Текст книги "Ну какой же ты мерзавец! (СИ)"

Автор книги: Арина Арская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)

Глава 40. Ты – никто!

* Демьян *

Резко и одним движением расстёгиваю ремень безопасности и выныриваю из машины под ночное небо. Воздух здесь пахнет бензином, пылью и откуда-то несёт жареной рыбой. Ветер тёплый, липкий, неприятный. Где-то вдалеке орёт пьяная молодёжь

Горошкина оглядывается. В её глазах вспыхивает осознание того, что я сейчас в бешенстве. Она одними губами шепчет: «Чёрт»

– А ну быстро отошла в сторону! – рявкаю я на неё. – Повторять не буду!

Мой голос разносится по пустому двору, отражается от панельных стен, возвращается эхом. На третьем этаже загорается свет и появляется любопытный силуэт, но мне плевать

Если потребуется, то я и соседям Горошкиной морды начищу

Быстрыми, умелыми движениями я отстёгиваю запонки. Платина тускло блестит в свете фонаря. Прячу их в карман брюк. Спешно закатываю рукава белой рубашки. Мышцы напрягаются мышцы и кровь быстрее бежит по венам

– Демьян, не надо, – Горошкина делает ко мне шаг, желая преградить путь и защитить сына, который вообще не вкуривает, что происходит. – демьян просто отпусти нас

– Я тебе сказал… Повторять не буду…

Я себя уже не контролирую. Грубо и без сантиментов я отпихиваю Горошкину в сторону. Она вскрикивает и отшатывается, хватаясь за перила крыльца

А затем мой кулак встречается с мягким, расслабленным животом Бориса. Удар выходит мощным, с доворотом. Я чувствую, как костяшки погружаются в дряблую плоть, но затем мышцы под одеждой и кожей всё же инстинктивно напрягаются, но поздно

Дарю Борису третий быстрый удар

Борис удивлённо кашляет и оседает на растрескавшийся асфальт. Его колени ударяются о землю с глухим стуком. Он хватает ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, и растерянно смотрит на меня

Он не ожидал моей агрессии

Я хватаю его за грязные, жирные волосы. Пальцы сжимаются, наматывая пряди. Вскидываю его бледное, безвольное лицо к себе. Он смотрит на меня снизу вверх, и я вижу в его глазах того самого перепуганного цыплёнка, которого сотни раз видел в школе

– Своё «спасибо», – прерывисто выдыхаю я в лицо Бориса, – засунь себе в жопу. Да поглубже, мой дорогой

Я заглядываю в его испуганные, расширенные глаза и чеканю каждое слово

– И уясни одну очень важную вещь. Ты – ничтожество. Ты – никто. Ты ничего не стоишь в этом мире. И если ты подохнешь, сраная ты крыса, то всем будет на это всё равно

Я делаю паузу и говорю по слогам:

– Всем. Всё. Равно

Борис сглатывает. Его губы трясутся, по подбородку течёт струйка слюны

– И есть только один человек, который будет плакать и искать, где тебя закопали. И этот человек – твоя мать. Только она, – Я наклоняюсь ещё ближе, почти касаясь своим лбом его лба. – Для других ты ничего не значишь. Ты – ноль. Т ыпросто тупой кусок говна

Горошкина в стороне тяжело дышит, вцепившись пальцами в подол платья. Я вижу её боковым зрением – бледную, с расширенными глазами, с рассыпавшимися по плечам волосами. На меня она не кидается. Просто смотрит на меня с отчаянной материнской ненавистью, но не вмешивается

Неужели эта курица-наседка понимает, что Борис должен услышать все эти слова

– И больше никто твою жопу защищать не будет, – я расплываюсь в улыбке. – Никто

Ветер треплет волосы, холодит разгорячённое лицо. Я чувствую, как пульс бьётся в висках

– И если твоя мамуля опять с дуру явится ко мне в слезах и попросит у меня помощи, то я самолично тебе оторву голову, – я делаю паузу и улыбаюсь ещё шире. – Перевяжу её бантиком и вручу твоей маме

– Этого не повторится, – невнятно говорит Борис разбитыми губами

Я отпускаю его волосы и бью в последний раз в челюсть. Удар выходит хлёстким, точным. Голова Бориса дёргается в сторону, и с кряхтением он падает на асфальт. Слышу, как он сплёвывает кровавую слюну на серый бетон

Совсем придурка нежалко. Заслужил каждый мой удар

Я медленно разворачиваюсь к Горошкиной. Спокойно и неторопливо правляю ворот рубашки. Раскатываю рукава и достаю запонки из кармана

Поднимаю на Горошкину взгляд

– Ты ведь мог обойтись без всего этого, – хрипло шепчет она. —

– Мог. Разумеется, мог, – я вдеваю запонки в петли манжет. С тихим щелчком застёгиваю их

Мой взгляд скользит по её лицу и отмечает морщинки в уголках глаз, дрожащие губы, покрасневший нос:

– Но так неинтересно

Прищуриваюсь. Наши взгляды встречаются, и я вижу, как в её глазах вспыхивает знакомая мне со школы ненависть

– Ты чудовище, – говорит она

– Ты повторяешься, Емельянова. Придумай уже что-нибудь новенькое. Удиви меня, в конце концов

Я расплываюсь в улыбке и делаю к ней несколько бесшумных шагов. Горошкина стоит неподвижно, только пальцы сильнее сжимают подол платья

– И я не просто чудовище, я ещё и твой босс, – говорю я и прищуриваюсь. – И теперь у меня есть к тебе разговор, как к главному специалисту по документообороту

Она замирает. Перестаёт дышать. Понимает, к чему я сейчас клоню

Осознаёт, что дело пахнет керосином

Я подхожу ближе. Касаюсь её подбородка двумя пальцами. Кожа тёплая, влажная от слёз. Поднимаю её лицо к себе. Заставляю смотреть мне в глаза

– Всё же быть тебе руководителем отдела, – хмыкаю я. – Поздравляю с повышением

Она не отвечает. Только смотрит на меня, и в её взгляде столько боли, столько отчаяния, столько бессильной ярости, что мне становится весело и смешно

Как в школе

– Будем вместе с тобой отстирывать портянки Таранова, – я улыбаюсь шире, наслаждаясь её реакцией

Её глаза расширяются. Губы вздрагивают. Она наконец-то окончательно понимает, что будет напрямую участвовать в схеме отмывания денег Таранова. Что она теперь – соучастница. Что у неё нет выбора

И что никуда я её не отпущу

– Ты же не думала, – я вглядываюсь в её разочарованные, полные ужаса глаза, – что я буду рыцарем на белом коне, который бесстрашно прыгнет в яму с дерьмом ради того, кого ты не сумела нормально воспитать? Вместе будем купаться в одной яме, Емельянова. Вместе.

– Демьян..

– А то ты уже намылилась удочки сворачивать, да? – прищуриваюсь

По взгляду понимаю, что да, она планировала после этой ночи уволиться. Сбежать. Исчезнуть. Скрыться, как крыса с тонущего корабля

Я опять в ней разочарован

– Не выйдет, Емельянова, – цыкаю я. – Не держи меня за идиота и лоха, которого можно поиметь

Я отпускаю её подбородок и делаю шаг назад. Разворачиваюсь к машине. Бросаю последний взгляд на Бориса – тот всё ещё сидит на асфальте. Он ощупывает челюсть и вновь сплёвывает на асфальт

– Я полицию сейчас вызову! – орёт бабулька с третьего этажа

– А я сейчас к тебе поднимусь, старая карга, – оглядываюсь, – и до полиции ты, моя хорошая, не доживёшь! Меня в кутузку заберут, а тебя в морг, падла морщинистая! Как же вы меня достали маразматики старые!

Бабка замолкает, а вальяжно обхожу машину и в последний раз кидаю на Горошкину взгляд:

– Зато у твоего сыночка нет долгов и проблем, – скалюсь в улыбке. – Пусть живёт теперь с осознанием того, что затянул мать в криминал

Перевожу взгляд на Бориса, который угрюмо и обиженно смотрит на меня:

– Твой отец сейчас явно в гробу переворачивается

После я сажусь за руль и оставляю разочарованную Горошкину с её сыном позади.

Глава 41. Ради большой и светлой

Сына утром отправила в больницу, чтобы его проверили на возможные внутренние травмы органов после ударов Демьяна, который его совсем не пожалел

А я его ведь не остановила. Стояла и смотрела…

Кондиционер в переговорной сегодня вымораживает воздух, делая его на ощущение острым и стеклянным. Запах озона от работающей техники смешивается с крепким ароматом свежесваренного кофе, и меня от него подташнивает

Рабочий день начат

– Так, девочки, – угрюмо произносит Демьян

Я перевожу дыхание и, наконец, позволяю себе поднять глаза

Он стоит во главе длинного овального стола и обводит нас тяжелым, ничего не выражающим взглядом. Кончики его пальцев выбивают по глянцевой белой столешнице ленивую, но раздражающую дробь

Позади него, картинно привалившись плечом к белоснежной стене, стоит Митяй

Он приоделся: вместо черной водолазки, в которой я его впервые увидела на том жутком складе, на нем теперь светлые брючки со стрелками и небесно-голубая рубашечка, расстегнутая на несколько пуговиц у горла. Пиджачок из мягкой ткани сидит на его покатых плечах несколько вольготно и комично

Я стараюсь избегать взгляда Митяя, а он продолжает и продолжает пялится на меня с улыбкой

– Принят план по реструктуризации, – чеканит Демьян, и палец замирает на столешнице. – Глава отдела по делопроизводству будет назначена: Емельянова Виктория

Я не дышу. Сердце пропускает удар и тут же заходится в бешеной скачке, разгоняя по венам горячий адреналин. Он не шутил, что я ему буду помогать отстирывать портянки Тарана

Справа от меня раздается резкий, свистящий вдох. Варвара Михайловна, моя непосредственная начальница, каменеет всем своим грузным, облаченным в цветастый жакет телом. Ее щеки, обычно бледные, наливаются густым, свекольным румянцем

Она подается вперед:

– Ну разве так можно, Демьян Аркадьевич? Разве ж так делаются дела? Без предупреждения, без отработки…

Демьян медленно, словно нехотя, переводит на нее взгляд. Его темные, почти черные сейчас глаза остаются абсолютно пустыми. В них – тяжелая, давящая отстраненность человека, который уже принял решение и не видит смысла тратить время на пустые споры

– Я ваш новый генеральный директор, – его голос звучит ровно. – И я принимаю решение, что вашей компании нужна глубокая и серьезная реструктуризация

На виске у Варвары Михайловны бьется тонкая синяя жилка

– Вас переведут в другой филиал, – продолжает Демьян, не моргая, – в качестве ведущего специалиста. Если вы не согласны с таким решением, то можете писать заявление на увольнение прямо сейчас. Я подпишу

Варвара Михайловна возмущенно набирает в легкие воздух. Она открывает рот, и я уже с ужасом предчувствую скандальный, визгливый крик обиженной женщины, но она выдыхает и обиженно замолкает, крепко поджав накрашенные розовой помадой губы в тонкую, горькую линию

А Демьян уже не смотрит на нее. Его внимание переключается на напряженную Диану Михайловну, нашу главную бухгалтершу

– Также с сегодняшнего дня, – голос Демьяна звучит буднично, словно он перечисляет список покупок, – заведовать финансовым отделом и непосредственно бухгалтерией будет Дмитрий Иванович

Диана Михайловна округляет свои и без того большие, густо подведенные глаза. Ее тонкие, унизанные золотыми кольцами пальцы, лежащие на столе, начинают мелко подрагивать

– Какой еще Дмитрий Иванович? – выдыхает она растерянно

И тут тишину разрывает басовитое, довольное хмыканье

Митяй отлипает от стены. Он делает шаг вперед, и его широкая, открытая улыбка сияет на круглом лице. Он прижимает пухлую ладонь к груди, прямо к тому месту, где из расстегнутого ворота голубой рубашки выглядывает толстая золотая цепь

– Это я, Дмитрий Иванович, – объявляет он с гордостью, глядя прямо на остолбеневшую Диану. – Собственной персоной

Хм. Митяй не так прост

– Очень интересно, – Диана Михайловна кривит свои тонкие губы, и розово-перламутровая помада на них собирается в морщинках. Она нервным, резким движением поправляет высокий ворот своей шелковой блузы. – А меня вы теперь куда денете? Просто уволите?

В ее голосе проскальзывают истеричные, злые нотки

– Ну что вы, Дианочка, – Митяй делает еще один шаг вперед и по-доброму прищуривается, словно смотрит на несмышленого котенка. – Ну как я могу позволить, чтобы такую очаровательную женщину и уволили?

Он на секунду задумывается, потирая подбородок

– Все очень просто: вы были главным бухгалтером. А станете… ведущим бухгалтером. Просто теперь я буду отвечать за все итоговые отчеты, налоговые декларации, – Митяй небрежно пожимает плечами. – И все ваши печати теперь будут храниться в моем сейфе. К тому же, для вас это даже хорошо: меньше ответственности, меньше седых волос на голове, а зарплата остается та же. Разве не замечательно?

– Да, разве не замечательно? – мрачно и с угрозой повторяет вопрос Демьян

Диана Александровна белеет прямо на глазах. Она тупит глаза в пол, мелко, униженно кивает и тихо мямлит, теребя пальцами край стола:

– Да… Все очень замечательно

Я сглатываю вязкую слюну. В висках начинает пульсировать боль

– Так, – Демьян выпрямляется, одергивая манжету. – Емельянова остается, а вы двое возвращаетесь к работе. Через час ваши приказы будут готовы

Это команда, лишенная всяких эмоций

Варвара Михайловна и Диана Александровна, кинув на меня напоследок взгляды, полные такой чистой, концентрированной ненависти, что у меня перехватывает дыхание, поднимаются и торопливо, почти бегом, покидают переговорную. Матовая стеклянная дверь бесшумно закрывается за ними, отрезая нас троих от всего остального мира

И я остаюсь одна с двумя хищниками, но лучше с ними, чем сейчас выйти к бывшей начальнице, которая спустит на меня всех собак за то, что я её подсидела

– Это хорошо, что ты всё же пришла на работу, – Демьян хмыкает, – не струсила.

– А у меня был выбор? – глухо уточняю я

– Нет, не было, – Демьян скалится в недоброй улыбке

Он – подонок

Он никогда не был и не будет для меня рыцарем. Ждать от него чистого и белого благородства было глупо

Он тот, кто если будет тонуть, то меня затянет с собой

Не позволит спастись

Не позволит увидеть в нём что-то большее, чем циничность и жестокость

– Я, – вскидываю подбородок, – готова ради своего сына и в тюрьму

– Самое смешное, – Демьян фыркает, – что и я в итоге тоже могу оказаться там же. Хотя мне твой сын не нравится, но я рискую не просто жопой, но и репутацией, и семьей

– Наверное, ты всё же не из-за Мышонка так рискуешь, – Митяй вздыхает и задумчиво рассматривает свои ногти. – А ради… – переходит на шёпот, который я едва могу расслышать, – ради большой и светлой…

Демьян медленно оглядывается на Митяя, а то поднимает глаза и тихо поясняет:

– Ради большой и светлой… дружбы с Тараном, – хитренько так улыбается, – разве нет?

Глава 42. Я тут, чтобы вам нравиться

Молча и нервно поправляю очки на носу

– Да, именно ради дружбы с Тараном, – медленно тянет Демьян, прищурившись на улыбчивого Митяя. – Мить, ты тут не для тупых ремарок

– Понял, босс, – Митяй вздыхает с наигранной печалью

А затем вальяжно выходит из-за спины Демьяна. Он делает несколько шагов в мою сторону, и остановившись в метре от меня, он широко разводит руки в стороны, словно хочет заключить меня в объятия. Опять расплывается в своей неизменной дружелюбной улыбке

– Ну что ж, красавица моя, – тянет он с какой-то ленивой, сытой интонацией, – теперь мы с тобой работаем в одной команде

Он нахально подмигивает мне левым глазом и, наклонившись чуть ближе, понижает голос до заговорщицкого, интимного шепота:

– В команде черной бухгалтерии

Он смеется и, оглянувшись на угрюмового, неподвижно сидящего Демьяна, добавляет:

– Короче, если мы сядем, то сядем втроем. – Он издает еще один короткий смешок и, не глядя, поправляет ворот своей голубой рубашки. – Так волнительно нарушать закон, не правда ли? И можно ли трёх человек уже назвать организованной преступной группировкой?

– Можно, – коротко отвечает Демьян

Я сжимаю кулаки под столом. Шутки шутками, а ситуация – страшная и опасная

– Но я надеюсь, ты нас убережешь от решетки? – тихо, почти ласково спрашивает Демьян, но его взгляд, брошенный на Митяя из-под нахмуренных бровей, не предвещает ничего хорошего

Он не готов смеяться. Он напряжен и зол

– Конечно! – с готовностью и фальшивым энтузиазмом заверяет Митяй, разворачиваясь к боссу. – Мне никак нельзя за решетку

Он цыкает зубом и качает круглой головой. Его покатые плечи подрагивают в приступе нового веселья

– Ладно, если бы я был женат, то тогда бы была бы надежда, что мне кто-нибудь носил передачки. А так, без жены, быть в тюрьме… – он снова цыкает и повторяет, смакуя слово, – неприлично, Демьян. Ты-то женат. Твоя жена будет лить слезы, носить передачки и писать письма, что ждёт…

– Моя жена попытается устроить захват власти и постарается отжать все мои оставшиеся активы и пассивы, – Демьян пожимает плечами

– Тогда ты как-то неправильно женился

– Правильно, – Демьян хмыкает. – Она отожмёт и сохранит бабки, а тупая жена со слезами, соплями и передачками просрёт последнее, – он кидает беглый взгляд на меня. – И влезет в долги

Он намекает, что я могла быть той женой-истеричкой, которая безвозратно потеряет последния деньги мужа-зека?

Он ждёт, что я обижусь? Что начну возмущаться на то, что в сравнении с Дашей, я проигрываю? А я согласна

Проигрываю, да. Потому что я другая. Я была рядом с мужем по любви. Я в последние дни мыла его худое умирающее тело и любила

А Даша была бы рядом с умирающим слабым Демьяном? Или уже с адвокатами решала вопрос переоформления наследства?

У нас разные ценности и разные ориентиры в этой жизни, и я вот никогда не хотела замуж за Демьяна, а он… он даже сейчас пытается пофантазировать какой бы женой я могла быть для него

Слабая, никчёмная мямля никак не отпустит? Тупая нюня раз за разом заставляет подумать над тем, а правильный был сделан выбор тогда тридцать лет назад?

Ты сделал правильный выбор, и успокойся уже, седой агрессивный мальчик, который так отчаянно жаждет любви и внимания от тихой скромной девочки. Эта скромная тихая девочка разочарована в тебе в очередной раз, ведь ты как обычно просто меняешь свои игры на ходу, правила которых никогда не угадаешь

И не планировала я никуда сбегать, тупой ты кусок садисткого идиота. Не планировала исчезать в желании остаться чистой крысой, как ты выразился. Я бы вернулась сегодня в офис, пришла бы к тебе и поговорила о том, как нам быть дальше

Я бы не смогла спать с осознанием того, что так серьезно задолжала тебе

Ты сам это придумал. Сам убедил себя в том, что я тварь неблагодарная, чтобы у тебя была причина меня опять унижать меня. Чтобы была причина оскорблять и презирать меня

Митяй вновь разворачивается ко мне

– Поднимай-ка из архива все бухгалтерские отчеты и все декларации с финансовыми проводками за последние два года, – его тон внезапно становится деловым, а взгляд острым и цепким. – Я должен посмотреть, где мы можем денежки нашего друга Тарана спрятать при новых финансовых махинациях. Аккуратно. Красиво. Незаметно

– И куда все эти отчеты отправлять? – спрашиваю я сухо и вежливо, стараясь, чтобы мой голос звучал бесстрастно

– Сюда! – Митяй вновь разводит руки в стороны, обводя переговорную. – Здесь мы и будем разрабатывать наш коварный план

– Хорошо, – сдержанно отвечаю я

Митяй делает шаг ближе. Его дорогой, но приторно-сладкий парфюм ударяет в нос. Я инстинктивно откидываюсь на спинку кресла

– И за работой станем друг к другу ближе, – мурлычет он, многозначительно поигрывая бровями

Краска мгновенно заливает мое лицо до корней волос. Я чувствую, как горят щеки, как пылают кончики ушей. Возмущение перехватывает горло, и я бросаю отчаянный, полный негодования взгляд на Демьяна, который должен одернуть своего верного слугу, но Демьян молчит

Он так же и в школе молча наблюдал, когда кто-то из одноклассников с его подачи рвал мои тетради, пока другие держали меня

Он сидит, откинувшись на спинку кресла, и лишь молча прищуривается на меня. В его темных, непроницаемых глазах не вспыхивает опять холодное, научное и пугающее любопытство

Секунд пятнадцать мы смотрим друг на друга. В переговорной стоит такая тишина, что я слышу, как натужно гудят лампы дневного света надо головой. Воздух между нами искрит от невысказанных слов

А потом я выдыхаю и отпускаю свою обиду. Включаю прагматизм. Мне надо отработать должок перед Демьяном, и в этом мне поможет Митяй. Так что, Митяй – не враг

Выключаю эмоции. Выключаю душу и сердце, как тогда, когда в морге стояла и смотрела в мёртвое лицо мужа

– Да, за работой многое можно узнать о человеке, – я перевожу взгляд на Митяя и поднимаюсь на ноги. – А работы у нас будет много.

Делаю несколько шагов к двери:

– Хорошо, – говорю я механически. – Через пятнадцать минут я предоставлю все запрошенные документы

Демьян смотрит и смотрит. Наверное, придумывает себе новые причины моего возмутительного неуважения, за которое меня надо наказать

Я почти у спасительной матовой двери. Мои пальцы уже тянутся к холодной металлической ручке, как вдруг в спину мне ударяет голос Демьяна

– Кстати, Емельянова

Ну, конечно. Молча отпустить ты меня не мог. Что на этот раз придумал?

Я замираю. Я оглядываюсь. Он смотрит на меня, и опять в его глазах жестокая, знакомая со школы насмешка

– Я слушаю, Демьян Аркадьевич?

– Мне любопытно, – он подается вперед, облокачиваясь о стол сильными, жилистыми руками. Белая рубашка натягивается на его плечах. Он прищуривается, и морщинки в уголках его глаз становятся глубже, резче. – Ты там хоть что-нибудь навспоминала за сегодняшнюю ночь?

Он все еще ждет, что я найду ту самую точку. То самое мгновение, когда я «отшила» его тридцать лет назад. Он все еще мучается той давней обидой

– Нет, – тихо, но твердо отвечаю я

Я смотрю прямо в его черные, бездонные глаза, в которых сейчас застыло глухое, неудовлетворенное разочарование, и мои губы сами собой сжимаются в горькую складку

Он избил моего сына на моих глазах. Заставил меня стоять на коленях. Несправедливо обвинил в трусости и назвал крысой, а теперь ждет, что я буду копаться в нашем прошлом, выискивая там романтику?

– Может, в архиве что-нибудь вспомнишь? – Митяй хмыкает за моей спиной

Спорить не буду. Дерзить не стану

– Постараюсь, – говорю я, глядя исключительно на Демьяна. Мой голос звучит устало и тихо. – А потом, конечно, отчитаюсь вам со всеми подробностями

Демьян открывает рот, чтобы сказать что-то, но тут же замолкает и прищуривается

– Могу даже в письменном виде предоставить отчёт, – предлагаю я

– О чём, блин, речь? – Митяй хмурится

– Однажды я тридцать лет назад продинамила Демьяна Аркадьевича, – перевожу взгляд на Митяя, – но сама этого не поняла

– Ну, Дем у нас злопамятный, – Митяй понятливо кивает. —

– Ладно, я согласен, тут я сам виноват, – Демьян отворачивается от меня и напряжённо накрывает лицо рукой. – Сам напросился

– Теперь я могу идти? – послушно и безэмоционально спрашиваю я

Демьян убирает ладонь от лица и вновь оглядывается

– Ты мне такая не нравишься

– Я тут, чтобы вам нравиться, – спокойно спрашиваю я, – или чтобы отстирывать портянки Тарана? Определите, пожалуйста, мне чёткие задачи и границы моей работы, Демьян Аркадьевич, – не моргаю, – мне в архив за документами или к вам под стол?