Текст книги "Орден Скорпионов"

Автор книги: Айви Эшер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 48 страниц)

– Вит, быстренько поужинай, а потом сменишь меня у покоев Луны. Нужно, чтобы кто-то дежурил тут остаток ночи.

То, что Бева использует Луну в качестве титула, заставляет меня задуматься. Верус сказал, что он был клинком в первой дивизии армии Луны. И если я или самозванка – это Луна, то значит ли это, что все кругом принадлежит мне?

Бева откидывает капюшон и идет по коридору к задней лестнице. Если я здесь главная, то почему эта стражница считает, что может указывать мне? Бева еще в таверне упоминала, что Полумесяцы устроят сбор – но звучало это как угроза. Может быть, это моя семья?

Мы поднимаемся по лестнице, и прядь белых волос падает мне на лицо. От удивления я задерживаю дыхание и внимательно ее изучаю. Тарек сделал мои волосы каштановыми, но они вернулись к своему лунному цвету, что означает, что защита снаружи, должно быть, лишила меня туры Тарека.

Проклятье.

– По крайней мере, ты учишься отвечать на удары смирением, – ворчит Бева, и я вновь обращаю все внимание на нее. – Ты сопротивляешься гораздо меньше, чем в прошлый раз. Луна ты или нет, но тебе стоит прислушаться к мнению старших.

Я насмешливо хмыкаю. Я-то беспокоилась о том, что будет, если она увидит меня без чар. Однако ее язвительный тон развеял мои опасения. Я осталась наедине с этой наглой Айджииной, и она быстро перестала быть мне нужной.

Я тяну время и не снимаю капюшон с лица, но плохие манеры Бевы только что решили ее судьбу.

– Ты говоришь со мной, как с ребенком. Ты безрассудна или тупа? – Я надеюсь, что это вызовет у нее реакцию, которая поможет мне лучше понять, что здесь происходит. Если я для этих фейри – какая-то Луна, какая-то принцесса или почитаемая гуру, то почему Бева ведет себя как последняя дрянь?

Она невесело усмехается в ответ на мой вопрос, снова не обращая внимания на угрожающие нотки в моем тоне.

– Ты знаешь, что поставлено на карту, Осет, и все равно продолжаешь вытворять такое. – Она машет рукой на мою черную накидку, в которую я до сих пор кутаюсь. – Невозможно избежать той роли, которую тебе выпало сыграть в происходящем, как бы ты ни пыталась бунтовать. Фалин лучше знает, что для тебя хорошо, и пора тебе ей подчиниться.

Я качаю головой, но она не замечает этого, ведя меня по дугообразному коридору. Далее мы проходим еще два ответвления коридоров и несколько закрытых комнат.

Она останавливается перед величественной дверью в конце коридора, пока я пытаюсь понять, чем же занимается самозванка, занявшее мое место. Дверь перед нами высокая и широкая, напоминающая произведение искусства. На ней вырезаны какие-то сцены, но у меня нет времени их изучить – Бева распахивает дверь и спокойно проходит внутрь.

– Бева? Какого хрена ты себе позволяешь? – раздается знакомый властный голос.

Бева замирает, вскидывая голову в направлении фейри, поднимающейся с дивана цвета спелого граната справа от нас. Айджиина смотрит на стражницу, только что ворвавшуюся в ее покои, и в ее глазах сверкают возмущение и ярость. У нее длинные волосы, но не такие длинные, как у меня. Но они того же оттенка: странное сочетание не то белого, не то серого, не то бледно-голубого цвета. Ее кожа – кремовый алебастр, который когда-то был и у меня. Жесткие серебристые глаза переходят с Бевы на меня и замирают в замешательстве.

Я откидываю капюшон одной рукой, открывая лицо, почти полностью совпадающее с лицом фейри, стоящей перед диваном.

Шок и триумф бурлят в моих жилах. Другой рукой я выхватываю кинжал с пояса и подкрадываюсь к Беве сзади. Прежде чем та успевает опомниться или хотя бы закрыть открытый от удивления рот, я вонзаю кинжал в ее горло.

Я притягиваю охранницу к себе и прижимаюсь губами к ее уху:

– Оказывается, ты и безрассудна, и глупа, – шепчу я ей, пока она захлебывается собственной кровью. – Если бы только кто-нибудь научил тебя никогда не поворачиваться спиной к «скорпиону».

Я отталкиваю тело Бевы от себя и пинком закрываю большую дверь у себя за спиной. А затем поворачиваюсь к фейри, укравшей мое лицо.

– Кто ты? – Голос у нее властный, но ее рука, сжимающая длинный нож, дрожит. Она разглядывает меня, и чем дольше смотрит, тем потрясеннее становится ее взгляд.

Мой пульс больше не состоит из отдельных ударов. Теперь это один ровный гул из адреналина, жажды возмездия и гнева.

Я осторожно приближаюсь к самозванке и снимаю накидку.

– Забавно, что ты об этом спрашиваешь, – усмехаюсь я. – Я пришла, чтобы это узнать.

57

Мы прыгаем друг к другу одновременно, и это удивляет нас обеих. Похоже, самозваная принцесса прошла определенную подготовку.

Она замахивается на меня своим ножом, но я уклоняюсь от удара и бью ее кулаком в челюсть. Она с силой бьет меня коленом в бедро и снова замахивается. Я уворачиваюсь от ее руки и вонзаю кинжал, который я успела выхватить с бедра, ей в плечо. Она вскрикивает от боли, а меня потрясает жжение, которое только что взорвалось в моем собственном плече.

Я замираю, ошеломленная и растерянная. Ее кровь течет по краям моего кинжала, но ощущение такое, будто это меня только ранили.

Я опускаю взгляд на свое плечо, ожидая найти там рану, но там ничего нет.

Воспользовавшись тем, что я на мгновение отвлеклась, самозванка рубит кинжалом мое предплечье. Я шиплю, кровь хлещет из раны, а она задыхается и вдруг хватается за руку, как будто это ее порезали. Но кожа на руке у нее гладкая – там нет никакой раны.

Обессиленная, взбешенная, я использую свои дополнительные силы, которые получила благодаря Кровным узам с Риаллом, и бью ее кулаком в живот. Фейри роняет нож и пошатывается.

– Что, блядь, происходит? – рычу я, плечо пульсирует, будто меня ударили ножом, хотя это не так.

Я оттягиваю горловину туники, ища рану, которую я чувствую, но на плече ничего нет. Недоумение пронзает мой разум, как иголками, и когда мой взгляд падает на ее кровоточащее плечо, я понимаю, что каким-то образом ощущаю ее рану так, будто это моя собственная. Ярость охватывает меня, и я крепче сжимаю кинжал.

– Что ты со мной сделала?

Это защита на входе? Заклятие как-то защищает ее? Почему я чувствую то, что происходит с ней, так, будто это происходит со мной?

Она шокированно смотрит на меня, а потом, неожиданно, в ее взгляде проступают облегчение и печаль. И то, что я вижу, заставляют меня задуматься.

– Это ты, – шепчет она с придыханием, ее глаза – мои глаза – наполняются слезами. – Я… я не могу поверить, что это действительно ты.

Ее руки безвольно падают, как будто из нее только что выкачали все силы.

– Кто ты? – спрашиваю я, совершенно сбитая с толку тем, как странно она на меня смотрит. – Почему у тебя мое лицо? – огрызаюсь я, стряхивая фантомную боль в плече, и вновь берусь за кинжал, готовясь к атаке. Кровь с предплечья я вытираю о тунику и пристально смотрю на нее.

Она выглядит озадаченной.

– Ты не знаешь?

Я хмурюсь еще сильнее.

– А если бы знала, то, наверное, не спрашивала бы?

– Верно, – признает она. – Я – Осет.

Но стоит ей это сказать, как во мне вновь вскипает ярость, и я угрожающе надвигаюсь на нее.

– Выслушай меня! – умоляет она, закрываясь руками и отшатываясь назад. – Клянусь, это правда! Я – Нейт Осет Корвен Налрора, принцесса Ночного и Зимнего Двора и законная правительница всех четырех королевств.

На этот раз я пошатываюсь, так как вес этого заявления обрушивается на меня как гора. Я пробегаю взглядом по ее лицу, а затем оглядываю с ног до головы.

– Я… я… мы… близнецы? – спрашиваю я, мой язык спотыкается на словах, словно они – воронки на пути, который я силюсь одолеть.

– Нет, – торжественно отвечает Нейт. – У меня твое лицо, а у тебя – мое имя, но на этом все. Так они спланировали.

– Кто? – спрашиваю я, отшатываясь. – Что спланировали?

Я ждала и жаждала ответов, что льются сейчас из ее рта. Но теперь, когда они у меня в руках, я чувствую себя скорее потерянной, чем вновь обретенной. Я не понимаю, что происходит. Мне казалось, что я наконец-то поняла, что со мной произошло, кто я такая, но я не представляла, что мои догадки будут настолько далеки от истины.

– Это сложно…

Она прижимает ладонь к кровоточащему плечу и вздрагивает. Отдернув руку, смотрит на багровую краску, покрывающую ее ладонь, затем хватает подол платья и прижимает его к кровоточащей ране.

– Ну так расскажи проще, – рычу я.

Шок постепенно прошел, и я начинаю терять остатки и так стремящегося к нулю терпения.

– Да, так и сделаю. Я просто хочу сказать, что есть история, которую тебе нужно знать, чтобы все понять. Ты действительно ничего не помнишь? – В серебристых глазах блестит любопытство, и кажется, что в них затаилась крохотная искра надежды.

– Я очнулась шесть с половиной лет назад в клетке. Это мое первое воспоминание.

Нейт вздрагивает и глубоко вздыхает.

– Может, присядем? – Она жестом указывает на диван, но я бросаю на нее пристальный взгляд.

– Ага, и позволить тебе достать арбалет из-под дивана и выстрелить в меня из него? Стой где стоишь.

– Осет, я знаю: ты через многое прошла и у тебя нет причин доверять мне, но я никогда не причиню тебе вреда. Ты спасала мне жизнь… много раз.

Я хмурюсь от недоумения и досады за то, что я ни черта не понимаю.

Спасала ей жизнь?

Я ищу ее лицо, мои глаза умоляют, чтобы она заполнила пустоту в моем сознании. Проблема в том, что это мое лицо, хоть оно мне знакомо. Но все равно – смысла во всем происходящем не больше, чем было, когда я только вошла в эту комнату.

– Нет, ты не сядешь на диван, – говорю я ей, стараясь не вздрагивать от эмоций, переполняющих ее взгляд.

Слабая улыбка подрагивает на ее губах, и она весело смеется.

– Справедливо. Может, мы хотя бы пересядем поближе к окну, чтобы луна нас освещала? – предлагает она, жестом указывая на свое плечо и затем на порез на моей руке.

– Хорошо. Но если мне придется вылезти в окно и гнаться за тобой… Плевать, как мне будет больно, я заставлю тебя пожалеть об этом, – предупреждаю я.

Мы вдвоем медленно, осторожно приближаемся к полосе лунного света, пробивающегося сквозь высокое окно.

Ее комната очень уютная. Большая кровать, комоды и шкафы, вероятно, заваленные лучшими нарядами, и небольшой письменный стол, за которым она делает все, что делают принцессы. Комната очень приятная: ее согревает камин, по бокам от двери стоят несколько кресел и диван. Насыщенный красный и бледно-розовый – вот основные цвета в этом помещении. На мой взгляд, слишком мягко и вычурно.

– Как мне тебя вообще называть? – резко спрашиваю я. – Мы не можем обе быть Осет.

– Большинство людей называют меня Луна, Моя Луна. Это особенность Айджиинов, высшее почетное место в клане.

Она сбрасывает платье с плеча и оттягивает горловину, чтобы осмотреть заживающую рану. Я смотрю на свою руку – от пореза на ней осталась лишь слабая красноватая полоса. Я холодно смотрю на нее.

– Нет, так я звать тебя не собираюсь.

– Тогда, наверное, Нейт. Технически это мое имя, даже если никто никогда им не пользовался.

– Ладно, Нейт, займись делом. Я не могу сидеть тут всю ночь.

Нейт вздыхает и проводит пальцами по волосам, чуть потягивая за корни, как будто это может помочь ей вытащить нужные слова – где бы они ни были похоронены.

– Даже не знаю, с чего начать. Так много нужно рассказать, но я сделаю, что смогу, – слабо начинает Нейт. Кровь, только что струйкой стекавшая с плеча, останавливается – лунный свет начал действовать. – До того, как появились два, а затем и четыре Двора, тут была одна общая земля. И землей этой управлял род Налрора. Это была земля королев, наследниками становились только женщины. С ними в брак вступали мужчины, отвечающие определенным требованиям, и земли процветали, а люди жили в достатке. Затем братья и их соулмейт решили, что хотят получить больше, чем им полагается. И они решили начать с полного уничтожения рода Налрора, что привело к войне, расколовшей землю пополам. Только они не смогли полностью стереть с лица земли целый род, и не все налроры погибли, как они думали. Моя прапрапрабабушка выжила. Она была тогда совсем маленькой, но ее тайно переправили в безопасное место, а затем вырастили втайне ото всех. Через нее род продолжился.

Нейт делает паузу, наблюдая за мной, словно проверяя, что я понимаю, о чем она говорит. Я не задаю вопросов, и она кивает.

– Мы потеряли не только родных, когда были вынуждены бежать. Мы потеряли тексты и свитки, доказательства нашего существования, нашей истории. Но – налроры уже и не помнят, как давно это началось, – нашему роду преданно служила и защищала благословенная группа фейри, известная как Айджиин. Предания рассказывают, один из предков Налрора спас жизнь старейшине Айджиинов, а тот в благодарность поклялся верно служить ему и защищать. Возможно, это просто сказка, что матери рассказывают своим детям на ночь. Но суть в том, что наши народы были связаны друг с другом так долго, сколько существует сама земля.

Наши народы.

Эти слова крутятся у меня в голове без остановки, потому что я не знаю, как их пристроить внутри.

– Прошли тысячелетия, Галаяс была предана своими соулмейтами, и королевства разделились на два и четыре. Уничтожение моего рода и те древние войны поблекли в памяти слишком многих фейри. Казалось, что Налроры никогда не существовало. Именно так и хотели короли. Некоторые из них даже никогда не рассказывали своим наследникам о том, как они завоевали свои короны, как это было с моим отцом. Те короли умерли, и всю правду о том, кем они были на самом деле и что сделали, перекроили и переписали под другим, более благовидным углом. И так было до тех пор, пока мой отец не увидел мою мать, идущую по дороге, когда он объезжал свои земли. Он погнался за ней, не зная, кто она и какой опасности он ее подвергает. Они полюбили друг друга, и когда она наконец доверилась ему, то все рассказала. А он убедил ее, что охота за ее родными давно забыта, что она в безопасности. Но это было не так.

Нейт смотрит на руки, как будто ей нужно успокоиться. Она отходит от окна и садится на порожек у его основания.

Так странно наблюдать за тем, как она говорит и двигается – будто смотришь в зеркало и в то же время не совсем.

– Ее беременность держали в строжайшем секрете. К тому времени наследники прежних королей совершили на нее уже два покушения – они знали о претензиях на земли и об угрозе, которую мог представлять род Налрора. Мои родители понимали, что им придется принять решительные меры, чтобы защититься, но третье покушение оказалось успешным. Меня вынули из тела умирающей матери и спрятали. И тут пригодилась ты, – говорит Нейт и устало вздыхает.

Меня охватывают нервозность и предвкушение, я глубоко вздыхаю, готовясь к тому, что услышу дальше. Все, что было у меня, – это стена из ничего, пустота и всепоглощающая тьма. Вместо них должно было существовать что-то, что происходило со мной до Приюта, – но ничего не было. И я думала, что, когда я наконец найду ответы, что так долго искала, то почувствую облегчение, что мне захочется выслушать свою историю до конца… Но то, как Нейт смотрит на меня, эти раскаяние и сожаление в ее глазах – все это вселяет в меня ужас. Я явно не давно потерянная частичка королевской семьи. Она – принцесса, тогда кто я такая?

– Чтобы защитить меня, отец отдал меня Айджиинам, чтобы меня спрятали. Как и Налроров, «благословленных луной» осталось не так уж много. Их убивали вместе с теми, кого они пытались защитить от бойни. Их численность восстанавливалась медленнее, так как не каждый ребенок, рожденный Айджииной, становится «благословленным луной». – Нейт показывает на свои волосы и глаза.

– Конечно, были фейри, которые знали о беременности моей матери – и знали обо мне. Мой отец пытался спрятать концы в воду, но невозможно было избавиться от пересудов и слухов. Поэтому Айджиины приняли свои меры предосторожности. И ты – одна из таких мер. – Тон ее серьезен, а в глазах застыло слово «прости».

Все тело внезапно будто наливается свинцом. Как будто эта правда оседает на мне, но вместо того, чтобы освободить меня, она придавливает меня к месту, нравится мне это или нет. Мое сердце бешено колотится, а горло сжимается и трепещет. Хочется бежать, но я знаю, что от этого никуда не деться.

– Они нас как-то связали друг с другом. Мне ничего конкретного так и не рассказали, сколько бы я ни требовала. Вероятно, это из-за того, что Айджиины, которые провели ритуал, уже умерли. И никто не понимает, какую именно туру они использовали для связи. Я даже не подозревала об этом, пока тебя не забрали, и я…

Нейт замолкает и откашливается, словно пытаясь проглотить чувство вины. Гнев и недоумение разбивают на части мой разум и чувства. Я изо всех сил стараюсь сдерживаться, а ведь мы еще только начали разбираться в происходящем.

Я беру один из кинжалов, кручу рукоять и лезвие между пальцами. Я решаю чем-то занять руки, вместо того чтобы кричать и разнести тут все, как мне того хочется.

Тон Нейт становится резче от горя, а ее серебряные глаза – мои глаза – полны раскаяния.

– Айджиины знали, что это лишь вопрос времени – когда-нибудь кто-нибудь обязательно придет за мной, поэтому они придумали своего рода приманку. – Она пристально смотрит на меня, и у меня холодеет желудок. – Связь, которую они создали между нами, призвана защитить меня. От тебя я получила способность исцеляться под светом луны, твои черты лица и твой цвет кожи, который помог мне оставаться незамеченной. Фалин – Первый Полумесяц и вождь Айджиинов – дала тебе мое имя. Нас расселили по разным уголкам королевства и держали отдельно друг от друга. Они воспитывали нас так, словно мы были одним и тем же фейри. У нас было одно лицо, одно имя, нам дали одинаковое образование и условия жизни, какие полагалось иметь королевским особам, но это было еще не все. Наша связь была способна на большее.

Ее голос дрожит. Нейт отводит от меня взгляд, будто не в силах больше смотреть мне в глаза.

– Ты защищала меня от похищения… или убийства. Наша связь должна была стать не просто приманкой – она должна была помочь тебе найти меня, если я вдруг пропаду. Если бы меня похитили и ранили… – Она делает паузу, ее глаза устремлены вдаль. – Если бы мне причинили боль, если бы моя жизнь была под угрозой, я могла бы выпить твою жизненную силу, чтобы выжить.

Я резко втягиваю воздух, как будто она только что пнула меня в грудь. Меня осеняет ужасное понимание, и я смотрю на нее, совершенно ошеломленная и потрясенная.

– А если бы меня похитили? Если бы меня ранили или убили? – хриплю я.

Мне нужно, чтобы она подтвердила мои догадки, пусть это и уничтожит последние крупицы надежды во мне.

Глаза Нейт наполняются слезами, но она выпрямляет спину, словно взывая к какому-то источнику силы внутри, и произносит:

– Если бы тебя похитили – значит, ты бы исполнила свое предназначение. А меня бы увезли и спрятали в более надежном месте.

В комнате воцаряется тишина, я тупо смотрю перед собой. Внутри проносится осознание всего, что случилось, а на моей душе появляются новые раны.

– То есть тебя должны будут спрятать в безопасном месте, а я стану жертвой? – Я озвучиваю правду, что вижу в ее глазах, хотя она и защищает меня от боли, не произнося все это самостоятельно. – Ты можешь выпить мою жизненную силу, а я твою – нет, так?

– Нет, не можешь, – говорит она. – Это работает только в одну сторону.

Я смотрю вниз на свое тело, как будто оно меня предало. Как будто мало того, что у меня забрали мое лицо, мое имя, все мое гребаное существо, – так теперь выясняется, что моя душа, моя жизнь тоже не мои? Она может вырвать их из меня, когда они ей понадобятся?

Где-то в груди змеей сворачивается болезненная ярость. Будто трясина, страдание медленно затягивает меня, и я знаю, что если это произойдет, я никогда не смогу освободиться.

– Так что же это за хрень такая? – хриплю я, провожу лезвием клинка по предплечью, рассекая кожу.

Нейт задыхается от боли, судорожно пытаясь закрыть ладонью рану, которой на ее руке нет. Ее кожа цела, кровь в безопасности, льется по венам – а моя капает на пол под лунным светом, что уже старательно стягивает края пореза.

Нейт проводит ладонью по предплечью, пытаясь стереть болезненные ощущения.

– Думаю, это получилось случайно. Судя по тому, что мне рассказывали, наша связь не должна была работать в обе стороны. Никто не знал, что я могу чувствовать твою боль, до тех пор, пока тебя не забрали. Мне было интересно, можешь ли ты чувствовать мою, но я так и не узнала. Но ты можешь, не так ли?

Я не отвечаю, просто смотрю на Нейт.

Внутри меня все бурлит: я вспоминаю все фантомные боли, которые я игнорировала или списывала со счетов. Приют был жестоким местом, мы тренировались без продыху. Нас регулярно исцеляли – и было так легко отмахнуться от необъяснимых вспышек боли, что время от времени пронзали руку или ногу. Я думала, что это всего лишь остаточная боль, может быть, глубокий ушиб или растяжение, которых не заметили лекари. Но это была Нейт.

Сердце в груди словно сжимают невидимые ладони, и мне кажется, что оно в любой момент остановится. Я хочу вытряхнуть из себя все, включая нашу связь, которая лишила меня многого и обещает отнять еще больше. Глаза щиплет от злобы и горя, что пытаются прогрызть себе путь и вырваться наружу.

– Все думали, что я больна или что, возможно, кто-то пытался отравить меня. Никто не знал, почему у меня вдруг начались эти необъяснимые, мучительные приступы. Вначале тебя часто пороли, не так ли? Постоянно били, так, что ты даже не могла пошевелиться, не могла выкашлять кровь, в которой утопали твои легкие? – спрашивает Нейт, и в ее голосе, в ее полном муки взгляде чувствуется знакомая боль.

Ее слова обрушиваются на меня лавиной понимания. Те ее слова… о том, через что я прошла, о том, что я могу доверять ей.

Когда она это сказала, я не поняла, что за этим может стоять нечто большее, чем обычная банальность для утешения, которую обычно говорят, чтобы твоя боль не расстраивала говорящего. Что-то, что поможет собрать все то дерьмо, которое с тобой произошло, в маленькую аккуратную коробочку, чтобы все выглядело не так ужасно и пугающе.

Осет, я знаю, ты через многое прошла…

Слезы наворачиваются на глаза.

– Ты это чувствовала? – хрипло спрашиваю я. – То, что они творили со мной все это время… ты знала?

Нейт кивает, и душевная боль, что так долго копилась в ее взгляде, наконец, выплескивается наружу со всхлипом.

Слеза скатывается по моему лицу. Я позволяю ей это. Позволяю ей стечь по щеке и скатиться с подбородка, разбиться о землю, брошенной и одинокой, какой я чувствовала себя с той секунды, как очнулась в клетке.

Мы со «скорпионами» чудовищно ошиблись. Принцесса реальна, вот только я – не она. Я – всего лишь приманка, жертва, которую мой народ готов был принести. Я – расплата, подношение, необходимое, чтобы она могла жить, потому что кровь в ее жилах была важнее моей.

Все вопросы, которые у меня были до этой ночи, о семье, об Айджиинах, о том, искал ли меня кто-нибудь или надеялся, что когда-нибудь я найду дорогу назад… Все это превратилось в ничто, оставило лишь горький привкус на языке.

Я качаю головой: я опустошена, чувство потери разлетается по мне и кружится, как жужжащие насекомые, от которых я пытаюсь отмахнуться, но не могу убежать.

Теперь все это не важно.

Все это время я искала путь домой и гадала, кто я, только для того, чтобы узнать, что я никогда не была важна. Меня просто выкинули на помойку. Кем бы ни были мои родители или мой народ – они просто отдали своего ребенка и решили, что моя ценность будет состоять в том, чтобы обеспечить выживание принцессы.

Я была никем – планом на случай непредвиденных обстоятельств. Меня воспитали для того, чтобы умереть ради какой-то цели – ведь она имела большее значение, чем я.

Пустота, которую я надеялся понять, затягивает в свои глубины то, что от меня осталось, – потому что заполнить ее больше нечем. У меня нет надежды, нет ни корней, ни родственников. Ничего.

В груди и горле все сжалось, и я пытаюсь дышать, борясь с болью и страданием. С мучительным горем от осознания того, как мало я значила и как сильно страдала из-за этого.

– Айджиин искали тебя, когда ты исчезла, – продолжает Нейт, вытирая со щек дорожки печали. – Но от тебя не осталось и следа, никаких признаков тебя – нигде. Фалин ожидала, что нам предъявят требование о выкупе, но его не последовало. Не было ни намека на то, кто и зачем тебя похитил. Полумесяцы думали, что ты погибла. Меня перевезли сюда. Деревню укрепили, разработали новые планы. И тогда мы поняли, чем были приступы на самом деле. Я умоляла их снова отправиться на твои поиски. Когда я поняла, что испытываю боль из-за тебя, я умоляла найти тебя и спасти.

Я перевожу пустой взгляд на Нейт, и в нем медленно проступает ярость.

– Спасти меня или спасти себя от того, что происходит со мной? – обвиняюще рявкаю я, яд капает с каждого слова.

– Чтобы спасти тебя, Осет. Я ничего о тебе не знала до того дня, когда стражники ворвались в мою комнату, вытащили меня из постели, говоря, что нам нужно уходить немедленно, потому что здесь небезопасно. Полумесяцы были настолько взволнованы, что обсуждали происходящее прямо при мне, словно забыв, что я была там. Я доверяла Айджиинам. Когда они сказали, что не могут найти тебя, я им поверила. Когда они придумали, как ослабить связь, чтобы я не страдала так, как ты, я была благодарна им.

Она качает головой, на ее лице написаны разочарование и досада.

– Я была глупа. Мне потребовалось время, чтобы увидеть, что творится на самом деле. Чтобы обратить внимание на детали, которых я не замечала. Они не хотели искать тебя, Осет. Ты была жива – им было плевать, страдаешь ты или нет. Важно было лишь то, что их запасной план все еще был в силе. Полумесяцы начали становиться агрессивнее в своих намерениях и действиях. Они уничтожили целый клан, который был верен им, потому что лорд Дэрал однажды усомнился в Фалин. Я не догадывалась об этом, пока мы с Лютином не подслушали разговор двоих стражников – они хвастались убийствами. Теперь мои глаза наконец-то открылись, и я пытаюсь понять, как сохранить то, что Фалин и Полумесяцы хотят уничтожить. Она держит Айджиинов за горло мертвой хваткой, и я пытаюсь снять удавку с их горла – но так, чтобы ни они, ни я не погибли.

– Значит, ты не планируешь войну? – спрашиваю я, наконец-то собрав все улики воедино.

– Они планируют, – признается она. – Я – нет.

– И как именно это…

Мой вопрос прерывает открывшаяся в комнату дверь. Я разворачиваюсь на месте, сердце тревожно колотится.

– Принцесса, ах ты проказница! – крепкий светловолосый мужчина явно обращается ко мне. – Тайим только что сказала, что ты ушла в город без меня. Ты ранила меня в самое сердце!

Мужчина показывает мне бутылку вина в одной руке и пару бокалов, зажатых в другой. Его ярко-зеленые глаза смотрят на меня с назиданием, но наглая улыбка, что этот взгляд сопровождает, портит весь эффект.

– Слышал, тебя застали в таверне с тремя потрясающе красивыми фейри. Расскажи мне все…

Вдруг на его лице мелькает замешательство, а взгляд устремляется мне за плечо.

– Какого х…

Его взгляд затапливает паника, и он роняет бутылку и бокалы. Хрусталь и стекло разбиваются и разлетаются по полу. Аромат вина разносится по комнате, а его трясущиеся, неловкие руки тянутся к мечу в ножнах у бедра. Он кричит «Луна, беги!», но его взгляд мечется между нами, словно он не может угадать, кто из нас – та самая Луна. Его перепуганные вскрики затихают до невнятного бормотания – я вскидываю руку с кинжалом, готовясь заставить его замолчать навсегда.

– Осет, Лютин, нет! – кричит Нейт. – Он не причинит тебе вреда, Осет. Я клянусь, пожалуйста, не надо!

Она бросается вперед, пытаясь то ли остановить меня, то ли перехватить клинок, который я уже метнула в стражника. В последний момент я чуть подправляю траекторию клинка, и нож впивается в запястье фейри прежде, чем тот успевает вытащить хоть половину меча. Он вскрикивает от боли, и Нейт пытается подойти к нему. Я встаю на ее пути, не давая ей возможности сбежать. И вдруг громоподобный, ритмичный удар раскалывает воздух. Как будто кто-то бьет в само небо, и мне хочется заткнуть уши, так как эти удары буквально разрывают барабанные перепонки и вибрируют по всему моему телу.

– Черт! – кричит Нейт и бросается к окну в поисках чего-то.

Какофонический стук барабана становится еще громче, и я оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, откуда доносится этот оглушительный грохот.

– Что это? – кричу я, мой крик едва слышно за этим гулом.

– Периметр нарушен. Это сигнал тревоги – нас атакуют.

Она продолжает смотреть в окно, вздрагивая с каждым новым бешеным ударом, пытаясь определить, кто напал на деревню внизу.

Мне не нужно смотреть. Я прекрасно знаю, что происходит.

«Скорпионы» здесь.

Внезапно мой бок пронзает резкая боль. Нейт вскрикивает и разворачивается, а я смотрю вниз, потрясенная тем, что в моем боку торчит головка арбалетного болта. Я поворачиваюсь и вижу охранницу в светло-серых доспехах, пытающуюся перезарядить оружие.

Черт. Я так и знала, что кто-то захочет пристрелить меня из арбалета.

Я рычу, прижимая руку к ране – и тут же отказываюсь от этой затеи: стрела шевелится в мясе, и мне приходится проглотить крик боли, жаждущий вырваться из меня наружу.

– Вит, остановись сейчас же, – рычит Нейт, прижимая руку к ране, которой у нее нет. Но охранница не собирается подчиняться своей принцессе, и она заряжает еще один болт.

В жопу королей, если я собираюсь отбиваться от стражников, одними кинжалами тут не обойтись.

Вариантов у меня не много. В отчаянии я хватаю Нейт и ставлю ее перед собой. К счастью, она не сопротивляется и не спрашивает, что я делаю, лишь задыхается от шока и принимает происходящее как есть. В других обстоятельствах я бы, может быть, и зауважала ее, но в меня только что попал арбалетный борт, и я слишком зла, чтобы похвалить ее за храбрость.

Я приставляю кинжал к горлу принцессы, и непокорная стражница замирает. Замирает и Нейт, когда металл соприкасается с ее кожей, но продолжает молчать и не делает никаких попыток вырваться или обезоружить меня. И мне не ясно, пытается ли она помочь мне или просто выжидает.

А может быть, ей сейчас так же больно, как и мне, и все, что она сейчас может, – это постараться остаться на ногах.

Теплая кровь струйкой стекает по бедру, но я ничего не могу с этим поделать до тех пор, пока не вырву болт из себя. Я стараюсь не обращать на боль внимания – насколько это возможно – и сосредоточиваюсь на том, чтобы добраться туда, где бы сейчас ни находились мои «скорпионы».

– Я хочу, чтобы ты вышла из комнаты и очень медленно пошла по коридору, – приказываю я охраннице, только сейчас заметив, что за дверью появилось еще больше вооруженных фейри, забивших коридор позади нее. Выглядит так, будто они пытаются протиснуться между косяком и Вит, при этом охранница тупо стоит на месте, не обращая внимания на то, что мешает другим.