Текст книги "Орден Скорпионов"

Автор книги: Айви Эшер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 48 страниц)

32

Я потеряла сознание. Или мне показалось, что потеряла, так как все кругом исчезло в мгновение ока.

В следующий миг, однако, я понимаю, что почему-то еще бодрствую. Боль исчезает одновременно с осознанием того, что я нахожусь не в оружейной комнате в замке «скорпионов». Исчезли серые каменные стены, увешанные разнообразным оружием. Вместо них – мрачный переулок, пропахший прелыми отбросами и мочой. Соленый ветер вырывает волоски из моей косы и хоть ненадолго, но прогоняет жуткую вонь. Пелена перед глазами постепенно исчезает, и я могу разглядеть вдалеке шумный причал, а за ним – голубые морские волны.

Я поворачиваюсь и выхватываю меч из ножен на бедре. Икон отступает от меня и поднимает руки, сдаваясь. На ее обветренном лице написано извинение.

Я хватаюсь за грудь, все еще не в силах поверить, что она не проткнула меня мечом, которым размахивала перед Тареком. Мне показалось, что она это сделала, но оружие вновь надежно упрятано в ножны у нее на спине.

Я одновременно разгневана, растеряна и… напугана.

Я оглядываю переулок, как будто он как-то подтвердит, что я в безопасности и со мной все в порядке. Я рассматриваю небольшие домишки, окружающие нас, и мысли мои кружатся. Серая деревянная обшивка домов выглядит старой – ее годами грызли ветры. Белая, похожая на мел соль скопилась в трещинах и щелях, постепенно разрушая целостность обшивки. Стены выглядят так, будто в любой момент могут развалиться.

– Что только что, на хрен, произошло? – я рычу, настороженно глядя на Икон, и крепко сжимаю меч в руках.

Не знаю, что за сюрпризы она мне готовит или что собирается делать, раз сбросила маску любимой спасительницы «скорпионов», за которой так хорошо пряталась все это время.

– Прости, что набросилась на тебя, Осет. Я собиралась объяснить все заранее, но Тарек отреагировал намного хуже, чем я ожидала, а времени уже не было.

Чайки кричат над нами, лениво дрейфуя в безоблачном голубом небе. Запах рыбы перебивает зловоние переулка.

Я смотрю вниз и рада, что на мне есть обувь, – ботинки защищают меня от таинственной лужи, разлившейся у ног.

– Клянусь всеми королевствами, если ты сейчас же не скажешь мне, где мы находимся и что происходит, одна из нас не выйдет живой из этого переулка, Икон, – предупреждаю я. – И прежде чем ты уверишься, что выиграешь этот бой, знай: когда я тренировалась со «скорпионами», я сдерживалась. Ты не представляешь, на что я способна.

Я лгу, но она этого не знает.

Икон хмурится, и мне кажется, что ее больше беспокоит мое признание в том, что я тренируюсь не в полную силу, чем моя угроза.

– Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль, Осет. Я бы никогда этого не сделала, – мягко заверяет Икон. – Мы в Салаке, на южной границе Ночного Двора. Я подумала, тебе нужно немного развеяться, и чтобы братья не следили за тобой, как соколы за добычей. Мне нужно кое-что сделать, и я подумала ты не откажешься испачкать руки ради доброго дела.

– Что? – Ее объяснения озадачивают меня еще больше. – Но как мы сюда попали? – спрашиваю я и указываю мечом на здания, утопающие в грязи, в которой стоим и мы.

– Тура, – говорит Икон и смотрит на меня так, будто слово, которое она только что произнесла, как-то отвечает на мой вопрос.

Она с минуту смотрит на меня, явно ждет, когда понимание отразится на моем лице, но этого не происходит. Из-за явного отсутствия моей реакции ее брови съезжают к переносице.

– Тура, – пробует она снова, но я качаю головой, так и не уловив нить ее объяснений. – Ты можешь ходить в тенях, а еще ты – сангвинна, – вновь начинает Икон, а я начинаю задаваться вопросом, не старческий ли у нее маразм, или же говорить загадками – это ее талант, о котором я не подозревала. – Эти способности, твои силы… включая любые другие, которые ты скрывала, – Икон хмурится, явно не одобряя мою любовь к секретам, – все это – твоя тура. – Теперь она ждет, что эти объяснения вызовут в моей памяти какое-то воспоминание, но, к сожалению, я все равно ни хренашеньки не понимаю.

– Тарек может ходить в тенях, управлять огнем, немного – подчинять чужой разум и маскироваться. Это – его тура. Риалл – сангвинн, как и ты, и тоже может ходить в тенях, – продолжает Икон, внимательно изучая меня.

Я пожимаю плечами. Я знала кое-что, но не думала, что у этих способностей есть какое-то общее название.

– Тура, – вновь произносит она. – Ты знаешь, что у тебя есть способности, которыми можешь похвастаться лишь ты и несколько других фейри? Моя тура позволяет мне перепрыгивать из одного места в другое, когда захочу. Это называется «перемещение». Вы со «скорпионами» тоже можете делать что-то похожее, только для этого вам нужны тени. Я думала, Тарек тебе это уже объяснял, – наконец говорит Икон, и на ее лице тоже возникает недоумение.

– Тура? – повторяю я с любопытством, слово звучит странно и в то же время приятно.

Икон качает головой и испускает долгий, усталый вздох.

– Похоже, ты не единственная, кто любит таиться и секретничать, – замечает она, глядя мимо меня, словно ей нужно время, чтобы справиться с удивлением и тревогой.

Ошеломленная этим заявлением, я мысленно возвращаюсь к Тареку. Похоже, что его отсутствие объясняется не только тем, что он занят делами «скорпионов». Я-то думала, он занимается братьями и мной, но, очевидно, у него есть секреты.

Подозрения скапливаются в груди, и я удивляюсь, когда чувствую боль. Не то чтобы «скорпионы» обязаны были делиться со мной всем, но я не думала, что они что-то скрывают, особенно такие важные вещи, как эта. Не только Тарек молчал – Курио и Риалл, очевидно, знают о туре, но не говорили о ней со мной. Но почему?

Икон откашливается и поводит плечами, видимо, собираясь с мыслями.

– Тура – это термин для обозначения способностей, которые есть лишь у некоторых. В нашем роду они встречаются все реже и реже, и говорят, что у всех они работают по-разному. Я думала, Тарек уже беседовал с тобой об этом, – признается Икон, и я тут же стараюсь заглушить нарастающее беспокойство.

– Почему мне было больно? – спрашиваю я, рассеянно потирая грудь.

– Так бывает не всегда. Я подумала, что раз ты можешь ходить в тенях, то и моя тура сработает на тебе похожим образом. Прости, что не предупредила, – но первые разы бывает неприятно.

– Неприятно? – обиженно восклицаю я. – Да я думала, ты меня мечом проткнула!

Икон морщится и говорит:

– Прости меня, Осет. Я не подумала – была занята разгневанным Тареком. Я должна была объяснить тебе все заранее. Я бы никогда не причинила тебе боль специально.

Я смотрю на Икон и раздумываю, могу ли я ей доверять. Она выглядит искренней, но то, что только что произошло, было довольно жутко. Однако, как бы подозрительно все это ни выглядело, мои инстинкты не кричат, что я в опасности. Икон могла бы пронзить меня мечом насквозь, когда у нее был шанс, но я все еще жива и невредима. А еще я узнала, что для моих способностей есть особое слово.

Тура.

Кажется, нам с Тареком давно пора побеседовать о способностях фейри. Нужно заняться этим, как вернусь. Но поскольку в данный момент мой гнев ничего не решит, я просто прячу его поглубже, чтобы вернуться к нему позже. А пока мне нужно сосредоточиться на Икон – она все еще стоит в вонючем тупичке с поднятыми руками. Выглядит она спокойно и смотрит оценивающе.

Я продираюсь сквозь кучу вопросов о туре и о том, как она работает, и концентрируюсь на более важном вопросе: где я и почему.

– Если ты здесь не для того, чтобы причинить мне боль, – уступаю я, и облегчение волной омывает лицо Икон, – то что мы тогда тут делаем?

Стоит мне задать этот вопрос, у нашего переулка появляется шумная компания моряков. Я слегка поворачиваюсь к ним, но не упускаю из поля зрения и Икон. В руке у меня по-прежнему зажат меч, но я закрываю его от матросов телом. Но они проходят мимо и даже не смотрят в нашу сторону – они подначивают друг друга и громко обсуждают планы на вечер. Очевидно, судно, на котором они работают, разгружено и пришвартовано на ночь.

В переулке вновь воцаряется тишина – и очень вовремя. Потому что я слышу, как Икон говорит:

– Мы здесь, чтобы исправить кое-какие ошибки.

Я разворачиваюсь к ней и раздраженно поднимаю бровь.

– У всех фейри есть эта черта? Отвечать на прямой вопрос таинственной ерундой?

Икон тихо смеется, в ее взгляде вспыхивает нежность.

– Вы со «скорпионами» очень похожи: те тоже не терпят саркарского дерьма и таинственных приключений, которые не успели обсудить.

Я хмыкаю в ответ.

– Я тебя умоляю! Эти трое полны саркарским дерьмом и любовью к тайнам.

Икон смеется громче.

– Может, и так. Но нетрудно понять, чем ты их так зацепила. Ты идеально им подходишь, – тепло говорит она, но я уже устала от всей этой херни, и сейчас мне этих уверений не нужно. Я уже слышала их раньше из уст более привлекательных, чем у Икон, – так что она может не стараться.

Я вздыхаю, и Икон улыбается шире. Она пробегает взглядом по моему лицу и кивает, как будто смогла прочесть по нему, что я думаю по поводу всего этого.

– Давным-давно я встретила Ярен. Она нашла меня, когда я потерялась, и помогла найти не только свой жизненный путь, но и себя. Она была одной из самых прекрасных фейри, которых я когда-либо встречала. Я думала, что мы проведем вместе долгие годы, будем вместе учиться и превратим этот мир в место лучшее, нежели то, каким он нам достался. Но у судьбы были другие планы. Какой-то мерзкий ублюдок наткнулся на Ярен и решил, что это прекрасное создание нужно уничтожить.

Икон замолкает, взгляд ее глаз внезапно становится измученным, тяжелым. Она вытягивает руки перед собой, будто держит в них что-то, и зажмуривается – кажется, эта картина столь же ярка в ее памяти, как и в тот момент, когда она нашла свою Ярен… и я не сомневаюсь, что именно Икон видела ее смерть.

В каждом вздохе Икон чувствуется, что это она нашла свою любовь, мертвую или умирающую. Это видно по тому, как ее руки сжимают призрачное тело, по тому, как все ее существо пронзают ужас и боль, словно навсегда въевшиеся в само ее существо.

Все это заняло менее секунды. Но от вида сильной и доброй Икон, погружающейся внутрь себя, окунающейся в печаль, столь густую и всеобъемлющую, в груди у меня все сжимается. Я чувствовала боль, но то, что я наблюдаю сейчас, ощущается гораздо острее. Я даже не могу представить, каково это – жить со всем этим внутри каждый день. Такой потери я никогда не знала и надеюсь не узнать.

– Я искала того, кто украл ее у меня, – тихо говорит Икон. Глаза все еще закрыты, а руки все еще цепляются за любовь, которой больше нет, но, в конце концов, она медленно их опускает. – Бывали моменты, когда я думала, что его невозможно выследить. Мне о нем ничего не было известно – был лишь клочок ткани, что Ярен успела оторвать, несколько прядей волос. Следы его сапог и рук, что оставили синяки на ее теле. Но я не сдавалась.

Икон открывает глаза и устремляет непоколебимый взгляд прямо на меня. В лазурно-голубых озерах ее глаз горят решимость и ярость.

– Я бродила по четырем королевствам и за их пределами, я искала и искала. Так я нашла ребят – до того, как они превратились в Орден Скорпионов. До Ярен я бы просто оставила их страдать, ушла и даже не оглянулась бы, но после встречи с ней я стала смотреть на вещи по-другому. Она всегда выбирала добро – когда это было возможно. Она боролась за справедливость и порядочность, а я даже не знала, что значат эти слова. Но я училась. В те моменты, когда я могла либо уйти, либо вмешаться, мне начинало казаться, что выбора на самом деле у меня и нет. Я не искала сирот и других несчастных намеренно, но, когда они попадались на моем пути, я как будто видела все глазами Ярен. И в те моменты она была со мной. Я все еще чувствую ее каждый раз, когда выбираю тот путь, который, я знаю, выбрала бы она, – признается Икон и прижимает ладонь к груди.

Почтение к памяти, которое излучает Икон, трогает меня до глубины души, а горло сжимается от переполняющих меня эмоций. По рукам и позвоночнику бегут мурашки – кажется, весь мир говорит мне, как это все важно. Кажется, что в Икон говорит не только она сама, но и божественное провидение, и судьба.

– Я выбираю делать добро, когда могу, – произносит Икон и подходит ближе ко мне. – Сначала просто для того, чтобы почувствовать Ярен рядом, но теперь оно стало частью меня.

За рассказом Икон я не замечаю, как опустила меч. На мгновение я задумываюсь, следует ли мне снова поднять его или стоит убрать оружие и последовать за Икон. Или, может, что-то иное направляет меня?

Я никогда не верила в духов и не задумывалась о том, что лежит по ту сторону смерти. Мне всегда казалось бессмысленным зацикливаться на том, что доказать невозможно. Никакая таинственная сила раньше не делала для меня хорошего. Но когда Икон говорит о том, что она чувствует присутствие Ярен за завесой смерти, что нужно жить ради того, кого ты любишь, даже если его больше нет, в ее глазах светится такая уверенность, что она трогает даже меня.

– Как ты это делаешь? – спрашиваю я, засовывая меч обратно в ножны на бедрах. – Как тебе удается видеть хорошее за стеной плохого?

Вместо ответа Икон проходит мимо и выходит на каменный тротуар, ведущий мимо магазинов и таверн.

Я разворачиваюсь и иду вслед за ней. Вдалеке по широкому тротуару непринужденно прогуливаются фейри, некоторые заходят то в одно, то в другое заведение.

Немногие забредают в ту часть улицы, на которой оказались мы с Икон. Я оглядываюсь вокруг и думаю, что это, вероятно, потому, что таверны в этом конце улицы выглядят убого и довольно ободранно. У меня нет большого опыта в таких делах, но я уверена: фейри может найти немало неприятностей за обшарпанными дверьми окружающих меня заведений, по сравнению с теми, что стоят ниже по улице.

То, что меня окружает, очаровывает и настораживает одновременно. Кругом слишком много всего. Каждый фейри кажется мне угрозой, хотя большинство из них просто занимаются своими делами и не приближаются ко мне и Икон.

Несмотря на то что прохожие идут спокойно, а на их лицах мелькают приветливые улыбки, я напрягаюсь и постоянно готовлюсь к нападению. Икон же шагает плавно и уверенно. Она подходит к более оживленному концу тротуара, переходит его и оказывается ближе к суматохе доков.

Огромные корабли пришвартованы к длинным пирсам, и фейри передвигаются по ним, как муравьи, занятые погрузкой и разгрузкой, в то время как вдалеке корабли покачиваются в ожидании своей очереди.

Мы приближаемся к воде, и со всех сторон начинает нестись поток команд и окриков. Этот контролируемый хаос поражает меня, завораживает и пугает одновременно. В голове роятся вопросы, все органы чувств перегружены от обилия запахов, звуков и видов. И я не знаю, чего мне больше хочется: отгородиться от них или броситься в эту пучину с головой, пока не впитаю этот хаос в себя.

Глубоко вдыхая, я пытаюсь устоять против мощного натиска всех раздражителей. Запах экскрементов уже не такой навязчивый, но теперь он сменился резким запахом пота, соленой воды и слишком большого количества тел, от которых воняет и тем, и другим, а также смесью других вещей, которые мой нос и ра-зум не могут определить.

– Сюда, – направляет меня Икон, и каким-то образом мне удается расслышать ее голос, несмотря на крики, звенящие в воздухе.

Я следую за таинственной фейри прочь от шума и сумасшествия, глубокий красный цвет ее одежды помогает мне не терять ее из виду. Вокруг суетятся другие фейри, и я благодарна, что никто не подходит слишком близко. Они как будто чувствуют непреодолимое желание – с которым я борюсь – заколоть любого, кто окажется в пределах досягаемости.

Я не думала, что мне будет так трудно находиться рядом с таким количеством других фейри, но все во мне кричит, что это небезопасно. Так что я борюсь за контроль над моим телом с паникой, уже подползающей к горлу.

Я уже чувствую – еще секунда – и я закричу, но как раз в этот момент Икон резко сворачивает вправо и проходит через ряд двойных дверей. Я, словно щенок, спешащий за хозяином, вваливаюсь внутрь за ней, и меня тут же обдает освежающей прохладой, в воздухе пахнет чем-то цветочным и приятным. По тускло освещенному помещению крадучись бродит блаженная тишина, я мгновенно успокаиваюсь и наконец могу контролировать свои своенравные способности.

Я задерживаю сбившееся дыхание, пытаюсь успокоить свои вдохи и выдохи, надеясь, что мое сердце быстро последует их примеру. Я не знаю, что думать и что чувствовать по поводу того, что только что произошло. Я – одно из самых смертоносных чудовищ, вышедших из Приюта Тиллео, и все же меня чуть не прикончила небольшая толпа и немного громких звуков. «Скорпионы» убеждены, что я достаточно безжалостна и свирепа, чтобы быть одной из них. Но я сомневаюсь, что они были бы так же в этом уверены, если бы были здесь и видели, как я чуть не спятила в толпе.

– Икон! – доносится до нас богатый, глубокий женский голос. В нем ясно слышится облегчение – и довольно сильный акцент. – Мы волновались, что ты не успеешь прийти вовремя. – В темное, тихое помещение, продираясь сквозь завесы, вбегает кривоногая, покрытая шрамами фейри.

Ее белокурые локоны собраны на макушке, их удерживает разноцветный шарф – вид у него такой, будто он не может решить, призван ли он укротить этот беспорядок или подчеркнуть его. Один глаз женщины – зеленый – смотрит на Икон одновременно с восторгом и опаской. Другой глаз – молочно-белый – кажется, слепо блуждает в орбите. Подозреваю, что в его состоянии виноват шрам, идущий от виска через глаз и вверх, к линии роста волос, и стараюсь на него не смотреть, хотя и ужасно хочется. Руки женщины покрыты шрамами от порезов и ожогов – она поднимает их и притягивает Икон в яростные объятия.

– Тиванна занялась первым помощником капитана, но у его начальства терпенья ваще в край нет. Большинство владельцев суденышек остаются на день или два – типа отплатить матросам хотят. А этому засранцу плевать ваще. Но зная то, что мы о нем знаем, я ваще не удивлена.

– Тогда я в долгу перед Ти, Ринк, – говорит Икон, поглаживая сладостно выгнутую спину фейри, а потом отстраняется, чтобы посмотреть на нее.

– Мы обе должны, – тепло соглашается Ринк и смотрит на Икон так, словно та – первый лучик солнца холодным зимним утром.

– Я добралась сюда так быстро, как только могла, – заверяет Икон, и улыбка Ринк становится такой широкой, что кажется, еще чуть-чуть – и лицо пополам разойдется.

– Мы его поймаем, да ведь, Икс? – спрашивает она, но это больше похоже не на вопрос, а на нетерпеливый возглас.

– Он умер, как только сюда вернулся, – спокойно отвечает Икон, и взгляд обеих женщин мне хорошо знаком.

Сюда вот-вот придут боль и смерть, и эти обозленные фейри передо мной будут наслаждаться каждой секундой кровавого действа. И именно в этот момент я наконец успокаиваюсь. Вся дрожь и напряжение, пронизывавшие меня, уже забыты. У меня нет ни малейшего понятия о том, как вести себя в толпе, но я знаю, что такое смерть и боль. Если они поведут меня, я с радостью отправлюсь в это путешествие.

– А что это у нас за малышка? – спрашивает Ринк, только заметив меня.

– Ринк, это Осет. Осет, это Ринк. Она такая же, как мы, – говорит Икон Ринк, и мне становится еще любопытнее узнать историю этой фейри.

– Ах-ха, всегда приятно встретить родичей. – Ринк обнимает меня так крепко и внезапно, что, даже если бы я захотела ее остановить, я бы не смогла.

Мои руки прижаты к бокам, хватка Ринк, похожая на тиски, настолько сильная, что если она решит сжать меня покрепче, можно не сомневаться – мне конец. Но я даже не успеваю запаниковать из-за чужих прикосновений – Ринк тут же отпускает меня и отступает назад, оглядывая с ног до головы.

– Ты привыкнешь к объятиям со временем, Маковка, – заверяет меня Ринк. – Я могла б тя уважить – вижу, ты только из тренировочной ямы, но с моим видком лучше не тянуть, а сразу брать быка за рога, пока старые инстинкты не проснулись и не испортили все. Ты не пырнула меня ножом – знаю, тебе нелегко было сдержаться. Но ты сильная, так что потом ваще молодчиком бушь.

Я киваю, немного удивленная тем, насколько разумным было ее объяснение. Пухлые губы Ринк расплываются в еще одной улыбке, которой, кажется, не будет конца.

– Где ты нашла эту красотульку? – спрашивает Ринк у Икон, кивая на меня подбородком.

– Не я нашла, а братья, – говорит Икон, и я замечаю, как озорно блестят ее глаза, а лицо Ринк буквально загорается восторгом.

Охваченная весельем, она шлепает себя по ноге, звук хлопка о кожаные штаны эхом разносится по небольшому помещению.

– Давно пора этим троим забить на свои понты и эго и обосноваться здесь, – заявляет Ринк, и воздух взрывается смехом.

Я подношу руку ко рту, удивляясь, что звук исходит от меня, а Икон и Ринк ухмыляются, как будто стали свидетельницами самой чудесной вещи на свете. Обычно я смеюсь с издевкой или насмешкой, но то, что только что вырвалось из меня, – это большая редкость. Почти что чудо.

– О да, ты точно в поряде бушь, Маковка.

– Тиванна уже разобралась с первым помощником или нам нужно зайти к ней, прежде чем выдвигаться? – На лице Икон уже нет веселья и нежности – это лицо опасного, опытного убийцы.

Да, Икон мне определенно по душе.

– Ти сняла голову первого помощника с плеч прежде, чем тот успел вытащить головку из штанов. Мы можем сразу же подняться на борт, – говорит Ринк. – Начальник дока и команды близлежащих судов уже знают, кто здеся рыщет. Они не захотят попасться нам под руку сегодня вечером. У нас не будет никаких проблем, даж если ты не захочешь быстро кончить с этим подонком – а я на хрен надеюсь, что не захочешь. Ярен была нашим светом. Пусть этот ублюдок почувствует, что может сделать свет, если подойдешь к его источнику чересчур близко. Пусть он в нем сгорит.

Ринк говорит о боли, как о приятном десерте, а шрамы на ее теле делают ее еще более устрашающей.

Я не знаю, как Икон и Ринк нашли убийцу Ярен, и мне все равно. Потому что мне вдруг стало важно отомстить – как и им. Я не знала Ярен, никогда не чувствовала исходящего от нее тепла, о котором говорят Икон и Ринк. Но правосудие сейчас кажется необходимым. Совершенным. Я попробовала его на вкус той ночью, когда покончила с Критом в винном погребе Тиллео. А еще когда вырвала зубами глотку Гартокса.

В предвкушении возмездия у меня буквально текут слюнки, и я должна признать – к этому чувству довольно легко привыкнуть. Привыкнуть охотиться, потому что я хочу охотиться, потому что так я могу увидеть, как из трупа зла прорастает добро… и это опьяняет.

– Ты готова? – спрашивает Икон, и я только теперь замечаю, что и она, и Ринк наблюдают за мной.

Ринк надевает оружие, которого на ней раньше не было. Я понятия не имею, когда она пристегнула к себе целый небольшой арсенал, но это впечатляет.

– Если не хочешь идти с нами, можешь подождать здесь, пока мы не закончим.

Предложение Икон – это вежливость, но мне даже не нужно его обдумывать.

– Я готова. – Больше не хочу ничего обсуждать и раздумывать.

Икон была права: мне нужна охота, и мне нужно пережить все это без вмешательства «скорпионов» и их вечного напутствия, мол, «ты – одна из нас».

Я улыбаюсь Ринк и Икон, дикие ухмылки мелькают на их лицах, но тут же исчезают.

Словно облако, заслонившее луну, каждую из нас накрывает тьма. Легкомысленная веселость и тепло прячутся поглубже, и каждая становится диким зверем – тем, который и составляет нашу суть.

Внезапно я чувствую, что связана с этими фейри – как будто что-то темное во мне видит чужую тьму и упивается ею. Но и эту мысль я прячу поглубже.

Пришло время охоты.