Текст книги "Ну какой же ты мерзавец! (СИ)"

Автор книги: Арина Арская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

Глава 83. О природе людей и тварей

* Демьян *

Потерянная Вика сидит на диване и крепко сжимает стакан с водой. Рука мелко дрожит. Смотрит перед собой и не моргает. На бледном лице проступил неровный румянец страха

Она прожила этот страх вместе со мной. Я прочувствовал его телом, вдохнул, впитал порами кожи

Она сейчас… бесконечно очаровательная и соблазнительная

Её страх, её дрожь в руках и лихорадочный блеск в глазах меня заводит, но… я не накидываюсь

Я, конечно, маньяк, который наслаждается слабостью моей Горошкиной, однако я понимаю, что ситуация может выйти из-под контроля

И тогда Вику охватит тот ужас, который будет соткан из отвращения и ненависти ко мне

Поэтому я просто любуюсь и с тайным наслаждением наблюдаю, как Вика медленно выдыхает через нос и как трогательно вздрагивают тонкие крылья её милого носика

Кстати, Вика не так проста

Да, испугалась, но на ногах устояла и не разрыдалась

Гена сейчас спит в террариуме. Вот ему всё равно на наши страсти. У него в жизни всё просто

Этим он мне и нравится

– Ты доволен собой? – она, наконец, смотрит на меня, – ты опять меня напугал… – она делает вдох и сердито выдыхает. – До усрачки, Демьян, как говорила моя бабушка…

Я удивлённо приподнимаю бровь

Злость – наигранная, и я вдруг понимаю, что глаза у Вики горят от адреналина! Не от страха

Или мне кажется? Выдаю желаемое за действительное?

– Ты так дрожала, – хмыкаю я и кладу руку на спинку дивана за спиной Вики. Вглядываюсь в её глаза. – И так прижималась ко мне

Вика поджимает губы и прищуривается сильнее:

– Какой же ты… Какой же… – пытается она подобрать слово

– Маньяк? – предполагаю я. – Извращенец?

– Это слишком просто для тебя, – Вика шумно выдыхает, всматриваясь в мои глаза. – Ты… Демьян! И знаешь, мне не надо удивляться тому, что ты завёл именно Гену!

Зря Вика не удивляется тому, что я завёл Гену, потому что я его не завёл, а забрал и спас от смерти

Моему внуку Аркаше было три года. Я отвёз его и невестку в контактный зоопарк. Я не хотел, но надо было сыграть хорошего дедушку. Иногда от этой роли мне не отвертеться

Пока Ада знакомила восторженного сына с кроликами, цыплятами, морскими свинками, мне пришлось ответить на звонок от финансового директора

Я вышел из главного зала, где пахло сеном и сладковатым помётом грызунов, и начал бродить по темным коридорам

Когда телефонный звонок завершился, то я понял, что оказался в тёмной вонючей комнатушке с тусклой лампочкой, которая висела низко к полу, а под лампочкой неподвижно лежал Гена. Он был скручен в рыхлые слабые кольца, а морда была спрятана

Тот Гена был совсем не похож на сегодняшнего Гену

Это был истощенный питон с тусклой, будто пыльной, чешуей. Тело было не округлое. Позвоночник и ребра резко выделялись, образуя треугольное сечение. Даже я, далёкий от анатомии змей, увидел, что огромная змея передо мной – на грани

Пол комнатушки – был весь в комковатом белом помёте

– Вам сюда нельзя, – сказал тогда толстенький охранник

– Что с ним? – спросил я

– Не знаю, – равнодушно ответил охранник и почесал шею. – Уходите. Его в чётные дни выносят

– Я не уйду

Существо, которое должно пугать и вселять благоговейный трепет, умирало. И умирало позорно в собственном дерьме

Я тогда почувствовал не жалость, а возмущение и ярость! Никакого уважения к змеиному благородству и силе

Гену я выкупил

Выкупил за огромные деньги, потому что владельцем контактного зоопарка оказался мерзкий жадный урод, который почувствовал, что я готов отдать за Гену любые деньги

А потом я потратил кучу денег на лечение Гены

У него была даже операция. Из него достали несколько пластиковых машинок, небольшой брелок-кролика из искусственной шерсти и синтепона. Видимо, кто-то из детишек постарался

У него были паразиты в чешуе, а кончик хвоста хотели удалить. Боялись, что гангрена, но оказалось, что это было наслоение старой кожи, которую он не смог правильно сбросить

У него гнила пасть, а неровное брюхо кровоточило из-за грибка

Я его лечил месяцами. Мне говорили, что такие запущенные змеи всё-равно умирают, но Гена выжил

Я знаю, что питоны не собаки и не кошечки. Знаю, что у них нет привязанностей к человеку, но они привыкают к людям и могут видеть в них источник безопасности

Гена не скучает и не тоскует, как преданный пёс, но его рептильный мозг четко зафиксировал: мой запах означает отсутствие угрозы, тепло и сытость

Когда мне приходится уезжать надолго, этот хрупкий баланс рушится. Не чувствуя знакомого присутствия, Гена теряет ощущение безопасности. Его инстинкт самосохранения выдает единственную доступную реакцию на стресс – затаиться, замереть и замедлить метаболизм

Он впадает в глухую змеиную апатию, отказывается от еды и уходит в вынужденную, изнуряющую спячку

Чтобы этот дурень не морил себя голодом, мне приходится идти на хитрость. Перед каждым отъездом я оставляю в его террариуме свой поношенный пиджак

Но я этого не расскажу Вике, потому что она начнёт жалеть Гену, но Гену надо принять не из жалости, а из уважения к его удивительной змеиной природе и силе. Его надо понять

Да, любовью Гена не ответит, но можно стать очень важным кусочком в его змеиных инстинктах. Можно стать тем, с кем рядом он может жить

– Знаешь, Демьян, – Вика качает головой, – ты довольно предсказуем. Да, только ты и мог от скуки купить питона. Наверное, ещё и выбирал самого жуткого

Она фыркает и смотрит в сторону террариума, где во мраке мирно дремлет Гена

И вдруг я всё равно ловлю себя в неприятном страхе, что Вика не поймёт ни меня, ни Гену

Что мы так и останемся для неё отвратительными чудовищами. Что она может сейчас окончательно убедиться в том, что она не хочет быть рядом и не хочет терпеть ещё и Гену, а он всё же часть моей тёмной души, которая тянется и всегда будет тянуться к опасности в желании её обуздать и приручить.

Да, я вдруг и сам понимаю, что я очень сложный. Сложный мужик с большим и страшным питоном

Вика продолжает напряжённо вглядываться во мрак террариума, а я с каждой новой секундой её молчания теряю часть возбуждения и мужской игривости

Может, этой ночью мне придётся окончательно отказаться от Горошкиной, потому что мы слишком разные

Потому что она по своей природе не способна любить меня, ведь во мне нет ничего того, в чём она нуждается

Её покойный муж был тем самым, а я…

Источник проблем для её любви и привязанности. Я – вечная провокация, а она хочет понятной заботы и той любви, где всё просто для сердца и ума

– Демьян… – шепчет Вика и ёжится, передёргивая плечами. – Я хочу домой…

Есть люди, которые не смогли бы увидеть тогда в Гене смерть и разложение, потому что они боятся змей

И я не могу их винить. Такова их природа. Они спасли бы умирающую кошечку или раненную собачку, потому что теплый мех им понятен и безопасен, но не чешуя

Они хорошие и добрые и честно и сильно любят какого-нибудь слюнявого лабрадора и сразу заметят у него в шерсти кровь. Будут бороться за него до последнего

Но в Гене они бы не смогли увидеть то, что увидел я

– Хорошо, – отвечаю я. – Толя отвезёт тебя домой

Вика вздрагивает и удивлённо смотрит на меня:

– Правда?

– Да, – пожимаю плечами

Что-то во мне будто умирает сейчас. Отгнивает

Наверное, это и есть разочарование. Интересно. Как только я начинаю правильно осознавать свои эмоции, то за ними не приходит гнев

Вика отставляет стакан на журнальный столик и встаёт. Нерешительно делает несколько шагов к дверям гостиной, оглядывается и говорит:

– За Борю… спасибо. Ему нужен был… мужчина рядом

Только с тобой рядом я не был и не буду нужен. Потому что ты не сможешь мириться с моей природой

Так всегда было

И я всегда это понимал

Поэтому и бесился

– Уезжай, Вика, – смотрю на неё и не моргаю. – И… хватит с тебя

– Что это значит?

– С Тарановыми деньгами мы с Митяем сами разберёмся, – говорю спокойно, – завтра будет приказ о твоём переводе в другой филиал, который я через месяц переведу под управление другого человека

Нельзя винить человека, когда он не может понять тебя. Его можно зацепить, но глубокой принимающей любви у него не будет

Это против всех его инстинктов

Я осознаю своё поражение и больше его не боюсь. И именно в этом есть моё освобождение. Не в Горошкиной, которую я годами помнил и жаждал, а в признании того, что меня можно не любить и это нормально

Моя чешуя, мои внутренности, мои острые зубы были наконец очищены, освобождены от мусора, паразитов и боли

– Демьян…

– Всё хорошо, – не отвожу взгляда от Вики, – ты, правда, можешь уехать. Мне больше нечего тебе показать и нечем пугать.

Глава 84. Не смогла

– Как там твой папа? – спрашиваю я Алёнку

– Нормально, – отвечает она и не вдаётся в подробности

Мы с ней сидим по обе стороны от молчаливого Бориса, в руку которого по тонкой трубочке вводится химия

Он у меня молодец. Не жалуется, но я знаю, что курс такой агрессивной химиотерапии очень неприятный и болезненный

Это уже вторая процедура

За это время меня уже успели перевести в другой филиал , и я даже немного освоилась на новом месте

Да. Я тогда ушла от Демьяна

Не смогла

Рядом с ним слишком сложно для меня. Слишком громкие и сильные эмоции рядом с ним изнутри рвут и обжигают

Я теряю всякое самообладание рядом с Демьяном, а я… я, похоже, совсем не этого жду от мужчины

Я хочу простой и спокойной любви, в которой не надо никому ничего доказывать, а Демьяна надо распутывать, раскрывать и излечивать слой за слоем. Ему надо отдать всю себя

Не смогу

Я слабая и не хочу проблем, а проблемы с Демьяном будут на долгие годы вперёд. Он уже не мальчик, которого можно перевоспитать и научить жизни. Он – зрелый мужчина, и если быть с ним, то с полным принятием того, какой он есть

Мысленно хмыкаю. Не зря он меня всегда называл трусливой нюней. Так и есть

Я испугалась в тот вечер

Так сильно испугалась, что забыла , как дышать. И совсем не Гена виноват в моём страхе. Я , как обычно , просто спряталась за ним и спрятала свои истинные эмоции

Но я думаю, Демьян со своим чутьём хищника всё понял, поэтому отпустил

Он никогда не был дураком, пусть я его всегда так называла

Тот вечер с похищением был границей, за которой я должна была принять решение: готова ли я шагнуть к Демьяну? Готова ли быть с ним?

Знакомство с Геной – это был рубеж

Это было молчаливое признание Демьяна, что сейчас я могу стать частью его жизни. Что он выбирает меня своей женщиной

Вот что меня ужаснуло, и я не смогла выбрать его , а Гена… Гена просто большая страшная змея, с которой, правда, всё довольно просто и понятно. Не трогай Гену, и Гене будет всё равно на тебя

Для Гены я – никто, а вот для его хозяина я та, которая опять в который раз отвергла его, но уже из-за малодушия и трусости

Мне самой от себя противно, но я хочу тихой и спокойной жизни. Роль одинокой скромной вдовы для меня идеально подходит

Демьян полон противоречий и со многим мне придётся мириться, идти на компромиссы. Например, тот же Гена.

Я не люблю змей. Они неприятны для меня, но… Демьян держит в доме одну из них. И я должна принять эту причуду, как и многие другие.

Я должна буду принять его чокнутых родителей. Его детей, его внуков.

Я должна стать частью его жизни. Той жизни, которая, если честно, меня никогда не привлекала

Я – тихоня, а тихони живут тихой маленькой жизнью

Алёнка так и молчит. И не думает раскрывать подробности жизни Демьяна, с которым я больше с того вечера не виделась

Митяй на прощание, когда вручал мне приказ о переводе в другой филиал, лишь вздохнул, а в его глазах я тоже увидела мужское разочарование. Было паршиво

Теперь вот и Алёнка старается меня вежливо игнорировать

Если бы я сейчас не сидела рядом с Борисом, то она бы явно была этому рада, но я тут и пристаю с вопросам о Демьяне, которого сама и оставила

– Я явно чувствую между вами двумя сильное напряжение, – тихо говорит Борис

– Тебе кажется, – Алёнка пожимает плечами. – Всё хорошо

Делаю глубокий вдох. В процедурной остро пахнет антисептиком

– Да, – киваю я и смотрю перед собой, – никакого между нами напряжения

– Слушай, – Борис медленно поворачивает голову к Алёнке, – ну ладно тебе. Они разошлись мирно

– А я не поняла, – Алёнка поворачивается к нему, – я высказываю какие-то претензии? Разошлись,

– она мечет в меня быстрый и острый взгляд, – и хорошо

Вновь садится ровно и приподнимает подбородок:

– С папой должна быть сильная женщина. Его другая просто не сможет выдержать, – пожимает плечами, – не все могут быть с диким волком. Просто кто-то должен искать себе чихуахуа

Борис растерянно медленно моргает и говорит:

– Ты чего такая злая?

– Она права, – пожимаю плечами. – Но… дикий волк в любой момент тебя может сожрать, а чихуахуа даже при всём желании этого не сможет сделать

– Девочки, – Борис хмурится на меня, потом на Алёнку, – давайте дружить. И, Алён, я уверен, что твой папа точно не одобрит того, что ты за него взялась и обиделась

– Господи, я просто спросила, как у него дела! – повышаю я голос несдержанно. – Это была просто вежливость

– Мне-то не заливай, – огрызается Алёнка и смотрит на меня с презрением, – ждёшь, что папа страдает? Что папа весь такой разнесчастный? Нет! – рявкает она. – На неделе уезжает в Китай вместе с Арсением на сделку. И знаешь, что?

Я поджимаю губы

Надо признать

Мне сейчас обидно. Демьян принял моё решение уйти как взрослый человек без лишних истерик и бешенства. Его жизнь продолжается. И… это меня должно радовать, но я злюсь

– Среди переводчиков и сопровождающих много красивых молодых женщин, – Алёнка прищуривается

– Алёна, – устало стонет Борис, – ну , перестань. Это же так глупо

– Я уверена, что он обязательно будет счастлив, – Алёна с угрозой прищуривается, – не сейчас, так потом. Отойдёт от развода, от тебя, и…

– Мне неинтересно, – поправляю очки на носу и скрещиваю руки на груди

– Чёрт, – хрипло выдыхает Борис и прижимает ладонь к груди

– Что случилось? – испуганно говорю я

– Я позову врача, – Алёнка вскакивает и делает шаг к двери

– Теперь ясно, почему ваш дед вот так себя ведёт и вечно прикидывается больным, – Борис убирает руку с груди. – Это работает

– Ты , что, нас разыграл? – Алёнка оглядывается и охает, – Боря, ты обалдел?!

– Боря, так нельзя, – присоединяюсь к Алёне

– Зато вы успокоились, – мой сын хмыкает.

Но он всё равно бледный. Хороша мать. Сыну сейчас в кровь вливают яд, а я думаю про Демьяна, без которого, возможно, я бы сына потеряла

Вот она моя благодарность

Да уж. Трусливая, слабая и неблагодарная тётка, которая решила выбрать жизнь попроще без жутких питонов

Алёнка вздыхает. Смотрит на моего сына, а потом на меня. Хмурится, кусает губы и тихо заявляет:

– Я не хочу говорить об отце. Не хочу говорить тебе о его жизни. Не хочу обсуждать с тобой, как у него дела, потому что для меня это… предательство

– Прости, – я вздыхаю и отвожу взгляд. – Я понимаю. Я была не права

Алёна возвращается на своё место, поднимает на пакет с химией взгляд. Оценивает , сколько осталось Борису терпеть

– Боря, я вас оставлю, – поглаживаю сына по плечу, – ты сейчас в хороших руках

– Теперь всё выглядит так, будто я добилась того, чтобы ты ушла, – бурчит Алёна

– Думаю, что сейчас Боре хочется побыть именно с тобой

Я поднимаюсь на ноги, а Боря, который немного покраснел, фыркает:

– Как же ловко ты меня подставила, мам

Я подмигиваю ему, даже нахожу силы улыбнуться, и выхожу из процедурной. Закрываю дверь, приваливаюсь к стене и на выдохе вскидываю лицо к потолку. Это несправедливо

Демьяна оставила, а эмоции никуда не ушли. Они углубились, оплели всю меня и проткнули острыми шипами тоски

Так не пойдёт

Я должна вернуть в мою голову и сердце Николая, моего покойного мужа. С его образом в голове и груди я жила и могла дышать

Да, я должна вспомнить, как я любила и люблю Колю. Поеду-ка я к его родителям. К тому же им надо рассказать про Бориса и про его химиотерапию

Они помогут мне убрать Демьяна из мыслей

Лучше тихо и печально любить покойного мужа, чем громко и надрывно Демьяна.

Глава 85. О мальчиках

– Почему ты молчала? – спрашивает Людмила Ивановна, мама Николая. – Вика, он же наш внук!

– Чтобы вы не переживали, – вздыхаю я

Умалчиваю о том, что я сама всё не сразу узнала

– И ведь какой молчун, – хмурит густые брови Василий Романович, отец Николая, – приходил недавно и ничего не сказал!

Мы сидим в небольшой уютной гостиной. Год назад мы здесь сделали ремонт и заменили мебель. Теперь фотографии Николая стоят на третьей полке серванта, а также на стильном комоде с высокими ножками

Я смотрю на эти снимки и жду, когда упрямый Демьян уйдёт. И когда меня опять захлестнёт глубокая тоска по мужу, который так светло и радостно улыбается со снимков

– Вика, – голос Людмилы Ивановны дрожит, – а что говорят доктора?

– Дают хорошие прогнозы, – не свожу взгляда с фотографий. – Вовремя поймали. С Колей опоздали

Прислушиваюсь к себе. Должно же что-то сейчас болезненно вздрогнуть

Людмила Ивановна всхлипывает, а я совсем плакать не хочу. Николая не вернуть, и я была с ним счастлива, но это в прошлом

Вместо того, чтобы пустить слезу, я мягко улыбаюсь Николаю на фотографии с его последней рыбалки вместе с отцом

Сколько рыбы они тогда привезли! Я больше половины улова соседям раздала. Они до сих пор вспоминают тех больших и очень вкусных щук

– Господи, а если мы и Бориса потеряем… – Людмила Ивановна дрожащей ладонью вытирает слёзы со щёк

– Я же сказала, – я смотрю на неё, – прогнозы хорошие. И у врача нет выбора, – касаюсь руки Людмилы Ивановны, – если не поможет Борису, то с него Демьян шкуру живьём снимет

Резко замолкаю

Я же не планировала говорить про Демьяна. Не планировала даже упоминать его при разговоре о лечении Бориса

– Какой Демьян? – напрягается Василий Романович

И что мне ответить?

Людмила Ивановна тоже замирает, и слёзы больше не текут из её печальных серых глаз

Я молчу, потому что не знаю, что сказать тем, кто до сих пор оплакивает моего покойного мужа

Я чувствую себя предательницей

Людмила Ивановна по-детски шмыгает, подаётся ко мне и заглядывает в глаза. Шепчет:

– Это твой новый мужчина?

Я краснею от паники. Нервно сглатываю и неосознанно отодвигаюсь от Людмилы Ивановны, будто от неё исходит угроза

– Наверное, он хороший человек, – Людмила Ивановна накрывает мою ладонь своей, – раз… – у неё на глазах снова выступают слёзы, – раз так озаботился здоровьем нашего Бориса

Василий Романович в кресле напротив нас прищуривается, тяжело вздыхает и говорит:

– Нам бы с ним тоже познакомиться

Я удивлённо моргаю. Ничего не понимаю! И моё недоумение улавливает Людмила Ивановна, которая сжимает мою ладонь и возвращает моё внимание к себе:

– Ты же нам теперь как дочка, Вика, – она пытается улыбнуться, – поэтому… поэтому нам бы хотелось увидеть того, с кем ты теперь будешь. Может быть, подружимся

– Но… – наконец подаю я голос, – но…

И опять замолкаю

Я ожидала от родителей Николая совсем не этого. Я хотела услышать от них ревность, обиду на меня и тоскливые обвинения, что я забыла Николая

А они… они хотят подружиться с Демьяном

Они совсем мне не помогают! Совсем!

– Коля бы хотел, чтобы ты была счастливой, – ласково напоминает мне Людмила Ивановна. – И хотел бы, чтобы ты не встречала старость одна

– Сложно… сложно быть сейчас счастливой, – честно признаюсь я

– Оставь нам тоску по Николаю, – хмурится Василий Романович. – Он наш сын, а ты… отгоревала своё

– Нет, я не про это, – прячу лицо в ладонях и медленно выдыхаю. – Демьян… Он сложный

Я понимаю, что неправильно говорю о другом мужчине с родителями Николая, но мне надо хоть с кем-то сейчас поговорить

Хоть немного выпустить из себя напряжение и тоску по Демьяну

Людмила Ивановна и Василий Романович ждут от меня продолжения, а я не знаю, как им объяснить, что творится у меня на душе. Такой сумбур, что я могу только сказать:

– У него дома живет питон Гена!

Убираю руки с лица

Только у чокнутых людей может жить питон! И только чокнутые называют питонов Генами!

Людмила Ивановна и Василий Романович переглядываются, молчат и вновь смотрят на меня

– Я в детстве как-то ужа поймал, – говорит Василий Романович, – домой принёс, в трёхлитровую банку посадил, Батоном назвал и он у меня неделю прожил. Потом мамка нашла, столько визга было… – глаза добреют, Василий Романович смеётся, – гоняла меня по всей деревне. Она за мной с ремнём, а я от неё с Батоном

– Жуть, – охает Людмила Ивановна

– Пришлось отпустить, – вздыхает Василий Романович. – Потом с мамой не разговаривал долго, а она в знак примирения привезла из города огромную энциклопедию со змеями

– Я не знала, что вы любите змей, – удивлённо шепчу я

– Не то, чтобы люблю, – пожимает плечами Василий Романович, – но они мне кажутся любопытными. А какой питон у твоего Демьяна?

– Большой, чёрный и страшный

– Чёрный? – удивляется Василий Романович

Подхватывает с подлокотника телефон и на несколько секунд утыкается в экран. Что-то изучает, сдвинув на кончик носа очки, и затем показывает мне фотографию черного чудища, который мог быть братом Гены. Или сестрой

– Да, такой… – киваю я

– Ой, мать моя женщина… – Людмила Ивановна прижимает руку к груди, – ну что за ужас…

– Это не ужас, Мила, а сетчатый питон, но… – Василий Романович вновь смотрит на экран, – искусственно выведенный ради цвета чешуи. Питоны обычно пёстрые для маскировки…

Замолкает и продолжает листать фотографии змей с нескрываемым любопытством

– С другой стороны, – шепчет Людмила Ивановна, – я бы этого дурака, – она кивает на мужа, – и со змеёй полюбила

– Да только дело не только в змеях, – пожимаю плечами и вновь смотрю на фотографии Николая, – я боюсь… Он совсем другой. Не такой как Коля

– Потому что это не Коля, – Людмила Ивановна поглаживает мою ладонь. – Никто не может быть Колей.

– Ну, я теперь хочу этого вашего Гену посмотреть и в руках подержать, – Василий Романович откладывает телефон в сторону и серьёзно смотрит на меня. – И… ещё вопрос, а чем Гену кормят?

– Без понятия, – тихо отвечаю я и сердито предполагаю, – но, зная Демьяна, – живыми мышами и крысами

– Это он зря, – Василий Романович хмурится. – Опасно. Живая крыса может поранить. Лучше замороженными

– Господи, – Людмила Ивановна прижимает пальцы к переносице. – Это какой-то кошмар

– Замороженных мышей и крыс в брикетах продают, – спокойно делится со мной тайными знаниями Василий Романович. – И это гуманнее, чем живых закидывать. Или он живодёр?

– Он просто дурак, – не могу сдержать злость на Демьяна

– Ну, для мужчины это исправимо, – Василий Романович хмыкает

Закрываю глаза

Ведь Демьян точно кормит Гену живыми крысами. Это в его стиле. Он же придурок и, вероятно, считает, что Гена должен питаться как в дикой природе живой добычей

Замечательно

Теперь я ко всему прочему и про Гену переживаю

– Мила, ну мы же кур покупаем, – Василий Романович посмеивается. – И тоже тушками замороженными. Вот и крыс также продают

– Это другое!

– То есть куриц тебе не жалко?

– Курица – это курица…

– Хорошо, – Василий Романович разворачивается ко мне. – Можно покупать для Гены замороженных цыплят или неощипанных мелких перепелов

– Вася! – охает Людмила Ивановна

– Мила, ты никогда не была лицемеркой, – фыркает Василий Романович. – Ты сама по молодости не раз забивала куриц. Я, может, поэтому в тебя и влюбился. Потому что ты была реалисткой, а не воздушной дурочкой, которая думает, что котлетки растут на грядках

Родители Коли мне совсем не помогли, а только усугубили ситуацию. Теперь ко всему прочему я чувствую себя ответственной за правильную кормёжку Гены, который может пострадать от зубов и когтей своей добычи из-за дурости хозяина

– И где… где такие брикеты покупать? – осторожно интересуюсь я и не могу поверить, что я спросила это вслух

Я же… же не пойду покупать для Гены ужин, верно?

Не пойду же?

И не заявлюсь к Демьяну и не буду его учить, как и чем кормить его жуткого питона?

Или… это сильнее меня?

Как перебороть желание сделать Демьяна чуточку поумнее?