Текст книги "Орден Скорпионов"

Автор книги: Айви Эшер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 48 страниц)

23

Осет

Я продираюсь сквозь кусты и пышную зелень леса. Все, что я вижу, – это бесконечное море деревьев. Вокруг – густой влажный воздух, но дышать нетрудно, и моей коже он, кажется, нравится все больше и больше, пока я бреду сквозь богатую лесную растительность. Правда, мне приходится буквально заставлять себя переставлять ноги. Поначалу я опасалась, что, несмотря на слова Тарека, кто-то выследит меня и заставит вернуться, но, к моему удивлению, этого не произошло. И теперь убраться как можно дальше мне уже не хочется.

Когда я впервые вышла из кухни в странный мир, наполненный всеми оттенками зеленого, голубого и серого, я решила дать себе время. Посмотреть поближе на эти новые земли, надеясь, что что-то покажется мне знакомым, но нет. Я уже давно даже не пытаюсь понять, как ко мне приходят какие-то воспоминания о случайных вещах: например, я вспоминаю запах определенной еды, хотя и не помню ее названия. Или имя незнакомца, места или предмета – но при этом других воспоминаний о них у меня нет. Это полезно, но иногда вызывает досаду. И вот я внимательно изучаю черные камни и темную землю, но ничто в этой земле не кажется мне знакомым.

Я не знаю, что за деревья окружают меня. Не узнаю гроздья игольчатых листьев, и ничто не вызывает во мне чувства узнавания, когда я вдыхаю их сладкий древесный аромат. Утес, на котором построен серый замок, такой же чужой, незнакомый, как и все остальное вокруг. Бушующий океан не зовет меня – как и запах соли, пышная растительность, дым и какой-то цветочный аромат, что доносит до меня ветер. Ничего из этого не напоминает мне о моей прошлой жизни.

Поэтому я просто иду. Топаю в незнакомый, неизвестный мне мир, пытаясь оказаться как можно дальше от Ордена Скорпионов. Не представляю, насколько далеко мне уже удалось продвинуться – я все еще слышу, как океан разбивается о скалы, слышу свист ветра, что шумит в деревьях и кустах вокруг. Небо становится темнее с каждым моим шагом, и я начинаю понимать, что на самом деле не имею ни малейшего представления о том, что делаю.

Наступив на острый камень, я вздрагиваю и вскрикиваю от боли. Затем поднимаю ногу и растираю ступню, чтобы избавиться от жжения в подушечке пальца. Я готова проклинать себя за то, что, выходя из той кухни, позволила своей глупости руководить мной. Если бы я хоть немного подумала, то собрала бы немного припасов, потребовала бы выдать мне целый мешок монет, запаслась бы оружием – и надела сапоги, прежде чем идти в лес! Конечно, раскаленные пески Корозеанской пустыни закалили мои ступни, но палки и камни, разбросанные по этой незнакомой местности, уже доставляют мне неудобства.

Я смахиваю несколько камешков с пяток и смотрю на темное пятно от земли. Подушечкой пальца я веду по этой глубокой черноте и не могу не думать о костяных чарах, что я привыкла видеть каждый день. За столь короткий промежуток времени изменилось столь многое, что кажется, будто мои сердце и разум играют в догонялки.

Я смотрю вниз и пытаюсь представить, как бы выглядела моя рука, если бы на ней была не земля, а мерцающие костяные чары?

Слова Тарека вихрем проносятся в моей голове: он предложил мне стать одной из «скорпионов». Я прогоняю странные мысли из головы и опускаю ногу, выпрямляюсь и еще раз оглядываюсь. Затем вздыхаю и качаю головой: у меня нет ни малейшего представления, куда идти.

Я знаю, что замок находится у меня за спиной, а шум волн, разбивающихся о скалистый берег, доносится справа. Солнце, как ориентир, использовать невозможно – его закрывают облака. А еще я беспокоюсь, что с наступлением ночи пойму: здесь мне подмигивают совсем другие звезды. Если так, то я не смогу попросить этих мерцающих в небе незнакомцев указать мне путь. И что я тогда буду делать?

Я откидываю голову назад, из горла вырывается стон. Как такое возможно? Я наконец-то обрела свободу и тут же поняла, что мне некуда пойти!

Реальность быстро впилась мне в шею, и я начинаю беспокоиться, как смогу выжить в мире, о котором мне ничего не известно? Единственное, чем я владею в совершенстве, – это навыки борьбы, убийства и умение заткнуться. Последнее, кажется, перестало работать: в последнее время я часто высказываю свои мысли вслух, и ничего хорошего из этого не вышло. Да даже если я доберусь до какого-нибудь города или деревни, как, проклятая луна разбери, я смогу устроить там свою жизнь?

– Нет, – приказываю я себе и с силой бью рукой по воздуху.

Мое «нет» отскакивает от коры окружающих меня деревьев. Они клонятся ко мне так, будто с нетерпением ждут услышать от меня какую-то тайну, но они могут так прождать вечно – никаких секретов у меня не осталось. Я все их раскрыла трем незнакомцам, назвавшимся в честь частей тела и паукообразного. И теперь я брожу по бескрайнему океану деревьев, не представляя, какого хрена я делаю.

Я вздыхаю и продолжаю путь. Неважно, что у меня не будет ответов, говорю я себе. У меня их не было никогда, но я всегда находила выход из положения. И сейчас все будет точно так же. Я найду выход, но теперь я сделаю это как свободная фейри.

Я улыбаюсь: тихие радость и шок кружатся в моей голове.

Я свободна.

– Я свободна! – кричу я деревьям, будто они могут со мной поспорить.

Я закрываю глаза и наслаждаюсь тем, как они шумят в ответ, будто они могут разделить этот момент со мной. Я останавливаюсь, вскидываю руки и кружусь, пока мои торжественные возгласы не уносит прочь ветер. И тут же вся тяжесть этих слов обрушивается на меня: я падаю на колени, темная земля смягчает удар. Теперь я вижу все в совсем ином свете.

Теперь я сама по себе.

Впервые с тех пор, как я себя помню, у меня нет хозяина, и никто не дышит мне в затылок. Нет чужих требований, которые и движут мной, нет ожиданий, коим я должна соответствовать. Никто не стоит позади меня со свернутым кнутом наготове, чтобы наказать меня за какую-нибудь глупость или провинность. Я не должна больше никому уступать и ни с кем соглашаться просто потому, что мне так приказали. Мне больше не нужно – и не будет нужно – ни перед кем вставать на колени.

Я с недоверием смотрю на свои руки.

Я сделала это.

Я покинула Приют.

Капля воды целует мою ладонь, я поднимаю голову, чтобы посмотреть, не собирается ли медленно надвигающийся шторм наконец-то встретиться со мной и немного поиграть. Но это не дождь.

Это я. Я провожу рукой по щеке и смотрю на мокрые кончики пальцев. Из меня вырывается порывистый смех, слезы льются по щекам. Я зарываюсь пальцами в мягкую лесную подстилку и сгибаюсь, пока лоб не коснется почвы. Я мою землю слезами и понимаю: все это – реально.

Грудь разрывает от ярости и благодарности, решимость и облегчение наполняют душу. Каждый мой шаг теперь принадлежит только мне. Каждое мое достижение или провал тоже будут моими, и осознание этого одновременно приятно и потрясает до глубины души.

Через некоторое время я сажусь и вытираю лицо рукавом туники, затем встаю, смахиваю грязь и прилипшие веточки с рук и делаю глубокий, успокаивающий вдох. Я хочу подольше растянуть этот момент, хочу купаться в нем, впитать его в себя. Но окружающая меня действительность настойчиво скребется в панцирь моего вновь обретенного покоя. Нравится мне это или нет, но мне нужно подумать о том, что делать дальше, при этом не позволяя гневу или страху направлять меня.

Если «скорпионы» правы – а у меня нет причин не верить в их правоту, – мир, в котором я оказалась, так же опасен, как и Приют. И я должна быть охотником в этой новой реальности – других вариантов у меня просто нет. Больше нет. Но как мне им стать?

Я вытираю руки о тонкий материал, стараюсь изо всех сил что-нибудь придумать. Но как бы я ни старалась прогнать их подальше, три знакомых лица продолжают врываться в мое сознание. Я знаю их совсем недолго, и все же мне кажется, что они будут преследовать меня вечно – в каком-то смысле.

Заботливый взгляд Тарека. То, как Курио наблюдает за мной, упиваясь моими эмоциями, как будто не может насытиться. Игривый блеск во взгляде Риалла – это одновременно и угроза, и приглашение поиграть.

Я представляю их под слоем магии – такими, какими увидела в Приюте. А потом чары исчезают, и я вижу, кто они на самом деле. Ох, как же мне хочется, чтобы при мысли о них грудь не сжималась, а в легких хватало воздуха – но его совершенно недостаточно для того, чтобы нормально воспринять то, что все это время скрывалось под чарами. Я не хочу любоваться пухлыми губами и сильной линией челюсти, их сногсшибательное телосложение и острый ум не исправят того, что они со мной сделали. Я не могу допустить, чтобы меня околдовали их жаркие взгляды и теплые обещания.

Я пытаюсь выбросить их слова и лица из своих планов на будущее, но каждый раз, стоит мне начать взвешивать все «за» и «против», оказывается, что все это время «скорпионы» были рядом. И они шепчут мне в ухо, что у меня есть один вариант – и он самый лучший. Но самое отвратительное, что я даже себя не могу убедить в том, что они не правы.

У меня ничего нет и мне некуда идти.

Я знаю, что смогу насладиться своей вновь обретенной свободой, смогу придумать, как встать на ноги – я всегда поднимаюсь. Но ведь этот процесс можно сделать немного проще. В конце концов, я могу купить сапоги, скопить немного денег и составить план получше, чем бродить по глухим лесам и раздумывать, кому вообще могли понадобиться сапоги или навыки, кроме убийства?

Я испускаю раздраженный стон – дорога, уводящая меня прочь от «скорпионов», становится все безрадостнее, зато тропинка обратно к ним внезапно выложена не острыми камнями, а брусчаткой логичных доводов и мудрости.

Я пинаю небольшой камень и тут же жалею об этом.

– На хер сапоги! – кричу я в туманное небо.

Но на этот раз, когда мой голос отражается от деревьев, эхо звучит издевательски и даже не пытается меня подбодрить, и я рычу в ответ.

«Я же не останусь там навсегда», – твержу я себе, и хотя я знаю, что делаю правильный выбор, он все равно кажется мне неверным.

Я должна вернуться. Должна – и меня это бесит.

Что ж, я продержалась достаточно долго, чтобы в следующий раз было легче уйти – а следующий раз обязательно будет. Однако нельзя отрицать, что мое выживание в этом жестоком мире зависит от того, не ослепит ли меня моя гордость и не помешает ли мне двигаться по намеченному пути.

Это не значит, что я должна жить по законам «скорпионов». Они могут мне помочь, но это не значит, что я должна плясать под их дудку. Они предложили мне место в их Ордене – возможно, в качестве официального мойщика членов среди прочего, – но я не должна соглашаться делать то, что мне не нравится и никак мне не поможет.

Они умеют заманивать и соблазнять, и хотя я пропустила обучение подобным навыкам в Приюте, играть в эту игру не так уж сложно. Я могу дать что-то, чтобы получить то, что мне нужно, при этом не ставя под угрозу себя. Припасы, монеты, немного времени, чтобы найти свой путь – вот, что мне нужно. Мне также нужны ответы, и, если Скорпионы так хороши, как они говорят, то на поиски моего прошлого уйдет не так уж много времени. В общем, мне нужно все, что поможет мне двигаться в правильном направлении, а потом я справлюсь сама. Я могу быть осторожной, могу заставить судьбу работать на, а не против меня.

В тот момент, когда я уже готова повернуть и отправиться в замок тем же путем, которым пришла сюда, в голову начинают закрадываться сомнения. Я борюсь с ними, взвешиваю все «за» и «против» и внезапно чувствую себя такой же потерянной, как когда только оказалась среди этих высоченных деревьев.

Я трясу головой, неуверенность не позволяет сделать ни шага – ни вперед, ни назад. Я, конечно, умна – но насколько разумно доверять этому Ордену? Они будут давать мне что-то, только пока и я им что-то отдаю. Но что, если они потребуют слишком многого?

Может, Икон поможет мне?

Я тут же отметаю эту мысль: даже если мне повезет, и я найду ее деревню, в том, что она верна «скорпионам», сомневаться не приходится. На самом деле, мне лучше избегать ближайших деревень какое-то время. Кто знает, кто из фейри с радостью отдаст меня «скорпионам» только затем, чтобы получить их благосклонность?

Я осматриваю окрестности и решаю найти другой путь. Я буду идти, пока не появится что-то другое, что подскажет мне, что делать. Но также есть вероятность, что я могу этого чего-то не увидеть.

И стоит мне об этом подумать, как небо разрезает молния, за которой сразу же следует ужасающий раскат грома – такой громкий, что от него вибрируют кости. Если бы я была суеверной, я бы подумала, что так гроза говорит моему плану свое грозное «нет». И именно в этот момент облака прорываются и обрушиваются на меня дождем – будто сама судьба омывает меня слезами и не соглашается с моим выбором.

Я смотрю на облака, и их навязчивые попытки меня отговорить не слишком меня забавляют.

– Ты что, не знаешь, кто это? – спрашиваю я у плачущего неба и грохочущего грома, жестом указывая себе за спину, туда, где стоит замок «скорпионов». – Они – работорговцы, – говорю я, и молния разрезает унылое серое небо, чтобы ударить в землю где-то в надвигающемся на меня лесу. – И что мне, на хрен, теперь с этим делать?

Я откидываю мокрые пряди волос с лица. Температура падает очень быстро, холодный дождь льет как из ведра.

Я обхватываю себя руками, замираю и вздрагиваю, когда внезапно небо надо мной ворчит – клянусь, очень похоже на одобрительное урчание! Я вздыхаю и смотрю на высокие стены деревьев вокруг. Этот лес приведет меня либо на путь тайн и неопределенности, либо обратно в замок, где у меня будет убежище и время, чтобы придумать лучший план.

Я вновь вытираю лицо и отбрасываю длинные волосы с плеч. Желудок тут же напоминает мне, что он пуст и совсем не рад этому.

Мне смешно от самой себя – да я ведь даже не знаю, как добывать пищу или каких зверей можно поймать и съесть! Сомневаюсь, что мне попадутся пустынные крысы или скарабеи. А в замке есть чудный деликатес под названием хлеб…

И пока буря набирает силу, воет, как ребенок, только что обнаруживший, на что способны его легкие, я могу лишь стоять на месте. Потому что я вновь задумалась: а правильно ли я поступаю? Я не верю в приметы, зато верю, что глупость – это выбор. Можно упрямо продолжать идти без обуви, без плаща, без денег, не имея ни малейшей идеи о том, как вообще живут в этих землях. Или я могу засунуть свое упрямство поглубже и принять решение, которое в итоге не приведет меня к голодной смерти под деревом.

Я чувствую себя в ловушке, стоя под дождем и ветром. Ненавижу это чувство! Хотя сейчас все это – мой собственный выбор, и он явно к лучшему.

Я знаю, что мне нужно делать. Но, принимая это решение, я также должна признаться себе: я не могу вернуться в замок, если не признаю, что меня тянет к его хозяевам. Я зла на них, да, но еще и заинтригована. И игра наша слишком опасна, чтобы я могла притвориться, что это притяжение ничего не значит. И сколько бы я ни отрицала, я не застрахована от их влияния на меня. Теперь, когда я знаю, кто они такие и что они сделали со мной и многими другими рабами клинка, мне нужно найти способ уничтожить то, что возникло между нами, – что бы это ни было.

Ордену Скорпионов нельзя доверять. Мне нужно соединить обе их личины воедино – тех, кем я их считала, и тех, кто они на самом деле. Хотелось бы, чтобы это было проще, чем, как я подозреваю, будет на самом деле. С того момента, как я вошла в их шатер на территории поместья Тиллео, я сбросила маску, приняла свой гнев и показала им частичку себя настоящей.

Я этого не планировала, но моя откровенность сделала меня сильнее. Чего я не понимала, открываясь им, – так этого того, что так я стану уязвимее.

И если быть до конца честной, я жажду чего-то, что есть между Скорпиусом, Костью и Черепом, – я не хочу быть одна. Мне нужно больше, чем одинокая жизнь, полная смерти и жестокости, хотя глупо думать, что я когда-нибудь этого добьюсь. В основном мне легко игнорировать подобные свои желания, потому что раньше они были лишь плодом моего воображения. А сейчас они кажутся не такими уж и несбыточными.

Я не желаю попробовать эту жизнь на вкус и полюбить ее только затем, чтобы узнать, что это – яд.

Я выжимаю воду из волос, хотя это бесполезно – дождь ничуть не ослабевает. Я смотрю на грозовое небо, как будто оно может показать мне, что случится, если я останусь.

– Что? Ни вспышки молнии, ни раската грома? Не скажешь мне, обречена я или нет? – вопрошаю я бурю и фыркаю от смеха: потому что стою под проливным дождем и спорю со стихией. Наверное, все могло быть куда хуже – сейчас бы я стояла в Приюте и ругалась с песчаной бурей.

Наконец, я сдаюсь и принимаю решение – и стараюсь игнорировать дрожь нетерпения, что прокатывается по мне в этот момент.

Мне нужно быть осторожной, ожидать слишком много опасно… я это понимаю. Но впервые с тех пор, как я себя помню, я думаю: а что, если мой способ выжить – это требовать большего? Мои желания и потребности никогда не принимались во внимание раньше, но я могу гарантировать, что здесь этого не случится. По причинам, о которых я стараюсь не задумываться, «скорпионы» хотят, чтобы я осталась с ними. И я могу использовать их желание, чтобы обезопасить себя и получить желаемое.

Если что-то пойдет не так, я уйду. Мне будет не хуже, чем было в Приюте – или чем сейчас, в этом лесу, когда у меня нет ничего, кроме ножа и умения задушить врага меньше чем за минуту.

Я думаю об этом и улыбаюсь.

У меня все получится. Я могу проложить себе путь, ненадолго вцепившись в хвост «скорпионов».

Во мне зарождается незнакомый оптимизм, и я качаю головой. Надежда – опасная дама, но мне и не нужно полагаться на эту суку: мне нужна только я сама. Ну, и хороший кинжал не помешает.

Я делаю глубокий, спокойный вдох и поворачиваюсь к замку. Обратно я иду тем же путем, каким и пришла сюда, изо всех сил стараясь не думать о тепле, которое обволакивает меня, по мере приближения к замку.

Шаг первый нового плана – кинжал.

Шаг второй – сделать все, что нужно, чтобы сбежать и выжить в одиночку.

Шаг третий – месть.

Я свободна и, несмотря ни на что, я собираюсь таковой и оставаться. Но я заставлю всех, кто когда-либо причинил мне боль, заплатить за содеянное.

24

Замок медленно появляется из-за деревьев, но я запрещаю себе чувствовать облегчение при виде него. По мере того, как я приближаюсь, он становится больше, но раньше замки я представляла несколько…более яркими. А тут просто серые камни, собранные вместе и скрепленные особым раствором. Из них сделаны башни, крылья здания и богато украшенные зубчатые стены, а основание замка огибает утес. В центре комплекса возвышается большая круглая башня. И хотя дом «скорпионов» меньше, чем поместье Тиллео, вид у него все равно внушительнее.

Волны разбиваются о скалы. Безудержный шторм подстегивает океан, подначивая его броситься на черную скалу, похожую на сложенные стопкой книги на полке. Кажется, что это препятствие у него на пути – личное оскорбление.

Ветер завывает, дождь хлещет по мне, словно жестокий хозяин, требующий, чтобы я делала все, что он прикажет. Глаза горят от стены соленых капель из глубин океана, которую шторм неумолимо обрушивает на меня.

Удивительно, но, когда я приближаюсь к двери кухни, я слышу спор. Голоса гулкие, сердитые и достаточно громкие, чтобы я услышала их за нарастающей бурей.

Я не могу разобрать, что «скорпионы» кричат друг другу, так что я подкрадываюсь ближе и пытаюсь вычленить отдельные нити из беспорядочного клубка ругани, который они швыряют туда-сюда.

Молния сверкает где-то позади меня, но она достаточно близко, чтобы я почувствовала ее силу и жар. А затем в воздухе взрывается гром: ощущение такое, будто небо падает на меня.

Я мигом протискиваюсь в щель между толстой деревянной преградой и стеной в безопасность кухни, и гроза не успевает крикнуть мне вслед: «Вот там и оставайся!»

Кухня меня встречает тишиной. Я вжимаюсь в дверь, словно надеюсь, что так не услышу угроз неба – а оно угрожает мне с тех пор, как я осмелилась впервые ступить под его высокомерную серость.

Я тяжело дышу, по моим лицу и телу стекает вода и тихо собирается в лужицы на полу, а «скорпионы» просто смотрят на меня. Никто не торопится начать разговор, но я замечаю, что каждый из мужчин расположился вокруг большого стола в центре кухни, как будто он может сохранить между ними мир.

Риалл следит за каплями воды, падающими с меня на пол. А затем замечает мои босые, грязные ноги, и уголки его губ почти поднимаются – вот-вот улыбнется, – но он сдерживается, скрестил руки на груди, как будто спрашивает, что я могу сказать в свое оправдание – будто я крия, которую только что поймали за тем, чего она не должна была делать. У Тарека пустое, похожее на маску лицо – и мне не нравится, что он прячет от меня свои чувства. А еще мне не нравится, что меня это вообще волнует.

– Я дам вам месяц, – предлагаю я, мой голос кажется очень громким в тишине кухни.

– Пять, – без промедления заявляет Тарек.

Я хмурюсь.

– Два.

– Три – это минимум. Нам нужно время, чтобы спокойно навести справки о тебе, а затем изучить достоверные версии, которые могут появиться. А еще тебе понадобится время на подготовку и экипировку.

Я внимательно смотрю на Тарека, обдумывая его слова.

Лидер «скорпионов» стоит напротив меня, взгляд пронзительный, язык тела выдает уверенность и угрозу. Но я помню, как держала в руках его член – так что образ большого и страшного убийцы уже не производит на меня того эффекта, что был раньше.

– Хорошо, – соглашаюсь я, и это слово как будто проделывает дыру в плотной атмосфере кухни, и все напряжение тут же выплескивается наружу.

– Что такое «кровопускание»? – Не тратя времени на обмен любезностями, я тут же с головой ныряю в океан информации, которой, как я знаю, эти трое обладают.

Я жду, как они на это отреагируют. Откажется ли Тарек снова отвечать на мои вопросы? Я только что дала понять, что не останусь с ними навсегда – так что не удивлюсь, если Тарек и его друзья откажут мне. Но тогда это сделает их еще уязвимее, чем они есть сейчас.

Риалл вновь оглядывает меня с ног до головы и медленно улыбается. А затем проводит языком по своему, теперь уже гладкому клыку, и будто выныривает из транса.

Он поворачивается и берет сковороду со стойки, прикрепленной к стене, а затем зажигает на плите огонь. Я же задерживаю взгляд на его спине и слежу за тем, как напрягаются и перекатываются его мышцы.

Риалл берет большую миску с яйцами, одной рукой выливает смесь в сковороду, а другой добавляет в нее какие-то разноцветные кубики. Теперь я даже не знаю, чего хочу больше – поесть или услышать ответ.

– Кровопускание… Собственно, смысл процесса скрыт в самом слове, – наконец говорит Риалл, перемешивая яйца в сковороде деревянной ложкой.

И стоит ему заговорить, меня охватывает облегчение, но я боюсь, что если я сделаю что-нибудь, например, двинусь слишком быстро, он замолчит.

Он берет другую сковороду и ставит ее на огонь, а затем поворачивается к высокому шкафу – там скрыто что-то, похожее на холодильник – и достает оттуда большие куски красного мяса.

Мой желудок издает нетерпеливое урчание, настолько громкое, что Курио переводит взгляд на мой живот, приподнимая бровь. Я стараюсь игнорировать и его, и свой нахальный, требовательный, пустой живот.

– Мы можем пить других фейри – в целом других существ, – и это приносит нам пользу, – продолжает Риалл туманно.

– Все мы можем? – спрашиваю я и сначала смотрю на спину Риалла, который возится со сковородами на плите, а затем на Курио и Тарека.

Наконец Риалл поворачивается, и наши глаза встречаются.

– Нет, только я… а теперь и ты, – отвечает он благоговейно. – Во всех королевствах живет, насколько я знаю, только около дюжины других сангвиннов, которые умеют то же, что и мы. Все они – мужчины. Считается, что женщины с такой способностью давно исчезли. – Его ответ меня одновременно удивляет и озадачивает.

– Фейри по теням тоже редко ходят. Обычно к способности манипулировать тенями на определенном уровне предрасположена лишь элита. Но даже так нет гарантии, что они действительно овладеют этим умением. Но кровопускание – это еще более редкий дар, – продолжает Риалл и возвращается к готовке.

Кухня наполняется чудными ароматами, правда, я не могу определить, что это. Риалл своей широкой спиной загораживает от меня большую часть того, над чем он колдует, и я не знаю, из какой сковороды какой запах исходит.

Желудок снова начинает подвывать, и я умоляю его прекратить попытки вылезти через горло, чтобы подползти ближе к готовящейся еде.

– Почему? – спрашиваю я и подхожу к столу, чтобы достать табурет.

Может, если между мной и тем, что готовит Риалл, будет больше препятствий, то я не буду набрасываться на еду как дикий зверь? Просто на то, чтобы донести блюдо со сковороды до рта, уходит слишком много времени.

Я сажусь и тянусь, чтобы стряхнуть с волос воду, но меня вдруг начинает бить мелкая дрожь.

– Вот, держи, – говорит Курио, а затем тянется через плечо, хватается за заднюю часть туники и снимает ее.

Он протягивает мне кучку бесформенной черной ткани, а я лишь в замешательстве перевожу взгляд с нее на него и обратно.

Почему он отдает мне тунику?

Курио наклоняется ближе ко мне – видимо, ему кажется, что причина моей нерешительности – это расстояние между нами.

Я опускаю глаза, все еще не понимая, что он делает, и мой взгляд прикипает к тому, что открывается перед ним.

Его теплая загорелая кожа – гладкая, без шрамов, – такая кожа должна была быть у всех рабов клинка Тиллео.

Интересно, Курио был когда-то рабом, как я, или ему просто повезло, и жизнь не оставила на нем отметин? Под толстым слоем магии все самые вкусные детали не были видны – но, к счастью для меня, сейчас я могу разглядеть их поближе.

Мой взгляд жадно скользит по его точеному, закаленному телу. Он вновь предлагает мне свою тунику, и его крепкая грудь приподнимается.

Я медленно тянусь к одежде, но не могу оторвать взгляда от подрагивающих мышц и сухожилий. Я видела красивые тела и раньше; некоторые из охранников и рабы клинка демонстрировали мне их, и это была услада для глаз. Однако то, что я привыкла видеть, значительно уступает телам «скорпионов» – мужчины в Приюте были мельче, да и мускулов у них было меньше. Но тут все обстоит совсем иначе.

В животе разливается тепло, а разум словно отключается. Из-за этого всепоглощающего ощущения транса я не могу вырваться из оцепенения – и именно поэтому развязываю разорванные половинки туники, стягиваю сочащуюся водой ткань с талии и снимаю насквозь промокшую одежду через голову.

Стесняться наготы – не та роскошь, которую рабыни клинка могут позволить себе в Приюте. Все мы быстро привыкаем обнажаться и учимся не чувствовать себя уязвимыми из-за этого. Но я быстро вспоминаю, что я больше не в Приюте – в этом мне помогает прохладный воздух, ласкающий кожу, и шокированное лицо Курио. К тому же, на мне нет обмотки для груди – обычно я все же не полностью обнажаюсь.

Мокрая черная туника выскальзывает из рук и с чавкающим шлепком падает на пол. Я торопливо натягиваю тунику Курио, мысленно проклиная себя за то, что отвлеклась, а потом наполовину обнажилась, потому что у этого парня слишком красивое тело, чтобы на него не пялиться.

Я слышу, как кто-то из троицы прочищает горло – за покашливанием он пытался скрыть намек на смех. К счастью, я все еще не натянула тунику на голову и не вижу, кто посмеивается надо мной – а «скорпионы» не видят моего унижения.

Если бы я могла прямо сейчас заползти в тень и исчезнуть там, я бы так и сделала. Но я не хочу доставлять этим троим удовольствие видеть, как я опозорилась. У них и так слишком раздутое эго, так что я просовываю голову в воротник и притворяюсь, что все вокруг мне безразлично. А затем я наклоняюсь и снимаю промокшие брюки.

Туника Курио доходит до середины бедер, я складываю промокшую от дождя одежду в кучу у ножки табурета. Теплый запах окутывает меня с ног до головы.

Мой разум умоляет, чтобы я вдохнула его поглубже – такой дымный, мужской, – но я запрещаю себе это. И нет, я не буду пытаться определить, есть ли в нем ноты обожженного кипариса, смешанные с чем-то легким и свежим – может, это сок какого-то растения? И да, я даже не буду пытаться понять, откуда мне известно, чем пахнут эти вещи, потому что я никогда их не нюхала.

Нет. Я сижу на табурете, едва осознавая, что на мне туника Курио, а он все еще голый от пояса. Да, я определенно на него не пялюсь.

– Я… э… я принесу тебе одеяло, – говорит Тарек и быстро уходит.

В его голосе слишком много веселья.

На кухне снова становится тихо, и мне кажется, что я вижу, как подрагивает широкая спина Риалла – он раскладывает что-то по тарелкам и, кажется, еле сдерживается, чтобы не расхохотаться. Курио ерзает на табурете, а я изо всех сил стараюсь притвориться, что меня не беспокоит все произошедшее.

Так что я просто отмахиваюсь от своих тревог; не сомневаюсь, «скорпионы» видели сиськи раньше. Вероятно, больше, чем они могут припомнить. В моих же нет абсолютно ничего особенного, так что беспокоиться мне не о чем.

Вместо этого я пытаюсь сосредоточиться на том, о чем мы говорили до того, как Курио решил раздеться и смутить меня, – получается у меня не сразу. Мне приходится чуть не силой заставить свои глаза прекратить метаться и искать голую грудь Курио. Двух «скорпионов» я видела обнаженными в шатре еще в Приюте: я знала, что у них крупные, будто высеченные из мрамора тела, но я все равно не была готова к тому, что увижу, когда на них не будет чар.

– Так… итак… эм… почему кровопускание – это редкий дар? – заикаясь, наконец выдаю я.

Мысли приходится буквально направлять на то, что по-настоящему важно. Мне нужны ответы, и я сомневаюсь, что хоть один из них можно найти в изящных линиях рук Курио, или в очертаниях его груди, или спины… или…

Работорговцы, Осет! Они мерзкие, прогнившие изнутри работорговцы. Сосредоточься!

– Точно, – Риалл звучит так, словно ему тоже приходится силой заставлять себя подумать о чем-то важном. – Кровопускание… Кровопускание – редкость, потому что древние фамилии, которые обладали этой способностью, в основном вымерли.

– Сангвинны? – спрашиваю я, вспоминая название, которое он упомянул вскользь.

– Именно. Они… мы то есть, – тут же исправляется он, – особые фейри, что могут впитывать силу и другие способности через кровь. Фейри с клыками появляются то тут, то там, но это не значит, что дар сангвиннов достаточно силен в них, чтобы они тоже могли пить кровь и использовать ее в своих целях. – Риалл достает что-то из холодильника и тоже раскладывает по тарелкам. – Но у меня такое чувство, что ты можешь не только пить кровь, но и цедить из нее силу. Не так ли, Звереныш?