю головой и смотрю на капюшон в руках Скорпиуса.

А я-то думала, что они захотят принести кровь в жертву или что-то в этом роде.

Мои клыки снова грозят опуститься, несмотря на то, что несколько секунд назад мне удалось их убрать. Нужно поговорить с Ри… – дерьмо! – с Костью о том, почему мне вдруг захотелось впиться в чью-то сонную артерию, но это подождет.

– Ладно, – соглашаюсь я, тянусь к капюшону и достаю один из клочков пергамента, который Скорпиус бросил внутрь. – Неужели вы трое так же выбирали себе имена? – спрашиваю я, зажав сложенный листок между пальцами.

– Поверь мне, это лучше, чем многочасовые обсуждения и споры, прежде чем мы все согласились оставить выбор имени на волю Капюшона… Судьбы, – уверяет Череп.

– Споров? – переспрашиваю я, а Скорпиус выхватывает у меня пергамент.

– В вопросе о том, кто будет Скорпиусом, почти дошло до драки, – заговорщически шепчет Череп, и я смеюсь, глядя на Кость, а затем на того, кто все же выиграл этот спор.

Судьба удачно распорядилась именами – они кажутся очень подходящими. Может, это потому, что я встретила «скорпионов», когда они уже были Черепом, Костью и Скорпиусом, но я не могу представить, чтобы кого-то из них звали по-другому.

Я немного волнуюсь и даже задерживаю дыхание, когда Скорпиус разворачивает пергамент с моим именем.

– Клешня, – объявляет Скорпиус, его брови удивленно приподнимаются.

– Кле-е-ешня-я-я, – повторяет Кость, будто пробуя имя на вкус.

– Клешня? – переспрашивает Череп, его ониксовый взгляд скользит по мне, будто он пытается как-то примерить на меня новое имя.

Кость решает убедиться, что все верно, и выхватывает пергамент из рук Скорпиуса.

– Да, Клешня, – соглашается он и слегка пожимает плечами. – Нет, это не то. Капюшон просто поистаскался. Попробуй еще раз, – неожиданно говорит Кость, Череп согласно кивает, и Скорпиус поспешно протягивает мне капюшон.

Спасибо, блин.

В Клешне нет ничего пугающего или угрожающего. Кость даже готовил обед из клешней какого-то ракообразного. Было очень вкусно, но я не хочу, чтобы мое имя вызывало голод, а не страх.

Я пытаюсь скрыть облегчение за хихиканьем, но даже сама слышу, как неловко это звучит. Снова тянусь к капюшону и на этот раз хорошенько перемешиваю бумажки, прежде чем делать выбор.

Сердце замирает, я протягиваю пергамент Скорпиусу, и он быстро его разворачивает.

На его лице появляется улыбка, и я выдыхаю, узел из нервов в груди немного ослабевает.

– Тельсон, – читает Скорпиус, его голос обволакивает это имя так, что я думаю о его языке, переплетающемся с моим.

Мне хочется услышать, как оно вырвется из его горла, когда мои губы обхватят его член.

– Тельсон? – Я не возражаю, но не понимаю, как это имя связано с тематикой Ордена.

– Так называется жало скорпиона, – объясняет Скорпиус, и по моим рукам ползут мурашки.

– Тельсон, – благоговейно шепчу я, и это имя кажется… правильным.

– Тельс, – говорит Кость, тут же игриво сокращая мое новое имя.

– Да, это оно, – вторит Череп, и еще одна часть нашего мы встает на свое место.

Осет исчезает на время, а ее место занимает Тельсон из Ордена Скорпионов. В моей груди разливается тепло, тяжелый груз значимости и принадлежности служит мне якорем и опорой. Я даже не подозревала, как сильно я хотела этого, как сильно я в этом нуждалась, но теперь, когда у меня есть эта связь, я ее никогда не разорву.

– Тельсон… – обращается ко мне Скорпиус, и его приказной тон вырывает меня из благодарных размышлений и признательности, от которой даже заслезились глаза.

Я моргаю, отгоняя все это, и сосредотачиваюсь на нашей задаче.

– Череп – наш самый сильный теневой ходок. До места назначения идешь с ним, – говорит Скорпиус, и я киваю в знак согласия. – Уверен, что у тебя будет много вопросов, пока мы идем, но я прошу: не шуми и прояви бдительность. Когда мы устроимся на ночлег и будем в безопасности, то ответим на все твои вопросы.

– Если мы вдруг разделимся, ты должна дойти по теням до первой контрольной точки и ждать нас там, – добавляет Череп. – Я расскажу тебе, как ее быстрее найти, – заверяет он.

– Поняла, – соглашаюсь я, и Череп кивает.

– Выходим, – командует Скорпиус, и каждый из них направляется в самый темный угол комнаты.

Я иду прямо за Черепом, пульс стучит у меня в висках. Волнение наполняет меня, и, хотя я не знаю, куда мы идем и с кем встречаемся, я знаю, что готова. Я и так много тренировалась, а «скорпионы» лишь улучшили мою подготовку и отточили мои навыки.

Мы не собираемся проливать кровь на этой охоте, но даже без этого сегодняшняя ночь будет напряженной. Это будет ночь, которую я запомню навсегда, потому что это будет первый раз, когда мы выйдем на охоту как команда. Первый раз, когда я выйду под свет луны в качестве «скорпиона», полностью полагаясь на остальных членов Ордена и то, что они вернут меня обратно целой. Все, что будет после, мое будущее… наше будущее будет строиться на фундаменте этой ночи.

Никогда не думала, что я окажусь здесь. Невероятно.

Раньше я тут же отплевывалась, стоило мне почувствовать вкус надежды во рту. Это был яд, и за него приходилось дорого платить. И я отказывалась это делать. Однако теперь в моих венах течет другой яд, который, как я узнала, настолько силен, что сжигает все в тебе, пока не останется одна лишь надежда. Надежда может выжить в тебе, потому что она окутана безопасностью, принятием, преданностью, уважением, обожанием и многим, многим другим.

И мне нужно лишь протянуть руку, чтобы забрать ее себе.

Скорпиус исчезает в тени, Кость спешит следом, но, прежде чем его поглотит чернота, он успевает мне подмигнуть.

– Готова? – спрашивает Череп, и я, глубоко вздохнув, киваю.

Я проходила по теням не более дюжины раз. В Приюте я всегда отлично понимала, что в любой момент меня могут поймать, поэтому неудивительно, что свою способность я использовала редко. Можно было пройти через стену или две, но идти дальше я не рисковала. Скорпиус и Кость явно проскочили не в соседнюю комнату. Единственный раз, когда я преодолела расстояние большее, чем пара комнат, – это когда я вырвала глотку Гартоксу. Но Череп прижимается к моей спине, одной рукой обхватывает меня за талию, а другой ведет по груди, и я разом выдыхаю все беспокойство, поселившееся в моих легких.

Он со мной.

– Постарайся прочувствовать пространство, заметить его особенности, – бормочет Череп мне на ухо, и я автоматически прислоняюсь к нему. – С этой турой все происходит само собой; чем чаще ее используешь, тем лучше ты сможешь отличать одно скопление теней от другого. Давай, шагай в тень, – наставляет меня Череп, вжимая в саван, который только что забрал его братьев.

Тон Черепа уверенный и успокаивающий, а его физическое присутствие поддерживает меня – так его просьба кажется не такой уж невыполнимой.

– Чувствуешь, как тут что-то будто потягивает? – спрашивает он, похлопывая ладонью по моему животу.

– Да.

– Это тура тебя зовет. Нужно следовать за этим ощущением, пока камни перед нами не растают и не превратятся в кучу теней.

Я киваю и стараюсь сделать так, чтобы дыхание выровнялось, а дрожь улеглась.

– Как только мы ступим в это промежуточное пространство, я возьму управление на себя и проведу нас туда, куда нужно, хорошо? – спрашивает Череп, нежно прижимаясь к моей щеке.

– Поняла. – Я слегка задыхаюсь, и Череп нежно целует меня чуть ниже уха.

Это очень соблазнительно, но я не хочу отвлекаться. Вместо этого я следую притяжению в точности так, как Череп только что приказал.

Словно грабли по песку, меня осторожно волокут из парадной в какое-то серое пространство, испещренное бесконечными крапинками темных возможностей. Скорпиус говорил, что Череп – лучший в этом деле, но часть меня не верила, что я смогу так легко выполнить его приказ.

– Вот так, – одобрительно урчит Череп, вибрации его голоса щекочут мне шею и оседают где-то на плече.

Нас обхватывает странная прохлада, давит на нас, а затем Череп вдруг выталкивает меня из серого промежутка в темную кладовую. Ароматы трав и лука слабо пробиваются сквозь густой запах хмеля. Большие деревянные бочки сложены штабелями у задней стены из прохладного, выбеленного камня. Полки по другую сторону от них завалены различными корнеплодами и специями.

Оглянувшись, я вижу Скорпиуса и Кость, ожидающих у подножия лестницы. Череп надавливает мне на живот, и я переключаю все внимание на него.

– Каждая тень обладает уникальными свойствами: толщина, температура, близость к свету. Иногда у теней есть даже запах. Если хочешь вернуться в эту комнату, нужно вспомнить, что ты ощущала, когда шла по этой конкретной тени, а затем по разным ее признакам найти ее среди других. Звучит сложно, но когда ты ступаешь в пространство между светом и тьмой, все, что тебе нужно сделать, – это вызвать в памяти образ тени в нужном тебе месте, и ты окажешься именно в ней.

Я вспоминаю, как прошла от комнаты Гартокса до купальни в Приюте по теням. Я не понимала, как мне это удалось, но помню, что я следовала инстинктам и что мне хотелось оказаться в безопасном и тихом месте. Комната с рядами ванн и выложенными кафелем стенами всплыла в моем сознании, и в следующее мгновение я поняла, что выхожу из тени в то самое помещение, которое только что представила себе.

– Чем чаще будешь ходить в тенях от места к месту, тем лучше ты изучишь сами тени. Так тебе будет проще приходить и уходить, – заверяет Череп, а потом разжимает кольцо рук и отходит к братьям.

Я на мгновение закрываю глаза, чтобы получше рассмотреть тень, из которой мы только что вышли.

Когда я чувствую, что достаточно хорошо ее запомнила, чтобы вновь к ней вернуться, то выхожу из темной глубины и шагаю за Костью по лестнице.

Где бы мы ни находились, тут тихо. На узкой лесенке я чувствую себя одновременно тревожно и спокойно из-за окутывающей нас тишины.

Скорпиус наступает на верхнюю ступеньку, и та издает тихий скрип, но ни он, ни остальные не напрягаются и не останавливаются. Братья не крадутся, хотя и двигаются с грацией хищников.

Я хочу спросить, где мы находимся, но все молчат, а мне велели оставить свои вопросы при себе до поры до времени. Так что я сдерживаю любопытство и заношу в таблицу первый из всех вопросов, которых, я уверена, много наберется к концу охоты.

Когда мы покинули замок «скорпионов», наступили сумерки, но когда я выхожу из кладовой в большую кухню, вид за высокими окнами такой, что я понимаю – тут уже ночь. Свет убывающей луны льется в просторное помещение, очевидно, служащее для того, чтобы накормить целую армию. А еще я понимаю, что спокойствие этого места заключено в умиротворяющей тишине, что сопровождает раннее утро. Слишком поздно, чтобы отказываться от сна, и слишком рано, чтобы вставать с постели.

Скорпиус поворачивает налево и выходит через высокую барную дверь, я следую за ним и Черепом, и мы оказываемся в огромной таверне. Я выхожу в проход, ведущий к скоплению столов и стульев. Слева от меня – забитый выпивкой бар с бутылками крепких напитков, уложенными до самого потолка на металлических стеллажах. Напротив – стена из уложенных набок бочек с носиками, которые только и ждут, когда их осушат. Перед всем этим тянется барная стойка из темного дуба, так что оставшегося места хватает лишь для прохода, в котором мы и стоим. Наверное, слуги выносят еду и напитки посетителям из задней части зала.

Арочные каменные потолки изгибаются над нами, с них свисают люстры, похожие на гигантские колеса со спицами из темного дуба и шиферно-серого металла. Те, в свою очередь, увешаны шарами волшебного света, свисающими в произвольном порядке. Пол сделан из того же, что и потолок, камня цвета светлого тикового дерева. Вся конструкция держится на мощных дубовых колоннах и стенах.

За барной стойкой сидит человек, поражающий своей необъятностью. Перед ним – раскрытая бухгалтерская книга, в гигантской руке зажата ручка, больше напоминающая крошечный прутик.

Когда мы входим в таверну, он поднимается, а потом поднимается еще – и еще. Я-то думала это «скорпионы» высокие и мускулистые, но в этом мужчине наверняка течет кровь великанов. Его бедра размером со ствол дерева, а плечи выглядят так, будто с легкостью выдержат тяжесть целого мира.

– Скорпиус, – тепло приветствует он, его голос глубокий, больше напоминает грохот пород при землетрясении.

Мужчина отталкивается от барной стойки и подходит к Скорпиусу, чтобы схватить того за предплечья в восторженном приветствии.

– Саммикс, – выдыхает Скорпиус, притягивая к себе это чудище.

Одна из их рук остается зажатой между ними, а другой он с силой хлопает Саммикса по спине.

Саммикс наконец отпускает Скорпиуса и приобнимает Черепа, а я стараюсь его рассмотреть. Его глаза – расплавленное олово, а кожа на лице – красновато-коричневая. В нескольких местах на руках проступают белые пятна, а от внешнего края одного глаза через всю челюсть к мочке уха идет алебастровая полоса.

Саммикс выпускает Черепа из медвежьих объятий, Кость обходит меня и спешит к нему, и я отступаю, не желая мешать воссоединению друзей. Сказочный свет сияет в завитках черных, как вороново крыло, волос Саммикса. Они уложены в густой ирокез, а бока выбриты – на одной стороне головы тоже видны белые пятна.

– Ты закрыл таверну ради нас? – спрашивает Кость, падая в чужие объятия. – Обычно, когда мы приезжаем, здесь обязательно найдется парочка оборванцев, пытающихся нам угрожать.

Саммикс насмешливо фыркает, и Кость усмехается.

– Король Эрген поднял налоги несколько дней назад. Будет тихо, пока люди не привыкнут, – ворчит он.

Я смотрю на Скорпиуса и пытаюсь заметить, удивит ли его новость о его отце, но костяное лицо ничего не выражает. Значит, если опираться на рассказ Черепа о том, откуда каждый из братьев родом и кто их отцы, мы в Рассветном Дворе. Скорпиус родился и бежал из этого королевства, но ясно, что сейчас это его не особо беспокоит. Он выглядит таким же спокойным, как и всегда.

– В этом отношении ваш визит весьма своевременен, – заявляет Саммикс. – У меня только одна комната занята на ночь, и больше никого не будет. Вы сможете свободно приходить и уходить, но, как только о вас разнесется слух, ко мне, вероятно, повалят фейри, готовые расстаться с парой монет, чтобы попытаться воочию увидеть знаменитых и ужасных «скорпионов», – с усмешкой добавляет он, как будто это вполне заслуженное описание его забавляет. – Ваша комната гото…

Оловянный взгляд Саммикса останавливается на мне, и он замолкает на полуслове, а его черные брови удивленно взлетают вверх.

Кость хихикает и отходит в сторону, выставляя меня на обозрение Саммикса, и тот ошеломленно смотрит на меня.

– И кто это тут у нас? – недоуменно интересуется он и переводит взгляд на братьев в поисках ответа.

– Саммикс, познакомься с Тельсон. Тельсон, это Саммикс. – Скорпиус кивает подбородком на меня и на гиганта-недоростка. – Тельсон – одна из нас, – говорит он несколько туманно, и я думаю: он что-то скрывает от меня или от Саммикса?

– Я… вижу, – заикается Саммикс и вновь с удивлением оглядывает «скорпионов». – Вы стали соулмейтами? – спрашивает он, продолжая рассматривать нас, и его глаза становятся еще шире.

– Работаем над этим, – отвечает Череп, и я ни с того ни с сего начинаю кашлять.

Я бью себя по груди, пытаясь успокоить рвущийся наружу кашель, и сужаю глаза на Черепа. Я никогда не связывала «скорпионов» или место, на которое они претендовали в моей жизни, со званием соулмейта. Наша связь всегда казалась мне сложнее, чем это простое название. Я не так много знаю о соулмейтах, но знаю, что это обозначение ко многому обязывает и связывает двух фейри. Видимо, Череп и остальные уже решили, что хотят буквально приковать меня к тому, что зарождается между нами.

Я не знаю, кто Саммикс такой, но он должен быть «скорпионам» очень близким другом, чтобы они признавались ему в подобном.

– Тс-с-с, только Тельсон не говори, – громко шепчет Кость и заговорщически наклоняется к Саммиксу. – Она еще притворяется, что обдумывает другие варианты, – а потом нахально подмигивает мне.

Херовы «скорпионы».

Рот Саммикса расплывается в широкой ухмылке, и он тихонько хихикает.

– Для меня большая честь познакомиться с тобой, Тельсон.

Меня поражают неподдельные уважение и искренность, что я вижу в его взгляде. Я киваю, не зная, что еще сказать. Мне любопытно узнать о нем, любопытно узнать о его отношениях со Скорпиусом и остальными, но сейчас я не имею права задавать вопросы.

– Я поставлю дополнительную кровать в вашей комнате, – заявляет Саммикс, и я открываю рот, чтобы возразить – вообще-то, я предпочитаю спать на полу, но взгляд Черепа тут же напоминает мне: я обещала держать язык за зубами. – А вот это, кстати, для вас. Принесли не так давно.

Саммикс возвращается к бару и берет сложенное письмо, спрятанное в его бухгалтерской книге. Он протягивает его Скорпиусу, а затем оглядывается на остальных.

– У меня есть котелок лабскауса[9]9
  Блюдо из мелко нарубленного мяса (солонины) и овощей, что-то вроде жаркого в горшочке. Включает в себя солонину, маринованную свеклу, маринованную сельдь, маринованные огурцы и лук. Все это пропускают через мясорубку и тушат в огуречном рассоле или бульоне. В конце добавляется размятый вареный картофель.


[Закрыть] и несколько буханок хлеба, если проголодаетесь. А еще я приготовил пару бочек, если захотите утонуть в сидре и эле. Как раз занимался тут рецептом медовухи, Кость, думаю, тебе понравится. Я добавил туда корень цета, и звезды знают как, но это усилило сладость и одновременно сбило горький привкус, который был в прошлой партии.

– Ты слишком добр к нам, Сам, я бы убил за…

– Придется подождать, – прерывает Кость Скорпиус. – У нас проблема с информаторами, – объявляет он, протягивая братьям раскрытый пергамент. – Четверка требует, чтобы мы встретились с ними немедленно.