Текст книги "Орден Скорпионов"

Автор книги: Айви Эшер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 48 страниц)

Мысль о том, чтобы увязнуть во всем этом, связать свое будущее с кем-то или с чем-то, когда я только начала осознавать себя в своем настоящем, слишком пугала. То, что предлагали мне «скорпионы», было чересчур, а то, на что они рассчитывали, было большим, нежели я могла им дать. Но я больше не чувствую всего этого. Это место, «скорпионы»… я больше не вижу своего будущего без них. Не знаю точно, когда и как это произошло, но охота с Икон открыла мне глаза, и я поняла, что все изменилось. Я изменилась… и я наконец поняла, чего хочу.

Что-то защелкнулось на внешней стороне моего сапога, и я с восторгом понимаю, что это Курио вставляет лезвия в ножны, которые он спрятал по всей поверхности моих доспехов.

Это заставляет меня вспомнить ту первую ночь в Приюте, когда я вытаскивала ножи Тарека перед тем, как он улегся в ванну. Думаю, мне никогда не надоест вытаскивать из потайных отделений ножи, которыми меня вооружает Курио.

Если бы кто-нибудь сказал мне в ту ночь, что я окажусь здесь, я бы, наверное, попыталась перерезать ему глотку за то, что пытаются проклясть меня. Зато посмотрите на меня теперь: я – вылитая принцесса смерти, и все потому, что три «скорпиона» решили, что я этого достойна.

Надеюсь, я достойна.

– Почти готово, – ободряет Курио, и я слышу, как он снова ходит по мастерской.

Я поворачиваю шею, чуть сдвигаюсь и начинаю ощупывать комплект доспехов, в которые меня облачил Курио. Он сделал с меня слепок, чтобы все детали сели идеально, но ему пришлось вносить в него изменения, потому что мое тело менялось, но я никак не ожидала, что броня может быть похожа на вторую кожу. Если Курио так хорошо разбирается в доспехах и оружии, то мне не терпится посмотреть, как он будет убивать.

Мне кажется, он будет напоминать ожившую дикую песню. Наверняка они все такие.

Эта мысль разжигает во мне жажду крови, что угольком тлеет в моей груди и согревает меня. Я знаю, мы отправляемся не на охоту как таковую – мы просто собираем информацию, – но мне вдруг захотелось увидеть «скорпионов» в их стихии.

Взобраться на стены поместья и расправиться с Дорсином так, как они это сделали, – это… самое близкое определение этому – слово «невозможно». Как они вообще подошли к Приюту? Как незамеченными вышли из пустыни, окружавшей его, не говоря уже о том, чтобы проникнуть за стены, а затем в поместье? Я до сих пор не могу этого понять. Очевидно, Дорсин наложил на поместье и Приют заклинание, что «скорпионы» не могли полагаться на свою туру. В конце концов, это не имело значения: они смертельно опасны как со своими способностями, так и без них. Они лучшие из лучших, и мне позволили занять место в первом ряду, чтобы увидеть их в деле. Раньше это заставило бы меня насторожиться, но теперь я чувствую лишь уважение и благодарность за все, чему они меня учат и что открывают для меня.

Что-то двигается по диагонали за моими плечами, и я понимаю, что Курио, должно быть, пристегнул там ножны.

Я практически дрожу от предвкушения. Скорее бы Курио разрешил мне посмотреть на результат, не думаю, что выдержу долго.

За другим плечом защелкивается другое оружие. Еще два клинка занимают место у меня за спиной, и я слегка покачиваюсь. А потом Курио замирает, и между нами воцаряется тишина.

– Теперь можешь посмотреть, Лунный Лучик, – объявляет Курио, его голос звенит от гордости и какого-то мрачного обещания.

Я делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю и открываю глаза. Высокое, простое зеркало прислонено к рабочему столу и готово отразить мой образ. Но мне требуется мгновение, чтобы понять, что я вижу.

На меня смотрит яростная, потрясающая фейри. Яркие волосы откинуты назад, лицо светится здоровьем и жизнью. Даже веснушки, которыми усеяны переносица и щеки, выглядят радостно. На ней – доспехи, и дикая, необузданная сила светится в ее глазах. Она сильная, пугающая, грозная… она… я.

С головы до ног броня выглядит точно так же, как и ощущается, – совершенно идеально. Меня покрывает гладкая черная кожа, обнимает каждый мой изгиб, как будто сами тени застыли, чтобы украсить меня.

Я слегка поворачиваюсь, чернота доспехов почти поглощает свет, вместо того чтобы отражать его. Узор из лунных циклов, сделанных из оникса, покрывает внешнюю сторону ног.

Я тянусь вниз, чтобы потрогать их и поразиться детализации, мастерству исполнения – и тут же задыхаюсь, когда понимаю, что это рукояти тычковых ножей.

– Полная луна, растущая луна и убывающая – все луны теперь так же смертоносны, как и мой Лунный Лучик, – говорит Курио, и я отрываюсь от созерцания великолепных маленьких кинжалов, спрятанных в моих набедренниках и сапогах.

Я смотрю в его лучащиеся теплом глаза.

Он проделал очень трудную работу. Ему было не все равно. И понимание всех «почему», того, зачем он все это делал, внезапно заставляет мое горло сжаться.

Тут я замечаю, что Курио полностью экипирован, на нем – его доспехи и оружие. Я смотрю на наши отражения в зеркале, как мы дополняем друг друга, как совпадаем. Своим собственным, уникальным способом Курио только что показал мне, как я вписываюсь в Орден Скорпионов. И это лучше, чем что-либо еще, помогает мне избавиться от страхов и тревог.

Я смотрю на нас двоих, стоящих плечом к плечу, и у меня больше нет никаких сомнений в том, как Курио меня воспринимает.

Как равную – во всех отношениях.

Я для него – не какая-то рабыня, которую похитили темной ночью. Не трофей, который можно завоевать, а потом выбросить. Я достойна почитания, уважения и страсти, необходимых для создания чего-то столь изысканного, как эти доспехи. Я достойна крови, пота и времени, которые ушли на создание потрясающе продуманных деталей, что я замечаю на своем теле одну за одной. Россыпь звезд на черной рукоятке меча, выглядывающей из-за одного плеча. Облака и капли дождя, выгравированные на рукоятке оружия, торчащего из-за другого. На спине скрыты два кинжала, они лежат горизонтально. На их рукоятках вырезаны скорпионы, жала их хвостов едва видны по бокам у талии. Еще один кинжал висит в ножнах на бедрах, на нем – маленькие виноградные лозы и еще меньше – цветы, выгравированные на гранях.

То, как Курио относится ко мне, читается в его работе, и это ошеломляет и потрясает меня до глубины души.

– Так выглядели звезды на небе в первый раз, когда я захотел, чтобы ты стала нашей, – говорит Курио, указывая на рукоять меча в ножнах у меня за спиной. – Твой топор – это день, когда ты ушла от нас, а потом вернулась, – он переводит взгляд на другую рукоять с дождем и облаками. – А это лунные лозы. – Курио жестом указывает на кинжалы, пристегнутые к моему поясу. – Они росли по всему саду моей матери, и ты пахнешь, как они. Может быть, судьба уже тогда пыталась мне что-то сказать, – задумчиво продолжает он, медленно проводя пальцами по моим рукам. – Эти ножи – такие же, как тот, что ты украла у Тарека в ту нашу первую ночь в Приюте.

Курио вытаскивает пару маленьких ножичков из потайных укрытий на внутренней стороне моих наручей, и я смеюсь – воспоминания меня переполняют. Мне действительно понравился тот нож.

– Но этот, пожалуй, мой любимый, – признается Курио, отцепляя топор.

Он кладет передо мной темное, как ночь, оружие, и я сразу же замечаю, что края лезвия выделяются – они не такие черные.

Я хмурюсь, но потом приходит узнавание.

– Чакра! – восклицаю я, и тут же прижимаю пальцы ко рту, как будто это поможет мне удержать эмоции внутри.

Он сделал лезвие моего топора из оружия, которым Лето пытался меня убить. Он расколол прочный круг, соединил серебристые половинки с вороненой сталью, из которой выковал топор.

Мое будущее и прошлое сливаются вместе так захватывающе, пронзительно, что глаза начинает щипать.

– То, что нас не убивает, делает сильнее, – шепчу я, повторяя слова Курио – тогда он впервые поведал мне, что сохранил чакру и хочет использовать ее в моих доспехах.

Я провожу большим пальцем по смертоносному краю и изумляюсь. Сколько себя помню, я выживала и приспосабливалась – и теперь я держу в руках живое воплощение своей борьбы. То, что должно было убить меня, но не убило, то, что я пережила, теперь уничтожит все, что встанет на моем пути.

Я смотрю на Курио, на глаза наворачиваются слезы. Каким-то образом – не знаю как, – но он сумел потрясти меня до глубины души, покорил полностью и безоговорочно.

Я беру топор из его рук, в пару шагов дохожу до его рабочего стола и кладу оружие. А затем, в те же два шага, возвращаюсь, тянусь к Курио и притягиваю его губы к своим.

38

Курио

Осет целует меня, словно тонет, а я – так необходимый ей глоток воздуха.

Сначала ее реакция меня ошеломляет – я не был уверен, как она воспримет гравировку на каждой детали ее доспехов, в каждой из которых – мое признание ей.

Беспокойство грызло меня весь день, я знал, что наконец-то покажу ей частички своей души и сделаю это единственным известным мне способом. Я даже не успел показать канавки, которые старательно вырезал на металле ее клинков, чтобы направить кровь, которая со временем коснется их, в сторону от рукояти. Или лезвия кинжалов, которым я придал форму хвостов скорпионов. На рукоятках я вырезал феттиков – напоминание о том, где ее место, даже если Осет решит покинуть нас.

Но острый язычок Осет скользит по моим губам – и этого достаточно, чтобы я забыл обо всем на свете – кроме ее губ на моих губах. Чувствовать ее в своих руках, ее поцелуи, умоляющие меня о большем, – все это выводит меня из ступора и погружает в реальность, о которой я мечтал с тех пор, как впервые увидел мой Лунный Лучик.

Жажда разгорается и течет по моим венам, член твердеет, я хватаю ее лицо и жадно целую в ответ. Ее волосы заплетены в тугую косу, падающую на спину, и я хватаю ее и тяну на себя, заставляя Осет поднять голову и позволить тоже контролировать ситуацию. Я с жадностью глотаю вырвавшийся из ее горла стон и тут же хочу полакомиться им еще. Я прижимаю ее спиной к краю рабочего стола, а затем усаживаю ее на него.

Она приглашающе разводит бедра, и я тут же прижимаю ее к себе, мы буквально пожираем друг друга. Языки сталкиваются и переплетаются, а наши губы обхватывают, посасывают, зубы – покусывают. Она на вкус как дом и гребаная месть – две вещи, которые взывают к моей душе и привязывают меня к этому миру.

Осет впитывает все мои чувства, ощущения всем своим существом, и я рычу. Я тону в ней, но этого все равно недостаточно. Мне нужно погрузиться в ее горячую, влажную киску и трахать ее до тех пор, пока мы с братьями не станем для нее всем, что она видит, всем, чего она будет желать, – снова, и снова, и снова.

Мы пытаемся прижаться друг к другу еще крепче, доспехи неумолимо сталкиваются. И мне хочется оторвать от нее каждую деталь, которую я только что так скрупулезно прилаживал к ее телу. Но я знаю, что у нас нет времени.

Мне хочется кричать от того, как сильно я хочу ее, но долг, мать его, зовет. Тар и Риалл дали мне немного времени, чтобы подготовить Осет – они знают, над чем я работал и что в первые несколько раз ей будет нужна помощь, чтобы снимать и надевать доспехи, пока она сама не научится. И то, что я буду трахать ее на столе в своей мастерской, не пройдет незамеченным. Особенно когда где-то нас ждет жизненно важная информация.

Я даю себе еще пару секунд, чтобы попробовать на вкус и насладиться моим Лунным Лучиком. Я прикусываю ее верхнюю губу, а затем втягиваю нижнюю в рот, ласкаю большими пальцами щеки и наклоняю ее голову – хочу показать ей языком, что хотел бы сделать с ней сейчас своим членом. Плотнее прижимаюсь к ней, упираясь в бедра, – ее защитные брюки прилегают к телу достаточно плотно, чтобы я мог почувствовать манящий жар ее киски.

Осет снова стонет, но я отстраняюсь от нее, прежде чем потеряю всякое представление о правильном и неправильном и возьму ее.

Мы прижимаемся друг к другу лбами, задыхаемся и теряемся друг в друге.

– Сука, – выдыхаю я жалобно, прижимаюсь губами к ее губам, чтобы сделать еще один глоток Осет, но дальше не иду. – Послушай меня сейчас, Лунный Лучик, и слушай внимательно, – рычу я ей в губы. – Я буду трахать тебя так долго и так жестко, что тебе понадобится месяц, чтобы прийти в себя. Но секс подождет – нам нужно встретиться с нашим контактом. – В ее чертах проступает разочарование, и мне приходится сдержаться, чтобы не зарычать от недовольства.

Серебряные глаза Осет стекленеют от желания. Ее губы припухли от поцелуев, сейчас они – розовато-красные, как ягоды сиру. Я вытащил из ее косы несколько прядей, и теперь они свисают, обрамляя ее потрясающее лицо. Все, чего я хочу, – это еще больше растрепать ее волосы, окончательно сломать слабую защиту и добраться до самой ее сути, до точки, что делает ее нашей… Но нам нужно идти.

С ее губ срывается полный смирения вздох, она откидывается и ложится на потертый, исцарапанный стол, за которым я создавал лучшие свои вещи.

– Вы, «скорпионы», постоянно обещаете мне что-то подобное, а я все сижу… нетраханная. – Она дуется на меня, на лице ее буквально написано «Я перережу тебе горло» – и это недовольное выражение Осет восхитительно.

От этого мой член еще больше твердеет.

Я хочу с головой погрузиться в ее ярость и недовольство, слушать, как она предупреждающе рычит, потому что я дразню и ласкаю ее тело – и буду продолжать свои ласки, пока она не окажется на грани сумасшествия и убийства. Но я все же отгоняю от себя эти мысли и улыбаюсь Осет. В этой улыбке обещание – я планирую проделать с ней разные грязные и непристойные вещи, но только когда вернемся.

В ответ она молча смотрит на меня.

– Что ж, я думал, тебе хочется поскорее получить ответы на все вопросы, как и нам, – говорю я и покрепче сжимаю кулаки, чтобы не пытаться притянуть ее ближе.

– Да! Черт… конечно, мне нужны ответы, – вздыхает она, будто ей приходится напоминать себе об этом факте. – Ничего не могу с собой поделать – вы, ублюдки, всегда соблазняете меня в самый неподходящий момент. Я начинаю думать, что вы делаете это специально.

– Кто? Мы? Ни за что, – уверяю я ее, подкрепляя свою ложь широкой улыбкой.

Она шлепает тыльной стороной ладони по моей груди и коротко смеется. Мне хочется выхватить этот звук из воздуха и запечать в банке, чтобы я мог переслушивать эту мелодию в любое время.

– Скоро, Лунный Лучик, очень, очень скоро, – клянусь я, и это сводит с ума.

И Риалл, и Тарек, и я умирали от желания заполучить ее в подобные моменты, когда она готова и желает нас, но я не могу ни черта поделать. Лучше бы у этого информатора было то, что нам нужно, иначе, клянусь, я выпотрошу его и подвешу на собственных кишках.

– Сначала разговор и, надеюсь, ответы, а потом, возможно, ты сможешь испытать свои новые доспехи, – ободряю я Осет и, возможно, себя тоже.

Разочарование, кипевшее в ее взгляде, сменяется жадным блеском. Я усмехаюсь и неохотно отступаю назад. Все мои инстинкты требуют, чтобы я вновь оказался между ее сладкими бедрами, но я прячу мучительное желание подальше.

Осет плавно спрыгивает со стола и хватает лежащий рядом топор. Она так искусно проворачивает его в руке, словно они с этим оружием знакомы целую вечность. И это нисколько не помогает мне в борьбе с желанием нагнуть ее с топором в руке и жестко оттрахать.

Я лезу под доспехи и поправляю член, пытаясь найти положение, в котором давление было бы не таким неприятным, но это не так-то просто.

Осет отходит в сторону, делая пару пробных замахов, и я почти проигрываю битву со своими желаниями.

– Он прекрасно сбалансирован и очень легкий – такое чудесное оружие просто не может быть таким легким, – удивляется она почти про себя.

Я стараюсь не раздуваться от гордости и пытаюсь уговорить свой член хоть немного опуститься. Мне нравится оттачивать свое ремесло и делать лучшее оружие для себя и своих братьев. Но в том, чтобы подарить доспехи и клинки Осет, есть что-то особенное. Как будто так я буду знать, что часть меня всегда будет рядом с ней, чтобы защитить ее.

Это успокаивает, а я даже не подозревал, как мне на самом деле это нужно, пока не увидел ее в моих доспехах – они стали моим лучшим произведением. Ощущение, будто Осет всегда была одной из нас.

Я чувствую, как все детали во мне встают на свои места, словно я нашел ключ и он подошел к старому замку. И теперь он готов открыть дверь в мое сердце для нее.

Было время, когда я бежал от этого, когда мысль о том, чтобы открыть себя для кого-то другого, показалась бы мне больше похожей на пытку, чем на волю судьбы. Но когда я смотрю в серебряные глаза Осет, наблюдаю, как она водит пальцами по каждой детали моих подарков, я понимаю, что единственное место, куда я побегу без раздумий, – это к ней. Возможно, она еще не до конца готова признать правду, но это лишь вопрос времени – вскоре она почувствует то же, что и я.

Осет крепит топор за спиной и переводит пронизывающий серебряный взгляд на меня. Он словно окунает меня в расплавленную ртуть, Осет осматривает меня и отводит плечи назад, вновь выстраивая вокруг себя стену. Мне хочется тут же разрушить ее этим самым топором, но я успокаиваю себя тем, что мы заставим ее уничтожить эту преграду самой – раз и навсегда, когда вернемся с этой охоты. Сейчас ей некуда бежать, негде спрятаться ни от нас, ни от того, чем, как она понимает, мы для нее являемся.

Она не знает и не понимает, что это такое – любить своего соулмейта или, в ее случае, – соулмейтов. Но мы с братьями знаем, и наша связь крепнет с каждой минутой.

– Спасибо, – с гордостью говорит Осет, проводя ладонью по укрытому доспехами животу, будто она вдруг занервничала и не знает, что делать с руками. – Это слово не может до конца выразить, что я чувствую, – продолжает она, касаясь ладонью груди, – но пока спасибо. – Ее лунные глаза снова влажно блестят.

«Пока» – я проигрываю это слово в своей голове, но только киваю, не желая смущать Осет еще больше. И она расслабляется. Это хоть и не слишком явный, но признак доверия, и я еще больше уверяюсь, что мой Лунный Лучик никуда не уйдет. И я чувствую, что все сделал правильно – ее напряжение и неуверенность, которые, кажется, преследуют ее постоянно, все же отступают.

Я украдкой бросаю еще один быстрый взгляд в зеркало и вижу, как Осет прячет свою уязвимость и позволяет своей внутренней тьме сплести вокруг нее новый непроницаемый кокон. Она превращается в безжалостную охотницу, с которой мы с братьями познакомились в первую ночь Торгов. И я с нетерпением жду, когда она начнет охотиться вместе с нами. Возможно, пока она еще не согласилась вступить в наш Орден, но если она передвигается как «скорпион» и убивает как «скорпион»…

– Нам пора возвращаться. Тарек еще должен наложить на нас чары перед выходом. Сейчас он, наверное, вышагивает по кухне и уже готовится прочитать нам лекцию о том, что опаздывать нехорошо, – дразнюсь я.

Игриво хмыкнув, я протягиваю руку Осет – хочу пойти домой с ней, держась за руки.

Она смотрит на меня с минуту, затем полушутливо отдергивает руку и проходит мимо меня.

Я смеюсь: другого и не следовало ожидать. Я могу упиваться стонами моего Лунного Лучика, засовывая язык ей в рот и шаря руками по всему телу, но если буду обращаться с ней как с хрупкой сахарной барышней, она точно воткнет мне кинжал в какое-нибудь неожиданное место.

Она идеальна.

И пусть идет впереди – жаловаться я не стану. Зато так я смогу полюбоваться ее изящной попкой, пока Осет изо всех сил старается показать мне, кто здесь хозяин.

Я вздыхаю, как влюбленная малолетка. Осет не отрицает, что она уже одна из нас, но мне безумно хочется, чтобы она поскорее стала «скорпионом» официально.

Черт. Никогда еще мне так не хотелось, чтобы охота закончилась.

«Сегодня вечером», – уверяю я себя и иду за своим Лунным Лучиком. И буду следовать за ней, куда бы она ни пошла, до конца своих дней.

39

Осет

Тарек что-то шепчет, и яркий свет ламп, висящих высоко на стенах, тут же тускнеет. Тут же тени выползают из углов и начинают заполнять собой все пространство парадной.

Передо мной – две большие двустворчатые двери, всегда закрытые, а за спиной у меня лестница, ведущая в комнаты и кабинет.

Тарек берет со столика пучок курительных трав, и я начинаю нервничать. С его губ срываются новые и новые тихие слова, и я сдерживаюсь, чтобы не наклониться поближе и не попытаться разобрать, что он говорит.

Вопросы неустанно роятся в моей голове, пока Тарек выполняет ритуал, который он проводит перед каждой охотой. Завершающая его часть – это наложение чар.

Я завороженно слежу за каждым его движением, замечаю подергивания бровей, взмахи рук и последовательность его шагов, чтобы потом расспросить обо всем этом.

Риалл и Курио терпеливо ждут, пока Тарек тихонько бормочет и чертит пучком трав в воздухе невидимые нам, но понятные ему узоры.

Каждый из «скорпионов» полностью экипирован, их обсидиановые доспехи и оружие выдают в них торговцев смертью. Я никогда ничего подобного не видела, от этого дух захватывает.

Мне все время казалось, что, когда речь заходит об этих трех мужчинах, я словно оказываюсь на краю пропасти. Но если быть честной – а сейчас я должна быть честной с собой, – думаю, я уже шагнула с этого края. Не могу сказать, падаю я или лечу, но то, что я шагнула вниз, уже не изменить. Я приземлюсь там, где приземлюсь, и разберусь с последствиями – какими бы они ни были.

Тарек переходит от Риалла ко мне, и я задерживаю дыхание, когда он обмахивает меня своим тлеющим пучком. Густой травяной аромат собирается в маленькие облачка, они окружают мое лицо. Я не уверена, что входит в состав этой смеси. Кажется, я чувствую мускусный аромат можжевельника, но он более густой и влажный.

Я чувствую, как белый дым прилипает к моим внутренностям, этот сладковатый туман ждет и готовится к тому, что Тарек собирается делать дальше.

– Сначала я наложу чары на остальных, чтобы ты могла понаблюдать за этим и понять, чего ждать, – говорит мне Тарек, и я так удивляюсь, когда понимаю, что он действительно говорит со мной, произнося вслух слова, которые я могу распознать, что просто стою и пялюсь на него, пока до меня наконец не доходит смысл сказанного.

– Больно не будет, но ощущения могут быть необычными. Важно то, что, начав, я не смогу остановиться; это истощает и вообще довольно опасно.

Я киваю и делаю глубокий вдох. Нет ничего лучше зловещего предупреждения о возможной гибели, чтобы вызвать выброс адреналина.

Тарек некоторое время разглядывает меня, в его светло-голубых глазах появляется странный блеск, и я не понимаю, что это значит. Что бы это ни было, оно блестело в его взгляде с тех пор, как мы с Курио вошли сюда. Сначала я думала, что в этом взгляде виноваты моя слегка растрепанная коса и опухшие губы, но теперь я не уверена.

Взгляд Тарека ласкает мое лицо, а потом останавливается на моей груди. Он слегка наклоняет голову, словно прислушиваясь к чему-то, и я с любопытством всматриваюсь в кончик его уха, раздумывая, что бы это могло быть.

Внезапно на его лице появляется довольная улыбка, он переходит к маленькому столику и крошит травы в миску с водой. А я вновь чувствую любопытство и замешательство, мне хочется большего – что еще «скорпионы» скрывали от меня? Им действительно стоит переименовать свой Орден в Орден Дразнящих и Таинственных Мудаков.

Я внимательно наблюдаю за тем, что Тарек проделывает перед Курио. Я внимательно изучаю их обоих, пытаясь запомнить, что они делают, чтобы потом повторить, но, когда Тарек наклоняется и целует Курио, мое сознание выключается.

Челюсть падает, а глаза округляются. Но чем дольше я смотрю, тем больше понимаю, что это не совсем поцелуй – не в романтическом смысле. Нет пальцев в волосах, ни наклона головы, ни вихря языков. В их действиях нет ни капли страсти – хотя я не могу быть в этом уверена, пока не подойду поближе, но мне кажется, что между их ртами есть расстояние в пару миллиметров. Мне хочется зажечь свет поярче, чтобы подробнее рассмотреть происходящее, но меня предупреждали, чтобы я не смела мешать.

И только когда на открытых участках кожи Курио появляются темные пятна, я наконец отрываю взгляд от их ртов. Сначала пятна появляются на челюсти, закрывая трехдневную щетину – не так давно она елозила по моим щекам и подбородку, когда наши губы встретились, а языки сплелись в танце. Чернота ползет к ушам Курио, пока их заостренные кончики не скрываются в черных тенях его волос. Более светлые полосы вокруг лица темнеют, а остальные пряди выглядят так, словно их затянули в узел за головой. Белизна черепа заслоняет часть лица, по центру шеи проступают позвонки. Карие глаза Курио заливает жидкий обсидиан, и слишком быстро Курио, которого я только начала узнавать, исчез, а на его месте появился Череп из Ордена Скорпионов.

Не знаю, специально Тарек сделал это или нет, но когда он отрывается от Курио и отступает, я понимаю, что Череп выглядит точно так же, как в ту ночь в кабинете Дорсина. На Торгах в Приюте у них были короткие зачесы. И поэтому они меня поначалу смутили и заставили задуматься, а точно ли это фейри из той роковой ночи? Но теперь передо мной стоит Череп во всем своем чарующем великолепии, и я вдруг чую в воздухе запах ужаса и крови орков.

Я отмахиваюсь от навязчивого воспоминания, не желая вновь погружаться в кошмар той ночи. На самом деле реальность такова, что девушка, которую похитили, избили и приковали цепями в той комнате, умерла в ту ночь.

Когда-нибудь, возможно, я узнаю, кем она была и как сложилась бы ее жизнь, если бы у нее ее не отобрали. Но та, кем я являюсь сегодня, родилась в яме в союзе крови и жестокости. Не знаю, было ли это справедливо – обменять одну жизнь на другую, – но обмен этот состоялся.

Я могла бы злиться, пытаться свалить вину на «скорпионов», но они не крали меня и не заковывали в цепи. В ту ночь они ничего не были мне должны. Неприятно признавать и принимать, но таков жестокий мир, в котором мы живем. Плачь не плачь, но слезы тут не помогут.

Было бы так легко вновь завернуться в привычный плащ гнева и обиды, но это бессмысленно. К тому же теперь я не просто вижу перед собой Черепа из Ордена Скорпионов – я вижу еще и Курио. Того, кто целовал меня так, словно я – все, что ему нужно в жизни для счастья.

Мужчина, который вырезал свое признание в любви на моих клинках, а затем и на моем сердце.

Когда-то я думала, что буду всегда видеть только их троих, вылезающих из окна Дорсина, и себя – точнее, избитое и переломанное тело, скорчившееся в углу, слишком потрясенное и напуганное, чтобы умолять их забрать меня с собой. Но теперь у меня открылись глаза, и я уже не могу разжечь в себе ту прежнюю ненависть.

Может быть, все, что случилось после той ночи, и нужно было, чтобы я стала той, кто я есть сейчас? Чтобы я могла стоять здесь, готовясь занять место среди «скорпионов»? Или, может быть, это просто полная херня, которую мы обычно твердим себе, чтобы почувствовать себя лучше, когда нас пытаются изменить и подчинить? В любом случае я готова. Я не боюсь того, что меня ждет.

Тарек подходит к Риаллу, и когда они целуются, меня это уже так не шокирует. Я снова смотрю на них, на их прижатые друг к другу рты – но это прикосновение холодно, стерильно.

Риалл стоит ближе ко мне, чем Курио, и я мельком замечаю, как что-то перемещается изо рта Тарека в рот Риала.

Я все еще пялюсь и чувствую себя немного извращенкой. В темной комнате не разглядеть деталей, которых я жажду. Как и в случае с Курио, черные пятна начинают распространяться по коже Риалла, золотистый загар медленно исчезает, превращаясь в густую черную тень.

Довольно быстро Риалл исчезает, на его месте появляется Кость.

Я смотрю на Черепа и Кость, и неожиданно меня охватывает странная тоска – как будто мне не хватало именно этой, «скорпионьей» стороны мужчин. Я ела и тренировалась с одной их частью, но теперь и вторая часть их сущности здесь, и мне дышится немного легче.

С Черепом, Костью и Скорпиусом мне гораздо проще – я могу не беспокоиться о будущем с Тареком, Курио и Риаллом. Я могу игнорировать надоедливые мысли о том, чего я хочу, перестать заботиться о том, что они могут значить для меня. Вместо этого я могу вновь броситься в объятия смерти и разрушения, прийти к тому, что позволило каждому из нас стать теми, кем мы стали.

В черноте чар Кости белеют его тезки. Этот скелет – настоящий близнец Черепа, они одинаковы по росту и размерам. Между ними нет кровного родства, но, когда оба одеты в этот траурный наряд, они действительно выглядят словно братья.

Внезапно Тарек отходит от Кости и движется ко мне. Мое сердце колотится, я сжимаю и разжимаю кулаки, когда он останавливается рядом. Его крупная фигура возвышается надо мной, и мне кажется, что я теряюсь в его тени – не только в обычном смысле.

Мы с Тареком смотрим друг на друга, его доспехи стукаются о мою грудь.

Каково бы это было – ощущать сосками жар его кожи?

– Ты слышишь это, Осет? – спрашивает Тарек и сверлит меня кристально-голубым взглядом. Его глаза вытаскивают меня из бурлящего потока мыслей.

– Что слышу? – Мой голос – не более чем шепот. Мне кажется, что пространство между нами – священно и мне нужно проявить к нему почтение.

– Твое сердце бьется в такт с моим, – шепчет Тарек в ответ.

Он наблюдает за мной, словно ждет, когда я наконец услышу истину в его словах.

Ошеломленная, я напрягаю слух, пытаясь расслышать ритм, бьющийся в моей груди. Это ровное стаккато опасений и ожиданий. Я пытаюсь понять, правду ли говорил Тарек, но все, что я могу разобрать, – это ровный стук моего собственного сердца.

Я поднимаю руку, чтобы прижать ее к его груди, но путь преграждают доспехи. И тут я вижу – мой взгляд улавливает ровное биение артерии на шее.

Я выпускаю клыки, наблюдая за его ровным пульсом. Тарек прав: этот ритм совпадает с ритмом моего собственного сердца.

Биение наших сердец внезапно начинает звучать в моих ушах все громче, и я широко распахиваю глаза. Я вдруг слышу подтверждение того, что только что видела, открываю рот, чтобы что-то сказать, спросить, как это возможно или почему это кажется мне таким важным, но тут рот Тарека прижимается к моему, и я замираю. Закрываю глаза и оставляю все вопросы невысказанными, боясь, что сделаю что-нибудь, что испортит туру Тарека и чары.

Я сильнее прижимаюсь к его рту, не в силах сдержаться, но это происходит только после того, как крупные ладони Тарека обхватывают мое лицо, чтобы удержать меня, я понимаю, что он не целует меня. Во всяком случае, это не совсем поцелуй. Его рот прижимается к моему, но вместо того, чтобы покусывать мои губы или углублять поцелуй, он дышит мне в рот.

И что-то ласкает мой язык и стекает по горлу, у него дымный вкус желания и острый привкус стали. Сначала оно холодит внутренности, но затем в центре моей груди я чувствую укол тепла. Оно вяло вытекает наружу и покрывает все, к чему прикасается. Прикосновение и запах магии скользят по мне, скрывая мою загорелую кожу и веснушки, серебряные глаза и волосы цвета лунных лучей. С каждым вздохом тура Тарека укрывает меня плотнее. Она защищает меня от монстров и показывает им, что я – одна из них.