Текст книги "Орден Скорпионов"

Автор книги: Айви Эшер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 48 страниц)

– Осет, ты меня слушаешь? – с нажимом спрашивает Тарек, и я выныриваю из собственных беспокойных размышлений.

– Что? – Я застываю, глядя на его губы. Сосредоточиться на словах, а не на чувственном рте, что их произносит, труднее, чем я готова признать.

– Мы дадим Императрице ужалить тебя, – Тарек выделяет каждое слово, чтобы убедиться, что на этот раз я ничего не пропущу.

– Нет, – тут же возражаю я, но уже знаю, что это бессмысленно.

У «скорпионов» не было причин выставить напоказ свое маленькое – или уродливое огромное – сокровище и распинаться о том, что оно как-то подготовит и защитит меня, если только целью всей демонстрации не было выработать у меня иммунитет к яду.

– Да. – Голос у Тарека ровный, а взгляд – решительный.

Я издаю стон и смотрю то на «скорпиона», то на Императрицу, уже не зная, кто из них представляет большую угрозу для меня.

Мне хочется отказаться, но раб клинка во мне настаивает: никогда не плохо вычеркнуть из списка вещей, которые могут меня убить, один-два пункта. Я также понимаю, на каком-то более глубоком уровне, что значит это их предложение. Так «скорпионы» покажут мне, что готовы защитить меня даже от себя самих.

Я ведь соглашалась остаться с ними – и не выражала ни малейшего желания стать одной из «скорпионов». Я ясно дала понять, что хочу получить ответы – и, как только получу, уйду. Но, несмотря на все это, они предлагают мне защиту и своего рода убежище. Может, до этого дня я ни разу не слышала о яде скорпиона-феттик, но не сомневаюсь, что Орден Скорпионов использует его в охоте, что это – их визитная карточка.

Если я уйду, зная все, что я о них знаю, они не смогут использовать эту визитную карточку против меня. Это уравняет наши силы в возможном бою, и не стоит относиться к подобному предложению легкомысленно.

«Скорпионы» готовы ужалить себя, чтобы я была в безопасности.

Мне хочется влепить каждому пощечину, но тут до меня доходит.

Черт, это будет больно.

– Ненавижу все это, – признаюсь я и сама удивляюсь. – Лучше возьму на руки кошку синту без всякой защиты.

Курио разражается смехом, но синты со всеми их шипами и острыми когтями – просто милый пикничок по сравнению с тем, что творят с телом некоторые яды. И, по словам «скорпионов», Тарек держит источник самого чудовищного яда в мире.

Я откидываю голову на спинку кресла, а перед глазами проносятся лица учителей и лекарей, пичкающих меня различными ядами. Это наполняет мой желудок ледяным ужасом.

– Все не так уж плохо, Звереныш, – мягко успокаивает меня Риалл. – Немного больно, но зато потом тебе можно будет не бояться скорпионов.

Двойной смысл этого заявления не остается для меня незамеченным.

Курио усмехается и потирает шею.

– Я вот правда чуть не умер.

– Отлично, – я тревожно вздыхаю и бросаю на Курио свой самый колючий взгляд, – очень помог, спасибо.

Вдруг Императрица поднимает хвост вверх в знак предупреждения, и я застываю на месте от этого резкого движения.

Тарек качает головой и смотрит на Курио.

– Это только потому, что ты вообразил себя совой и пытался выпрыгнуть из окна.

Курио же только пожимает плечами, его широкая ухмылка становится еще шире.

– Но я был красивой совой, – оправдывается он, и я смеюсь.

Очевидно, мое веселье еще больше взволновало Императрицу, и она щелкает клешнями перед собой, словно тянется к невидимой добыче. Я захлопываю рот, не желая злить ее, тем более что скоро мне предстоит испытать ее крутой нрав на себе. Как и большинству королевских особ, ей не хватает чувства юмора – по крайней мере, я что-то такое слышала.

– В тот день он напился вдрызг, Звереныш. Не позволяй ему тебя напугать.

– Мне пришлось напиться – меня же ожидало близкое знакомство с этим, – возражает Курио, дрожа всем телом.

Отвращение Курио заставляет меня принять собственную реакцию на арахнида-переростка. Возможно, если бы Императрица не была размером с целое государство, все было бы не так плохо. Но она выглядит так, будто правит кошмарами и обедает маленькими детьми.

– Это больно, но ты проходила и через худшее, – уверяет меня Тарек.

– Яд феттик тем страшнее, чем дольше он находится в организме, но я приведу ее товарища, и он введет тебе антитоксин. Мы не позволим тебе страдать без необходимости. Ты можешь нам доверять.

Я изучаю темно-синие глаза Тарека, пробегаю взглядом вниз по прямой линии его носа, по высоким скулам и сладострастным губам. Но стоит мне посмотреть на существо в его руках, я замираю.

Прежде чем я успею отговорить себя или накрутить еще больше, я поднимаю руку и тянусь к обоим скорпионам.

– Хорошая девочка, – мурлычет Тарек, и если раньше эти слова раздражали бы меня, то теперь они бальзамом льются мне на душу, затягивая глубже и подталкивая к действиям, оседают теплом там, где больше всего нужны, – хоть об этих местах я и не хочу сейчас думать.

Не теряя времени, Тарек подносит Императрицу ближе ко мне.

Я стараюсь не напрягаться, но трудно знать и в то же время не знать, что будет дальше. Я прекрасно понимаю, что ощущения будут не из приятных, но насколько это все будет неприятно, еще предстоит выяснить.

Я ожидаю, что скорпион сразу же нанесет удар, но Императрица этого не делает. И только когда Тарек наклоняется ближе и тихонько дует на нее, она реагирует.

Скорпион кусает быстрее, чем я ожидаю, и наносит два удара кряду, прежде чем Тарек отодвигает ее от меня. И я мгновенно прихожу в ярость от того, что «скорпионы» не рассчитали степень дерьмовости нашего эксперимента.

Огонь поднимается по руке, я стискиваю зубы и откидываюсь в кресле, кажется, что силы из меня выкачали за пару секунд. Зрение затуманивается, но я не знаю, эффект ли это яда или слезы, навернувшиеся на глаза.

Мне кажется, что я таю и проваливаюсь внутрь себя, я задыхаюсь – вот-вот до меня донесется запах обугленной кожи, но, как ни странно, его нет. Агония и адово пекло должны превратить меня в кучку пепла в кресле, но все же я здесь и чувствую бархатную обивку под собой. Болит все и везде, мне кажется, что я становлюсь еще более чувствительной ко всем раздражителям кругом. Голоса, что пытаются говорить со мной, слишком громкие, я теряюсь от боли и внезапно нахлынувших эмоций. Новый укол в руку ощущается, как ведро ледяной воды, и дрожь пробирает меня до костей.

Огонь и лед борются за право обладать моей душой. У меня нет выбора – я могу лишь извиваться, ожидая, кто же победит и станет моим хозяином. Я бьюсь в агонии и безмолвно умоляю прекратить все это. Я никогда не чувствовала ничего подобного и надеюсь, что никогда больше не испытаю подобного. Клятвы и обещания льются из моего сознания в попытке договориться с болью, но в следующую минуту она становится такой всеохватывающей, что я едва могу соображать. Я дошла до грани: того, что я могу вынести, кто я есть, что я могу пережить. И как раз когда я думаю, что сейчас я брошусь вниз и отдамся тьме, на которую я так долго не обращала внимания, что-то тянет меня назад.

Сквозь огненное пламя и ледяной холод пробивается понимание, что я жива. Чужие руки крепко обхватывают меня, а хриплый голос нашептывает мне на ухо сладкие обещания. Я не могу понять, что мне говорят, но каким-то внутренним чутьем все же понимаю, что это успокаивает меня, и это все, что мне нужно, чтобы отвести меня от края и прекратить страдания.

Я подчиняюсь прикосновениям, голосу, власти силы, что держит меня здесь. Она бьется за меня, потому что я слишком слаба, и я отчаянно цепляюсь за это спасительное ощущение.

Меня пытали и били, насиловали и травили, бросили и лишили меня меня, моей сущности, сколько я себя помню, мне приходилось выживать в одиночку. Но сейчас, когда я пытаюсь всплыть на поверхность страданий, я чувствую их.

Их руки ласкают мои руки и ноги, пальцы перебирают волосы, губы касаются уха, спокойные голоса и заверения касаются моей кожи. Их сила бьется во мне, проходит по мне, словно рябь по воде, – «скорпионы» пытаются вырвать меня из лап боли.

Я выныриваю на поверхность, задыхаясь, Курио вытирает пот у меня со лба.

– Ну-ну, Лунный Лучик, – говорит он, его низкий голос стекает по мне, как теплый мед.

Курио проводит прохладной мокрой тряпицей по моей шее, его пальцы ласкают мою щеку. Я сдерживаю стон от того, как это приятно, моя кожа, кажется, все еще слишком чувствительна, хотя боль начинает ослабевать – теперь это лишь слабый отголосок того, что было. Чьи-то ладони скользят по моим бедрам вверх – это Риалл присел передо мной. Он хмурится, но взгляд мягкий и внимательный. Тарек легко ведет пальцами по моей щеке и вниз по линии челюсти.

– Вот и все, – уверяет Риалл, рассеянно водя грубыми мозолистыми ладонями по моим бедрам.

Но он ошибается. В этот момент я абсолютно точно понимаю: ничего не закончилось. Все только начинается.

36

Пара крепких, мускулистых, обтянутых кожей бедер упирается в мои с внешней стороны. К спине прижимается чья-то твердая грудь, и я внезапно понимаю, что сижу уже не в кресле, а на Тареке. Одна его рука обхватывает мою талию, а другая обнимает грудь, пальцы нежно скользят по моему лицу. Риалл сидит передо мной, лениво, томно поглаживает мои бедра вверх и вниз, но мне кажется, что его руки… повсюду. Курио блаженно водит мокрой прохладной тканью по моему телу, касается каждого сантиметра открытой кожи – работы у него много: мое полотенце поднялось на бедрах так, что почти оголило промежность, сверху оно тоже сползло и грозит упасть совсем. Уверена, рука Тарека – единственное, что удерживает его от падения.

Мое дыхание учащается, и я не знаю: это потому, что я только отхожу от боли, или виновата их близость.

– Все хорошо, мы с тобой, – урчит Тарек, изгиб его челюсти дразняще касается моего уха.

Меня пробирает дрожь, но, к счастью, это можно списать на антитоксин, проникающий в мой организм. Я не знаю, что сказать, и хочу ли я вообще что-то говорить. Я жду, что сейчас запаникую, и паника эта скажет, что пора бежать, но я спокойна.

Я обдумываю причины, по которым нам не следует переходить границы, хоть мы и балансируем на краю этой пропасти. Я не знаю этих фейри – да я даже о себе всего не знаю. Они раздражающе властны, загадочны – и чересчур любят доминировать. Каждый из них развратен – впрочем, как и я, так что я не знаю, могу ли в полной мере осуждать их за это. Они оставили меня в ту ночь, просто ушли, предоставив мне бороться с чудовищами в одиночку.

Но теперь они здесь.

Я жду, когда все доводы, что я собирала, укрепят мою решимость, заставят осознать, что сближаться со «скорпионами» – ужасная идея и ни к чему хорошему она не приведет. Но то время, проведенное с ними, все, что я видела и чему научилась, – это пробило слишком много дыр в моей броне и моих собственных доводах против, чтобы они могли устоять. Раньше они были скалой, огромной и недвижимой – а теперь рассыпаются, словно песок в ладонях. И мне кажется, я воочию вижу, как песчинки всех «за» и «против» скользят меж пальцев, и передо мной открываются возможности, которых я не могла или не хотела видеть раньше.

«Скорпионы» обнимают, ласкают и утешают меня, и вместо беспокойства я чувствую умиротворение, ощущаю себя в безопасности. Я чувствую себя настолько расслабленно, мне так комфортно, что я могу легко закрыть глаза и уснуть прямо тут.

Это было долгое утро. Я разделалась с моряками, пережила воздействие яда феттика, а сейчас прижимаюсь к большим, твердым мужским телам и наблюдаю, как толстые, непробиваемые стены, что я так долго возводила вокруг себя, рушатся. Если кто и заслужил пару часов сна, так это я. Но по мере того, как ладони Риалла вновь поднимаются по моим бедрам, мысль о сне быстро сменяется размышлениями о других вещах.

Тепло соскальзывает с кончиков его пальцев, ползет по мне и оседает где-то глубоко внутри меня. Между ног становится мокро, поглаживания, ласки и объятия – вот все, на чем я теперь могу сосредоточиться. В горле скребется слабый скулеж, но я проглатываю его и пытаюсь взять себя в руки. Яд феттика больше не действует, но теперь в распространяющемся во мне пламени виноваты другие «скорпионы». Я не знаю, что мне делать с этим огнем, что делать с ними.

Я могу раздвинуть бедра еще шире, открывая Риаллу доступ к моим самым интимным местам. Достаточно легкого толчка, чтобы рука Тарека переместилась с моей талии на клитор. Другую его руку легко можно переместить с моего лица на грудь, и, если бы я захотела, Курио с готовностью бы дал попробовать свои губы на вкус. То спокойствие, что я ощущаю благодаря «скорпионам», легко можно было бы превратить в нечто гораздо большее, но смогу ли я? Смогу ли подтолкнуть их к этому «большему», когда сама не знаю, что готова отдать взамен? Отдать свое тело – это легко; меня беспокоит, чего «скорпионы» могут захотеть после этого.

Тарек будто слышит грохот бурного потока моих мыслей, и его рука медленно исчезает с моего лица и опускается.

Я задерживаю дыхание, одновременно в предвкушении и сомнении – я сама не знаю, где я хочу, чтобы эта рука остановилась.

Примет ли он решение за меня?

И позволю ли я ему это сделать?

Длинные цепкие пальцы обхватывают мое горло, чуть заметно сдавливая, короткая щетина на подбородке Тарека покалывает шею, и это восхитительно.

– Мой маленький Ножичек, да я практически слышу, как в твоей голове сейчас разворачивается целая дискуссия. – От него исходит слабый цветочный аромат, но какой, я не могу определить. Он смешивается с богатым ароматом кожи и стали, присущим только Тареку.

Внезапно он прикусывает мочку моего уха, зубы впиваются достаточно сильно, чтобы усилить удовольствие, и я жадно ловлю ртом воздух. Томные поглаживания Риалла перемещаются вверх, большие пальцы сначала легко, а затем сильнее касаются внутренней стороны моих бедер. Его ладони медленно поднимаются выше, и я чувствую, как они безмолвно шепчут моей коже обещания. Тарек гладит меня по шее и щеке, и мурашки бегут по моим рукам. За ними наблюдает Курио, и его зрачки затапливают радужку – теперь я вижу в его глазах лишь тонкое кольцо теплого орехового цвета.

– Я чувствую твою жажду, – мурлычет Тарек. – Но также чувствую и нерешительность.

Я стараюсь не извиваться в его объятиях, но то, что он знает все мои невысказанные мысли и чувства, не дает мне покоя.

– Если нам не отдают что-то, если при этом оказывается какое-то давление, нам это не нужно. Не думай, Осет, нам нужна вся ты. И если я сейчас сниму с тебя это полотенце, мы можем дать тебе все, чего ты так желаешь. Мы сможем выжать из тебя все удовольствие до последней капли, что ты потеряешь счет оргазмам, забудешь, сколько раз кричала наши имена и сколько умоляла о большем. Но… – Тарек замолкает и ласкает губами ухо. Прикосновение почти невесомое, но оно дразнит так, что я чувствую болезненную пульсацию между ног. – Я бы проделал все это с тобой, но лишь когда буду полностью уверен, что после ты не проснешься и попытаешься проанализировать случившееся и убедить себя, что ошиблась.

– Или все, или ничего, – соглашается Риалл, его большие пальцы маняще приближаются к моей киске.

Чувствует ли он, какая я горячая и мокрая?

– Я покажу тебе, что значит быть одной из нас, когда ты станешь одной из нас, – кивает Курио и облизывает губы.

Его взгляд скользит по моему телу, словно намечая путь, по которому пойдет его язык, когда они наконец добьются желаемого.

Жажда так сильна, я дышу прерывисто и тяжело. Трудно думать, когда разум затянуло дымкой желания, но я знаю – они правы. Я не должна уговаривать себя прыгнуть с обрыва, надеясь, что камни внизу не заберут мою жизнь. И если все так, то я должна смело нырнуть в эту пустоту, только зная, что я не разобьюсь внизу, а полечу вверх. И все же какая-то часть меня ненавидит, что они отказывают мне. Это так типично для «скорпионов», как же они высокомерны – хотя в данном случае их точка зрения вполне обоснованна.

Чертовы «скорпионы».

– Теперь, – продолжает Тарек, проводя кончиком носа по моей шее.

Он ведет себя как настоящий засранец.

– Курио оставил для тебя на кровати набор защитной одежды под доспехи. Иди и надень ее. – Это приказ, и именно он выводит меня из похотливого оцепенения. Теперь я хочу врезать Тареку по лицу.

– Есть какой-то повод для доспехов? – огрызаюсь я и чувствую, как тихий смех Тарека щекочет мне ухо и спину.

– Кое-кто из наших контактов располагает некоторой информацией. Мы встретимся с ними и узнаем, что они выяснили, – отвечает он спокойно, но я задерживаю дыхание.

Я поворачиваюсь в его руках, чтобы видеть его лицо.

Информация?

– Обо мне? – с надеждой спрашиваю я.

Взгляд Тарека внезапно становится настороженным, и мое сердце начинает биться быстрее.

– Мы не знаем наверняка, но это возможно, – говорит он, и я резко вздыхаю – от нервов у меня в животе словно разбегается стая стрекочущих муравьев.

– Не обнадеживай себя раньше времени, Лунный Лучик. Мы как раз прощупываем варианты с тобой и ищем еще кое-что. Не хочу, чтобы ты разочаровалась, если окажется, что этот путь ведет в никуда.

Я киваю, изо всех сил стараясь сдержать поток беспорядочных мыслей. Я стараюсь придать лицу обычное выражение и глубоко, спокойно дышу.

– Вот так, Звереныш, – хвалит Риалл, его глаза цвета листвы устремлены на меня, и снова эти его слова влияют на меня так, как не должны.

Риалл улыбается, словно тоже это понимает, и встает. Я сразу же чувствую тоску, когда он отходит от меня, но мне пора взять себя в руки. Что бы ни происходило здесь между мной и «скорпионами», оно может подождать. Пришло время найти ответы.

– Встретимся на кухне, когда закончишь одеваться. Я тебя накормлю, а потом Курио займется твоими доспехами. Ты видела, как охотится Икон; пора тебе узнать, на что способны мы, – говорит Риалл.

Его взгляд блуждает по моим голым ногам и останавливается на вершине бедер, а затем поднимается и встречается с моим пылким взглядом.

Я сдерживаю улыбку, наблюдая за его внутренней борьбой с собой – сдерживать себя ему явно нелегко. И я решаю, что могу немного отомстить за их отказ, каким бы справедливым он ни был.

Я играю с огнем, но сейчас мне даже хочется обжечься. Я никогда не отступала перед вызовами, какими бы опасными они ни были. И именно так я понимаю всю эту ситуацию – это вызов для меня. «Скорпионы» хотят, чтобы я сама пришла к ним, открыла свою душу и отдала все, что у меня есть. Ну, может, им нужно узнать, с кем они будут иметь дело, если не примут этот дар должным образом.

– Хорошо, – соглашаюсь я и вырываюсь из объятий Тарека.

Он удерживает меня еще лишнюю долю секунды, но затем все же ослабляет хватку и опускает руки. И полотенце тут же падает.

– Мне еще как-то нужно подготовиться к охоте? – непринужденно спрашиваю я и поворачиваюсь к «скорпионам», будто я совсем не голая и мне нет до своей наготы абсолютно никакого дела.

Я упираю руки в бока, свет лампы подчеркивает изгибы моего тела, соски тут же твердеют.

Тарек ухмыляется, но жадно рассматривает, буквально упивается мной. Курио прищуривается, но я замечаю, как твердеет его член в кожаных штанах. Риалл стонет, и у меня складывается впечатление, что это все, что он может сделать, чтобы сдержаться.

Мой вопрос остается без ответа, но меня это мало беспокоит. Я получила именно то, чего хотела.

Я поворачиваюсь и выхожу из кабинета, размышляя о том, не будет ли это чересчур, если я притворюсь, что что-то уронила, а затем наклонюсь перед ними?

– Охренеть на хрен, – слышу я за спиной.

Улыбка – единственное, что на мне надето, и мне приходится сдерживать смех, что лишь подчеркнул бы разочарование мужчин в комнате, которое я чувствую буквально физически.

Не знаю, как к ним относиться после всего, что произошло сегодня, но, как ни странно, у меня нет никакого желания размышлять об этом и разбирать по кусочкам.

Было весело, и, звезды меня побери, было бы здорово, чтобы в моей жизни что-то подобное происходило почаще.

37

– Он тебе не понадобится, – говорит мне Курио, когда я тянусь за мечом. Его я выбрала с Икон.

Кажется, прошло несколько недель с тех пор, как мы охотились вместе, но это не так. Столько всего произошло с утра, что я не могу все это переварить.

Я смотрю на первый меч за пределами Приюта, с которым я несла смерть, и колеблюсь. Он хорошо послужил мне, и он такой идеальный.

Я перевожу взгляд на Курио – он вздергивает бровь, предлагая мне отложить оружие. Я вздыхаю, отгоняя сентиментальный порыв, который подсказывает мне проигнорировать указание Курио и схватить меч. Сейчас же он прислонен к ножке длинного обеденного стола, стоящего в самом центре кухни.

Я смотрю на то, что осталось от ланча, и хватаю пару кусочков – их я заберу в мастерскую Курио.

Риалл усмехается. Я была слишком на взводе, чтобы сесть и поесть, но Тарек пригрозил, что мы никуда не пойдем, пока я не поем.

Я никогда в этом не признаюсь, но я была рада, что меня заставили поесть, – у меня появилось новое любимое блюдо. Это тесто с каким-то белым соусом, посыпанное сыром, разными овощами и мясом. Когда я пришла, его как раз достали из печи. Оно было очень горячим, но ожоги на небе и языке того стоили – я практически не жевала, так было вкусно. Подозреваю, что «скорпионы» специально так меня кормят – это часть их плана, чтобы убедить меня остаться. И эта уловка работает, хоть я и не намерена говорить «скорпионам» об этом. С другой стороны, непристойные звуки, которые я издаю каждый раз, когда кладу в рот что-то новое и вкусное, наверное, уже давным-давно меня выдали.

Я надеялась, что знакомство с новой пищей и окружением поможет вызвать узнавание или воспоминания о том, что было до Приюта, но у меня в памяти так же пусто, как и всегда. Но, возможно, это ненадолго. Если контакт «скорпионов» обладает полезной информацией, то ответы, которые я так жаждала получить, могут оказаться ближе, чем когда-либо.

Я выхожу вслед за Курио на улицу и иду по знакомой тропинке, ведущей к его кузнице. Я уже несколько раз ходила по ней – он проверял, как обстоят дела с теми или иными частями доспехов. Он всегда твердил, что еще не закончил, и я чувствую нелепое облегчение при мысли о том, что наконец-то увижу результат его труда.

Я вспоминаю те невероятные доспехи, в которые облачались «скорпионы» в те несколько раз, когда они появлялись в моей жизни в прошлом, готовые к бою и охоте. И пытаюсь представить себе, как бы я выглядела во всей этой амуниции, но это трудно. В голове все еще стоит образ грязной рабыни клинка, в потрепанной одежде и со ржавым мечом, зажатым в руке. Я знаю, что я – уже не она, но не знаю, сколько пройдет времени, прежде чем это станет для меня по-настоящему очевидным. Регулярные приемы пищи помогли мне набрать вес, мышцы стали получать все необходимые вещества и стали крепче. Из-за этого Курио пришлось переделать не одну деталь из моего комплекта доспехов, но он ни разу не пожаловался.

Глядя на то, как я набиваю рот едой, он лишь усмехается. И моя нетерпеливая, подпрыгивающая походка, возможно, тоже имеет отношение к этой улыбке.

Интересно, его мои новые доспехи будоражат так же, как меня? Он может насладиться плодами своего труда, а я сделаю еще один шаг прочь от рабыни, которой я больше не являюсь.

То, что «скорпионы» сделали для меня, не прошло для меня бесследно. Останусь я с ними или нет – но теперь на мне висит долг, и я не представляю, как я смогу его вернуть. Очевидно, они на все это смотрят не как на долг, а я вот не знаю, как смотреть.

Тиллео все заносил в бухгалтерские книги – от каши до стоимости волшебного света и лохмотьев, которые нам выдавали. И ничто не могло ускользнуть от учета, в Приюте следили за всем.

Но тут все и всем распоряжаются свободно. Поначалу я не доверяла такой позиции. Но теперь я видела достаточно, чтобы быть уверенной – как бы «скорпионы» ни хотели, чтобы я осталась, они не потребуют от меня ни гроша, если я решу уйти.

– Хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала, – объявляет Курио, когда мы проходим последний поворот перед его мастерской.

– И что же? – Я вытираю рот тыльной стороной ладони и смахиваю несколько крошек с груди.

– Хочу, чтобы, пока я надеваю на тебя доспехи, ты закрыла глаза. Как закончу, я сообщу тебе, что ты можешь их открыть.

Я некоторое время смотрю на него, и на моих губах появляется улыбка. Обычно в глазах Курио я вижу дерзкий блеск, а теперь его место заняло… смущение? Сомневаюсь, что он когда-нибудь просил о подобном Тарека или Риалла, и от этого Курио выглядит еще очаровательнее.

Моя тихая улыбка превращается в широкую ухмылку, и я пожимаю плечами.

– Конечно.

То, как Курио светится, глядя на меня, прежде чем одернуть себя и вернуть самообладание, заставляет меня почувствовать нечто необычное.

– Просто я уверен, что у тебя будет много вопросов по поводу всего, и будет легче ответить на них, когда ты будешь полностью экипирована, – с невозмутимым видом объясняет он, потирая шею.

– Логично, – соглашаюсь я, и моя улыбка становится еще ярче.

– Что? – язвит он, но я лишь весело смеюсь и качаю головой. – Ты что-то путаешь, Лунный Лучик, – усмехается Курио, но ему меня не обмануть.

Ему не терпится украсить меня, увидеть мое лицо, когда я впервые увижу его работу на себе. Обычно Курио подначивает окружающих или слишком задумчив, чтобы их замечать, но теперь он открывается с неожиданной стороны. И это неожиданно… очаровательно.

Конечно, если бы я рассказала ему о своих догадках, он бы все отрицал и, скорее всего, принялся бы вести себя, как последняя задница, чтобы доказать, что я ошибаюсь в нем. Поэтому я держу рот на замке, хотя не могу удержаться и улыбаюсь от удовольствия.

Мы доходим до мастерской Курио, и я жду, пока он откроет двери, и тут же закрываю глаза, не желая ничего видеть и испортить удовольствие нам обоим.

Курио берет меня под руку и осторожно ведет в мастерскую, и меня охватывает восторженное возбуждение. Жар от огня, пылающего в печах в обоих концах, мгновенно окутывает меня целиком.

Я горячо приветствую их мерцающие объятия, потому что дни становятся все холоднее. Риалл сказал, что скоро пойдет снег, но я не уверена, радует это меня или нет.

Мне не терпится его увидеть; Риалл описывал белое покрывало, укрывающее все вокруг, рассказывал, как в покрытом снегом лесу становится непривычно тихо – все это звучит волшебно. Однако я не совсем уверена, что нормально перенесу холод. Жара в пустыне меня тоже не радовала, так что неизвестно, как я отнесусь к снегу.

Я купаюсь в теплом свете печей, трудно удержаться и не подглядывать, потому что Курио ходит туда-сюда и шумит. Мне начинает казаться, что грохочет он специально, чтобы меня запутать, но тут он вдруг оказывается прямо передо мной и ведет ладонями по плечам и рукам. От его прикосновений по коже бегут мурашки, но черный защитный комплект с длинными рукавами, который «скорпионы» велели мне надеть, скрывает мою реакцию.

Когда я впервые надела защитные штаны Курио в тот первый день в замке, мне уже тогда показалось, что они тесноваты. Но сегодня, когда я втиснулась в пару, сделанную специально для меня, я обнаружила, что понятия не имела о том, насколько вещи могут быть тесными.

Я выгляжу так, будто на мне нет одежды – вместо этого мою кожу облили обсидиановой краской. Эта защитная ткань сжимается и стягивается на коже, но при этом не мешает двигаться, что кажется невероятным. Это впечатляет.

– Я положил в ящик несколько наборов защитной одежды для тебя – они лежат рядом с моими, – говорит Курио и чуть отходит от меня.

Голос у него ровный, он явно сосредоточен на другом, но от его слов так и веет уютной близостью, о которой я не подозревала до сих пор. Мы живем в одной комнате, так что, возможно, мне не стоит удивляться, но мы все же делим это пространство лишь во время сна. К тому же я предпочитаю пол, а не кровать.

Изменится ли это, если я…

Курио постукивает меня по бедру, и я вновь сосредотачиваюсь на нем. Он подталкивает меня, намекая, что мне нужно поднять ногу, так что я подчиняюсь. Он ставит мою ногу на, должно быть, свое колено и прижимает что-то прохладное и твердое к внешней стороне моего бедра. Его ловкие пальцы быстро расправляются с ремнями – они крепятся к внутренней стороне бедра и удерживают набедренник[8]8
  Часть доспеха – как и наголенник, нагрудник, наколенник, наруч и пр., – защищавшая определенную часть тела. Выполнялась из металла или кожи по форме части тела, которую нужно было защитить. В данном случае – бедро.


[Закрыть].

Пальцы Курио летают по моей ноге вверх и вниз, и я стараюсь ничего не чувствовать, но проблема в том, что с самого утра я только и делаю, что чувствую. На меня натягивают высокий сапог с застежкой по внутреннему шву голенища. Верхняя часть сапога располагается чуть выше колена, задевая нижнюю часть только что прикрепленного набедренника.

Я ставлю ногу в сапоге на землю, и Курио стучит по другой ноге, повторяя те же действия с набедренником, а затем с сапогом. После этого он завязывает что-то вокруг моей талии. Это что-то заканчивается ниже тазовых косточек и поднимается чуть ниже бюста. После того, как это нечто закреплено сбоку, следует деталь для груди.

– Поправь груди так, чтобы их не сдавливало, – инструктирует меня Курио, его дыхание щекочет мне шею.

От этого ощущения по позвоночнику пробегает дрожь. Его грудь упирается мне в спину. Я тянусь к нагрудной пластине и подгоняю под себя, пока не почувствую, что все идеально.

Как только я опускаю руки, Курио затягивает доспехи вокруг моей грудной клетки, а затем переходит к рукам. Гибкие ремешки и наручи накладываются на верхнюю и нижнюю части рук, в следующее мгновение Курио натягивает на мои ладони перчатки без пальцев.

Трудно не думать о том, как он прикасается ко мне, когда застегивает, зашнуровывает и надевает на меня доспехи. Его запах и запах его мастерской успокаивают меня, я прокручиваю в памяти воспоминания о том, как он впервые привел меня сюда. Как он гладил меня по волосам и успокаивал, пока я боролась с приступом неожиданно нахлынувшей паники.

Курио впустил меня в свою жизнь в тот день, позволил заглянуть в свое прошлое, чтобы помочь мне изгнать ужасы своего, а теперь он дарит мне бесценную частичку моего будущего. Тепло расцветает в моей груди, и я стараюсь не цепенеть, пока оно медленно распространяется по мне.

Я не знаю, как выгляжу, но я уже могу сказать, что все, что он надевает на меня, сидит как влитое. Броня твердая, как металл, но идеально подходит под каждый изгиб тела, словно выделанная кожа. Ничего не ощущается громоздким или лишним.

Курио создал нечто, что будет надежно защищать мое тело, но при этом позволит двигаться, как будто на мне только нижняя защитная одежда, – и сделал это мастерски. Он работал над моим комплектом часами напролет. Подбивал, подгонял форму и кропотливо оттачивал каждую деталь, что сейчас прикрепляет к моему телу.

И это осознание наполняет меня такой нежностью, какой я еще никогда не испытывала. Его щедрость, мастерство и усердие защитят меня так, как, я думала, никто и ничто меня не защитит. Я никогда не думала, что кто-то или что-то может защитить меня. И речь не только о Курио. Питание и тренировки, время и пространство, которые у меня появились, чтобы сделать выпад или отступить, пока я ищу свой путь в этом мире. Аккуратные наставления сменялись ответами на мои вопросы и бесцеремонными приказами. А за всем этим крылось тихое – а иногда не очень – предложение: «У тебя все это всегда будет под рукой, стоит только отпустить контроль».