Текст книги "Орден Скорпионов"

Автор книги: Айви Эшер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 48 страниц)

– Но почему? – я упираю конец бо в циновку и опираюсь на него, рассматривая Риалла.

– Я думаю, это Кровные узы. Они не позволяют мне причинить тебе боль, потому что это противоречит всем моим инстинктам. Я должен защитить тебя и обеспечить твою безопасность.

Я кривлюсь от отвращения.

– Мы можем как-то тебя починить?

Риалл смотрит на меня и смеется:

– Я не сломался, – защищается он.

– Скажи это моей потребности куда-то выплеснуть агрессию, – парирую я.

– Я буду рад найти другой способ помочь тебе, Звереныш. – Риалл многозначительно вздергивает брови и улыбается своей полушутливой, сексуальной ухмылкой.

– Нет, это не сработает, пока твоя кровь не позволит тебе трахать меня так же жестко, как ты трахал меня раньше, – возражаю я, и Риалл, недовольно застонав, топает к скамейке Тарека.

– Курио? Тарек?

Тарек отмахивается от моего приглашения, не отрывая глаз от своих записей. Курио осматривает меня с ног до головы томным взглядом.

– Ты позволишь мне трахнуть тебя так же жестко, как я тебя уделаю на татами, Лунный Лучик?

Я фыркаю:

– Ага, только если ты выиграешь.

– М-м-м, – хмыкает он, но со скамьи не поднимается.

– Мы знаем, что Айджиины не были заинтересованы в убийстве Хатуса. Его рассказ о призраках и о том, что они делали, совпадают с признаниями Веруса о том, что убийства были уроком для кого-то и неким посланием. Однако Айджиинам очень хотелось узнать, с кем разговаривал Хатус и кто хочет послушать его рассказ. Отсюда и «хвост», который следовал за Хатусом и «лисицами» обратно в Рассветный Двор, а затем подслушивал нашу беседу. Нужно послать сообщение Энай, чтобы она знала, что нужно осторожно относиться к любым возможным попыткам привлечь их к каким-либо переговорам. Я понятия не имею, какого хрена эти фейри хотят с нами говорить и почему они думают, что мы будем вести переговоры? Да мы просто порубим их в капусту, – разочарованно бормочет Тарек, вычеркивая что-то на одном из листов пергамента.

– Неужели ты думаешь, что эти Айджиины пытаются стать Орденом и это какой-то глупый способ заручиться нашей поддержкой? – спрашивает Курио.

– Я полагаю, что это возможно, хотя план, конечно, нелепый. Но что-то в том, как он говорил с Осет о каком-то «Общем Деле», заставляет меня думать, что в этом есть нечто большее, чем просто просьба выделить им место за общим столом Орденов.

Курио задумчиво кивает, а Риалл указывает на что-то в пергаменте.

– Это может быть прозвище, – говорит он, продолжая заглядывать через плечо Тарека. – Я имею в виду «Принцессу». Мы все воспринимаем это буквально, но это может быть и не так.

Тарек поднимает глаза и задумчиво рассматривает его.

– Об этом стоит подумать. Я просмотрел родословные, но ни у одной из высших фамилий ни в одном королевстве не рождалось женщин. Все, что мы узнали, указывает на Ночной Двор, но король Корвен так и не женился после того, как потерял королеву Акиру. У них не было детей до ее смерти, что, вероятно, связано со слухами о бесплодии Корвена. Поэтому у него не было и внебрачных детей.

– Может быть, она родом откуда-то из-за пределов четырех королевств? – возражает Риалл.

– За пределами королевств есть только два государства, оба – монархии. Одним правит верховная жрица, у которой нет наследников. А другой – королева с несколькими дочерьми и сыновьями. Если бы кто-то из ее детей пропал, его бы стали искать. И скрыть это было бы невозможно.

– Может, она и не пропала. Верус сказал, что она умерла. Может быть, ее семья тоже так думала? – замечает Курио.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь стряхнуть нервозность, которая колет конечности иголками. Я не могу понять, что происходит, – кажется, мы говорим о чьей-то чужой, а не о моей жизни. Я надеялась, что, может быть, что-то сказанное Верусом или какая-то подсказка, которую мы нашли, вызовет во мне воспоминания и поможет установить связь с прошлым. Но я все так же пуста и потерянна, как и раньше. Все эти разговоры о королях, принцессах и высокородных фейри бесят меня с каждой секундой все сильнее, потому что каждый вариант звучит еще нелогичнее предыдущего. А может быть, я просто хочу, чтобы они звучали как-то неправильно, потому что нет ни малейшего шанса, что та, кем я являюсь сейчас, сможет вписаться хоть в одно из этих королевств?

Конечно, у меня появились ответы или, скорее, подсказки. Я просто не предполагала, насколько все это может оказаться запутанным. Я думала, что глухая черная стена из ничего – это достаточно сложно само по себе, но сейчас у меня еще больше вопросов, чем раньше. И кажется, что ответить на них у меня нет ни единого шанса, и я просто киплю и пузырюсь от разочарования.

Я вытягиваю шею в одну сторону, затем в другую, прокручивая вокруг себя бо, чтобы выплеснуть накопившиеся энергию и беспокойство.

– Но где же приказ о розыске преступника? Если бы где-то убили какого-то очень важного фейри – даже если бы это пытались скрыть, – королевства все равно действовали бы, пусть и тайно, чтобы наказать того, кто это сделал. И даже если охота бы велась лишь для того, чтобы подобное преступление больше никогда не повторилось, за убийцами бы все равно охотились – и охота была бы беспощадной, – утверждает Тарек. – Если бы такая охота велась – даже за пределами четырех Дворов, ордена знали бы об этом. Кого-то даже наняли бы.

– Может быть, это как-то связано с кланами? Эти Айджиины играют по другим правилам. Может быть, в их иерархии есть эти дурацкие титулы, – предполагаю я.

В комнате становится тихо, поскольку каждый из нас обдумывает слишком много вопросов, на которые у нас нет ответов. Я мысленно достаю свой список всего, что откладывала на потом.

– Насколько коготь ястреба распространен? – спрашиваю я, чувствуя внезапное напряжение.

– Он растет повсюду и имеет несколько различных применений – некоторые из них вполне мирные, – объясняет Риалл, и я киваю, не зная, чувствовать ли мне облегчение от этого или разочарование от того, что еще одна моя теория оказалась тупиком.

– Думаю, нам следует первым делом отправиться на побережье Сагора. Это последнее место, которое посетил лорд Дэрал перед тем, как его убили. Другие подсказки от Веруса ведут к Ночному Двору в целом. Мы должны начать оттуда и посмотреть, вдруг там что-нибудь найдется, – заявляет Тарек.

Он смотрит на каждого из нас в поисках согласия. Я пожимаю плечами, готовая сделать все, что они считают наиболее разумным, потому что у меня нет плана.

Когда Тарек начал все записывать, я быстро поняла, что у нас больше деталей от этой головоломки, чем я думала. И единственная проблема заключается в том, что никто из нас не имеет ни малейшего представления о том, как все это сочетается.

Я бы хотела быть более полезной, но я растеряна и не представляю, во что мы вообще ввязываемся. Я не хочу, чтобы мои «скорпионы» пострадали, особенно в погоне за чем-то, что может принести мне еще больше неприятностей или нанести еще больший ущерб.

С другой стороны… а что, если случится чудо и где-то там меня ждет семья? Тогда я тоже не знаю, что делать. Мне трудно было довериться «скорпионам», но, в конце концов, нельзя отрицать, что мы отлично друг другу подошли. С кем-то другим так может не случиться. Я жестока, сломлена, в осколках моей сущности нелегко ориентироваться, и у меня есть склонность убивать любого, кто попытается залезть мне в душу. Как с этим набором можно наладить отношения с семьей, я не представляю.

А если они ожидают, что я окажусь другой?

Что, если им не понравится та, кем мне пришлось стать, чтобы выжить?

Почему меня это волнует?

Я снова чувствую себя неловко. Может быть, стоит позвать Икон, чтобы она поборолась со мной?

Тарек и Риалл поднимаются со своих мест.

– Ты собираешься привлечь «лисиц»? – спрашивает Курио.

– Возможно, у них есть свои информаторы на побережье, которые могут проследить связь с Дэралом, но думаю, что лучше привлекать их как можно меньше. Нужно начинать приготовления. – Тарек рассеянно хватает все страницы пергамента и уходит.

– Раз уж я здесь бесполезен, пойду разбираться с ланчем, – Риалл подмигивает мне и тоже уходит, и я – пусть это и нелепо – чувствую себя брошенной.

Тарек и Риалл пошли делать то, что принесет пользу всем нам. И теперь мне хочется врезать себе, потому что запуталась в собственных чувствах. Я напоминаю себе кровоточащую рану, нуждающуюся в лечении. Но она слишком болит, чтобы кто-то к ней прикасался.

Я хочу получить ответы, но не могу. Мне не все равно, но я сомневаюсь, стоит ли оно того. Я уверена, что «скорпионам» есть чем заняться. Например, хорошей охотой, за которую платят, а не эта ерунда с погоней за призраками – теперь и в буквальном смысле.

Я чувствую себя виноватой за то, что втянула их в этот хаос. Но я также и благодарна им за то, что мне не приходится разбираться со всем этим в одиночку.

Черт, мне нужно помахать с кем-то кулаками. Это единственное осмысленное решение, которое приходит мне в голову.

– Как мне позвать Икон? – спрашиваю я Курио.

Он поднимается со скамьи и подходит ближе.

Я не упускаю из виду, как плавно он двигается, словно выслеживая добычу, и легкое волнение сворачивается у меня в животе, когда он еще сокращает расстояние между нами.

– Тебя нужно исцелить? – поддразнивает он, его карие глаза весело оглядывают меня, словно ища какую-то скрытую рану или увечье.

– Нет, мне нужно поохотиться.

– А-а-а, тебе нужно поохотиться? Или тебе нужно почувствовать себя хозяйкой положения?

Я закатываю глаза и вздыхаю.

– Это одно и то же, о мудрейший, – язвлю я.

– Неужели? – возражает он, убирая волосы назад и завязывая их в тугой узел.

Волосы Риалла теперь того же цвета, что и светлые пряди в гриве Курио. Я наклоняю голову, изучая их, а Курио улыбается кривой, коварной ухмылкой, от которой у меня внутри все переворачивается.

– Ладно, Лунный Лучик. Ты можешь поохотиться на меня, но у меня есть несколько основных правил.

Я немного ошарашена его предложением. Я сражалась со всеми «скорпионами», но с Курио мы в бою никогда не встречались. Когда дело доходило до тренировок, я всегда боролась с Риаллом или Тареком.

– А я думала, это не твой конек? Риалл всегда…

– Риалл жаждет насилия больше, чем я. К тому же он лучший учитель. Я более чем способен дать тебе то, что тебе сейчас нужно, Лунный Лучик. Но если тебе это неинтересно… – Курио делает шаг к двери, но я тут же оказываюсь перед ним.

– Нет! Дело не в этом, – спешу я его успокоить. – Я просто удивлена. Обычно ты в тренировках не участвуешь.

Курио пожимает плечами, на его лице снова появляется кривая ухмылка.

– Может быть, мне нужно больше себя контролировать.

– Так какие у нас основные правила? – спрашиваю я.

Курио говорит одно, хотя мне кажется, что на самом деле он говорит о другом.

Однако я готова ко всему, мой адреналин уже зашкаливает. Пульс учащается, а воодушевление, которое я всегда испытываю перед схваткой, пробуждает мои мышцы и разум. Однако в глазах Курио появляется серьезность.

– Никакого оружия. Удары открытыми руками только и исключительно в корпус. Удары в голову и ниже пояса запрещены. Это не драка. Я не собираюсь избивать тебя, а ты не будешь бить меня. Речь идет о стратегии и контроле, и все.

– Захваты? Тейкдауны?

– Если хочешь, но только честные приемы, без пинков. Можешь использовать свой вес и инерцию против меня для захватов и блоков, но это означает, что я могу делать то же самое. Согласна?

– Согласна, – быстро отвечаю я, мое ликующее предвкушение нарастает с каждым вдохом.

Это будет не так, как с Риаллом, но я с нетерпением жду нашей схватки. Это именно то, что мне сейчас нужно.

– И еще кое-что, – говорит Курио, возвращаясь к скамейке и снимая с себя рубашку. – Мы будем бороться голыми.

55

Я натягиваю капюшон плотной накидки на лицо так глубоко, насколько это возможно, зарываясь в меховую подкладку в поисках тепла. Холодный ветер пытается смахнуть капюшон обратно, и я держу его руками, осматривая окрестности.

Городок Кригер выглядит не симпатичнее, чем последние четыре города, в которых мы останавливались на нашем мучительно медленном пути на север. Не думала, что буду скучать по южной части побережья Сагора, склонности его жителей сжигать еду до состояния угольков и полному их неприятию любых приправ. Но, возможно, их нескончаемые дожди лучше, чем ледяные ветры и холод северного побережья.

По крайней мере, еда на севере лучше. Я думала, мне придется отрезать себе язык, чтобы остальной рот не расплавился, когда я впервые попробовала блюдо с севера. Боясь обидеть трактирщика, я оставила клинки в ножнах и проглотила обжигающую субстанцию вопреки здравому смыслу. В конце концов, мой рот онемел от обилия специй, которыми были посыпаны все блюда, и я тут же добавила местные продукты в свой список самых поганых вещей, которые я вообще встречала в жизни. И я не была готова к тому, что будет, когда эта еда будет из меня выходить.

Я задавалась вопросом, как «скорпионы» все еще остаются со мной после всего – но и они пострадали от последствий того рагу.

Это было страшное время для всех нас. Не знаю, стали ли мы ближе после произошедшего или предпочли забыть, как страшный сон, но мы точно усвоили урок. Наши кишки и рты достаточно хорошо приспособились к живому огню в тарелках и боли. А проведя некоторое время посреди льда и зимы, я поняла, почему пища обязана выжигать тебя изнутри.

Тарек отправился снять для нас комнату в единственном трактире этого провинциального городка. Мы с Риаллом и Курио ждем снаружи, и мой желудок урчит. К сожалению, это не постоялый двор с действующей кухней, поэтому мы и ждем Тарека снаружи – потом мы отправимся за едой и послушаем истории местных жителей.

Сумерки дразнят горизонт, окрашивая город в густой фиолетовый и голубой. Самые яркие звезды уже перемигиваются на небе, словно соревнуясь друг с другом, какая восхитит нас больше. Кажется, что с каждой секундой становится все холоднее, и я глубже зарываюсь в меха.

Таверна стоит на краю главной площади в центре города. Большой фонтан, увенчанный статуей, занимает центр мощеной площади, но я не могу разглядеть, что это за статуя. Ее укрывает покрывало свежего снега, который, видимо, перестал валить с неба лишь перед нашим приездом – и слава Луне за это маленькое чудо.

Если Кригер похож на те последние несколько городов, в которых мы бывали, то статуя – это, скорее всего, королева Акиру. Похоже, здесь очень любят покойную королеву, или, может быть, любили раньше – вещи, вроде статуй и других произведений искусства, меняются не часто.

– Я уже яйца отморозил. Почему он так долго? – ворчит Риалл, плотнее укутываясь в плащ и недовольно пыхтя.

У него изо рта валит белый пар и исчезает в холодном ночном воздухе. Он похож на дракона, сотканного из тумана. Не знаю, как выглядят драконы, но я все равно представляю, что это он.

– Эх. Ну, пока твой член еще действует. Думаю, Осет тебе с ним поможет, – возражает Курио, и я не могу не улыбнуться.

Он прав.

Риалл, смеясь, шлепает рукой в перчатке по груди Курио. Затем он, похоже, решает, что лучше не высовывать части тела – пусть и закрытые перчатками – на мороз, и убирает руку обратно в тепло меховой подкладки, поближе к телу.

Черный цвет наших накидок резко выделяется на фоне чистого белого снега. Сверкающие ониксовые застежки в виде маленьких скорпионов надежно удерживают их у нас на плечах. Не знаю, где «скорпионы» нашли зверя с таким густым и плотным черным мехом, как тот, что сейчас согревает нас, но я благодарна – он умер не зря.

Я беспокоилась, что скорпионьи аксессуары могут слишком сильно выделять нас из толпы, но Риалл заверил меня, что фейри в королевствах довольно часто носят символ Ордена. Мол, это все равно что попросить Орден присматривать за тобой, пока ты идешь по своим делам. Очевидно, у «скорпионов» есть довольно набожные последователи – они взывают к защите Ордена, как будто мои соулмейты – боги, а не обычные фейри.

Я улыбаюсь, вспоминая, как другие рабы клинка говорили о «скорпионах». Полагаю, определение «боги» вполне подходит им, если вспомнить, как рабы рассказывали об их подвигах и успехах. Об их мастерстве в Приюте ходили легенды, говорили, что количество смертей от их клинков не сравнимо ни с одним другим Орденом, который когда-либо существовал.

Я с радостью буду зваться «богиней» – это лучше «принцессы».

Во имя Королей, но я определенно больше похожа на богиню, чем на принцессу. Хотя и то, и другое – нелепо, и мне не стоит тратить время, думая о подобной чепухе.

С тех пор, как мы начали эту охоту, я старалась не думать об этом слишком много. Подобные мысли лишь вносят путаницу и тревогу в мой мир, и я не вижу смысла беспокоиться о вещах, которые я все равно не могу контролировать. Я усвоила этот тяжелый урок в Приюте, а в обычной жизни еще раз убедилась в его важности.

У меня изо рта тоже вырываются пушистые облачка – я вздыхаю и отворачиваюсь, глядя на дверь гостиницы. Я подумываю о том, чтобы спросить «скорпионов», нельзя ли мне тенями вернуться в наш замок, а вернуться сюда утром, когда, надеюсь, будет теплее, но я понимаю, что поступаю глупо и просто скучаю по ощущению чего-то знакомого и родного.

Я устала останавливаться в трактирах, пивных и тавернах. Прошло полтора месяца с тех пор, как мы уехали из дома и начали этот тяжелый поход по побережью, которое оказалось гораздо больше, чем я себе представляла. Мы не приблизились к тому, чтобы хоть что-то отыскать, но и не ушли дальше от того, что у нас было, так что это уже кое-что.

Дверь в гостиницу со скрипом открывается, и оттуда выходит Тарек во всем своем божественном великолепии. Я смотрю на него, и у меня натурально текут слюнки, хотя на нем другие чары, которые поменяли его прическу и глаза. От скелетных чар мы отказались, предпочтя им анонимность и способность сливаться с толпой.

Мы похожи на себя, только слегка другие. Мое лицо и веснушки остались прежними, но длинные густые локоны приобрели каштановый оттенок, а глаза стали светло-карими. «Скорпионы» выглядят великолепно, как и всегда, только их волосы и глаза приобрели другой оттенок. Мы меняем облик в каждом городе и деревне.

– Почему так долго? – спрашивает Риалл, и мой желудок присоединяется к его вопросу громким, недовольным стоном.

«Скорпионы» как один смотрят вниз и прислушиваются к обиженному ворчанию, а потом переводят взгляды на мое лицо, которое, к счастью, скрыто капюшоном накидки. Почему они не надевают свои – непонятно. Мне кажется, что на этом холоде можно отморозить лицо всего за пару секунд.

– Владелица настояла, чтобы я лично осмотрел весь трактир, а еще провела обширную экскурсию по ее личным комнатам. Она надеялась, что что-то произойдет на новом диване, который она только что обила, но я не хочу думать об этом.

Курио хохочет, а Тарек содрогается и притягивает меня к себе. Я улыбаюсь, с интересом разглядывая трактир. Заметив это, Тарек смеется, и глубокий звук отдается во мне, перекатываясь от груди вниз по телу, пока не останавливается в моей промежности.

– Мне сейчас объяснить ей, что она заблуждается, или позже? – рассеянно бормочу я, глядя на колышущуюся занавеску на окне.

Видимо, похотливая хозяйка трактира наблюдает за происходящим.

– Уверен, в таком маленьком городке заметят пропажу единственной трактирщицы, – поддразнивает Курио.

Я закатываю глаза.

Я не собираюсь ее убивать. Я просто заставлю ее слушать, как я очень громко трахаю вас троих всю ночь и весь день, пока она не научится принимать более правильные решения в своей жизни. И жизнь эта может стать очень короткой и окончиться очень болезненно, если она не будет осторожна.

Я поворачиваюсь к окну и показываю на него, чтобы трактирщица знала – я знаю, что она на нас смотрит. Я замечаю какое-то быстрое движение, занавеска мгновенно задергивается. «Скорпионы» смеются, белые шлейфы пара вырываются из их ртов, кажется, будто даже мороз хочет попробовать их веселье на вкус.

– Она слишком стара, тебе не стоит беспокоиться, принцесса, – дразнится Тарек, и я рычу, услышав его новое любимое прозвище.

Тарек оправдывает его употребление тем, что мне якобы нужно свыкнуться с мыслью о том, что я принцесса. Но все, чего я хочу, – это ударить его промеж ног каждый раз, когда «принцесса» вырывается из его восхитительных губ.

Хуже всего то, что это действительно помогает мне свыкнуться с возможной ролью – но не по тем причинам, о которых думает Тарек. На самом деле, правда это или нет, я никогда не стану настоящей принцессой. И помогает мне то, что «скорпионы» говорят об этом так непринужденно, будто в этом звании нет ничего страшного. И то, как они дразнятся, каким-то образом лишает титул всей важности. И это дает мне понять, что, в конце концов, я остаюсь собой, а они – собой. А принцесса я или нет – на наши отношения это никак не влияет.

– Она старая? – удивленно спрашиваю я, поворачиваясь от окна обратно к мужчинам.

– Очень, – с наглой ухмылкой отвечает Тарек.

Я некоторое время обдумываю эту новую информацию, а затем пожимаю плечами.

– Тем лучше для нее, – говорю я, и Риалл разражается таким громким хохотом, что я аж подпрыгиваю.

– И что теперь? Никакого «трахаться, пока она не усвоит урок»? – спрашивает он, вытирая слезы, выступившие на глаза от смеха.

– Нет, мы ведь все еще можем устроить ей шоу, но это будет скорее что-то вроде «ты нас точно запомнишь», а не «не заставляй нас тебя прирезать».

Тарек качает головой, как будто не знает, что со мной делать, но я вижу, как он ухмыляется.

– Братья, я думаю, мы создали монстра, – заявляет он с напускной торжественностью.

Курио и Риалл хихикают, а я насмешливо фыркаю.

– Я всегда была монстром, вы просто показали мне, как принять себя.

– Ох, Звереныш, – мурлычет Риалл, подхватывая меня на руки и кружа. – Это самая милая вещь, которую мне когда-либо говорили!

Его наигранный восторг заразителен, и я не могу удержаться от смеха.

– Накорми меня, пока я не забрала свои слова обратно, – приказываю я, хихикая.

– Так, вы слышали, что сказал наш маленький монстр, – объявляет Риалл, ставя меня на ноги.

Тарек тут берет меня на руки, прижимает к себе и шагает по улице.

– Маррет сказала, что таверна в той стороне.

– Ее зовут Маррет, – говорит Риалл, широко ухмыляясь от удовольствия. – Даже имя у нее старое. Я давно не встречал женщин с именем Маррет.

Мы спускаемся по одной из улиц, ведущих от центра города – его застройка напоминает колесо повозки, из центра которой отходят спицы-улицы.

По пути я рассматриваю магазины. Некоторые уже закрыты на ночь, другие только готовятся закрыться. К счастью, толпы и города уже не пугают меня и не давят так, как раньше. В них даже есть что-то успокаивающее – все эти обычные суета и шум фейри, занятых своими делами – на них они и сосредоточены. Важно лишь то, куда им нужно идти и зачем, а все остальное проносится мимо, они просто пропускают окружающие вещи как что-то неважное и недостойное внимания.

Я осматриваю темнеющую заснеженную улицу. Лишь несколько укрытых накидками и капюшонами фигур, опустив головы, пробивают себе путь сквозь порывы ветра и торопятся оказаться где-то, где теплее.

Вывеска «Натянутая тетива» поскрипывает, раскачиваясь то взад, то вперед, подгоняемая издевательским, холодным ветром. Он подбрасывает в воздух пригоршни снега и швыряет их нам в лицо. Ярко-оранжевый волшебный свет льется из больших заиндевелых окон, возвышающихся по обе стороны от парадного входа.

Мы входим внутрь, и нас крепко обнимает приветливое тепло. Риалл пытается удержать дверь, которую рвет с петель ветер, и она захлопывается с громким треском. Мы спускаемся в главный зал таверны, и с десяток лиц с любопытством поворачивается в нашу сторону.

Невысокий, помятого вида бармен смотрит на нас и ставит четыре пивные кружки на длинную стойку, очевидно, ожидая, что мы сейчас закажем. В воздухе витает странная напряженность, какая-то настороженность.

Мы выбираем небольшой круглый столик, посетители таверны внимательно наблюдают за нами, и я чувствую покалывание на коже от их взглядов.

Мертвая тишина меня вполне устраивает, но кажется, что хватит лишь небольшой оплошности с нашей стороны – и все изменится в худшую сторону.

– Похоже, тут не очень-то любят незнакомцев, – бормочет Курио так, чтобы его слышали лишь мы, затем расстегивает и снимает накидку.

Я откидываю капюшон, и тепло таверны ласкает мои заледеневшие щеки. Фейри, все еще наблюдающие за нами, бросают на меня взгляд и неожиданно расслабляются. Плечи ссутуливаются, тела пододвигаются к столам, а напитки, разговоры и собеседники снова становятся центром внимания всех посетителей таверны. Нашего присутствия здесь больше не замечают, и я оглядываю других посетителей, недоумевая по поводу произошедшей перемены.

Неужели все боялись, что от нас будут неприятности, а теперь все успокоились только из-за меня?

Я снимаю накидку и набрасываю ее на стул рядом с Курио.

– Это было интересно, – замечает Тарек, усаживаясь.

– То, что эти фейри видят угрозу только в вас троих, меня оскорбляет, – язвлю я.

Риалл усмехается и опирается своей сильной рукой на спинку моего стула.

– Это их и погубит. Они не заметят твоего приближения, пока не станет слишком поздно.

Я улыбаюсь и замечаю пожилую женщину с подносом, полным напитков, – она направляется в нашу сторону.

Фейри одаривает меня лучезарной улыбкой – но та тут же тускнеет, когда она смотрит на «скорпионов» и руку Риалла у меня за спиной.

– Три кружки нашего лучшего пенного эля, – объявляет она, ставя тяжелые кружки на стол. – А это Эго сделал специально для тебя, – поясняет она, ставя передо мной бокал поменьше, наполненный ярко-фиолетовой жидкостью.

Я не очень люблю эль, поэтому вместо того, чтобы обдумать это предложение, я киваю и подтягиваю бокал к себе.

– Мне нравится этот цвет, – говорит она, указывая на мои волосы. – Лютина сегодня не будет? – небрежно спрашивает женщина.

Ее улыбка снова становится шире, но в глазах появляется какой-то нахальный блеск, которого раньше не было.

Я понятия не имею, кто такой Лютин, поэтому качаю головой.

– Нет, но за это спасибо, – отвечаю я, подношу бокал к губам и делаю большой глоток.

Напиток сладкий и крепкий, и я понимаю, что, если выпью слишком много, то сразу же потеряю над собой контроль.

– Что у вас есть из еды? – спрашивает Тарек.

Фейри поворачивается к нему, и взгляд теплых карих глаз тут же леденеет.

Я вообще-то привыкла к совсем другой реакции. Когда фейри видят «скорпионов» в их обычном облике, то обращаются к ним с теплом или интересом. Эта служанка, однако, выглядит усталой и даже озабоченной, как будто она слишком многое повидала в жизни – и теперь ее нельзя обмануть красивым лицом и внушительным телосложением.

Она явно старше нас, но угадать возраст фейри сложно. Мы взрослеем позже и стареем медленнее, чем другие виды. У этой фейри морщины вокруг рта и глаз – кажется, что она одинаково много смеется и печалится. Светло-каштановые волосы забраны на затылке в пучок и заплетены в косичку, спускающуюся по спине, – в общем, серьезно и без изысков. В ней есть твердость, что неудивительно, учитывая здешнюю суровую погоду, ее возраст и то, что она работает в таверне.

– У нас есть оленье сальми с хрустящим хлебом или стейк с сезонными овощами.

Мы все заказываем сальми, и это почему-то ободряет служанку – она убегает, исчезая за двустворчатыми дверьми за барной стойкой. Вероятно, она спешит запереть дочерей горожан подальше от «скорпионов».

Я хихикаю про себя, а Курио протягивает руку и забирает у меня бокал, нюхает пурпурное содержимое и делает осторожный глоток. Его брови удивленно взлетают вверх, и он кашляет, хлопая себя по груди, и ставит бокал на место.

– На вкус как нектар, а жжет как виски, – хрипит Курио, прочищая горло.

Я смеюсь. Еще несколько глотков, и это пойло может оказаться когтем ястреба – я назавтра ничего не вспомню, кроме него.

Курио передает эликсир Тареку, а затем Риаллу, которые оба не менее удивлены странным сочетанием сладости и жгучести.

Я указываю подбородком в сторону портрета над камином, который только что заметила. Это картина маслом с изображением королевы Акиру. Я ищу на стенах что-нибудь в честь короля, но ничего нет.

– Странно, что северяне все посвящают ей и ничего – Корвену, – рассеянно замечает Курио, еще раз обводя взглядом комнату, словно ожидая, что в любой момент из тени вынырнет кто-то, кто может стать для нас проблемой.

– Эт потомушт, что он стал королем только благодаря ей, – невнятно бормочет долговязый фейри, с трудом выбираясь из-за соседнего стола, и тащится к нашему столику.

Он дико размахивает своим бокалом, и за ним на потертом полу тянется дорожка из следов пролитого эля. Вдруг он спотыкается о наш столик, и мы все замираем, но ему удается восстановить равновесие. Он стар, волосы у него седые, лицо помятое и изможденное. Одежда фейри свисает с него, будто он либо носит чужую одежду, либо сильно уменьшился в размерах с тех пор, как купил ее.

– Они хотят, чтобы мы забыли, но лед хранит все тайны. Мы помним. Сти помнит, – бормочет мужчина, постукивая себя по лбу пальцем, затем подносит кружку ко рту и делает большой глоток. Он начинает клониться назад, но Риалл протягивает руку и возвращает его в вертикальное положение.

– Что Сти помнит? – спокойно спрашивает Тарек, скрестив руки на груди.

Он выглядит расслабленным, но я знаю, что в швы его туники у ребер вшиты ножны с кинжалами.

– Тада была Налрора, и у нее было все. Но каждый кусочек тьмы и света до Исоны предала Галаяс и ее дружки. – Сти громко рыгает и бьет себя по груди, следом из него вырывается отрыжка поскромнее.

Имя Галаяс звучит знакомо, но я не могу вспомнить, где его слышала.

– Тогда не было ни королей, ни высших бздливых фейри, только Налрора. И на собирается вернуть все взад. Да вдь? – бормочет Сти, остекленевший взгляд устремлен на меня. – Они думали, что смогут сжечь книги, исковеркать правду и очернить историю и что им все сойдет с рук. Но мы рассказывали истории и сберегли правду.

Он салютует пустым стаканом и осушает его. После Сти встряхивает пустую кружку, словно недоумевая, куда делся весь эль, и обиженно хмыкает, когда стакан волшебным образом не наполняется вновь. Тарек протягивает ему свою полную кружку.

– Вы оч добры, сэр. Настоящий мужчина, так что вы захотите присоед’ниться к нашим, да в’дь? Надо их всех схватить, Моя Луна. Нам понадобится помощь, все силы, что у нас есть. Потому что мы в’дь придем по их души, да?

Снова Сти салютует мне стаканом, его улыбка кривится, словно он не уверен, правильную ли он выбрал для этого случая. И он растягивает губы, пока не убеждается, что улыбается именно так, как надо.