Текст книги "Ну какой же ты мерзавец! (СИ)"

Автор книги: Арина Арская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

Глава 47. Часть меня

– Ну что, – спрашиваю я, не спуская взгляда с напряжённого лицо Демьяна, – это был тот самый момент, да?

Он стоит у стеллажа, руки в карманах, плечи чуть приподняты. Ворот белой рубашки расстёгнут, и я вижу, как часто и сильно дёргается жилка на шее.

Он угрюмо молчит

Мне неожиданно становится грустно от этого воспоминания

Перед глазами вновь та глупая девочка, которая стоит у подоконника с лейкой.Дурацкие волосы лезут в глаза, а в голове всё пермешалось: мама, репетитор, яйца и хлеб. И ни одной мысли о том, что перед ней стоит влюблённый смущённый мальчик

А рядом Демьян, который не сумел выразить свои чувства. Который вместо слов выбрал напряжённые взгляды, ожидание и неловкие слова. Он стоял и не знал, как сказать. Ему пришлось переступить через смущение и гордость

Потом прошла целая жизнь.

А я так не люблю вспоминать прошлое. Не люблю осознавать, что мне давно не четырнадцать. Что столько всего пережила за это время – травлю, выпуск, встречу с Николаем, свадьбу, рождение сына, болезнь мужа, его смерть. Похороны. Долги. Отчаяние

Не люблю думать, что мне так много лет и что я прошла такой долгий путь. И что я уже не та девочка у окна с лейкой и непослушными волосами

– Да, – глухо отвечает Демьян

– Какой же ты чувствительный мальчик, – вздыхаю я. – И из-за этого ты мне испоганил мою юность?

– Ты безнадёжна, – Демьян цыкает.

Он щурится. На скулах играют желваки. Опять психует и бесится рядом со мной, а я… я так и не могу ему ответить симпатией.

И опять я буду с ним жестокой, но, может быть, моя честность исцелит его?

– Только не говори, что ты ждал, что я сейчас признаюсь, что тоже была тайно в тебя влюблена. Да? И ждал, что я начну оправдываться? Начну себя винить, что тебя такого бедного и чувствительного обидела?

Демьян молчит.

Демьян молчит и не отводит взгляда

– Нет, не была я в тебя влюблена, и я видела в тебе просто одноклассника, как и в любом другом мальчике, – хмурюсь. – Но если тебя это успокоит, то я на тот момент никто мне не нравился, а потом… Потом уже было не до того. Я то от тебя пряталась, то от твоей своры шакалов, которую каждый день на меня спускал.

Демьян молчит и смотрит.Слова выходят жёстче, чем я планировала, но он же не жалел меня ни тогда, ни сейчас

Вот и я не буду

Меня начинает колотить изнутри от застарелой обиды, которая никогда не заживала до конца

И опять он думал, что я должна принять на себя вину за его мальчишескую истерику и насилие

А я не буду.

За мои слова про глупости и за мокрые штаны он мог бы ответить, что я дура и саму меня облить водой и всё. Вот какой бы был относительно адекватный ответ от обиженного мальчика и то с натяжкой.

А то, что он устроил для меня… Нет, я отказываюсь понимать и принимать.

Моя обида поднимается из желудка, заполняет горло, жжёт глаза

– Чего ты добивался, Демьян? Ты думал, что я в тебя втрескаюсь после твоих плевков в лицо? После пощечин? После того как ды выдирал мне клоки волос? Или… После того, как ты приказал девочкам из нашего класса затащить меня в туалет и…– я сглатываю. – Спасибо уборщице, которая эти мразей грязной тряпкой разогнала. А тебе было весело. Ты смеялся. А я должна была охнуть и влюбиться?! – рявкаю я. – так, что ли?!

– Нет, – он щурится. – Я же не настолько идиот

– Ты наказывал меня?

– Нет, я бы тоже не назвал это местью

– Тогда объясни, что это было! – повышаю я голос. – Зачем?!

– Признайся, ты ведь тогда думала обо мне, – хмыкает он. – Когда я всё это начал?

– Я на тройки из-за тебя скатилась! – взвизгиваю я и пинаю ножку стеллажа. – Я ночами не спала! Ты мне снился! И снился потом даже после школы!

– Этого и добивался, – Демьян клонит голову набок, – чтобы ты каждую минуту обо мне думала и чтобы я тебе снился. И чтобы рядом с другим однажды ты просыпалась от того, что вспоминала обо мне. Ведь так и было? Ты ведь Коленьку своего явно со мной сравнивала?

– Ты… ты… – я задыхаюсь от возмущения, – ненормальный!

– Зато на всю жизнь меня запомнила.

Я отстраняюсь от стеллажа, отворачиваюсь от Демьяна и сжимаю переносицу до боли.

– И, знаешь, я ведь тогда правильно рассудил. Даже если бы я за тобой побитым щенком ходил, то… ты бы всё равно меня не замечала, – Демьян усмехается. – А я так был не согласен…

Перевожу злой, полный бессильной ярости взгляд на Демьяна

Он стоит, прислонившись плечом к стеллажу. Руки скрещены на груди.

– Мир не крутится вокруг тебя. Ясно? Я имела полное право не влюбляться в тебя! Полное право!

– Зато я тебе снился, – Демьян скалится в улыбке и пожимает плечами. – Ты засыпала рядом с любимым мужем, а я тебя снился

– Ненавижу тебя, – выдыхаю из себя чистосердечное признание. – Ты добился своего. Годами тебя ненавидела и годами не понимала! И сейчас не понимаю! Ты доволен? Придурочный и обидчивый мальчик Демьян сейчас должен быть доволен. Постаревшая вдова Горошкина признается ему, что все эти годы вспоминала о нём…

Демьян смеётся и шагает между стеллажей к двери. Раздуваю ноздри и в бессилии сжимаю кулаки до боли в каждой клеточке

В бессилии сжимаю кулаки до боли в каждой клеточке

Снился

Снится

И будет сниться

Он стал частью меня. Стал моим личным демоном, моим кошмаром, моей болью. И даже если однажды меня одолеет глубокая деменция, я буду помнить Демьяна

Забуду сына

Забуду Николая

Забуду моё имя

Но буду помнить Демьяна

Он отравил моё подсознание. Мои инстинкты. Мои рефлексы. Он живёт во мне, как вирус, который невозможно вылечить. Он – шрам, который никогда не бледнеет

А он опять смеётся

Ему опять весело

– А теперь возвращайся к работе, Емельянова, – высокомерно приказывает Демьян

И вот тут у меня срывает все предохранители. Я не думаю. Я не соображаю. Я не анализирую.

Белая чистая ярость заливает всё: разум, сердце, лёгкие. Она заполняет каждую вену и каждый нерв

Я несдержанно откатываю в сторону передвижной столик с папками. Колёсики визжат по линолеуму. Папки падают на пол с глухим шлепком, разлетаются листы

И я кидаюсь за Демьяном

Зачем? Я не знаю. Будь в моей руке сейчас нож, то я бы его убила. Нанесла бы тридцать ножевых ран, а, может, и больше

Сейчас у меня разум не работает. Он отключен. Я действую на эмоциях

Демьян уже у двери, когда я к нему выскакиваю из-за стеллажей. Резко разворачивается в тот самый момент, когда я в ярости замахиваюсь на него кулаками

Мои руки летят вперёд, и он перехватывает их

Он перехватывает мои руки за запястья до острой боли, а после одним рывком прижимает меня к стеллажу, который немного покачивается под нашим весом.

Спина врезается в рёбро полки. Коробки на верхних полках сдвигаются на несколько сантиметров

Его пальцы сжимают мои запястья намертво, и мне не вырваться

– Это я зря, – за секунду трезвею я, но поздно

– Верно, – хрипло шепчет мой кошмар из прошлого, – ты это зря.

Глава 48. Не в моём стиле

Я не дышу

Его пальцы сжимают мои запястья так сильно, что кости хрустят, а в пальцах рук начинает пульсировать острая, вибрирующая боль. Между нашими лицами несколько сантиметров

Я чувствую жар его тела, он проникает сквозь ткань моего платья, обжигает живот, грудь, шею

Я в ловушке

Демьян горячо и шумно выдыхает мне в лицо, и я делаю судорожный вдох. А когда выдыхаю я, он делает вдох. Синхронно и неосознанно. Будто наши лёгкие соединены одной трубкой

Смотрим друг другу в глаза и не моргаем

Люминесцентная лампа над головой мерцает, жужжит, отбрасывает на его лицо бледный, больничный свет. Я вижу каждую морщинку в уголках его глаз, каждую пору на лбу, седые волоски в бровях

Его зрачки расширены: они почти полностью затопили карие радужки, превратив глаза в две чёрные бездны

В его глазах горит столько ярости, столько бешенства и столько ненависти, что мне кажется, его взгляд выжжет мои глаза и расплавит мозг

Через его ладони, что сжимают мои запястья, я чувствую, как по его телу пробегает волна напряжения. Мощная и неконтролируемая дрожь перекатывается от его плеч к локтям, от локтей к кистям

Он хрипло и шумно выдыхает мне в лицо, и его дыхание обжигает губы

Позади меня – холодная металлическая полка стеллажа. Она впивается рёбрами в спину, через тонкую ткань платья я чувствую каждую неровность, каждую заклёпку

Мне не вырваться

И, вероятно, сейчас, в этом тихом, пыльном архиве, произойдёт нечто для меня ужасное. Неприятное и жестокое

Я обречена

Зверь наконец-таки растерзает меня

Спустя тридцать лет Демьян сделает то, на что у него не хватило смелости или жестокости в старших классах. Тогда он только плевал в лицо и давал пощёчины. А сейчас… сейчас он себе позволит себе гадкую мерзость

И, наверное, это должно произойти, чтобы наша история с Демьяном наконец-то получила логическое завершение

Демьян окончательно оскотинится, окончательно превратится в чудовище, а я приму судьбу истинной жертвы в крови, синяках и разрывах

После этого Демьяна отпустит, а моя обида и разочарование сгорят под отчаянием и обратятся в холодную отстранённость растерзанной в клочья добычи

Он должен уничтожить меня. Разорвать. Растоптать. Стереть в порошок. Физически и морально сломать

Вот итог всей нашей истории

– Ну давай, – рычу я и дёргаю запястьями. – Сделай это уже. Давай. Давай!

Мой голос срывается на чужой и истеричный визг. Я сама себя не узнаю

Демьян смотрит на меня несколько долгих, бесконечных секунд. Потом его пальцы разжимаются

Он отпускает мои запястья

Я делаю резкий, судорожный вдох. Воздух врывается в лёгкие, обжигает горло и легкие, но радоваться свободе рано

Он дёргается в мою сторону

Я замираю

Жду, что он сейчас меня ударит. Кулаком в живот, в лицо – куда угодно, лишь бы заткнулась, а после повалит в бешенстве на пол, чтобы совершить надо мной свой последний акт насилия: бесчеловечный и безумный

Но вместо этого он поднимает руки

Его горячие, дрожащие ладони ложатся на мою шею

Я чувствую в его пальцах напряжение, едва сдерживаемую силу и безумную мощь, но эти пальцы не душат меня. Не делают больно

Они обжигают кожу жаром и лишь немного сдавливают

И вот тут я по-настоящему пугаюсь до тошноты. До головокружения

Потому что происходит то, чего я не ожидала. То, к чему я не была готова

Демьян медленно выдыхает шумно и протяжно. Так выдыхают после долгой задержки дыхания под водой. А потом его горячая, с жёсткой седой щетиной щека прижимается к моему виску

Он продолжает осторожно держать мою шею в своих больших, горячих ладонях

Я не шевелюсь

Потому что от испуга, от неожиданной реакции Демьяна на мой крик, я вновь потеряла власть над телом и над мыслями. Я превратилась в статую

Демьян тем временем делает новый глубокий вдох и выдох

Вдох

Выдох

Я чувствую, как его грудь расширяется и опадает. Чувсвтую, как бьётся его сердце: слишком быстро, слишком громко, и это сердцебиение отдатся и под моими рёбрами

Он крепче прижимается щекой к моему виску. Жёсткие волоски его короткой седой бороды царапают кожу, оставляя под собой пятно покалывающего тепла

– Демьян, – шепчу я, и голос мой идёт крупной дрожью. – Что ты творишь?.

Он вновь делает глубокий вдох и выдох, и он обжигает линию моего уха, и я невольно вздрагиваю всем телом

– А я так не хочу, – хрипло и сдавленно говорит он, будто он выталкивает слова сквозь боль. – Не хочу, – повторяет по слогам

Я замираю

Он отодвигается ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза

– И ты, правда, считаешь меня совсем уж чудовищем, – его голос срывается на шёпот, – если решила, что я могу силой тебя взять?

Я в ответ могу лишь сглотнуть. Да, считаю

Смотрю перед собой невидящим взглядом: на полки с коробками

– Да, – говорит он на выдохе. – В лицо плевал. Пощёчины давал. Обзывал. За волосы дёргал, – перечисляет он свои школьные грехи передо мной, и от этого перечисления мне становится душно. – Но никогда ведь юбки твои не задирал. Силой не забирал твои поцелуи, – продолжает шептать. – Хотел, но не делал

Он резко отстраняется, но его ладони всё ещё на моей шее

– И если тогда я этого не делал, – он мрачно прищуривается, вглядываясь в мои глаза, – то я сейчас не стану

– А, по-моему, – шепчу я и сглатываю вязкую слюну, – это было бы в твоём стиле. – Разве нет?

Зачем я его опять провоцирую? Зачем словами удерживаю его возле себя? Что же я за дура такая?!

– Нет, не в моём стиле, – Демьян качает головой. – Ты меня совсем не знаешь и не понимаешь

– Не понимаю, – честно признаюсь я

– А ты, что, хотела бы понять? – Демьян хмыкает

– А ты бы хотел, чтобы я тебя поняла?

Глава 49. Очень впечатлилась

Демьян хмурится. Уголки его губ дёргаются в горькой, разочарованной усмешке:

– Ну… давай попробуй понять, – говорит он и снова приближает ко мне своё лицо. – Я могу поставить тебя на колени, но не для того, чтобы ты мне в слезах и соплях отсосала, – он жестоко улыбается, и от этой улыбки по моей спине пробегает холод. – Вот этого я от тебя никогда не хотел, Горошкина.

Его разочарованный и почти брезгливый. взгляд скользит по моему лицу. Через секунду он вновь всматривается в глаза

– А чего ты от меня хотел? – шепчу я

Я растерянно опускаю руки вниз и потираю запястья. Мои ладони оказываются в опасной близости от его ширинки. Демьян замечает это. Его взгляд на секунду падает вниз, а потом он клонит голову немного набок

– Чего бы я хотел? – переспрашивает он, будто не понял вопроса, а потом поясняет, и голос его становится тише, интимнее: – Ты должна сама хотеть того, чтобы я тебя целовал. Ты должна сама хотеть того, чтобы я тебя трогал. Ты сама должна хотеть меня касаться и стоять передо мной на коленях. Сама должна хотеть открыть рот для меня

Он м едленно и нехотя убирает руки с моей шеи. Пальцы его последний раз коротко и почти невесомо касаются моей кожи, а потом он прячет ладони в карманы брюк

– Ты должна сама всего этого хотеть, – он пожимает плечами и отступает от меня на шаг. – Но это невозможно, – вздыхает. – И мне пора это признать. И я признаю

После он напряжённо, на пятках, разворачивается и делает шаг к двери

Я стою, прижавшись спиной к холодной полке стеллажа, и шокированно провожаю его взглядом: седые волосы на затылке, идеально отглаженная белая рубашка, которая натягивается на плечах

Я растеряна

И, можно сказать, даже разочарована тем, что ситуация вышла из-под моего контроля

– Только вот не надо сейчас играть в мужское благородство, – выплёвываю я ему в спину

Демьян замирает у двери. Не оборачивается. Только голову чуть поворачивает, и я вижу его профиль: резкий, хищный, с острым кадыком

– Я говорю как есть, – его голос звучит ровно, почти скучающе. – Мне неинтересно насиловать тебя

Пауза

Затем он всё же оглядывается на секунду,и я вижу его глаза. В них нет ни ярости, ни бешенства. Всё это исчезло, и теперь он опять смотрит на меня со скучающим цинизмом

– Конечно, – он прищуривается, – я люблю доминировать над женщинами,. но это же другое. Ты же взрослая девочка, должна чуять разницу

Он нервно и резко поправляет ворот рубашки

– Я тебе не нравлюсь, – продолжает он. – Ты меня не хочешь. Ты не играешь сейчас в скромную недотрогу, у которой трусики мокрые. Они сухие и будут сухими. Даже намёка не было, что у тебя там что-то на меня зашевелилось. Ты просто злая, психованная и обиженная баба.

Я не моргаю и не верю своим ушам. Я ждала того, что Демьян вновь оправдает мою ненависть и углубит её.

– И так я не хочу, – повторяет он

Выходит из архива

Я остаюсь одна среди полок и коробок в тишине, которую нарушает только моё сбитое шумное дыхание

Я неосознанно выхожу за Демьяном. У двери к стене спиной привалился Митяй

– Ты что, тут нагло и бессовестно подслушивал? – Демьян вскидывает бровь

– Я был готов в любую секунду спасать твою жопу, – добродушно сообщает он. – У меня даже шокер с собой

– Брешешь, – Демьян кривится

Митяй достает из кармана брюк портативный электрошокер. Матовый черный пластик, два металлических электрода на торце, маленький ползунковый переключатель сбоку.

– Он всегда со мной, – Митяй щёлкает переключателем и не мигая смотрит на Демьяна. Между электродами с треском проскакивает синеватая искра. – Даже на себе испытал.

– Тоже мне спасатель нашёлся, – Демьян фыркает и вальяжно шагает мимо

Я смотрю в его широкую, напряжённую спину и не могу поверить, что он просто зло и страшно подышал мне в ухо, а сейчас спокойно уходит

Я ведь была абсолютно, стопроцентно уверена, что сегодня в архиве произойдёт страшная мужская жестокость, после которой женщины теряют душу. Теряют веру в светлое и доброе. Ломаются

Но Демьян не сломал меня

Он остановился

– Вернись к работе, – бросает он, не глядя на меня, и исчезает за поворотом

– Ты так смотришь на него, будто в первый раз видишь, – Митяй вздыхает и отталкивается от стены

Я перевожу на него взгляд. Он такой… обычный. Стоит в своём нелепом пиджачке, в голубой рубашке, и смотрит на меня с понимающей, почти сочувственной улыбкой

– Психованная и обиженная баба? – повторяю я слова Демьяна

– Ты не согласна с этим описанием? – Митяй вскидывает бровь

Я молчу несколько секунд

Потом разворачиваюсь, переступаю порог архива, придерживаю дверь и выглядываю в коридор

– Согласна, – вздыхаю. – Просто… как-то это грубо звучит. Я бы сказала иначе

– Как?

– Травмированная женщина, – говорю я, и мой голос звучит тихо, почти испуганно

– Но суть-то одна, – Митяй устало моргает, а после шагает ко мне

Вкладывает в мою руку электрошокер, а после трёт переносицу, поправляет воротник рубашки и качает головой

– Но… ты правда зря рисковала. Я сам тут чуть не обосрался, если честно. Если бы… – он замолкает, подбирая слова. – Короче, если бы Демьян был совсем отбитым придурком и если бы я полез, то сам оказался бы очень травмированным мужчиной. Очень травмированным, дорогуша. Ты бы, может, и сбежала, а меня бы он в реанимацию отправил

Он улыбается. И так улыбаются люди, которые привыкли шутить даже над смертельной опасностью

– Но он не совсем отбитый придурок, – задумчиво говорю я, сжимая в руке электрошокер.

– И разве это не радует? – Митяй кивает и опять скалится в улыбке – на этот раз почти искренней. – Вон как впечатлилась. Аж не моргаешь.

Глава 50. Вопрос

* Даша *

Сижу в такси на заднем сиденье и напряженно наблюдаю, как из резных высоких дверей частной музыкальной школы выходят дети. За спинами они несут гитары в черных чехлах

Над дверьми среди нескольких крупных табличек-указателей "Юрист", "Школа танцев", "канцтовары" ютится скромная и пошарпанная вывеска с лаконичным и простым названием: «Аккорд».

Таксист за рулем молчит, лишь изредка почесывает шею и зевает. Я приоткрываю окно, и в лицо ударяет сырой питерский воздух – влажный, холодный, с горьковатыми нотками выхлопных газов и сладковатой влажности

пристально смотрю на мальчика, который поправляет гитару за спиной и перескакивает через лужу. Ему лет тринадцать, не больше. Светлые волосы выбиваются из-под чёрной банданы, щеки раскраснелись. Он смеется чему-то, оглядывается на друга и показывает рокерскую козу пальцами

Можно ли назвать судьбой то, что моя школьная любовь работает учителем музыки в одной из питерских частных музыкальных школ? Наверное, какая-нибудь романтичная особа сказала бы, что да, это настоящая судьба привела меня сегодня в Питер. Не планы по открытие новой клиники, а сама Вселенная

Но я в такое не верю. Просто тот мальчик Максим Грачев, по характеру близок не к шумной и энергичной Москве, а к творческому, размеренному Санкт-Петербургу

Здесь его место. Я не удивлена. У каждого человека есть свой город

В руке вибрирует телефон. Опускаю взгляд на экран. Звонит Демьян. Со вздохом принимаю звонок и подношу трубку к уху

– Слушаю

Голос звучит ровно, без эмоций. Совсем не чувствую вины за то, что караулю в Питере на парковке мальчика из прошлого

– Как у тебя дела? – напряженно спрашивает Демьян

В его тоне слышу что-то непривычное. Какое-то сдерживаемое напряжение, будто он готовится к удару. Я машинально поправляю рукав пиджака, провожу пальцами по золотому браслету

– Все по плану, – отвечаю я, продолжая наблюдать за детьми через дорогу. – Все нужные документы подписала, с юристами встретилась, с поставщиками тоже переговорила. Обещают к вечеру подготовить официальную смету закупок оборудования

Я делаю паузу. Мальчик в бандане уже скрылся за углом, а я все еще смотрю туда, где он только что был

– Все идет ровно, без каких-либо проблем, как ты и обещал. – Я сжимаю телефон чуть крепче. – Спасибо

Демьян молчит несколько секунд. Я слышу только его тяжелое дыхание

А затем он спрашивает:

– Слушай, если бы я серьезно заболел, то как бы ты себя повела?

Я в удивлении приподнимаю брови

– Что за вопрос, Дем? – Я касаюсь холодными пальцами переносицы. – Ты что, заболел?

Я не пугаюсь его вопроса

Он только озадачивает меня. За долю секунды я примерно накидываю план. Если сейчас выяснится, что у Демьяна нашли серьезную болячку, надо будет найти врачей. Надо будет поднять серьезный разговор за семейным ужином. Придется правильно подать информацию всем друзьями и родственникам, а если впереди маячат похороны…

Да, надо быть готовой и к похоронам

Я выдыхаю. Все решаемо. Все под контролем

– Нет, со мной все в порядке, – его голос звучит глухо, почти разочарованно. – Меня просто интересует: если бы я умирал, то какие... Какие бы ты действия предприняла?

– Я тебя не понимаю, Демьян. – Я убираю руку от лица и смотрю на свои пальцы. Идеальный маникюр, ни одной заусеницы. – Если ты не болеешь и не умираешь, то к чему такие разговоры?

– Просто ответь, мать твою, на вопрос! – раздраженно повышает голос Демьян

Я замираю

Такого со мной никогда не было. Он никогда не позволял себе повышать на меня голос. Наши с ним беседы всегда проходили холодно, ровно и отстраненно, а сейчас в его голосе явно вибрирует гнев и мужская обида

Только вот за что он уже успел на меня обидеться?

– Я задал тебе четкий вопрос. – Он чеканит каждое слово. – Ты должна на него сейчас четко ответить. Что в этом сложного, Даша?

Я удивляюсь еще сильнее. Демьян никогда так со мной не разговаривал. Никогда. Слишком в нём сейчас много эмоций. Мне это не нравится

Я смотрю в окно. Мимо проходит женщина с коляской. Она толкает коляску одной рукой, второй прижимает к уху телефон и что-то горячо объясняет. Наверное, мужу. Наверное, о чем-то важном

– Мы бы наняли лучших специалистов, – говорю я, возвращаясь к его вопросу. – Здесь и за границей, а если бы этого было недостаточно, то… Лучшие сиделки, лучшая забота и профессиональный уход, – я пожимаю плечами. – Ты бы ушёл без боли и в комфорте

Он молчит несколько секунд и как-то разочарованно хмыкает

– Я ответила неправильно? – уточняю я, пытаясь понять логику его вопросов

Демьян опять очень долго молчит. Тишина затягивается, становится почти осязаемой. Представляю его лицо: напряженное, с играющими желваками, с тем хищным злым прищуром, который никогда меня не пугал

– Нет, – наконец говорит он, и голос его звучит устало, с какой-то пугающей обреченностью. – Нет, ответила ты правильно

Он замолкает на секунду, а потом добавляет, и в его словах я слышу холодную, ледяную пустоту:

– Ответила так, как должна была ответить моя жена

– Демьян…

Я медленно и растерянно моргаю

– Дем, что происходит? – спрашиваю я

– Мир бы перестал существовать, если бы ты вдруг сказала, что ты была бы рядом со мной, – говорит он, и его голос становится тише, почти интимным. Он бы схлопнулся и сейчас. Врачи, сиделки, комфорт… Но во всем этом нет тебя. Тебя нет рядом со мной

Я закрываю глаза на секунду. Таксист вновь зевает, прикрывая рот пухлой ладонью

– Так, – медленно тяну я, открывая глаза. – Я тебя, что, опять твоя Горошкина выбесила? И ты решил на мне отыграться?

– Да трахни ты ее уже, – говорю я, и слова выходят резкими, рублеными. – И тебе сразу полегчает

Демьян молчит. Я чувствую, как воздух между нами становится тяжелым, как свинец

– А теперь, прости, дорогой, – я смягчаю голос, – мне пора. Есть ещё один вопрос, который я должна здесь решить.

Я сбрасываю звонок

Прячу телефон в сумку. Застегиваю молнию, поправляю ремешок на плече

– Ждите меня, – холодно обращаюсь к таксисту. – Я через минут пятнадцать вернусь

Он кивает, не оборачиваясь. Поправляет зеркало заднего вида, и я вижу в нем свое отражение: идеальную прическа, безупречный макияж и высокомерный изгиб бровей

Я распахиваю дверь и выныриваю под низкое, пасмурное небо Санкт-Петербурга

К чёрту всё

Пойду тоже посмотрю на своё прошлое

Посмотрю на Грачёва Максима.