Текст книги "Орден Скорпионов"

Автор книги: Айви Эшер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 48 страниц)

Я усмехаюсь и качаю головой.

– Что бы вы себе ни говорили, это нужно только для того, чтобы вы могли спать по ночам. – Я оглядываю троих мужчин и продолжаю: – Вы можете рассказывать красивые истории о том, откуда вы берете будущих несчастных фейри, но все равно вы превращаете их в рабов. Вы такие же гнилые, как и любые другие богачи, что охотятся за несчастными.

– Они стали бы рабами независимо от того, вмешались бы мы или нет, – возражает Череп. – Неважно, торговали бы они телом или оказались в гильдии воров. Может быть, каким-то чудом они бы нашли работу, но в конечном итоге все это – некая форма рабства. Один фейри работает на другого, зависит от него во всем. Все это у него могут отнять в любую секунду, и часто так и происходит. Не притворяйся, что в наших королевствах все работает иначе. Мы все рабы кого-то или чего-то.

– Значит, это нормально? – спрашиваю я, ненавидя это разумное объяснение Курио.

– Мир таков, каков есть, – мрачно выдает Риалл. – Мы, по крайней мере, даем фейри шанс. Мы не обрекаем никого на жизнь, полную одних только страданий. Приют учит фейри навыкам, необходимым для того, чтобы вылезти из ям, полных дерьма, в которых Короны предпочли бы, чтобы они утонули. Это бесспорно лучше, чем ничего.

– Как мы уже сказали, этот мир – серый, а не черный или белый, Осет. Даже ты должна уже увидеть это, – добавляет Тарек.

Я смотрю на него, его слова кружатся вокруг меня, как хищные птицы, ищущие место, где бы приземлиться. Но отказываюсь дать им шанс.

Я подавляю ярость, что пытается вырваться из моей груди, и холодно улыбаюсь «скорпионам».

– Не думаю, что вы хотите знать, что именно я вижу, – парирую я, мой тон такой приторный, что Курио морщится.

– Мы предлагаем тебе место у нас, Осет. Это не наша легкомысленная прихоть, и ты не должна отвергать наше предложение только потому, что мы видим мир по-другому. То, что ты станешь одной из нас, не исправит зла, причиненного тебе – ничто не исправит, – но это может дать тебе то, чего ты действительно хочешь от этой жизни. – Тарек пристально смотрит на меня, а остальные «скорпионы», кажется, затаили дыхание.

– Да что ты можешь знать о том, чего я хочу, Скорпиус? – рявкаю я в ответ.

– Больше, чем ты хочешь признать, – самодовольно отвечает он, приподнимая бровь так, словно приглашает меня поспорить с этим его утверждением.

И мне хочется спорить, но я знаю, что это бессмысленно. Я ничего не знаю об этих трех фейри передо мной, и Тарек прав: знание того, что то, что со мной сделали, неправильно, не отменяет самого деяния. Шрамы на моей душе – это уже часть той, кто я есть сегодня. Я не слишком много знаю о жизни за пределами Приюта, но нетрудно догадаться, что слишком многое там может показаться неправильным. Поэтому я хочу сжечь весь мир дотла, но это всего лишь странная фантазия, и я думаю, что «скорпионы» не большие психи, чем я.

Даже если бы эти отвратительные системы можно было низвергнуть, у меня нет ни малейших сомнений, что нечто столь же отвратительное найдет способ затем восстать из руин. Я слишком хорошо знаю, что жизнь – это жестокий танец хищника и жертвы. Мне выпало большое несчастье быть добычей с тех пор, как я себя помню, но теперь, если я приму предложение «скорпионов», все может измениться. Мне не придется прожить остаток жизни, опасаясь охотников. Я могу стать охотником.

Тарек, словно чувствуя во мне проблески решимости, расслабляет плечи, отходит в сторону и прислоняется к столу рядом с Курио.

– Ты больше не будешь одна. – Должно быть, он думает, что худшее, что могло произойти между нами, уже произошло. – Ты станешь «скорпионом» и будешь иметь право на все, что подразумевает это звание, – продолжает он, как будто за секунду из катастрофы этот разговор сумел превратиться в милую беседу друзей.

Хотела бы я сказать, что до сих пор между нами происходила беседа, а не ошеломляющая скачка с ножами, но гнев сменяет во мне удивление – и наоборот – так быстро, что я уже не понимаю, что конкретно я чувствую и почему.

Тарек же стоит у стола и делает вид, будто не размахивает перед моим лицом приманкой.

– Ты одна из нас, Ножичек. Я знаю, ты чувствуешь это, – говорит Тарек, и это именно то, что мне нужно услышать, чтобы ее заглотить.

– Вы меня не знаете, – хмурясь, возражаю я.

– Тогда позволь нам тебя узнать, – отвечает Риалл, как будто это так просто.

Он всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Я замечаю, как напрягается его тело, словно он хочет подойти ближе, но останавливает себя. Я же пытаюсь отмахнуться от желания и оправданий для самой себя, что пытаются просочиться сквозь трещины в моей броне. Они точно знают, что сказать, чтобы вытащить наружу мои самые сокровенные желания и спрятанные поглубже сомнения. Но я знаю, что не могу доверять им.

Предложение заманчиво, но в нем нет того единственного звена, что удерживало меня на плаву все эти годы. Я никогда больше не хочу никому подчиняться – будь то трое могущественных убийц или короли, правящие этими хреновыми королевствами.

Пусть они все оставят свои замки, своих поваров и своих слуг. Пусть их покупают, продают и используют как попало в Приюте – и тогда, возможно, к ним можно будет прислушаться. А пока они могут сунуть себе в жопы по железному кинжалу – мне это не интересно.

Не помню, кем я была до того, как очнулась в клетке, но меня не морили голодом. У меня не было ни синяков, ни сломанных костей, ни шрамов, пока железные прутья не прожгли мне спину. Дорсин и орки рассчитывали получить за меня выкуп, что заставляет меня думать, что у меня был дом, где я была нужна, где меня ценили. В каком-то королевстве были те, кто заплатил бы дорого, чтобы меня вернуть. Когда-то обо мне заботились, возможно, даже любили… а теперь я превратилась в ничто.

Меня изуродовали до неузнаваемости, и теперь я стою в доме фейри, которые помогли – самыми разнообразными способами – сломать меня. С меня хватит.

– Я не принадлежу никому, кроме себя. Я никогда не принадлежала и никогда не буду принадлежать, – провозглашаю я, высоко подняв голову. – Я не хочу ничего кроме этого. Красиво украшенная клетка – это все равно клетка. И мне плевать, сколь удобными вы сделаете цепи и какие подарки я получу к ним в придачу – это все равно будут цепи.

– Мы не собираемся заковать тебя в цепи, – возражает Риалл.

– Говори за себя, – соблазнительно мурлычет Курио, и Риалл огрызается на него:

– Ты сейчас вообще не помогаешь! – Взгляд его ореховых глаз полон ярости, он упирает руки в бока.

Тарек же закатывает глаза и глубоко вздыхает. Он внимательно оглядывает меня, мне кажется, будто он уже видит то, чего хочет, но пока не знает, как этого добиться.

Тишина в комнате сильнее давит на меня с каждой секундой. Мне хочется ослабить это напряжение, но я не собираюсь сдаваться. Первой я не заговорю. Не хочу быть слабой.

– Отлично, – наконец говорит Тарек. – Если это то, что тебе нужно, ты свободна. Можешь выйти за дверь прямо сейчас, и никто тебя не остановит. Никто не будет тебя преследовать. Твоя жизнь принадлежит тебе.

Он так равнодушно это произносит, что я резко втягиваю воздух, замечая, как Риалл и Курио резко оборачиваются на Тарека. Очевидно, эти двое не подозревали, что выдаст их лидер, и это сбивает с толку еще больше.

Не удержавшись, я бросаю взгляд на дверь, через которую вошел Риалл и впервые нашел меня на этой кухне.

Через оконце, выпиленное в дереве, я вижу, что серые тучи стали еще темнее, а в соленом воздухе ощущается сильный запах дождя.

– Мы можем помочь тебе, если останешься, – предлагает Тарек. – Если дашь нам шанс, мы покажем, кто мы на самом деле. Для тебя тут найдется место.

Я вновь смотрю на Тарека: его слова – крошки на тропинке в лесу, по которой, как он надеется, я пойду за ним.

– Ты говорила, что не знаешь, откуда ты родом и как оказалась в Приюте. У нас есть контакты, которые хотя бы укажут, в каком направлении двигаться в поисках. Во всех королевствах нет никого более целеустремленного, чем мы. Мы можем тебе помочь.

Я совершенно обескуражена и потому могу только спросить:

– Но зачем?

Курио и Риалл серьезно смотрят на меня. Они молчат, пока Скорпиус делает все возможное, чтобы перетянуть меня на свою сторону. На их лицах написано, что они очень хотят удержать меня здесь. Сомневаюсь, что они тоже хотят получить от меня какие-то ответы, но это все не может быть только ради секса, ведь так? Я не дура и понимаю, на что они не слишком тонко намекают. При других обстоятельствах, если бы нас не связывала столь чудовищная правда, я бы не возражала против физических бонусов от того, что останусь здесь.

Секс и эмоции для меня – вещи не связанные. Это разрядка, потребность, возможность контролировать то, что происходит с моим телом, когда я этого хочу и как я этого хочу. Но я не могу доверять этим фейри. Я только что встретила их, и у нас уже есть общая, болезненная история – от нее нельзя так просто отмахнуться. Я не понимаю, что есть во мне такого, за что они так отчаянно борются, но, в конце концов… а важно ли это?

– То, что ты умеешь, Осет… что все мы умеем, если на то пошло, – это большая редкость. Хождение по теням и кровопускание – не те умения, которые мы часто встречаем. Если встречаем вообще. Мы можем помочь тебе развить эти таланты, пока ищем ответы. Мы можем подготовить тебя лучше, чем кто-либо другой, к тому, что тебя ждет в жизни. Позволь нам показать тебе, каково это – быть одной из нас.

Тарек делает все возможное, чтобы заманить меня в ловушку. Его слова пытаются обернуться вокруг моих замерзших плеч, как теплый плащ. Я вижу, как он вплетает в обещание надежной защиты обещания найти ответы, предложение о вступлении в Орден и намеки на многое другое. Но я знаю, куда ведет надежда. Я знаю, как скоро эти обещания могут вырвать из вашего сердца и оставить такие раны, которые не смогут излечить даже самые лучшие лекари.

Они не видят их, но я вся в этих шрамах. Кроме того, меня смущает, что он так и не ответил на мой вопрос. Он что-то скрывает, они все скрывают, и мне неинтересно выяснять, что это такое и как скоро это что-то даст мне хорошего пинка. Так всегда бывает – я наступала на эти грабли так часто, что повторения мне не требуется.

Я наблюдаю за тремя «скорпионами», они наблюдают за мной, и их предложение висит между нами. Я не знаю, что они ожидают от меня услышать. Конечно, я хочу найти ответы на все свои вопросы, хочу найти свое место в жизни, но доверять кому-либо, особенно им, – слишком опасно. Эти трое оставили меня прикованной к полу в поместье, когда оно переходило из рук Дорсина в руки Тиллео, а они наблюдали за происходящим из тени. Они бросили меня на произвол судьбы, и теперь, спустя столько лет, хотят, чтобы я переплела свою судьбу с их, как будто несколько ответов могут оправдать такую жертву.

Это не так.

Как в ту ночь, когда они вылезли из окна кабинета Дорсина, не попрощавшись и не оглянувшись, я поворачиваюсь к двери. Табурет скребется о каменный пол позади меня, звуки мягких шагов следуют за мной, пока я тянусь к ручке.

Я слышу, как Тарек отдает приказ остальным, руки мои дрожат.

«Нет, отпустите ее. Она заслуживает сделать выбор сама».

Наконец-то мы хоть в чем-то согласны. Я действительно заслуживаю выбирать, что будет со мной дальше, и я попытаю удачу с тем, что ждет меня за пределами этого замка.

Тарек сказал, что я свободна. Я не собираюсь позволить ему забрать свои слова обратно. Звезды знают, что мои шансы выжить за этими стенами, вероятно, выше, чем если я поддамся на уговоры «скорпионов». Не сомневаюсь – каждый из них буквально пропитан ядом.

Я не оборачиваюсь. Наверное, если бы обернулась, увидела, как высокий мужчина со снежно-голубыми глазами смотрит мне вслед и приказывает двум другим «скорпионам» вернуться в дом.

Мне плевать на них – я переступаю порог и попадаю в мир, о котором я ничего не знаю. За мной запирается засов, я делаю первые шаги и иду прочь от замка. И я жажду, чтобы они чувствовали себя такими же обиженными и побежденными, как я в ту ужасную ночь, когда они бросили меня на растерзание судьбе.

Я проклинаю их и надеюсь, что они будут страдать из-за этого так же долго, как и я.

22

Курио

– Какого хрена, Тарек? – рычу я.

Он прижимает руку к моей груди, пытаясь удержать на месте, но я отпихиваю ее.

Осет слишком быстро исчезает за окошком в двери, и мне нестерпимо хочется броситься за ней и привести обратно. Я знал, что меня тянет к ней еще в ту первую ночь Торгов. Я не понимал природы этого притяжения, поэтому просто отмахнулся от него, но что-то выкристаллизовалось в моей груди в ту ночь, когда она чуть не умерла. А теперь она уходит, забрав часть меня, о которой она даже не подозревает, с собой – и я не могу этого допустить.

Я не слюнтяй – могу быть охренеть каким дерзким, когда захочу. Но чаще всего я рад отступить и просто внимательно понаблюдать за тем, что происходит. Вообще, я был рожден для тяжелой жизни, никогда не уклонялся от изнурительного труда и не брезговал делать все, чтобы выжить.

Осет думает, что жизнь не давала нам своих тяжелых уроков, но она даже не представляет, через что мы втроем прошли, чтобы оказаться там, где мы есть сейчас.

Я думал, что она выслушает нас и захочет понять, почему мы привели ее сюда, но она оказалась упрямее, чем я ожидал. Это ее упрямство, конечно, возбуждает, но она не может взять и уйти – мы же только нашли ее.

Я обхожу Тарека и направляюсь к двери, но он снова встает у меня на пути.

– Ты мой брат, и я не хочу причинять тебе боль, но она – мой соулмейт. Если ты не отойдешь, я тебя взгрею, – предупреждаю я.

– А я еще добавлю, – заявляет стоящий позади Риалл.

Тарек разочарованно выдыхает.

– Вы должны доверять мне, – спокойно говорит он, будто уход Осет не задел его за живое тоже.

Я знаю, что задел, просто он лучше это скрывает. Скулы выступили четче, он едва заметно сжимает и разжимает челюсти, на шее бьется жилка – все это его выдает.

– Я доверяю тебе, но даже ты иногда ошибаешься, – напоминаю я ему, запускаю пальцы в волосы и тяну до тех пор, пока не становится больно. Это отрезвляет. – Отпустить ее – большая ошибка. Осет должна остаться с нами. Она наша!

– Я знаю – мы все это понимаем. Но нам нужно проявить терпение и подождать, пока она сама это осознает, – возражает он.

Риалл хмыкает, и Тарек хмуро смотрит на него. Терпение – не самая сильная его сторона.

– Почему ты просто не сказал ей, что она – наш соулмейт? – огрызается он на Тарека.

– А ты действительно думаешь, что она готова услышать это прямо сейчас? – огрызается тот в ответ. – Ты слышал ее: она ненавидит все, что связано с обладанием. Она не хочет оказаться в ловушке или связывать себя ни с чем и ни с кем сейчас – и разве можно ее винить? – Тарек жестом указывает на дверь: то, чего мы хотим больше всего на свете, – Осет – с каждым шагом удаляется от нас все сильнее и сильнее. – Она, вероятно, даже понятия не имеет о том, что такое соулмейты и как работает эта связь. Сейчас она для нее – очередные оковы. Да, она связана с нами, но она не хочет нам принадлежать. Для нее это различие важно. И если мы не будем уважать ее выбор, то никогда не станем для нее теми, кем мы хотим. Она не будет с нами настоящей.

– Так что же, нам просто сидеть здесь и ждать? Скучать и смотреть на дверь, надеясь, что однажды она снова войдет в нее? – спрашиваю я.

Мысль о том, чтобы так легко сдаться, причиняет страдание.

На лице Тарека появляется улыбка, и слишком знакомый хитрый блеск озаряет его светло-голубые глаза. Я не сомневаюсь – у него есть план, но я хочу выбить его из него прямо в эту минуту. Самодовольный урод.

Он откидывается на стол и скрещивает руки на груди.

– Разве вы не заметили, в каком состоянии она ушла? – спрашивает он.

Я хмурюсь и, преодолевая растущее в груди беспокойство, пытаюсь понять смысл его слов. Риалл на мгновение задумывается над его вопросом, а затем ни с того ни с сего начинает смеяться и с силой хлопает Тарека по спине.

Очевидно, он нашел ответ гораздо быстрее меня. Не удивительно. Я изо всех сил пытаюсь отмахнуться от ярких образов, что посещали меня с той секунды, как я вошел в кухню и увидел Осет в моей одежде.

Я мысленно стону от образов, которые снова захватывают мое сознание, не зная, владею ли я ими или это они владеют мной.

Горловина моей туники все время спадала с ее сильных плеч, демонстрируя ее восхитительную золотистую кожу. Казалось, ткань знала, кто ее истинный владелец, и показывала мне именно то, что я хотел. Икон сказала, что она принесла Осет одежду, так что я не знаю, зачем она надела мои вещи, но мне понравилось. На ногах у нее были плотные штаны, которые мы обычно надеваем под доспехи, когда идем на охоту. И я никогда не был так благодарен за эту облегающую ткань, которая не оставляла ничего воображению.

Каждый изгиб мышц на ее икрах и бедрах был на виду – как и ее округлая, упругая попка. Шов между ее бедрами дразнил меня – и это еще до того, как Риалл прижал ее к стене, а я наблюдал за тем, как Осет борется с собой, чтобы скрыть то, как ей это нравится. Все во мне умоляло, чтобы он укусил ее. Мне хотелось, чтобы он утянул ее в омут жажды и похоти – кажется, мне было нужно это больше воздуха.

Я почти наяву видел, как это будет: он вонзит клыки в ее плечо, а затем протолкнет член глубоко в ее текущую киску. Мы с Тареком вместе наблюдали бы за этим, горячие образы и звуки разжигали бы в нас безумный голод. И я бы забрал ее себе прежде, чем Риалл кончит. Он войдет в нее первым, а значит, станет последним, кто пометит ее своим семенем.

Я бы разложил ее на столе. Лизал бы и посасывал каждый сантиметр ее тела, пока она не начала бы умолять меня войти в нее – глубоко и сильно. Я бы уткнулся лицом в ее щелку и вылизывал бы ее так долго, что, когда я оторвусь от нее, под Осет уже соберется лужа слюны и похоти. Наш маленький Лунный Лучик извивался бы, умолял и выкрикивал мое имя, пока я трахаю ее. Я бы показал ей, что значит – быть одной из нас, быть нашим соулмейтом. Мы бы подготовили ее тугие дырки к тому, чтобы принять нас троих одновременно, и мы бы брали Осет снова и снова, пока не только она, но и вся кухня не покроется нашим семенем. А потом тем же манером мы бы пометили весь замок.

Я расстроенно провожу пальцами по длинным волосам и все еще не понимаю, что Тарек имеет в виду. Когда Осет оттолкнула Риалла, я думал – она близка к тому, чтобы присоединиться к нам, но еще не готова. Мы не должны были торопиться, а четко объяснить, чего хотим. А затем подождать, пока она сама придет к нам. Тарек всегда и во всем брал ответственность на себя – и я думаю, что в Осет есть та же потребность все контролировать. Это стремление не сопровождает ее постоянно, как Тарека, но когда речь идет о чем-то личном, все должно происходить на ее условиях. Я буду более чем счастлив подождать, если Осет поймет, что я нужен ей так же, как и она мне. Но как она это поймет, если ее даже нет здесь?

Тревога и гнев вытесняют из головы все рациональные мысли. Осет покинула замок совершенно неподготовленной к тому, что ее ждет снаружи – там же дикие леса. У нее нет припасов, она не знает, где находится, и я подозреваю, что у нее нет ни малейшего представления о том, куда идти. Она выжила в Приюте, но сможет ли она выжить в этом диком крае? С ней может случиться что-то ужасное. Например, кто-то может схватить ее и показать, что Тиллео – не самое страшное из чудовищ, обитающих в королевствах. А мы будем просто…

Понимание бьет меня наотмашь, и я мгновенно встречаюсь глазами со знающим взглядом Тарека.

– У нее нет припасов. На ней даже нет сапог, – объявляю я, наконец-то поняв его мысли.

– И как далеко она может уйти? – согласно кивает он, и его замысел становится яснее. – Мы хотим ее, а она хочет свободы. Так что она получит свою свободу. Наша девочка умна, она хитра и расчетлива, и она очень скоро поймет, что не продумала все до конца. И что у нее есть способ получше получить то, что она хочет.

После его слов во мне вспыхивает огонек надежды. То, что перечислил Тарек, – да, все это Осет, но она еще и чрезвычайно упряма. Меня привлекает ее острый язычок и нежелание прогибаться под обстоятельства. Она себе на уме, и этот ум я и хочу узнать. Она не похожа ни на кого, с кем я когда-либо сталкивался. И мне хочется разворачивать ее секреты и мысли, снимать их и изучать слой за слоем, пока я не погружусь в нее настолько глубоко, насколько это возможно.

– Она вернется – пусть и только за припасами. Но этого нам будет достаточно, – благодарно кивает Риалл, и я вижу, что в его голове уже формируются планы, как убедить ее остаться.

Я снова дергаю себя за корни волос, легкое жжение помогает немного рассеять напряжение, сковывающее мои плечи.

– Но что, если беда настигнет ее раньше, чем она одумается и вернется?

Приглушенный глубокий раскат далекого грома проносится по кухне, как будто это и есть ответ на мой вопрос.

Риалл снова смеется и подходит к столу, с удовольствием начинает нарезать овощи. Немного безумный блеск предвкушения чего-то интересного снова появляется в его глазах. Я знаю его слишком хорошо: мы ведем игру, и нет ничего, что Риаллу нравилось бы больше. Вся паника и беспокойство, только что витавшие в воздухе и мешавшие дышать, улетели прочь. Их сменил запах надвигающейся бури.

Пахнет победой.

Тарек успокаивающе сжимает мое плечо и говорит:

– Она наша. Просто пока еще этого не знает.

Его слова проникают в мою голову, и я пытаюсь позволить им уничтожить все мои опасения.

– Она узнает, – провозглашаю я, и Тарек согласно кивает, а затем вновь прислоняется к столу.

Я замечаю, что он смотрит в окошко, вырезанное в кухонной двери. Что ж: я складываю руки на груди и тоже прислоняюсь к столу.

Жду и стараюсь не считать секунды, но невозможно не почувствовать, как время нарочно замедляется, будто издеваясь над нами. Первые капли дождя бьются в стекло, шепотом предупреждая: буря вот-вот покажет всю свою ярость. Обычно я люблю, когда небо вот так сердится. Океан всегда вторит его гневу, и на какое-то время мир становится похож на то, что слишком часто творится внутри меня. Но сегодня… сегодня я чувствую, что частичка моей души оказалась посреди этого кошмара, и она слишком хрупкая, чтобы ею вот так рисковать.

– Я думал, она к нам прислушается, – говорю я, чтобы отвлечься: в тишине кухни звуки готовки Риалла становятся невыносимыми.

Мы все в своих мыслях, стоим здесь в бессильном ожидании. И наши головы – слишком опасное место, чтобы проводить там чересчур много времени.

– Я догадывался, что она будет шокирована, узнав, что мы сделали для Приюта, но не предполагал, что она сделает вот это, – я указываю на дверь, которая в любой момент может открыться, и в нее войдет Осет.

– Признаюсь, я ожидал большей благодарности, – соглашается Тарек, и Риалл насмешливо фыркает.

– Вы оба явно позабыли, как мы себя чувствовали, когда впервые оказались здесь, – замечает он, переливая что-то из одной миски в другую и усердно смешивая содержимое.

Я улыбаюсь, вспоминая те дни. Вспоминаю о трудностях и проблемах, о том, что мне понадобилось время, чтобы увидеть, что эти двое – часть меня. Кажется, Тарек тоже путешествует по воспоминаниям.

– Может быть, – соглашаюсь я, но не могу отделаться от чувства беспокойства из-за всего, что только что произошло, и того факта, что нам приходится ждать, пока она вернется к нам. Вернется лишь потому, что у нее нет выбора.

Для начала, мы не должны были пытаться убедить ее остаться. Осет должна почувствовать к нам ту же тягу, что и мы.

Тиллео управлял Приютом, как своей собственностью. Мы понятия не имели о тех ужасах, которые он и его учителя творили за нашей спиной. Возможно, мы бы и сейчас не знали, если бы Осет не привлекла наше внимание и не похитила наши души так, словно они всегда принадлежали ей. Мы все согласились, что она может разобраться со своими учителями и хозяином, когда будет готова. Но если Тиллео изломал ее так сильно, что она даже не может узнать своих соулмейтов, то я остаток своей жизни посвящу тому, что заставлю его заплатить за это.

– Она придет в себя, – уверяет Тарек. – Она не знает того, что знаем мы об этом мире. Все, что она когда-либо видела, это Приют. Вероятно, большую часть времени она провела там, мечтая о том, что будет, когда она из него выберется. Реальность достаточно скоро выбьет из нее эти мечты и фантазии.

– А когда мы узнаем, откуда она и как там оказалась? – спрашивает Риалл, вытирая рукой бороду, и я пристально слежу за этим его нервным жестом.

Мы все молчим.

– Осет наша, – повторяю я, и эти слова будто позволяют ей еще глубже проникнуть мне под кожу.

Если бы мои братья не ощущали того же, я бы засомневался в себе и в смысле этой непреодолимой жажды привязать Осет к нам всеми возможными способами. Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного, и это сводит с ума и тревожит. Но я не могу выбросить из головы образ истекающей кровью, побледневшей Осет, лежащей на столе, на пороге смерти. Я не могу отмахнуться от жгучего желания спасти ее и ясного понимания того, что Осет – часть нас троих. Я даже не надеялся, что что-то подобное может случиться. И теперь, когда Осет вот так ворвалась в наши жизни, просто взять и отпустить ее уже невозможно.

Конечно, потребуется время, чтобы узнать ее, показать ей, кто мы такие и чем она может быть для нас, но для начала она сама должна нам все это позволить.

У Риалла терпения ни на грош, но у нас с Тареком его ненамного больше. Мы слишком много работали и через многое прошли, чтобы кто-то мог вот так нам отказывать. Мы – Орден Скорпионов, и Осет должна быстро понять, что мы принадлежим ей так же, как и она нам.

Я бросаю взгляд на Тарека и молча сообщаю, что уже устал ждать. Он вздыхает, но ничего не говорит. Так что я пытаюсь отвлечься от чувства разочарования и сосредоточиться на плане Тарека. Да, в нем определенно есть смысл – хотя меня и раздражает, что я вынужден просто сидеть тут и ждать.

Я понимаю, как важно, чтобы Осет разобралась в себе и сама выбрала нас. Но мое терпение не бесконечно. И если мне придется силой вернуть ее, я с радостью это сделаю. Тареку просто придется найти другой способ убедить ее остаться. И если ради этого придется запереть ее в моей комнате и дразнить ласками, пока она не начнет умолять о большем и обещать, что никогда нас не покинет, то пусть так и будет.