Текст книги "Ну какой же ты мерзавец! (СИ)"

Автор книги: Арина Арская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

Глава 20. Ты меня за дурака держишь?

– Где ты была? – повторяет Аркадий по слогам, и в его голосе появляется стальная твёрдость

Я начинаю судорожно соображать, лихорадочно перебираю варианты в голове. Где могла быть жена старика, чей мозг плавится в маразме? Что заставит его поверить? Что успокоит?

– Я гуляла, – тихо и покорно отвечаю я

Главное – не психовать и будить в этом дряхлом и умирающем диком звере ярость и ревность. Я тут для того, чтобы он был спокоен и умиротворен

Седые кустистые брови Аркадия медленно приподнимаются. Я задерживаю дыхание на несколько бесконечных секунд. Поверил ли?

Боже, как же он и Демьян сейчас похожи. Тот же хищный прищур, то же предостерегающее движение бровей, тот же опасный изгиб губ и та же аура напряжения

– Гуляла? – недоверчиво переспрашивает Аркадий

Я медленно киваю. Один раз. Коротко. Боюсь, что любое лишнее движение спровоцирует его

Он подается в мою сторону, и я чувствую, как от него исходит острый, едкий запах лекарств, смешанный с чем-то сладковатым. Это запах старости и слабости

– И где же ты, моя дорогая женушка, – он хмурится, и складки на его лбу становятся глубже, – так долго гуляла?

– В саду, – торопливо отвечаю я. – Я была в саду

Это конечно забавно. Его старый, больной мозг не узнает правнука, но помнит то, что жену давно не видел. Аркадий чувствовал ее отсутствие даже сквозь пелену безумия

– Это же ты сколько гуляла в саду…– Аркадий дрожащей рукой задирает край рукава пиджака

Открывает наручные часы на строгом кожаном ремешке. Он смотрит на циферблат, щурится, пытаясь разглядеть цифры. Хмурится еще сильнее. Пальцы его подрагивают, часы поблескивают тусклым золотом в полумраке библиотеки

Аркадий не понимает, сколько сейчас времени. Стрелки для него – просто бессмысленные черточки на круге и они ему ни о чём не говорят

Он раздраженно одергивает край рукава, резко, с каким-то детским, беспомощным гневом, и гавкает:

– Ты очень долго гуляла в саду!

Его голос срывается на хрип, и я слышу, как в его груди клокочет и булькает

– Я заблудилась, милый, – отвечаю еще тише

Я пытаюсь преодолеть испуг. Напоминаю себе, что я тут ради сына

Медленно протягиваю к его руке безумного старика ладонь

Я хочу коснуться его и успокоить. Стать для него Мариной, которая пришла простить и пожалеть

Мои пальцы почти касаются его узловатой кисти

Аркадий резко и неожиданно дергается всем телом. как если бы его ударило током. Из его горла вырывается глухой, хриплый звук – что-то между кашлем и рыком

Он вскидывает руку

Я делаю быстрый, судорожный вдох

Его узловатые, крепкие пальцы смыкаются на моей шее

Я не успеваю отшатнуться. Не успеваю ничего сделать. Я только чувствую, как его жесткие, сухие, с выступающими суставами пальцы впиваются в кожу под подбородком. Я на инстинктах хватаюсь за его предплечье, сжимаю ткань пиджака, и с ужасом понимаю, что силы в этом тщедушном и больном теле осталось гораздо больше, чем кажется

Он не душит меня. Пальцы не перекрывают дыхание, не сдавливают горло. Они просто держат. Дышать дышу, но не смогу вырваться

– Ты меня за дурака держишь, Мариша? – со лживой лаской шепчет Аркадий

Он приближает ко мне свое лицо. Его мутные, с пожелтевшими белками глаза смотрят на меня в упор

– Гуляла в саду и заблудилась? – он зло и криво усмехается. – Ты же знаешь, Марина, – он щурится, и морщины вокруг его глаз собираются в глубокие, жесткие лучи, – я же знаю, когда ты мне врешь и ты сейчас мне бессовестно лжёшь, глядя в мои глаза

Его пальцы не сильно, но предупреждающе сжимаются

– Где ты была? – повторяет он вопрос

Я не знаю, что ответить. Вероятно, любой мой ответ ему не понравится. Он не поверит ни одному оправданию и ни одному слову

Его мозг скис, но он нутром чует подвох во мне, но понять, что со мной не атк, он не в силах

– Папа

Я слышу ровный и спокойный голос Демьяна

Боковым зрением вижу в дверях его фигуру. Он стоит в проеме дверей. Следует напряженная, бесконечная пауза

– Отпусти маму, – говорит Демьян. – Что у вас опять стряслось? На этот раз вы почему ссоритесь?

Глава 21. Справилась

Аркадий медленно поворачивает голову к Демьяну. Его пальцы на моей шее не разжимаются.

Не выпускает, будто боится, что я сбегу, а я… сбегу! К чёрту этого бешеного старика и его детей с внуками!

А потом я вспоминаю, ради чего я согласилась на весь этот маскарад. Вспоминаю сына Борю и его испуганный тихий голос

Аркадий-старший смотрит на Демьяна долго, изучающе, и я вижу, как в его мутных глазах что-то меняется

– Вернулся извиниться? – прищуривается.

– За что? – Демьян вскидывает бровь и проходит в библиотеку

Садится на подлокотник пустого кресла напротив нас

– За то, что ты, говнюк мелкий, назвал меня бестолочью.

Аркадия-старшего совсем не смущает того, что Демьян из маленького мальчика вымахал в седовласого насмешливого мужика.

– Когда я успел? – спрашивает Демьян

– Три минуты назад, – хрипло отвечаю я и напоминаю Демьяну о своем затруднительном положении с цепкой рукой на шее

– Если назвал, то заслужил, – Демьян пожимает плечами и не спускает внимательного взгляда с отца. – Пап, ты тему не переводи. Маму отпусти и объясни, что происходит?

Аркадий медлит, но я чувствую, как его рука вздрагивает под пристальным взглядом Демьяна и как слабеют старческие пальцы. Я лишний раз не дёргаюсь

– Твоя мать опять меня за идиота держит, – обиженно жалуется Аркадий сыну и убирает руку с моей шеи. – Говорит, гуляла… – делает злую паузу, а после повышает голос, – да кто гуляет в саду столько времени?! И кто, скажи мне на милость, умудряется в саду заблудиться?! Что за бред?!

– Ты на прошлой неделе потерялся на втором этаже своего же дома, – Демьян не моргает.

Следует долгое и напряжённое молчание. Аркадий-старший смотрит на Демьяна с возмущенным прищуром, раздраженно жует тонкие морщинистые губы в попытке найти правильные слова для того, чтобы оспорить сына, но по итогу он рявкает:

– Опять дерзишь?!

Демьян тяжело вздыхает, и я неожиданно вижу в нём уставшего, но преданого сына, который никогда и ни за что не бросит отца, каким бы он вредным и мерзким ни был

Они – сомнительные люди, которых я бы даже назвала, плохими и злыми, но между ними я чувствую невероятно крепкую отцовско-сыновью связь на уровне глубинных инстинктов

Я знаю много хороших людей, которые беспомощно ненавидели своих старых немощных и безумных родителей, но в Демьяне нет даже раздражения к чокнутому отцу.

Я пугаюсь этой стороны Демьяна сильнее его агрессивности, потому что… это слишком человечно для него

Я могу его принимать беспринципным жестоким чудовищем, но видеть в нём терпеливого сына… это выше моих сил. Слишком горько для той Горошкиной, для которой он стал олицетворением девичьей ненависти и страха

– Знаешь что? – Аркадий неловкой дрожащими руками одергивает лацканы пиджака и гордо приподнимает подбородок. – Я всё равно преподам урок твоей маме

– Поделись, – уголки губ Демьяна дергают в заинтересованной ухмылке

А сейчас он явно наслаждается моей беспомощностью, ведь я пугаюсь угроз чокнутого старика

– Раз ты у нас такая дурочка, – Аркадий-старший разворачивается ко мне и смотрит на меня с высокомерной снисходительностью, – то у меня есть решение, – он делает зловещую паузу, – я к чертям собачьим снесу этот уродский сад, выкорчую каждый кустик, сравняю и останется только поле

Я слушаю и не моргаю

– А это поле огорожу трехметровым забором, – продолжает Аркадий-старший. – И теперь когда ты будешь выходить гулять, то тебе просто будет негде заблудиться

Я медленно выдыхаю. Что я могу сказать. Решение Аркадия не лишено логики и смысла.

– Ты меня поняла? – подытоживает свои угрозы Аркадий

– Поняла, – киваю. – Жаль, конечно, – вздыхаю и продолжаю играть свою роль, – я так любила этот сад

– Теперь полюбишь и футбольное поле, – фыркает Аркадий

Опирается одной рукой о подлокотник и медленно встает. Слышу как громко щёлкают его колени. Аркадий немного кривится, но Демьян не предпринимает попыток помочь отцу, потому что не хочет напоминать ему о его немощности

И раз Демьян сидит, то и я сижу

Аркадий делает несколько шагов, останавливается и оглядывается. Несколько секунд смотрит на меня в молчании, и опять едва сдерживаю слёзы от жалости к умирающему льву, но этот морщинистый лев отказывается даже от молчаливой жалости:

– Что-то ты, Мариша, в саду веса, что ли, прибавила?

Я теряюсь от его слов, а Демьян молчит

– На хомяка стала смахивать. Щеки наела. И, спрашивается, чем ты там в саду баловалась?

А потом медленно шагает к дверям библиотек, тяжело шаркая ногами. Мы с Демьяном провожаем его напряжёнными взглядами. Старик выходит, и мы с Демьяном остаёмся один на один

Мурашки по коже

– Справилась, – говорит Демьян и лезет в карман брюк.

Глава 22. Ой ли?

– А раз ты справилась, то заслужила награду

– Я тебе собака, что ли? – зло шепчу я. – Лучше уж хомяком быть

Демьян игнорирует моё возмущение, касается экрана смартфона и поворачивает его в мою сторону

На экране – мой сын. Бледный, осунувшийся и испуганный. Мужская рука с черными волосами на фалангах даёт Борису легкий, но унизительный подзатыльник:

– Маме привет передай, а то она волнуется. Бессовестный ты сын, Боря. Так и знай

По голосу, по насмешливой манере разговора я понимаю, что это совсем не тот, кто мне звонил и требовал выкуп.

Это человек Демьяна. Ведь если кто и сможет работать на него, то только такой же глумливый чёрт

– Мам, привет… – растерянно шепчет Боря и шмыгает совсем по-детски. Потом переводит взгляд на того, кто остался за кадром.

А я не моргаю

Демьян выключает запись и внимательно следит за моей реакцией, как голодный тигр за мышкой.

Первой моей реакцией могли бы быть слёзы, а потом истеричные и громкие вопросы о сыне.

Получил ли мой сынок какие-то увечия?

Что за мужик моему золотку дал подзатыльник и как он посмел?!

Где сейчас мой Борис?!

Но я делаю медленный вдох и выдох, складываю дрожащие руки на коленях и сглатываю. Я помню, что демьян обещал мне вернуть сына целого и невредимого, а значит материнская истерика будет лишней.

Зачем в пустую раздражать того, кто не любит все эти бабские эмоции?

– Что, Горошкина, даже слезу не пустишь? – Демьян удивленно приподнимает бровь

– Нет, – тихо отвечаю. – Живой и хорошо.

Демьян прищуривается в попытке угадать мои реальные эмоции, и хочет что-то сказать, но когда он открывает рот, то двери распахиваются и в библиотеку заходит молодой мужчина с басовитым возгласом:

– Демьян, там отец ругается с садовниками и требует, чтобы они начали выдергивать акации… – тяжело и возмущенно вздыхает, – чтобы якобы мама там больше не терялась! Говорит, мама вернулась…

А потом он резко замолкает, заметив меня. Медленно разворачивается в мою сторону.

Брюнет. Ему лет сорок, и это возраст зрелой, опасной силы, а не увядания. Ни одной серебряной нити в смоляной глади волос. Они небрежно зачесаны назад. Лоб высокий с одной едва заметной линией морщины.

Гладко выбрит до синевы, что подчеркивает его безжалостно резкий овал с мощной мужественной линией подбородка и челюсти. Скулы – высокие, рельефные

Он не двигается, но его поза сейчас кричит мне о скрытом хищном напряжении. Одет в костюм из темно-серой шерсти, который идеально сидит на его фигуре. На шее повязан нейтральный темный галстук

На его сильной шее жестко обозначается кадык

– Всё верно, мама вернулась, но только на сегодня, – тянет Демьян, и я слышу в его голосе искреннее, почти мальчишеское раздражение. – Я же тебя предупредил

– Я думал, это шутка, – мужчина продолжает смотреть на меня

Я понимаю, что это младший сын Аркадия и Мариши. Адам

Задерживаю дыхание

Я вот одного сына родила, а тут Марина трёх! И самых настоящих хищников, глядя на которых перехватывает дыхание. То ли от страха, то ли от восхищения

Теперь я знаю, что значит, когда люди говорят «сразу чувствуется порода».

– Я так редко шучу, что можно сказать… – Демьян цыкает, – никогда не шучу

– И отец поверил? – спрашивает Адам, не сводя с меня мрачного взгляда

– Поверил, – говорю я. – Только сказал, что я потолстела

– Ты правда покрупнее мамы, – Адам окидывает меня изучающим взглядом.

Вот так сразу на «ты» без лишних прелюдий.

Но я не обижаюсь. Это же Соколовы.

– Я не одобряю всего этого, – Адам наконец смотрит на Демьяна. – Тебе никто не давал глумиться над нашим отцом и тем более мамой

– Да мне насрать, одобряешь ты или нет, – Демьян с вызовом скрещивает руки на груди. – Ты прекрасно знаешь, что я тебя вообще серьезно не могу воспринимать. Ты для меня как был малышом в обоссаных штанишках, так им и остался

Адам медленно моргает, переводит взгляд в сторону окна, медленно вздыхает и проводит ладонью по волосам.

– Одно радует, Демьян, – Адма вновь смотрит на брата, – что ты эти обоссаные штанишки и стирал тогда. Вот я совсем не помню, как обмочился, но помню тебя с тазиком

– И такое было? – я не могу никак сдержать в себе тихий вопрос

Теперь Демьян и Адам смотрят на меня. Видимо, поняли, что расслабились и сболтнули лишнего о своём детстве, в котором один обмочился, а второй стирал мокрые штанишки

Это слишком мило, и я в это совсем не верю

– В свое оправдание скажу, что меня отец заставил, – Демьян хмыкает.

– А я ничего не скажу. Я был в том возрасте, когда было можно…

– Да ни черта подобного, – демьян качает головой.

– Скорее бы этот ужин уже прошёл, – Адам разворачивается и шагает к дверям библиотеки

– Кстати, за столом, – Демьян теперь обращается ко мне, – обязательно начни разговор о том, что Адаму пора жениться.

– Ответ будет прежним, – Адам выходит из библиотеки

– Поэтому ты и останешься для меня малышом! – рявкает Демьян вслед младшему брату. – Не мужик ты, пока не женишься и детей не родишь!

– Я пока не встретил ту самую! – с пренебрежительным смехом отвечает ему Адам из коридора. – Я романтик, знаешь ли!

Демьян хмурится на двери библиотеки, а после так возмущенно смотрит на меня, что я на секунду верю, что я должна обязательно убедить Адама на женитьбу

– Ему уже сорокет, – говорит Демьян, позабыв, что я Горошкина, которую он люто ненавидел. – Это уже слабоумие, а не романтика

– Ну, может, он правда ещё не встретил ту самую…

– Господи, – хмыкает Демьян и поднимается с подлокотника кресла, – продолжение рода, ответственность за семью ничего общего не имеет с той самой, Горошкина. Пока он ждёт ту самую, то та самая уже вышла замуж и нарожала детей-дебилов.

Я молчу, потому что опять слышу в голосе Демьяна те раздражённые нотки, которые предупреждают меня, чтобы я не вякала.

– Тебе ладно, простительно верить в эту чушь, – Демьян одёргивает рукава рубашки, – ты всегда была не в себе, – он переводит на меня тяжелый взгляд, – а покойный муженёк, поди, и подкармливал эту твою женскую шизофернию, что ты та самая…

Вот тут я не выдерживаю. Он не имеет никакого права говорить в таком тоне о моём покойном муже!

– Верно, я и была для него той самой, а он для меня тем самым! – говорю я слишком визгливо. – Тебе-то с твоими меркантильными взглядами на жизнь этого не понять!

– А ну, пасть закрыла, – резко и тихо говорит Демьян и делает шаг ко мне

Ну вот, старый Демьян вернулся. Вот теперь он для меня привычен и понятен

– Не смей на меня повышать тон в отцовском доме, – подходит и наклоняется. Глаза горят яростью. – Твой тот самый подох, сгнил в могиле. Сына нормально воспитать не смог, тебя оставил с долгами и кредитами. Что тебе дало это то самое?

– Счастье, – шепчу я, и на глазах выступают слёзы

– Как-то ты на счастливую не похожа, Горошкина

– Да и ты тоже какой-то по жизни не радостный, Демьян, – говорю тише

– Я себя хотя бы не обманываю

– Ой ли? – спрашиваю я и прикусываю кончик языка до острой боли

Даже я сейчас поняла, что перешла грань дозволенного, но поздно. Остаётся лишь ждать ответ Демьяна. Надеюсь, он перерос пощёчины и плевки в лицо.

А потом я думаю, что этот бешеный мужик может мне нос откусить, потому что его лицо слишком близко к моему

– Горошкина, я уже счастлив от того, что ты стояла передо мной на коленях, – говорит Демьян, вглядываясь в мои глаза.

Меня начинает трясти.

– Пап! – доносится из коридора девичий голос. – Я приехала! Мама отправила отчитаться тебе и показаться, что я оделась в этот раз прилично!

Демьян с ухмылкой распрямляется и вальяжно разворачивается к дверям

– Пап, и эта вся ерунда с подставной бабушкой не шутка? – двери в библиотеку вновь открываются.

Глава 23. Ёжик

Дочери Демьяна Алёне лет двадцать, не больше. Высокая, стройная, с той особой кошачьей независимой грацией, которую я уже успела возненавидеть в Дарье

Светлые волосы коротко и небрежно подстрижены под мальчика. Никаких локонов, никакой женственной укладки. Это вызов, протест и свобода

На ней тёмные узкие брюки, подчёркивающие длинные стройные ноги, и простая белая рубашка с короткими рукавами и воротником-стоечкой. Никаких рюшей, никаких украшений. Только в ушах вспыхивают аккуратные золотые сердечки, единственная уступка девчачьей игривости, и надо сказать именно они и завершают ее образ трогательной дерзости

Я смотрю на неё и не могу отвести глаз

Это молодая копия Дарьи. Те же точеные скулы, тот же изящный нос с едва заметной горбинкой, те же серые, прозрачные глаза, в которых сейчас плещется плохо скрываемое раздражение

Только в отличие от матери, в ней нет ледяного спокойствия и выверенной годами сдержанности. Эмоции бьют через край: гнев, недоверие, упрямство. Всё это горит в её взгляде, в том, как она сжимает челюсти, как раздуваются её тонкие ноздри. Очень эмоциональная девочка

Я не вижу в ней Демьяна. Совсем. Ни единой чёрточки. Будто природа решила пошутить и создала идеальную копию Дарьи, только живую

Алёна останавливается в нескольких шагах от меня. Её взгляд медленно скользит по моему лицу, по жемчужным бусам на шее, по платью цвета пыльной розы, по рукам, сцепленным на коленях

Она хмурится. В серых глазах вспыхивает что-то похожее на тревогу, смешанную с брезгливым любопытством

– Да уж, – выдыхает она наконец. Голос у неё звонкий, с лёгкой дерзкой хрипотцой. – Слишком уж похоже

Она оглядывается на Демьяна, тот лишь пожимает плечами. Лениво, равнодушно

– Пап, это какое-то извращенство, если честно, – Алёна разворачивается к нему всем корпусом. Руки она скрещивает на груди, подбородок вскидывает

Поза – сплошной протест

Я задерживаю дыхание. Сейчас Демьян взорвётся. Сейчас он рявкнет на неё, поставит на место, заставит заткнуться. Я слишком хорошо помню, как он реагирует на любое неподчинение. Помню его холодную ярость, его уничтожающий взгляд, его тихий, но полный угрозы голос

Но Демьян не взрывается

Он смотрит на дочь, не мигая. В его карих глазах ленивое любопытство, будто он наблюдает за котёнком, который смешно топорщит шерсть и пытается казаться большим и страшным

– А я твоего мнения не спрашивал, – говорит он ровно

Алёна не сдаётся. Она делает шаг к отцу, и я вижу, как напрягаются её плечи под тонкой тканью рубашки

– А ты, пап, представь такую ситуацию, – она прищуривается, и в этом прищуре я вдруг узнаю Демьяна. В том, как она сужает глаза, как чуть наклоняет голову набок. – Что однажды ты будешь таким же, как наш придурочный дед, а я решу вместо мамы подсунуть тебе какую-нибудь чужую тётку

Демьян медленно подходит к дочери. Он останавливается вплотную, возвышаясь над Алёной, и заглядывает в её лицо. Его большая ладонь ложится на её щёку. Жест нежный, осторожный

Я перестаю дышать

– Не хочу тебя расстраивать, доченька, – голос Демьяна звучит мягко и с бархатистой хрипотцой, которую я никогда раньше не слышала. – Но, во-первых, вряд ли твоя мама куда-то денется от меня. А во-вторых..

Он делает паузу. Уголки его губ дёргаются в жутковатой, зловещей улыбке

– Это только у неё есть шансы дожить до таких лет. Так что если ты и будешь в своё время готовить подарки, то только для мамы

Алёна хмурится сильнее. Я вижу, как под её светлой кожей на скулах проступает румянец с трудом сдерживаемого гнева

– Хорошо, – с вызовом отвечает она. – Представь ситуацию, как я готовлю маме подарок в лице незнакомого дядьки. Как привожу на её юбилей чужого дядьку, который играет для неё тебя. Что бы ты тогда сказал?

Демьян не убирает ладонь с её щеки. Его большой палец медленно, почти невесомо гладит её скулу

– И опять я не хочу тебя расстраивать, моя милая, – он наклоняется чуть ближе, и его глаза вспыхивают тем самым дьявольским огоньком, от которого у меня по спине бегут мурашки, – не думаю, что тебе придётся искать для мамы мою молодую копию, потому что она будет бабкой с острым умом и твёрдой памятью. Она будет помнить о моих похоронах и будет наслаждаться каждой минутой своего вдовства

Алёна резко и хлёстко отмахивается от его руки. Её движение можно назвать детским в своей непосредственности

– Вот! – она подаётся к отцу и щурится, копируя его позу, – а потом ты спрашиваешь, почему я не хочу с вами видеться, общаться и проводить время!

Она выдерживает паузу

– Вы все тут чокнутые, папа

Я задерживаю дыхание. Закусываю кончик языка до острой боли. Сейчас он точно сорвётся. Сейчас она получит. Я готовлюсь кинуться на её защиту, хотя понимаю, что против Демьяна у меня нет ни единого шанса, но я не могу позволить, чтобы и его родная дочь пострадала от его жестокости

А Демьян тихо, ласково и беззаботно смеётся над злостью дочери, которая сердито раздувает ноздри и сверлит его испепеляющим взглядом. И в этом смехе есть только отцовская любовь

Демьян приближает своё лицо к лицу дочери. Алёна уже идёт красными пятнами. Гнев душит её, заставляет сжимать кулаки, но она не отступает. Смотрит на отца исподлобья, взглядом, полным детской обиды и взрослого упрямства

– Фыр-фыр-фыр, – шепчет Демьян, и его глаза сияют, – мой маленький злой ёжик

Мой маленький злой ёжик?!

Мой Демьян…

Тот Демьян, которого я знаю, никогда бы так не сказал! Да как такое возможно?! Что за раздвоение личности?!

– Ёжик? – едва слышно спрашиваю я.