Текст книги "Орден Скорпионов"

Автор книги: Айви Эшер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 48 страниц)

29

Кто-то из нас первым потянулся к другому, или же мы сделали это одновременно – не могу сказать. Все, что я знаю, – это то, большие руки Риалла обхватывают мое лицо, длинные пальцы вплетаются в волосы, а наши рты и языки сталкиваются, желая получить все и сразу.

Мне хочется сражаться, доминировать, брать, как Риалл только что говорил. Но он покусывает, посасывает и ласкает мой рот так, будто только для этого и был создан, и это разжигает во мне другое желание: я хочу увидеть, каково это – не вести, а быть ведомой.

Риалл выпускает мое лицо из рук, под аккомпанемент моих стонов ведет ладонями ниже и крепко сжимает мою задницу. Он поднимает меня и усаживает на стойку, становится меж моих бедер и отодвигает тарелки и горшки с едой. Что-то с грохотом падает на пол и разбивается, но я ничего не слышу: Риалл раздвигает мои ноги и вжимается в меня бедрами.

Из-за того, что я сижу, туника приподнимается, и я задыхаюсь от восхитительного ощущения его кожи на моей промежности. Соски затвердели, грудь потяжелела от желания, Риалл прижимается ко мне, он тверд как камень. И я не могу решить, хочу ли я засунуть руки ему в штаны или продолжать прижиматься к нему, ощущая упругие мышцы торса.

Я веду ладонью по его затылку, короткостриженные волосы царапают кожу, и я хочу чувствовать то же самое повсюду.

Риалл рычит в мой рот, притягивая меня плотнее к себе. Наши языки танцуют и ласкают друг друга, как вдруг я чувствую намек на острые клыки. От этого все внутри меня воспламеняется – и это пугает. Я хочу почувствовать его клыки на шее, и все же эта животная жажда тревожит меня больше, чем что-либо еще.

Секс с Риаллом был бы жестким и грубым, но не это заставляет меня остановиться. А то, что он может сотворить со мной и моими планами на будущее. Потому что…

Что, если он прав? Что, если я игнорирую очевидные истины, лежащие прямо у меня перед носом? Что, если я боюсь?

Словно чувствуя мои сомнения в нашем поцелуе, Риалл прижимается ко мне еще крепче. Он вдавливает свои бедра в мою промежность и засасывает нижнюю губу, словно показывает, каково это будет, когда он также обхватит губами мой клитор. И я вновь теряюсь в ощущениях – жажда заглушает все возражения логики, пытающиеся сформироваться в моем сознании.

Черт, он невероятный.

Риалл большой и твердый, во всех возможных смыслах. Я чувствую себя слабой, но защищенной, и это одновременно смущает меня и бодрит.

С Лето я всегда вела. Я брала то, что мне было нужно, и так, как мне хотелось, – а он был рад мне это дать. Риалл же совсем другой: он – это чистое, незамутненное желание. В нем есть маниакальная потребность доминировать, требовать и выжимать каждую каплю желания из каждого прикосновения, поглаживания или толчка. Он всепоглощающий, мощный, мне так хочется утонуть в нем – хоть я и знаю, что это опасно.

– Я собираюсь трахнуть тебя здесь, на стойке, а потом снова – на столе. Я буду трахать тебя на каждой лестнице, ведущей наверх, пока ты не окажешься в моей постели, где я заставлю тебя кричать мое имя до тех пор, пока голос не сядет, – хрипит он мне в губы и вплетает пальцы в волосы, наклоняя мою голову так, как ему хочется.

Тут же он впивается в мой рот поцелуем, таким глубоким и чувственным, что у меня подгибаются пальцы на ногах, а внизу живота ощущаются первые признаки приближающегося оргазма.

Благословенные королевства, он что, может заставить меня кончить, просто со мной разговаривая?

Стоит мне об этом подумать, как все становится чересчур. Я никогда не испытывала ничего подобного. У меня были потребности и желания, но то, что происходит сейчас, – это совсем другое. То, что я чувствую сейчас, выходит за рамки желания не чувствовать себя одинокой.

Ощущения поглощают меня, и то, что произойдет, может сжечь все, что я знаю, все, что собой представляю, и превратить в пепел – ведь все кругом так непрочно.

Что случится, когда то, что происходит между мной и Риаллом, дойдет до критической точки и взорвется?

Я едва успела понять, чего я хочу для себя, а теперь мне придется учитывать желания Риалла? Откуда мне знать, как он впишется в жизнь, в которую я едва успела заглянуть? Я хотела бы установить с ним связь, вновь почувствовать принадлежность к чему-то, но чувства слишком сильные, чтобы я затем смогла бы уйти отсюда невредимой – чтобы я вообще смогла покинуть это место.

– Нет, – мне удается выдавить это из себя, но я не знаю, к кому обращаюсь – к Риаллу или же к себе.

Я прижимаюсь к его голой груди.

– Что «нет»? – спрашивает он, глотает мое «нет» и прикусывает нижнюю губу клыками.

Черт.

Риалл проводит языком по моим острым клыкам и стонет от этого ощущения. Я даже не знаю, когда мои клыки вылезли наружу, я была так поглощена… всем происходящим.

– «Нет» всему этому, – я пытаюсь объяснить, что имею в виду, но прижимаюсь к Риаллу – и это так не соответствует словам.

Я в последний раз провожу руками по его спине, наслаждаюсь твердостью мышц и стараюсь избавиться от желания облизать каждый сантиметр его тела.

– Нет, Риалл, – и он отстраняется, чтобы взглянуть на меня.

Расстояние между нашими губами теперь огромно, и мне хочется захныкать и одновременно поблагодарить Риалла за то, что он остановился – нам действительно нужно было прекратить. Все уже зашло слишком далеко.

– Скажи мне «да». – В голосе Риалла – страстная мольба и приказ, но он не пытается сам меня поцеловать – только ждет и наблюдает за мириадами противоречивых эмоций, мелькающих на моем лице.

– Я не могу.

– Можешь, – тепло возражает он, его руки все еще обхватывают мое лицо, его взгляд пронзает меня насквозь.

– Я не буду тебе этого говорить, – возражаю я, и он изучает меня в течение секунды, а затем отпускает мои щеки и отступает.

Риалл проводит руками по своей стриженой голове и по лицу, а затем начинает расхаживать по кухне.

– Чего ты так боишься? – наконец спрашивает он.

Он меня не обвиняет – кажется, что я для него – загадка, которую он пытается разгадать.

Что ж, удачи. Даже у меня нет всех пазлов этой головоломки.

Я в отчаянии вскидываю руки, пытаясь перевести дух.

– Я не знаю. Ничего. Возможно, всего. Но в этом-то и гребаная проблема. Я свободна совсем недолго, и это все неправильно. Что я чувствую. Чего я хочу…

– Нет ничего неправильного в том, чтобы принять то, что Приют раскрыл в тебе.

– Раскрыл во мне, выбил под пытками. Думаю, для тебя все едино, не так ли, Кость? Или мне следует называть тебя хозяином? – издевательски вопрошаю я.

– Не говори так, – огрызается Риалл. – Не заноси меня в свой список мерзавцев, ты же знаешь, что не все так просто.

– Хочешь знать, что я знаю, ты, напыщенный урод? – Ответ мой – как удар, я спрыгиваю со стойки, чтобы оказаться с Риаллом на равных.

Моя туника задирается до самых бедер, вкус Риалла у меня на губах, а он читает мне проповеди, будто у него есть на это право? Я не собираюсь тут больше оставаться. Я поцеловала его, а не отдала ему свою душу. Он понятия не имеет, с чем я столкнулась. Он может притворяться, что знает это. Но даже я, на хрен, этого не знаю – кем, во имя всех королевств, Риалл себя возомнил?

Но стоит мне приземлиться на пол, как ногу пронзает боль. Я слишком поздно вспоминаю о блюде, что разбилось об пол, когда Риалл усадил меня на стойку.

Я шиплю от боли, тянусь к раненой ноге и пытаюсь отступить от осколков, усеявших деревянный пол, но тут же наступаю на другой такой же осколок. Прежде чем я успеваю вскрикнуть, Риалл хватает меня за талию и уносит подальше от разбитого фарфора, а затем усаживает на длинный стол в центре кухни. Он достает из ящика несколько полотенец и спешит обратно ко мне. Я чувствую, как теплая кровь стекает по ступням.

Интересно, что, когда он спустился сюда, чтобы встретиться со мной, он забыл рубашку, но не забыл ботинки – правда, не зашнуровал их. Он наступает на кусочек фарфора, и тот трещит под его каблуком.

Риалл поднимает мою ногу, несколько секунд рассматривает ступню, а затем вытаскивает из нее большой осколок и швыряет на пол. Потом он оглядывает пятку, свод стопы и пальцы, заворачивает ногу в полотенце и тянется к другой стопе, чтобы повторить всю процедуру.

– Я в порядке, – ворчу я и тянусь к ноге в полотенце, чтобы самой посмотреть, что там стряслось. Но Риалл шлепает меня по руке, стоит мне дернуть за уголок полотенца.

– «Извини, Осет» – было бы достаточно, – рычу я, но Риалл тянет завернутую ступню к себе и сует под мышку, по ходу вытаскивая осколки из другой.

– Тебе нравится убивать? – вдруг спрашивает Риалл.

Вопрос столь неожиданный, что я, вместо того, чтобы влепить ему пощечину, замираю, ошеломленная.

– Что?

– Тебе нравится убивать?

– Я хороша в этом, – отвечаю я ровно и стараюсь не вздрогнуть, когда из моей пятки извлекают очередной мелкий осколок.

– Я спрашивал не об этом. – Риалл пристально смотрит на меня и оборачивает вторую мою ступню полотенцем.

Я сцепляю руки над головой и укладываюсь на стол, рассматриваю Риалла и пытаюсь понять смысл его вопроса. Полосы лунного света мягко танцуют на его длинных ресницах. Он осматривает полотенца, чтобы убедиться, что они еще не пропитались кровью, и его глаза кажутся темными и бездонными.

– Кому-нибудь вообще нравится убивать? – спрашиваю я, в попытке найти ответ на его странный вопрос.

– Мне нравится, – прямо отвечает он.

Риалл поднимает напряженный взгляд от моих ног и останавливается на мне, словно он хочет оценить мою реакцию.

Я спокойно смотрю в ответ, не желая показывать никаких эмоций. Кажется, он все же что-то замечает в моих глазах, потому что на его лице медленно появляется теплая, искренняя улыбка.

– Я люблю запах свежей крови. Люблю смотреть в чьи-то глаза, когда твоя жертва понимает, что ты – последнее, что они когда-либо увидят. – Риалл закрывает глаза, словно смакуя эту мысль. – Тишина после последнего вздоха. Последняя мольба из уст, которые никогда не просили о пощаде. Я люблю все это, – признается он без тени раскаяния, он выглядит довольно воодушевленным. – Нравится планировать охоту с братьями, чувствовать, как лезвие проникает сквозь кожу и мышцы, чтобы найти ту сладкую точку, которая закончит чью-то жизнь, – он делает паузу и смотрит на меня. В его взгляде плещется жидкое пламя. – Это вторая моя самая любимая вещь в мире.

Я попалась в сети его слов, его притягательный взгляд поймал меня на крючок. Риалл медленно ласкает мою икру, и нетрудно догадаться, что у него на первом месте в списке любимых занятий.

Его мозолистая ладонь скользит по внутренней стороне моего бедра, и мне требуется собрать всю силу воли, что не раздвинуть ноги, поощряя его. Я должна держаться, но думаю, что руки Риалла на моем теле могут стать моей новой самой любимой вещью на свете.

Однако, вместо того, чтобы позволить своим низменным потребностям столкнуть меня с обрыва, я заставляю себя отстраниться от Риалла.

Рука Риалла исчезает, он ничего не говорит, а я разворачиваю полотенца и осматриваю ступни. Проверяю еще раз работу «скорпиона», а потом вытягиваю ноги и окунаю их в лужу лунного света на дальнем конце стола. Вновь откидываюсь на спину и сцепляю руки за головой, устраиваюсь поудобнее и сразу же ощущаю приятное покалывание в ступнях – началось исцеление.

Риалл быстро пробегает по мне взглядом, поворачивается и идет к шкафу, достает из его глубин веник и полотенца. Я молча наблюдаю за тем, как он промокает мою кровь и сметает осколки с пола. Мышцы на его руках и спине сжимаются и разжимаются, и я стараюсь не дать себе потерять голову от его великолепия.

Мне вдруг захотелось посмотреть, как он тренируется. Или раздевается догола – но с единственной целью: позволить мне изучить каждый смертоносный, изысканный миллиметр его тела.

Я наблюдаю за Риаллом, а его слова обволакивают меня, успокаивают. Его признание в любви смерти проникает глубоко мне под кожу и присоединяется к моим собственным теплым чувствам, которые я питаю к убийству.

Я не слишком много задумывалась о том, что мне нравится и не нравится в целом, но я провела больше времени, чем готова признать, в мыслях о смерти.

Одно время я молила о ней. Учителя заперли меня в парной в Приюте, пытали день и ночь, чтобы я сломалась, поддалась и согласилась обучаться соблазнению, отдать всю себя Тиллео и подчиниться его желаниям.

Смерть отказывалась заключить меня в свои объятия, сколько бы раз я ни пыталась в них спрятаться. А я пыталась, снова и снова, пока мои мольбы, в конце концов, не иссякли, а голос не исчез, как лужа в пустыне.

Какое-то время я была очень зла, но со временем увидела в этом ценный подарок: если бы меня не подводили так близко к смерти, а потом бы не вырывали из ее рук, я бы, возможно, никогда не осознала ту красоту и силу, что заключены в последнем мгновении жизни. Побывав на пороге гибели, я не только стала сильнее – это заставило меня совершенно по-другому взглянуть на многие вещи. Я никогда не говорила об этом раньше, но та парная словно вспорола мне живот и так и оставила – нараспашку. Смерть пробралась ко мне внутрь, но вместо того, чтобы позволить ей забрать меня, я забрала ее себе.

– Мне нравится, когда до кого-то доходит, что он не может победить меня. Смотреть в их глаза в этот момент… великолепно, – тихо признаюсь я, и мое признание присоединяется к позвякиванию кусочков фарфора, сметаемых веником.

Риалл тихо одобрительно хмыкает, но не отрывает глаз от пола и своей задачи.

– Я чувствую себя могущественной, зная, что только мне решать, каким будет чей-то конец. Я могу сделать последние мгновения фейри полными страдания или спокойными – на свое усмотрение. И это волнует меня так, как, наверное, не должно, – признаюсь я и смотрю за спину Риалла на освещенное звездами окно над раковинами. – После первых убийств у меня не было кошмаров, как у остальных. Я чувствовала себя…

– Воодушевленной? – предполагает Риалл.

– Уверенной. – Я пожимаю плечами. – Я чувствовала себя сильной, неукротимой, как будто больше не имело значения, кто владеет мной, перед кем я должна отчитываться, потому что, в конце концов, жизнь была в моих руках. Я решала, что с ней делать, и никто не может отнять это у меня. Это было правильно.

Я опускаю взгляд на свои руки, поворачиваю их и прослеживаю очертания ладоней. Руки самые обычные, мозолистые, но женственные и на первый взгляд даже хрупкие. Но что я ими делала… что я могу ими сделать. Я должна быть в ужасе, и все же в глубине души я испытываю гордость и чувствую, что все так, как и должно быть.

– Так и должно быть, – говорит Риалл, ничуть не потрясенный моими откровениями. – Ты мощная, сильная и великолепная, Осет. И в этом нет ни черта плохого.

От этих слов на губах на мгновение появляется улыбка, но я тут же ее прячу. Я смотрю на Риалла, не зная, что ответить, но, к счастью, он отводит свой жаркий взгляд и продолжает убирать на кухне.

Я хочу улизнуть, пока он отвлекся. Схватить всю еду со стойки и сбежать так быстро, как только смогу, от тяжести того, что случилось между нами сегодня ночью.

Я чувствую себя открытой, уязвимой настолько, что это становится опасным, но при этом я понимаю, что сбежать от этого чувства не получится. Так что вместо этого я лежу на столе, чувствуя себя слишком открытой и уязвимой, пока Риалл сметает острые, угрожающие осколки в безопасную кучу у двери.

Я жду, что Риалл что-нибудь скажет, попытается соблазнить меня или успокоить. Я готова к тому, что он поддержит, попытается перетянуть меня на свою сторону, чтобы я смогла взглянуть на мир его глазами, но он молчит. И почему-то так даже хуже. Оказывается, в моей голове было заперто столько мыслей и догадок, а я о них даже не знала. И теперь они все разом вырвались на свободу – и я не представляю, что с ними делать или как с ними смириться.

Мои губы все еще покалывает от поцелуев, и я чувствую себя одновременно пойманной в ловушку и освобожденной произошедшим и мрачными, откровенными признаниями, которые теперь висят между нами.

Я всегда смотрела на свои навыки рабыни клинка как на средство для достижения цели. Да, у меня все получалось, но это потому, что мне нужно было выживать, а не потому что мне нравилось убивать.

Ведь так?

Я вздыхаю. Так хочется сложить все эти раздражающие откровения в маленькие аккуратные коробочки, которые я бы быстро выбросила далеко в океан, и мне бы никогда не пришлось о них вспоминать. У кого есть время на все эти сложные чувства?

Я хочу трахнуть Риалла, а потом выбить из него все дерьмо за то, что он так со мной поступил. Все было намного проще, когда речь шла только о выживании, о свободе. Я даже не представляла, как трудно будет просто жить. Как трудно выбрать жизненный путь и понять, что делает тебя счастливым. Не думаю, что я когда-либо произносила это слово, не говоря уже о том, что счастье вообще может быть в пределах моей досягаемости. Все оказалось намного сложнее, чем я думала.

– Звереныш… – Риалл убирает веник обратно в шкаф и идет к моим запасам еды на стойке.

– Просто… прекрати, – перебиваю я его, не желая слушать его рассказы о себе или о том, как устроен мир.

– Что прекратить? – спрашивает Риалл, поворачивается ко мне и пристально рассматривает.

– Хватит говорить мне, кто я или кем мне нужно быть. Разве я не могу решить все сама? Может, мне просто нужно больше одного дня, чтобы во всем разобраться?

– Мы и пытаемся помочь тебе разобраться.

– Нет. Вы пытаетесь направить меня так, чтобы я села на ваши члены. Это, конечно, в ваших интересах, но кто сказал, что и в моих тоже?

Риалл ухмыляется, скрещивает руки на голой груди и прислоняется спиной к стойке.

– Поверь мне, Звереныш, это в твоих интересах.

Я издаю разочарованный рык и качаю головой, в отчаянии впиваясь пальцами в волосы.

– Я серьезно, Риалл! – огрызаюсь я, и он щурится, усмехаясь.

– Как и я, Осет. Почему согласиться стать частью Ордена – это плохо? Да, мы будем трахать тебя каждый день до потери сознания, но что в этом плохого? Мы позаботимся о тебе, примем тебя и поможем найти выход всем твоим темным желаниям. Ты никогда и ни в чем больше не будешь нуждаться, ты станешь одной из нас, Звереныш, – отныне и навсегда. Почему это кажется тебе плохим вариантом?

– В подобных разговорах никто не подразумевает вечность – никогда, на самом деле.

– Я имею в виду гребаную вечность! – рычит Риалл, отталкивается от стойки и в два больших шага преодолевает расстояние между нами. – Мои братья имеют вечность в виду, – настаивает он и наклоняется ко мне, заставляя заглянуть ему в глаза. И в этом взгляде – испепеляющая мощь и сила. – Да пошли на хер все эти фейри! Мы – не они. Если ты выберешь нас, то мы будем вместе. Все. – Риалл решительно рассекает рукой воздух, очевидно, ставя в разговоре точку.

Я знаю, он ждет, что я начну возражать и спорить. Я же разглядываю его лицо, вижу жар и блеск в его взгляде, и они текут, омывая меня, заземляя и волнуя одновременно.

Я не понимаю, почему он так уверен во всем этом, но по его взгляду я вижу, что он не лжет – и более того, он действительно верит во все, что говорит.

– Почему? – Этот вопрос терзает меня с момента, как я проснулась в этом замке. – Почему я?

– Почему бы и нет? Ты сильная, яркая, умная, уникальная, выносливая – и ты самое красивое создание, которое я когда-либо видел. Я могу составить целый список, Звереныш, – десять списков, если захочешь. Но ни один из них не сравнится с тем, что я чувствую здесь, – с жаром говорит Риалл, прикасаясь ладонью к груди. – Я чувствую это здесь. С тех пор, как увидел тебя: ты сидела в комнате этого ублюдка из «медведей», вся в крови, но ты выглядела так, будто собираешься сжечь весь мир дотла. И тогда я понял, что с радостью бы присоединился к тебе в этом – стоило тебе попросить.

Пока Риалл говорит, его клыки удлиняются, и я чувствую ответное покалывание в деснах. Он обхватывает мое лицо ладонями, взглядом умоляет меня увидеть то, что видит он, и на секунду, на кратчайшее мгновение, мне хочется того же. Но в ту ночь, когда Дорсин похитил меня, в ту ночь, когда Риалл и его братья бросили меня на произвол судьбы в поместье, я изменилась до неузнаваемости – все внутри меня опустело. И не думаю, что что-то или кто-то сможет наполнить меня вновь.

– Ты бросил меня, Риалл, – говорю я, и он вздрагивает, как от пощечины. Я вижу – мои слова ранят его, но не потому, что полны гневом или виной, а потому что в них – как и во мне – нет никаких чувств и эмоций. – Да, сейчас я важна для тебя, но тогда, когда мне нужна была твоя поддержка, я была для тебя никем. Ты меня даже не заметил – я была недостойна и взгляда.

– Да, тогда я тебя не заметил, – соглашается Риалл и мягко проводит большим пальцем по моей щеке. – Но теперь-то я тебя вижу.

Мой взгляд мечется по его лицу, я смотрю в его глаза и вижу искренность. Но я качаю головой и отстраняюсь, его прикосновение исчезает.

– Но дело в том, Кость, что ты опоздал.

Замки, удерживающие двери в мою душу, защелкиваются, я спрыгиваю со стола с другой стороны и встаю на ноги.

За время, проведенное под лунным светом, раны на ступнях затянулись – и я не чувствую боли, поворачиваясь к Риаллу спиной. Я выхожу из кухни и иду по темному коридору к лестнице. Желудок протестующе урчит, но от этого я лишь больше укрепляюсь в своем решении.

Той ночью, в кабинете Дорсина, когда Тиллео и его помощники рассматривали меня как дорогую скотину, я решила, что никогда больше не попрошу о помощи. Я никогда не буду надеяться, что кто-то придет и спасет меня. Я сама придумаю, как спастись.

Я слишком полагалась на этих «скорпионов». Их заманчивые обещания и обаяние ослабили мою бдительность, но пришло время вспомнить, что я знаю об этом мире.

Я – единственная, на кого я могу рассчитывать, и мне нужно понять, кто я, черт возьми, такая и чего я, на хрен, хочу. И мне необходимо во всем разобраться как можно скорее.